карточный домик

Золотистые полосы солнечного света пробивались сквозь занавески, отбрасывая теплые блики на бледную спину Чонгука. В номере было приглушенно, царила мягкая тень, где день еще не полностью проснулся. Едва слышное жужжание кондиционера смешивалось с мелодичным пением птиц за окном, создавая безмятежную, почти хрупкую атмосферу. Чонгук пошевелился, лежа на животе, и медленно открыл глаза. Его взгляд тут же остановился на старшем мужчине, мирно спящем на кровати. Грудь Тэхёна мягко поднималась и опускалась с каждым вдохом, он был одет, но расслаблен, совершенно не замечая восхищения, льющегося из глаз Чонгука. Солнечный свет ласкал его медово-каштановые волосы, подчеркивая каждую небрежно ниспадающую прядь и добавляя мягкого сияния и без того поразительно красивому мужчине. Одна рука лежала у его головы, другая нежно положена на живот. На губах Чонгука появилась тихая улыбка обожания, когда он, опираясь на локоть, положил голову на кулак и наслаждался видом. Прошлой ночью между ними ничего не произошло. Они были слишком измотаны — смена часовых поясов, долгая поездка и поздний час истощили их обоих. Поэтому они решили освежиться, переодеться в удобную одежду и погрузиться в глубокий, спокойный сон. Чонгук просто наблюдал, впитывая каждую деталь: крошечные родинки по краям глаз Тэхёна, кончик носа, уголок нижней губы, едва заметная линия щеки, идеально очерченный нос, длинные ресницы, нежно спадающие под глаза. Солнечный свет отражался в растрепанных прядях медово-каштановых волос, падающих на лоб, загорелая кожа сияла, словно покрытая жидким золотом — медом, как часто думал Чонгук. Он был не просто красивым. Он был не просто привлекательным. Он был небесным. Старший выглядел слишком умиротворенным, слишком красивым, чтобы ему было сопротивляться. Это было такое спокойствие, которое бросало вызов, словно тебе запрещали прикасаться к чему-то ценному, а ты обнаруживал, что это желание невозможно подавить. Чонгук чувствовал именно это притяжение — отчаянное, почти озорное желание протянуть руку, почувствовать. Спокойствие Тэхёна пугало его самым приятным образом. Чонгук осторожно протянул руку, кончиками пальцев скользнув по гладкой коже щеки Тэхёна. Большой палец легко провел по крошечной родинке, расположенной чуть выше верхней скулы, — нежное прикосновение, которое казалось почти кощунственным в своей мягкости. Несмотря на чуткий сон, Тэхён почувствовал едва уловимое давление, мягкое прикосновение кожи под пальцами Чонгука, словно предупреждая его, что одно неверное движение может нарушить хрупкое равновесие между ними. Медленно величественные глаза Тэхёна распахнулись, и он встретился взглядом с Чонгуком. Вид мягкой улыбки младшего вызвал на его губах теплую и непринужденную улыбку. «Доброе утро», — пробормотал он, его глубокий, хриплый голос был таким тяжелым, что у Чонгука приятно сжалось сердце. Он жаждал таких дней— интимности пробуждения рядом с кем-то, тихой уверенности в том, что он не один. Это было по-домашнему, уютно, опьяняюще одновременно. Словами это было не описать; чувство разливалось, как солнечный свет сквозь занавески, сумбурное, сияющее и неудержимое. Улыбка Чонгука стала шире, его румяные щеки окрасились в естественный розовый цвет. Его глаза изогнулись в полумесяцы, когда он откинул голову на мягкую подушку, тихо произнеся: «Доброе утро», — звучавшее застенчиво, довольно и совершенно по-своему. Тэхён довольно вздохнул, поднимаясь с простыней; одеяло растянулось у него на коленях, словно жидкий шелк. Он повернул голову в сторону, взглянув на балкон, где плотные бамбуковые занавески приглушали утренний свет. Решив, что пора впустить мир в свою жизнь, он сдвинул тонкую веревку и открыл захватывающий вид на Эйфелеву башню, залитую золотым солнечным светом. Отдаленный гул утреннего транспорта мягко переплетался с властными, мелодичными криками французских торговцев с