карточный домик

Резкий звонок в дверь нарушил тишину гостиной. Сокджин быстрыми шагами спустился по лестнице, одной рукой поправляя серое пальто, а взгляд его метнулся к входной двери. Пересекая комнату, он потянулся к ручке и повернул ее, открыв дверь. «Добро пожаловать обратно, мистер Чон», — поприветствовал он своей обычной профессиональной улыбкой. Его пухлые губы слегка блестели от блеска, черные волосы были аккуратно разделены пробором посередине, а прическа «маллет» касалась белоснежного воротника рубашки. «Здравствуйте, доктор Ким», — ответил Чонгук. Улыбка Сокджина на мгновение померкла. Он ожидал увидеть обычную насмешливую ухмылку младшего, этот самодовольный блеск в глазах, призванный проверить его, но ничего подобного не было. Тон Чонгука был ровным, тяжелым, взгляд — тусклым, лишенным привычного блеска. Усталость прилипала к нему сильнее, чем одежда. Не говоря ни слова, Сокджин отошёл в сторону, уступая ему место, хотя любопытство всё ещё отражалось в его нахмуренном лице. Чонгук вздохнул, входя внутрь. Инстинктивно ноги понесли его в гостиную, где два отдельных дивана стояли друг напротив друга, напротив небольшого круглого темно-коричневого кофейного столика. Он опустился на свое обычное место, скрестив одну ногу поверх другой. Мгновение спустя вошел Сокджин, тихий щелчок двери позади него слабо эхом разнесся по комнате. Как всегда, он повторил позу Чонгука, но с присущей ему манерой прикосновения — длинные пальцы переплетены и аккуратно лежат на коленях, чуть выше нижней части живота, а ноги скрещены. Между ними воцарилась тишина. Сокджин остановил взгляд на младшем. Обычно Чонгук первым нарушал бы молчание какой-нибудь небрежной репликой или полуулыбкой, но сегодня он просто смотрел в широкое окно, глаза его были тяжелыми, выражение лица отстраненным — он был погружен в мысли, которые Сокджин пока не мог понять. Терпение всегда было частью его практики, но когда тишина затянулась слишком на долго, голос Сокджина наконец заполнил комнату. «Сегодня вы выглядите не очень довольным, господин Чон». Эти слова привлекли внимание Чонгука. Его уши слегка дернулись при звуке голоса Сокджина — глубокого, но с той тонкой интонацией, которая всегда, казалось, уравновешивала строгость с теплотой. Чонгук медленно повернул голову, встретившись взглядом с терапевтом. Выражение его лица не изменилось, на нем читалась усталость. «Я не знаю, что я с собой делаю», — наконец произнес он ровным, лишенным эмоций голосом. Сокджин слегка наклонил голову, давая Чонгуку знак продолжить. «Тэхён», — пробормотал Чонгук, замолчав и опустив взгляд на пол. Его глаза, похожие на глаза лани, были тусклыми, рассеянными, без искорки. «Он вернулся». «Правда?» — повторил Сокджин, сохраняя при этом бесстрастное выражение лица. «Да. После того, как он потребовал развода от мужа, он вернулся». Если бы Чонгук поднял глаза, он мог бы заметить мимолетный проблеск в глазах Сокджина — расширение зрачков от удивления, прежде чем доктор сгладил это впечатление и вернулся к своему спокойному состоянию. «Ты должен этому радоваться. Ведь ты всегда этого хотел, не так ли?» — спросил Сокджин. Чонгук вздохнул, плечи опустились, словно под тяжестью тяжести стало еще больше. «Я счастлив. Правда, я счастлив. Но… если в жизни нет ничего идеального, то и счастье не должно быть идеальным, верно?» Он нахмурился, наконец подняв взгляд, и их взгляд встретился с взглядом Сокджина. Это звучало не столько как вопрос к психотерапевту, сколько как вопрос, на который он сам не мог ответить. «В самом деле, ничто не идеально, и счастье не длится вечно. Но вам нужно выражаться яснее, господин Чон». Чонгук сухо усмехнулся, покачал головой и снова поклонился. «У него всё ещё есть чувства к мужу. Вот почему я не совсем доволен сложившейся ситуацией». Сокджин медленно и размеренно кивнул, выражение его лица было нечитаемым. «Понятно», — ровно сказал Сокджин. «Если я правильно