расположенного неподалеку рынка. Мир был живым, и все же в этой комнате все казалось застывшим, интимным и личным. Обернувшись к Чонгуку, Тэхён тихонько усмехнулся, увидев, как младший снова дремлет, наполовину зарывшись в белую пушистую подушку. Едва слышные звуки снаружи, казалось, еще глубже убаюкивали его, создавая парадоксальное утешение — напоминание о том, что жизнь продолжается, но здесь ничто не требовало их внимания. Грациозно скользнув по кровати, Тэхён опустился на колени рядом с бледной фигурой Чонгука. Наклонившись, он нежно откинул выгоревшие на солнце светлые пряди с лица младшего, обнажив его неотразимо пухлые губы и щечки, такие мягкие, что их так и хотелось помять. «Ангел, проснись», — прошептал он низким, дразнящим голосом, обнимая Чонгука, словно в защитной клетке. Из его рук вырвался тихий, мелодичный смешок, когда младший нахмурился, повернулся и лег на спину с полуприкрытыми глазами и нахмуренными бровями, явно не желая просыпаться. Теперь, паря над ним, Тэхён положил обе руки по обе стороны головы Чонгука, улыбаясь с нежной любовью. Его глаза изогнулись в полумесяцы, уголки морщились от тепла. Он не смог устоять: его пальцы нежно пощипали мягкие, похожие на зефир, щеки Чонгука. Чонгук хмыкнул, нахмурив брови в притворном протесте, но не попытался оттолкнуть его. «Ну же, спящая красавица. Проснись», — нежно проворковал Тэхён, слегка покачивая головой младшего и продолжая сжимать его невероятно мягкие щечки. Губы Чонгука сжались в идеальную форму маленькой рыбки, и грудь Тэхёна сжалась от того, насколько очаровательно он выглядел. «Ммм», — промурлыкал Чонгук, поднимая руки и нежно обхватывая запястье Тэхёна — не для того, чтобы остановить его, а просто инстинктивный человеческий рефлекс, нежная связь, рожденная из чувства комфорта. Наконец он открыл глаза и встретился взглядом с Тэхёном. Улыбка старшего была неумолимой, настолько лучезарной, что от её тепла у Чонгука заболели щеки. Тэхён в последний раз игриво сжал эти невероятно мягкие щёчки, прежде чем убрать руку. «Доброе утро, малыш. Ещё раз.» Грудь Тэхёна наполнилась тихой гордостью и радостью. Младшему действительно нравилось это прозвище — и только это прозвище, предназначенное именно для него. Наклонившись, он нежно и долго целовал Чонгука в губы, прежде чем отойти от кровати. Неторопливо подойдя к чемодану, Тэхён расстегнул его и начал перебирать одежду, которую выбрал для их первой прогулки по очаровательным улицам Парижа. Стоя с тщательно подобранным комплектом одежды в руках, он повернулся к Чонгуку, его губы изогнулись в самодовольную, почти насмешливую улыбку. «Я собираюсь принять душ, — сказал он игривым тоном, — и мне очень хотелось сэкономить время и воду. Жаль, что у меня никого нет». Тэхён отвернулся, на его губах появилась широкая улыбка, и он изо всех сил пытался сдержать смех, прекрасно зная озорной блеск в глазах Чонгука. Чонгук вскочил с кровати, словно подпрыгнув от пружин, и его разум мгновенно озарился озорными намерениями. Старший едва успел скрыться в ванной, как младший бросился за ним, с бешено бьющимся сердцем, преследуя его до двери, которая обещала им еще больше греховного, украденного утреннего наслаждения. 🥀 «Тебе нравится снимать?» — спросил Тэхён, когда они неспешно прогуливались по оживлённой парижской улице. По обеим сторонам улицы располагались лавки и магазины, их красочные витрины были переполнены разнообразными сокровищами — от изящных украшений до модной одежды, от сумок и обуви ручной работы до замысловатых предметов домашнего декора, старинных ваз для цветов и богато украшенных скульптур. Уличные художники были повсюду, некоторые из них зарисовывали прохожих в своём причудливом стиле, зарабатывая себе на жизнь скудным, но достойный заработок. ❤ Туристы неспешно прогуливались по улицам, держа в руках фотоаппараты и смартфоны, запечатлевая мимолетные моменты и очарование города. Нежная