понимаю, мистер Ким — тот мужчина, которого вы желаете, — никогда по-настоящему не хотел развода. Он заставляет себя довести дело до конца, возможно, потому что осознал, насколько нездоров этот брак. Или, может быть, он осознал это давно, но ему просто нужен был толчок». Он замер, внимательно наблюдая за Чонгуком. Темные брови младшего, так резко выделявшиеся на фоне светлых волос, нахмурились, когда он впитывал каждое слово. «И именно вы стали тем толчком, господин Чон. Вы — всё, что ему было нужно». Сокджин слегка откинулся назад, не отводя взгляда. «Поэтому неудивительно, что у него всё ещё есть чувства к мужу. Важно то, что он сделал шаг, который должен был сделать гораздо раньше. Думаю, вам следует дать ему время, чтобы привыкнуть к новой жизни». Чонгук слегка кивнул, тяжело вздохнув, и его грудь заметно напряглась. Его взгляд снова скользнул к широкому окну. «Я знаю. Поэтому я даю ему время», — признался он тихим голосом. После недолгой паузы он добавил: «Но только определенное количество времени». После этих слов брови Сокджина нахмурились. «Знаешь…» — голос Чонгука снова нарушил тишину, в нем чувствовалась тяжесть, словно он давил на слова. — «Я повторяю историю». Тогда Сокджин это заметил — проблеск грусти под суровой маской Чонгука. Резкая линия сжатых челюстей, едва заметное напряжение в чертах лица. Это был взгляд человека, держащегося изо всех сил, отказывающегося сломаться. Но Сокджин знал — прошлое Чонгука всегда делало его уязвимым. «Было время, когда я давал кому-то шанс за шансом — своё прощение, всё, что у меня было, — только для того, чтобы быть разочарованным. Использованным. Оставленным опустошённым». Слова Чонгука вырвались из его горла тяжёлым вздохом, от которого воздух словно опустился вниз. Его грудь резко поднялась, затем опустилась, после чего он с трудом сглотнул, борясь с комом, грозившим подступить к горлу. Он поднялся с дивана, взгляд Сокджина тихо следил за ним, когда он пересекал комнату. Чонгук остановился у огромного окна, руки скользнули в карманы брюк, спиной к нему. «Знаешь, — начал он тише, — когда я впервые соблазнил Кима, я не думал, что это будет иметь значение. Я думал, что просто поиграю с ним — сделаю его своим, превращу в свою марионетку». Он усмехнулся, слегка дрожа плечами, и бросил взгляд через плечо на Сокджина. «Я думал, это будет легко. В конце концов, я и раньше соблазнял немало женатых мужчин». Сидя на своем месте, Сокджин тихо выдохнул носом, покачав головой, глядя на легкую ухмылку, изогнувшуюся на губах Чонгука, и на то, как тот говорил об этом почти как о достижении. Но ухмылка исчезла. Чонгук снова повернулся к окну, солнечный свет проникал сквозь занавески, оставляя на его лице искаженные тени. Его челюсть напряглась, маска треснула, когда прежние эмоции снова дали о себе знать. Зрение затуманилось, слезы подступали к глазам. «Я делал вид, что ничего страшного не произошло, — признался он дрожащим голосом, — а на самом деле у меня разрывалось сердце». «Я недооценил Кима. Я думал, его будет легко соблазнить, но я не знал…» Чонгук прикусил нижнюю губу, изо всех сил стараясь сохранить самообладание. Его голос слегка дрогнул. «…Я не знал, что он так сильно любит своего мужа, что меня это разрывает на части, просто увидев это». Его грудь резко вздохнула, после чего он не выдержал. «Я понятия не имею, что, чёрт возьми, я с собой делаю!» — внезапно прорычал он, повышая голос и рассекая всех вокруг. Хотя глаза его были затуманены слезами, выражение его лица горело скорее гневом, чем печалью. «Я позволяю истории повторяться! Я гонюсь за мужчиной, чье сердце все еще принадлежит другому — даже после всего, что я сделал. Даже после того, как я преодолел свое эго. Даже после того, как я похоронил свою гордость. Все ради него!» К этому моменту он уже кричал в воздух, нахмурив брови и сжав кулаки. Дыхание было учащенным и прерывистым, глаза влажными и полными ярости. «Но я все еще хочу его», — прошептал он, и огонь в его душе вспыхнул, превратившись в нечто хрупкое. Он опустил голову, плечи поникли, губы приоткрылись, и из них вырвались прерывистые вздохи. Слезы блестели по краям глаз, готовые вот-вот пролиться. «Я не могу его отпустить», — признался Чонгук дрожащим голосом. «Я не знаю, какую власть он имеет надо мной, но я не хочу её потерять. Такое ощущение, что он уже стал частью меня». Он замер, его взгляд метался, словно он искал ясности в пустоте у своих ног, брови нахмурились. «Или я… падаю?» Тяжесть вопроса потянула его вниз. Влюбиться в того, кто не отпустил прошлое. Почувствовать тягу к очередной неизбежной ране. Тишина повисла в воздухе, пока сквозь нее не прозвучал резкий, размеренный голос Сокджина. «Ты думаешь, он тебя использует?» Чонгук резко поднял голову, зрение затуманилось от слез, его широко раскрытые глаза устремились на мужчину напротив. «Я так не думаю», — наконец ответил Чонгук низким, хриплым, почти скрипучим тоном. «Но меня беспокоит, что он не полностью мой. И я боюсь, что, чтобы сделать его своим, я могу… опуститься до самого низкого уровня. Сделать то, что переступит черту. То, что противоречит закону». Его голос понизился на октаву, стал глубоким и хриплым, а глаза горели опасной смесью ярости и безумия. В нем было что-то невменяемое — что-то настолько отчаянное, что могло вселить ужас. «Я так сильно его хочу, что это вредно для здоровья. Я это признаю». Сокджин слегка наклонил голову, его взгляд оставался неподвижным, а голос прорезал тишину. «Это из-за твоего прошлого? Потому что ты отказываешься снова быть жертвой?» Чонгук сжал губы в тонкую линию, затем отодвинулся от окна. Он плавно опустился на длинный диван. Вытянувшись, он положил голову на один подлокотник, а ноги раскинул поверх другого, тело расслабленно лежало, но выражение его лица было отнюдь не безразличным. «Это не совсем правда, — пробормотал он, уставившись в потолок. — Но и не совсем ложь». После паузы он более твердо заявил: «Я не хочу, чтобы история повторилась, — но это не значит, что я хочу Тэхёна только из-за этого». Его ноги рассеянно двигались по подлокотнику, беспокойное движение выдавало бурю внутри него. Между ними сгущалась тишина. Взгляд Чонгука был прикован к потолку, но мысли его были где-то в другом месте — сумбурные, несущиеся, затуманенные слишком большим количеством эмоций и слишком большим числом мыслей, сталкивающихся одновременно. Он слишком много думал, слишком много анализировал, тонул в собственном хаосе. «Знаете, что лучше всего описывает нас троих?» — нарушил молчание Чонгук тихим, но уверенным голосом. Сокджин взглянул на него — хотя его раздражали небрежно лежащие на подлокотнике туфли младшего, он решил не обращать на это внимания. «Карточный домик», — наконец ответил Чонгук, отвечая на собственный вопрос. Сокджин поднял бровь. «Почему?» Чонгук медленно выдохнул, его грудь поднималась и опускалась под тяжестью выдыхаемого воздуха. «Знаешь, как строится карточный домик? Для этого нужны два человека. И две вещи важнее всего». Он поднял два татуированных пальца, держа их, словно хрупкие столбы. «Цель… и усилие». Его голос смягчился, став почти задумчивым. «Отношения похожи на это. Если оба вкладывают свои силы и стремление, дом стоит. Но если один строит, а другой нет…» Губы Чонгука изогнулись в лёгкой, безрадостной улыбке. «Он рухнет. Вот и всё». Тихий смешок вырвался у него, но тут же был заглушен дрожащим шмыганием носом. Он вытер влажные ресницы и покачал головой, потянувшись за нее, словно потолок был его зрителем. Его улыбка задержалась — слишком дерзкая, слишком яркая, чтобы быть чем-то иным, кроме маски. «Я хочу сказать… в отношениях Тэхёна и Чимина Тэхён пытается построить дом. А Чимин…» — улыбка Чонгука дрогнула, в глазах мелькнула мрачная ирония, — «Чимин постоянно его разрушает. Потому что он не прилагает никаких усилий». Смелая, почти оптимистичная улыбка Чонгука