мелодия разносилась по воздуху, когда они проходили мимо молодого человека с густыми, кудрявыми волосами, похожими на волосы пуделя, чьи пальцы порхали по металлическим струнам гитары, извлекая из инструмента мягкую гармонию. Толпа была энергичной, но организованной, представляя собой мозаику из людей со всех уголков мира, каждый из которых стремился к одному и тому же: насладиться городом, вдохнуть его жизнь и запечатлеть воспоминания, которые останутся с ними надолго после окончания визита. «Я обожаю снимать», — ответил Чонгук, настраивая камеру SONY в своих руках. Его пальцы легко и точно скользили по элементам управления. На нем была черная джинсовая куртка поверх белоснежной футболки, в сочетании с рваными джинсами, которые придавали ему непринужденно дерзкий, но в то же время теплый образ. Наряд Тэхёна был более классическим — белоснежная рубашка на пуговицах с небрежно закатанными рукавами, первые три пуговицы расстегнуты, навыпуск, поверх черных брюк — простой, но элегантный, идеально подходящий к его ауре сдержанного обаяния. Пока они шли, взгляд Тэхёна скользнул по мужчине, застывшему на месте перед одним из магазинов, одетому как живая статуя. Его поза была напряженной, выражение лица бесстрастным, он безупречно имитировал неподвижность манекена. Но внимание Тэхёна не задержалось на этом надолго; его взгляд скользнул мимо уличного артиста, и он мельком увидел расположенное позади него уютное кафе, теплый интерьер которого манил к себе среди оживленного хаоса снаружи. «Милый, давай позавтракаем», — предложил Тэхён, в его голосе звучала та лёгкая, игривая теплота, от которой у Чонгука затрепетало сердце. Чонгук последовал указанию старшего, кивнув один раз, на его губах появилась лёгкая улыбка. Однако, прежде чем двинуться дальше, он не удержался и сделал небольшое отступление: слегка присел, направив камеру на человека, одетого как живая статуя — на этот раз фокусника, в цилиндре и с волшебной палочкой — и сделал несколько игривых селфи с ним. Бесстрастное лицо статуи идеально контрастировало с яркой, озорной улыбкой Чонгука. Довольный результатом, он наконец спрятал камеру в карман, встал и пошел рядом с Тэхёном. Вместе они неспешно прогуливались по оживленной улице, их руки время от времени соприкасались, пальцы едва заметно касались друг друга, словно сам город замедлил свой ход, чтобы уединиться в их тихом, уединенном уголке среди утренней суеты. -смена сцены- «Ммм, чертовски вкусно», — простонал Чонгук, наслаждаясь пончиком-крюллером. Он слегка откинулся назад, облизывая большой палец, чтобы собрать каждую каплю восхитительного крема. Его взгляд скользнул к Тэхёну, который сидел рядом с ним, спокойно наслаждаясь круассанами и дымящейся чашкой кофе с молоком. «Дорогой, вот, возьми», — предложил Чонгук, протягивая руку с пончиком Тэхёну. Старший тихонько усмехнулся и откусил кусочек, одобрительно кивнув, когда его вкусовые рецепторы ощутили насыщенный сладкий вкус. «Теперь моя очередь», — подбодрил Чонгук, слегка запрокинув голову назад и откинув светлые пряди с лица в безмолвном, игривом приглашении Тэхёну поделиться. Тэхён улыбнулся и наклонился вперед, покормив его кусочком круассана. Чонгук довольно промычал, облизывая губы, чтобы насладиться каждой крошкой и следом крема. Взгляд Тэхёна задержался на губах младшего, на том, как они блестели с каждым прикосновением. Его собственные губы защекотали, и он не смог удержаться, чтобы не наклониться и нежно, мимолетно поцеловать Чонгука в губы. Глаза младшего расширились от удивления, а затем расцвели в яркой, радостной улыбке. Они тихонько посмеялись, их носики нежно соприкоснулись, после чего они вернулись к своему игривому ритуалу кормления друг друга. Утренний солнечный свет лился сквозь окно кафе, окутывая их теплым сиянием, и их первый парижский завтрак казался сценой, украденной из сна — интимной, беззаботной и полностью их собственной. -смена сцены- «Выглядит неплохо, правда?» — рассеянно спросил Чонгук, проводя пальцами по прохладному, твердому металлу ожерелья. « Тебе всё подойдёт», — пробормотал Тэхён сзади, нежно касаясь грудью спины младшего. «Перестань уже !» — пробормотал Чонгук с игривым недовольством, вызвав у старшего тихий смешок, после чего тот наклонился ближе, проследив взглядом за тем, как пальцы Чонгука задерживались на множестве украшений. Они бродили по живописным узким улочкам, заглядывая в крошечные магазинчики, переполненные безделушками и сокровищами. Чонгук был полностью поглощен поиском чего-нибудь, что привлекало его внимание, иногда надувая губы, если какая-то вещь не соответствовала его вкусу. Тэхён следовал за ними по пятам, время от времени высказывая свое мнение, слегка касаясь ладоней Чонгука, его присутствие было теплым и успокаивающим. Взгляд Тэхёна скользнул по деревянной витрине, хаотично разложенные украшения отражали солнечные лучи, создавая едва заметные блики. Наконец, его взгляд остановился на изящном украшении на краю стола, и на его пухлых губах появилась лёгкая, благодарная улыбка. Он наклонился вперёд, протянул тонкую руку и поднял металлическое украшение, ощущая его лёгкий, тёплый и успокаивающий вес. Чонгук, увлеченный другим кольцом, не заметил, как Тэхён ненадолго отошел от него, полностью поглощенный замысловатым дизайном. Тем временем Тэхён задумчиво держал украшение, осторожно поворачивая его в мягком дневном свете, проникающем сквозь витрину магазина, и в его взгляде мелькнуло что-то сокровенное и обдуманное. Это был серебряный браслет, сплетенный из перекрещивающихся цепочек и украшенный изящной подвеской в ​​виде половинки сердца. Простой, сдержанный, но бесспорно элегантный. Тэхён сразу понял, что это парный браслет — рядом лежал еще один точно такой же, его зеркальное отражение в виде половинки сердца дополняло комплект. Не говоря ни слова, Тэхён схватил браслет и неторопливо направился обратно к Чонгуку. Затем, почти импульсивно, он схватил Чонгука за татуированное запястье и надел браслет, холодный металл плотно прилегал к коже. Он повторил то же движение со своим запястьем, серебро поблескивало в мягком свете магазина. Легким движением он сблизил их два половинчатых сердца. Магнетически подвески защелкнулись на своих местах, образуя идеальное, единое сердце. Глаза Чонгука расширились, дыхание перехватило, когда он уставился на соединенные сердца, обвивающие их запястья. Это было не просто украшение — это была связь, ощутимая и интимная. Его взгляд скользнул вверх, встретившись с лицом Тэхёна. Выражение лица старшего оставалось нечитаемым, глаза были прикованы к соединенным подвескам. Затем он тихо произнес: «Выглядит хорошо. Я хочу купить их». Наконец, Тэхён поднял взгляд на кукольные черты лица Чонгука, и на его лице появилась улыбка — мягкая, искренняя, согревающая. Его глаза изогнулись в полумесяцы, зубы слегка выглянули, а губы растянулись в ту редкую, искреннюю улыбку. Чонгук почувствовал, как по его животу прокатилась волна покалывания, грозящая перекрыть дыхание. Его лицо оставалось спокойным, не выражая никаких внешних эмоций, но внутри он разваливался. Это ощущение — жар, трепет, непреодолимое притяжение всякий раз, когда он был рядом с Тэхёном, — преследовало его неделями. Теперь, усилившись, оно безжалостно терзало его, оставляя одновременно застывшим и мучительно живым. К этому моменту две половинки сердца разделились, покоясь по отдельности на запястьях, пока Тэхён отошёл, чтобы оплатить браслеты. Пальцы Чонгука скользнули по холодному серебру, задержавшись на подвесках, и на его губах медленно расплылась застенчивая улыбка. «Что ты со мной делаешь?» — пробормотал он себе под нос, голос едва слышен. Жар, разливающийся по его щекам, был очевиден — вероятно, впервые за много лет Чон Чонгук почувствовал, как его сердце предает его, заливаясь румянцем. Он