медленно исчезла. Кулаки, сжатые под головой, ударились о подушку дивана, и когда его губы снова изогнулись, это было не от тепла, а от чего-то более мрачного — от злобной ухмылки. «А в моих отношениях с Тэхёном, — пробормотал он, уставившись в потолок, — я пытаюсь построить карточный домик. Но Тэхён постоянно его разрушает… потому что вкладывает все свои силы не в тот домик». Он повернул голову, его взгляд, нахмуренный и с тревожной серьезностью, остановился на Сокджине. «Но теперь, когда Тэхён наконец-то готов приложить усилия к обустройству моего дома… я не могу отпустить его. Я хочу его не просто потому, что боюсь повторения истории. Я хочу его, потому что хочу исцелить его. Защитить его». Сокджин ничего не сказал. Он лишь смотрел, на его лице отразилось замешательство. Он не мог понять, что скрывалось за словами Чонгука — любовь или одержимость, замаскированная под заботу? Действительно ли Чонгук хотел исцелить Тэхёна… или просто завоевать его? Всё вокруг казалось лабиринтом. Он понимал, что прошлое Чонгука оставило на нём шрам, но вся история оставалась скрытой в тени. А что насчёт Тэхёна — как же его голос во всём этом? Действительно ли он хотел Чонгука, или просто пытался вырваться из объятий Чимина, стремясь к кому-то другому? В глазах Сокджина здесь не было никого невиновного. Все они были запутаны в собственных ядах, каждый по-своему ядовит. Возможно, все, что ему оставалось, — это ждать и смотреть, как далеко их затянет эта спираль. Его мысли прервались, когда Чонгук прошептал что-то почти себе под нос, всё ещё глядя в потолок. «Я хочу, чтобы он был только моим… и я сделаю все, чтобы он стал моим. Все что угодно». 🥀 «Господин Чон! Пойдем со мной!» Как только Чонгук вошел в юридическую фирму, Джексон появился откуда никуда, схватил его за запястье и потащил к подземной площадке. Это было настолько резко, что казалось почти отрепетированным, словно его помощник поджидал его, чтобы перехватить еще до того, как он доберется до своего кабинета. Взгляд Чонгука сузился, он устремил взгляд на затылок Джексона, а затем перевел взгляд на руку, сжимающую его запястье. «Что ты, черт возьми, делаешь?» — предупредил он тихим, угрожающим голосом. Он ненавидел, когда к нему прикасались без его согласия, и это недовольство обострило его тон. Только когда они добрались до затененного угла парковки, Джексон наконец отпустил его. Мужчина тяжело дышал, рубашка была влажной и прилипала к груди, а пот стекал по вискам. Его руки дрожали, когда он поднял их в примирительном жесте. «Прежде чем ты на меня накричишь, просто послушай, пожалуйста», — умолял Джексон дрожащим голосом, его волнение было на пределе. Хмурое выражение лица Чонгука усилилось. Чувство тревоги, которое его охватывало, теперь было сильнее раздражения. Он скрестил руки на груди, в глазах мелькнуло подозрение. «Говори». Джексон тяжело сглотнул. «Господин Чон… вам небезопасно оставаться в Стране. По крайней мере, в течение следующих недели-двух». Слова повисли в тишине. Брови Чонгука нахмурились, выражение его лица выражало смесь замешательства и раздражения. «Что ты имеешь в виду?» — потребовал он, на этот раз более холодным тоном. «Мистер Ким пришёл сюда», — пробормотал Джексон, нервно переводя взгляд на Чонгука. «Когда он тебя не увидел, он вместо этого начал мне угрожать… сказал, что подаст на тебя в суд за то, что ты намеренно проиграл дело. Он… он угрожал тебе смертью». От Джексона исходили страх и тревога, но под ними скрывалась преданность. Каким бы мерзавцем ни был его босс, Джексон знал, что у Чонгука есть мягкая сторона, которую он редко показывает. Помимо наказаний, он не мог игнорировать повышения зарплаты, премии и небольшие поощрения, которые Чонгук давал ему, когда он хоть немного превосходил ожидания. Люди усердно работали, чтобы получить небольшую прибавку к зарплате, — но вот Чонгук вознаграждал усилия так, как Джексон даже не ожидал. А теперь, увидев, как