откашлялся, пытаясь взять себя в руки, как раз в тот момент, когда вернулся Тэхён с мягкой сумкой в ​​руке. «Тебе понравилось?» — спросил старший, его взгляд остановился на широко раскрытых, похожих на глаза Бэмби глазах Чонгука. В этом взгляде было что-то — величественное, нежное — от чего у Чонгука сжалось сердце. «Да… да», — ответил Чонгук мягким, но искренним голосом, одарив всех благодарной улыбкой. «Спасибо». Улыбка Тэхёна вернулась на его лицо без особых усилий, когда он переплел их руки, и две половинки сердца магнетически слились в единое целое. «Разве это не круто?» — сказал он, тихонько хихикая, и его взгляд скользнул вниз, к их запястьям, а затем снова вернулся к Чонгуку. Чонгук кивнул, хотя его внимание уже не было сосредоточено на браслете. На самом деле, нет. Его взгляд был полностью прикован к Тэхёну, к каждому движению, к каждому едва уловимому выражению лица. В его голове снова и снова прокручивалось тепло их рук, близость, то, как примагниченные сердечки, казалось, отражали связь, которую он чувствовал в груди. Его мысли были заняты лишь одним. Важен был только один человек. Тэхён. -смена сцены- Выйдя из ювелирного магазина, Тэхён и Чонгук забрели в уличный бутик одежды. С тех пор как они оказались на улицах Парижа, всё, что они делали, было восхитительно непритязательным, что резко контрастировало с их обычной жизнью, полной экстравагантной роскоши. Но именно это и нравилось Тэхёну — простота и очарование. «Дешевизна — это новая роскошь», — сказал он однажды, и каждая минута, проведенная здесь с Чонгуком, доставляла ему удовольствие. Каждая мелочь, каждый общий смех, каждый тихий взгляд — всё казалось лёгким и непринужденным. Чонгук стоял перед высоким позолоченным зеркалом, небрежно прислоненным к стене магазина, и рассматривал свое отражение. Несмотря на разные вкусы в одежде, их наряды, казалось, дополняли друг друга в неожиданной гармонии. Черные джинсы, черные брюки, простая белая футболка, белоснежная рубашка на пуговицах — единственное, чего не хватало Тэхёну, это черной джинсовой куртки, которую Чонгук накинул на плечи. Младший поднял взгляд от своего отражения на Тэхёна, который небрежно осматривал улицы, наблюдая за нескончаемым потоком туристов, пробирающихся по узким улочкам. Улица бурлила жизнью: вдоль булыжников выстроились небольшие магазинчики, художники запечатлевали мимолетные моменты на холстах, а артисты — живые манекены, застывшие в эксцентричных позах, — развлекали прохожих, каждый из них заслуживал свою долю восхищения. Чонгук не мог сдержать улыбку, чувствуя, как редкое спокойствие этого парижского утра проникает в него. Даже среди толпы, среди хаоса и болтовни, город казался таким уютным, потому что Тэхён был рядом с ним. «Мы вроде как одеты в одном стиле, тебе не кажется?» — спросил Чонгук, успешно привлекая внимание Тэхёна. Старший оглянулся на него и кивнул. «В смысле… почти», — ответил он с легкой улыбкой. Чонгук напевал себе под нос, оглядывая магазин с озорным блеском в глазах. Его взгляд остановился на стильной кожаной куртке, висящей в самом конце. «Excusez-moi, pouvez-vous me montrer cette veste derrière vous?» (Извините, не могли бы вы показать мне ту куртку вон там?) — спросил он, указывая на нее. «Конечно». — ответил продавец, быстро доставая куртку. Губы Чонгука изогнулись в довольной улыбке, когда он взял вешалку и провел пальцами по мягкой коже, внимательно любуясь ею. «Хм, иди сюда!» Чонгук потянул Тэхёна за плечи, направляя его к зеркалу. Он накинул куртку на Тэхёна, мягкая кожа идеально облегала широкие плечи старшего. Чонгук усмехнулся, слегка положив подбородок на сильные лопатки Тэхёна. Он игриво обхватил бицепсы старшего, любуясь им с озорной улыбкой. «Ты отлично выглядишь, дорогой. Теперь ты точно похож на Чон Чонгука», — поддразнил он, заставив Тэхёна закатить глаза. «Просто шучу. Ты мой, в какой бы форме ты ни был». Взгляд Тэхёна смягчился, когда он посмотрел на младшего в зеркало. Он наклонил голову, встретившись взглядом с младшим, и Чонгук ответил милой улыбкой, после чего нежно поцеловал его в щеку. Тэхён мгновенно почувствовал, как его лицо покраснело. Боже, он не привык к такой нежности. И, судя по блеску в глазах Чонгука, младший тоже. -смена сцены- Чонгук и Тэхён прогуливались по мощеной улице, держась за руки, и каждый наслаждался шариком сливочного ванильного мороженого. Время от времени Чонгук указывал на что-нибудь забавное, вызывая у них обоих смех, или Тэхён отпускал игривые замечания, и их смех сливался в легкий и беззаботный. Они просто наслаждались моментом, впитывая присутствие друг друга, тепло и смех. Кто знает, что принесет завтрашний день? Кто знает, что их ждет по возвращении в Корею? Так почему бы не ценить эти украденные часы, проведенные вместе, и не забыть о тревогах и негативе, которые так сильно давили на них? Конечно, некоторые прохожие не могли отвести от них взгляд. Но это были не осуждающие взгляды — это были восхищение, любопытство, благоговение. На дворе был XXI век; люди замечали, да, но их сцепленные руки, их едва уловимо сочетающиеся наряды и непринужденность движений ясно демонстрировали их связь. Они были парой, этого нельзя было отрицать. И, черт возьми, они потрясающе смотрелись вместе. Безумно привлекательные, излучающие непринужденное обаяние, от которого практически невозможно было отвести взгляд. Каждый взгляд на них казался магнетическим, словно сама Вселенная на мгновение замерла, чтобы полюбоваться на них. Когда мороженое было съедено, взгляд Тэхёна упал на небольшой фонтанчик посреди улицы. Его глаза загорелись, когда он заметил яркие цвета рыбок, лениво плавающих в неглубоком бассейне. Широкая улыбка расплылась по его лицу, когда он опустил руку в прохладную воду, хихикая, когда любопытные рыбки пощипали и пощекотали его пальцы. «Дорогой», — глаза Тэхёна загорелись, когда он услышал мелодичный голос Чонгука. Он поднял взгляд и увидел, что Чонгук снимает его на камеру, запечатлевая каждую деталь. Легкий румянец покрыл щеки Тэхёна, но улыбка на его губах оставалась неизменной. Он опустил взгляд, нежно водил рукой по фонтану, наблюдая, как рыбки разбегаются, чтобы через мгновение вернуться и снова пощекотать ему пальцы. Тэхён усмехнулся, а улыбка Чонгука смягчилась, когда он начал снимать, и в каждом кадре чувствовалась нежность. «Хочешь попробовать? Приятно», — предложил Тэхён. Чонгук пожал плечами и протянул руку, опустив свободную руку в прозрачную воду. Он радостно хихикнул, когда рыбки пощипали его пальцы, отражая игривое удовольствие Тэхёна. После еще нескольких мгновений смеха и брызг воды они снова взялись за руки и продолжили прогулку по залитой солнцем улице. Чонгук продолжал снимать, запечатлевая Тэхёна, который болтал о пустяках, его голос был легким и беззаботным. «Тебе нравится рыба? Могу купить тебе целый пруд, если хочешь», — внезапно заметил Чонгук, тихонько рассмеявшись за кадром, когда Тэхён закатил глаза. "Ну и кто тут банален?" — пробормотал Тэхён, поворачиваясь, чтобы избежать камеры, хотя в уголке его губ всё ещё мелькнула нотка веселья. Чонгук внезапно отвёл камеру от Тэхёна, направив её на нечто, что сразу же привлекло его внимание — транспортное средство. Его глаза расширились, и, недолго думая, он бросился к нему, оставив Тэхёна в замешательстве. Конечно же, старший быстро последовал за ним, заинтригованный. «Боже мой, неужели его сдают в аренду?» — взвизгнул Чонгук, широко раскрыв глаза и сверкая ими, его руки уже скользили по гладкому кожаному сиденью мотоцикла. Тэхён подошёл к нему, не в силах оторвать взгляд от мотоцикла. Черный спортивный байк сверкал в лучах утреннего солнца, выглядя таким же крутым и недосягаемым, каким его себе представлял Чонгук. И его можно было взять в аренду? Безумие. Мужчина, сдававший мотоциклы в аренду, кивнул, видимо, поняв