кто-то угрожает боссу прямо у него на глазах… конечно же, он запаниковал. Чонгук резко выдохнул, руки скользнули по бедрам. Его раздражение было очевидным. «Этот чертов ублюдок смеет мне угрожать», — пробормотал он сквозь стиснутые зубы. «Черт возьми… похоже, мне пора собирать чемоданы?» В его голосе слышалось раздражение, но и трепет — словно он был готов переломить ситуацию. «Боюсь, что да», — подтвердил Джексон, нервно сглотнув. Чонгук взглянул на него сверху вниз и похлопал по плечу. «Всё за меня сделай», — приказал он. Джексон тут же кивнул, решительный, готовый следовать за своим начальником, куда бы это ни понадобилось. «Конечно, сэр. Ваша безопасность превыше всего. Просто идите в безопасное место. Я позвоню вашему отцу — он юрист на пенсии; уверен, он сможет помочь», — заверил его Джексон. Чонгук в ответ застонал, затем вышел из тени и направился к своему «Мерседесу». Как только Чонгук сел в машину, Джексон легонько постучал в окно. Блондин взглянул на него и опустил стекло. «Почему бы вам снова не воспользоваться моей машиной, мистер Чон? А вдруг на вас нападут по дороге обратно?» — спросил Джексон, на лице которого читалась неподдельная тревога. Чонгук слегка игриво улыбнулся и потянулся к иссиня-черным волосам Джексона. «Не волнуйся, Ван из Китая, со мной все будет в порядке~» — пошутил он с легким смехом, пытаясь разрядить обстановку. «Береги себя и держи меня в курсе. Я, наверное, останусь в Штатах на неделю — или пока вся эта неразбериха не уляжется», — объявил Чонгук, и Джексон тут же кивнул ему в знак согласия. «А теперь отойдите в сторону — мне нужно уйти», — предупредил блондин твердым тоном. Джексон тут же отступил назад, наблюдая, как Чонгук поднял окно и двигатель с ревом ожил. Через мгновение машина выехала с парковки, оставив после себя лишь слабый гул шин. Значит, его предположение оказалось верным. Присланные сегодня утром сообщения не были пустыми угрозами — они были настоящими. Угрозами убийством. Сначала он игнорировал их, считая, что они не стоят его внимания. Но теперь, когда мистер Ким появился лично, тревога наконец-то пробилась сквозь его обычную браваду. Как бы смело и бесстрастно человек ни выглядел, все боятся смерти. Особенно мучительной и затяжной. А Чонгук был не готов — уж точно не сейчас. Не такой. 🥀 Чонгук тяжело вздохнул, бросив чемодан, теперь уже набитый одеждой, на край кровати. В отличие от других дней, на нем был не костюм — черные узкие джинсы облегали его ноги, а простая черная футболка под толстой кожаной курткой завершала образ. Его светлые волосы слегка спадали на глаза, когда он добавлял последние вещи в свою сумку: MacBook, наушники, Bluetooth-колонку и фотоаппарат. Он не был до конца уверен, чем будет заниматься в США, пока ситуация в Корее стабилизируется. Тэхёна тоже не будет рядом, чтобы отвлекать его, поэтому он позаботился о том, чтобы взять с собой все, что могло бы помочь ему сохранить рассудок и развлечься в это время. Повозившись с чемоданом, Чонгук достал телефон из кармана, еще раз проверил его содержимое, затем пролистал список контактов и нажал кнопку вызова. После трех гудков раздался знакомый голос. «Привет, дорогой», — сказал Чонгук, на его губах появилась улыбка, а из динамика раздался глубокий, забавный смех Тэхёна. «Странно слышать, как ты называешь меня прозвищами. Думаю, я к этому привыкну», — мягко произнес Тэхён, заставив Чонгука закатить глаза. «Это ты предложил нам придумать прозвища. Не моя вина. Теперь терпи», — парировал Чонгук, одной рукой держа телефон у уха, а другой продолжая перекладывать вещи в чемодане. «На самом деле, я бы не назвал это страданием», — пробормотал Тэхён, и теплота в его голосе заставила губы Чонгука дрогнуть в легкой, нежной улыбке. «Хм, ладно. Слушай. Плохие новости. Не паникуй», — начал Чонгук, заметив, как в трубке воцарилась полная тишина, пауза словно подталкивала его продолжить. «Помнишь мистера Кима? Да, отца этого сопляка. Он угрожает мне смертью за то, что я проиграл… специально. Хотя его сын и так был невиновен». На последнее замечание он закатил глаза. «Итак, мне нужно уехать из страны, пока всё это не уляжется. Собираюсь в небольшую поездку в США. Не думай, что ты отделался безнаказанно — я ещё вернусь, чтобы тебя найти», — добавил Чонгук, услышав на другом конце провода какие-то торопливые слова, но решив их проигнорировать. «Хорошо… я в замешательстве. Зачем он угрожал тебе за проигрыш? Его сын явно был виновен», — сказал Тэхён, в его голосе звучало недоумение. Чонгук пожал плечами, ухмыльнулся, зажимая телефон между ухом и плечом и застегивая чемодан. «Ну, я мог бы выиграть дело, если честно. Этот парень потратил целое состояние, пытаясь все замять… а я все испортил». Он усмехнулся при этой мысли. «К тому же, его сын получил пожизненное заключение. Он отец. Он в ярости». «Ты сейчас же уезжаешь?» — спросил Тэхён, и Чонгук поклялся, что услышал слабый звук двигателя на заднем плане. «Да… рейс через два часа. Мне скоро нужно уезжать». «Хорошо». Это были последние слова, которые он услышал перед тем, как связь оборвалась. Чонгук опустил телефон, нахмурившись, глядя на экран. «Грубо», — пробормотал он себе под нос. 🥀 Прошёл час с тех пор, как Чонгук в последний раз получал известия от Тэхёна. Поскольку времени ещё оставалось, он решил выехать пораньше — до аэропорта Инчхон 28 минут, и ему нравилось иметь запас времени. Он бросил чемодан в багажник, тихонько закрыл его и неторопливо направился к водительскому сиденью. Забравшись внутрь, он завел двигатель и выехал с парковки. В этот самый момент машина Тэхёна резко затормозила перед домом Чонгука. По какой-то необъяснимой причине, вместо того чтобы ехать следом, Тэхён выскочил из машины и побежал вслед за автомобилем Чонгука. Его разум отверг логику; он сделал первое, что пришло ему в голову. «Чонгук!» — крикнул он, шаря в поисках телефона и быстро набирая номер. Чонгук нахмурился, заметив входящий звонок. Он схватил свой iPod и ответил. «Ч—» «Чонгук, останови машину!» — голос Тэхёна, прерывистый и панический, прозвучал резко. Взгляд Чонгука метнулся в зеркало заднего вида. Невысокая фигура — Тэхён — бежала изо всех сил, отчаянно пытаясь догнать его. Чонгук резким движением ногой нажал на педаль тормоза. Машина заскользила и остановилась, шины заскрипели. Он распахнул дверь и выскочил наружу, ветер мгновенно развевал его светлые волосы. «Что, чёрт возьми, ты делаешь?!» — закричал Чонгук, ветер развевал его волосы, когда он сердито посмотрел вниз по улице. Тэхён всё ещё был на некотором расстоянии, бежав к нему. Старший облегчённо вздохнул, увидев, как Чонгук выходит из машины. Он прервал разговор, сунул телефон в карман и заставил себя бежать быстрее. К тому моменту, когда Тэхён подошёл к нему, он тяжело дышал, уперевшись руками в колени, пытаясь отдышаться. Подняв взгляд, он протянул руку — безмолвную мольбу к Чонгуку подойти ближе. Чонгук инстинктивно послушался. «Почему?» — спросил он, нахмурив брови от беспокойства, стоя над мужчиной. Тэхён выпрямился, пот блестел на его шее, грудь тяжело вздымалась. Взгляд Чонгука скользнул по нему, заметив повседневную одежду вместо привычных модных костюмов. Белые кроссовки, бежевые брюки, заправленная белая футболка и светло-коричневый пиджак — просто, но почему-то это делало Тэхёна ещё привлекательнее. Тэхён медленно подошёл ближе, дыхание у него было прерывистым от бега, и обнял Чонгука за тонкую талию. Он прижался лбом к груди Чонгука и тихо пробормотал: «Не уходи». Чонгук замер на мгновение, слова поразили его сильнее, чем любая мольба или аргумент. Его обычная надменность пошатнулась, сменившись чем-то более тихим, более уязвимым — притяжением, которому он не хотел сопротивляться. Чонгук не смог сдержать лёгкую улыбку, появившуюся на его губах. «Я не ухожу навсегда. Просто пока этот вопрос не будет решён», — тихо пробормотал он, нежно поглаживая широкую спину Тэхёна. «Именно… тебе не нужно уходить, потому что дело улажено». На кукольном лице Чонгука появилась лёгкая хмурость, когда он взглянул на Тэхёна. «Что ты имеешь в виду?» Тэхён поднял голову с плеча Чонгука, посмотрел на него сверху вниз, слегка неловко прикусив губу. «Э-э… ​​ну, ты же знаешь», — пробормотал он, наклонив голову. — «Помнишь, я говорил, что Ким работает в моей компании?» «Да?» — ответил Чонгук, его руки собственнически легли на предплечья Тэхёна, обнимавшего его за талию. «Ну… я ему, можно сказать, пригрозил», — признался Тэхён. «Я предупредил его, что если он что-нибудь тебе сделает, я лишу его своей доли и разорю его». Глаза Чонгука расширились от шока, затем он усмехнулся, в его голосе прозвучало недоверие. «Это сделал ты?» Взгляд Тэхёна смягчился, на губах появилась лёгкая усмешка, и он кивнул, гордый, но в то же время застенчивый под изумлённым взглядом Чонгука. «Да, и… поскольку его сын чуть не лишил меня жизни, я шантажировал его и этим. В конце концов, это был бы огромный скандал, если бы люди узнали, что его сын чуть не напал на известного бизнесмена». Тэхён пожал плечами, небрежно, несмотря на вес своих слов. Чонгук смотрел на него снизу вверх, губы слегка приоткрыты, уголки глаз слегка тронули улыбку. Странное щекочущее ощущение разлилось у него в животе, но он решил проигнорировать его. «И… Ким согласился?» — спросил Чонгук, в его голосе звучали одновременно восхищение и недоверие. Тэхён вздохнул, вспоминая уроки, которые ему преподал отец. «Для бизнесмена сын всегда на втором месте. Бизнес на первом — потому что что, чёрт возьми, они будут делать со своим сыном, если у них даже бизнеса нет?» Он закатил глаза. «Для них сын — просто „следующий наследник“, и ничего больше. И, как и ожидалось, Ким выбрал свой главный приоритет — свой бизнес. Как бы сильно он ни любил сына, без бизнеса он — ничто». Чонгук тихонько прохрипел, не в силах сдержаться. «Ты… так сильно этого хочешь». Щеки Тэхёна покраснели, он неловко откашлялся и взглянул на Чонгука, одновременно смущенный и гордый. «Ах, мой мальчик угрожает людям из-за меня?» — поддразнил Чонгук, обвив обеими руками шею Тэхёна. Румянец на щеках старшего усилился, и в глазах Чонгука он стал выглядеть ещё ярче. «Я просто хотел помочь», — пробормотал Тэхён, не осмеливаясь встретиться взглядом с этими манящими глазами. Чонгук усмехнулся и легонько толкнул старшего за затылок, подталкивая его вперед. Когда Тэхён наклонился, их губы встретились в нежном, но страстном поцелуе. Тэхён вздохнул, притянув Чонгука ближе за талию, и их губы слились в идеальном ритме. Они ненадолго отстранились друг от друга, и Чонгук в последний раз укусил Тэхёна за нижнюю губу, прежде чем слегка отступить назад. «Какой хороший мальчик для меня», — прошептал он, в его голосе явно слышалось восхищение, когда он изучал черты лица Тэхёна, все еще с закрытыми глазами. «Хорошо… тогда пойдем обратно», — сказал Чонгук, собираясь отстраниться. Но хватка Тэхёна за талию только усилилась, удерживая его на месте. «Э-э… ​​я уже взял неделю отпуска», — сказал Тэхён. Чонгук поднял бровь, слегка наклонив голову. «Так почему бы нам не воспользоваться этим и, знаешь ли… куда-нибудь съездить?» — Чонгук тихо рассмеялся, слегка поглаживая ладонью грудь Тэхёна. «Ты собираешься переспать со мной в каждом городе, который мы посетим?» — поддразнил он, на его губах появилась ухмылка. «Н-ничего подобного», — пробормотал Тэхён, опустив взгляд, его щёки слегка порозовели. Чонгук невольно заворковал. Ещё сегодня утром Чонгук был отстранённым и смущённым перед своим психотерапевтом, плакал и всё такое. Но сейчас… прямо сейчас он казался таким радостным, и Чонгук почувствовал, как внутри него разлилось неожиданное тепло счастья. «Итак… куда ты хочешь меня отвезти?» «Это тебе предстоит выяснить самому, ангел», — ответил Тэхён, в его глазах мелькнули смесь озорства и застенчивости