восторженные возгласы Чонгука. Младший снова завизжал, радостно захлопав в ладоши, его заячьи зубы были хорошо видны, а улыбка растянулась от уха до уха. Тэхён моргнул, молча наблюдая за бурной радостью младшего. Он был совсем не похож на того сдержанного, почти серьезного Чонгука, которого знал, — и в то же время, несомненно, был таким искренним. Как бы ты ни старался вести себя по-взрослому, всегда найдется тот внутренний ребенок, который таится внутри и отчаянно хочет вырваться наружу и засиять. "Тэхён!" — пискнул Чонгук, резко повернув голову к старшему с мольбой и широко раскрытыми глазами. На этот раз он выглядел уязвимым, почти по-детски наивным — и сказать, что Тэхён был потрясен, было бы огромным преуменьшением. Он быстро взял себя в руки, неловко откашлявшись. «Тебе не нужно спрашивать моего разрешения», — сказал он, пытаясь скрыть удивление спокойным тоном. Чонгук лишь кивнул, его глаза все еще блестели от волнения, прежде чем повернуться к мужчине. «Как долго я смогу им пользоваться?» — спросил он, голос слегка дрожал от предвкушения. Мужчина, выделяя каждое слово выразительным французским акцентом, объяснил: «Мы предоставляем ограниченное время для каждой аренды. Но есть варианты — вы можете выбрать продолжительность в зависимости от цены». Недолго думая, улыбка Чонгука стала еще шире. «Я хочу самый дорогой — последний вариант». Мужчина удивленно поднял бровь. «Самый дорогой и последний вариант дает вам двадцать четыре часа на мотоцикле». Чонгук ни секунды не колебался. В конце концов, чей банковский счет его беспокоил? Уж точно не свой. -смена сцены- После того, как Чонгук заплатил мужчине сумму, которую он посчитал «огромной» — хотя, честно говоря, для него это было не так уж и дорого — на его кошельке осталась лишь едва заметная царапина, скорее крошка хлеба. Чонгук удобно расположился на переднем сиденье, обеими руками уверенно держась за руль и легко управляя мотоциклом. Тэхён сел позади него, крепко уперев руки в бедра Чонгука и слегка наклонившись вперед, чтобы сохранить равновесие. Ветер развевал их волосы, взъерошивая светлые локоны Чонгука и медово-каштановые пряди Тэхёна, обнажая их лбы и усиливая широкие, безудержные улыбки, расплывшиеся по их лицам. Они смеялись, перекрикивая рев мотора и резкий свист ветра. Тэхён что-то кричал, Чонгук вопил: «Что?!», и оба разражались смехом, таким, какой возникает от чистого восторга, а не просто от юмора. Для кого-то другого это могло показаться несмешным, но для них это была жизнь — дикая, нефильтрованная, идеальная. Тэхён крепче обнял Чонгука за талию, наклонился ближе, уткнулся лицом в изгиб его шеи и осыпал нежными поцелуями чувствительную кожу. Мягкая улыбка появилась на губах Чонгука, а сердце забилось быстрее не только от скорости поцелуев. Затем, совершенно неожиданно, в нем вспыхнуло озорное желание. «Хватайся за ручки!» — крикнул Чонгук сквозь ветер, его глаза сверкали от дерзкого волнения. «Что?!» — вскрикнул Тэхён, испуганно сжимая руками бёдра Чонгука, когда вокруг них закружился ветер. Чонгук бросил на него резкий взгляд в зеркало заднего вида, и Тэхён смущённо усмехнулся, поняв серьёзный тон младшего. «Мы не играем в эти игры, дорогой!» — предупредил Чонгук, настойчиво жестом предлагая ему взяться за ручки. «Но зачем?! Это же рискованно!» — возразил Тэхён, нахмурив брови, в его голосе слышалась паника, а взгляд метался между Чонгуком и дорогой. «Нет! Просто следуй моим инструкциям и хватайся за ручки!» — направил Чонгук, немного подвинулся вперед, чтобы Тэхён мог дотянуться до управления. Нерешительно, но с доверием, Тэхён послушался, обхватив ручки руками, хотя в его глазах все еще мелькало замешательство. «П-Подожди! Чонгук, что за чертовщина!» — взвизгнул Тэхён, когда Чонгук слегка приподнялся, повернувшись к нему лицом, и их тела опасно сжались в потоке воздуха. «Ангел, я сейчас потеряю контроль и мы погибнем! Что ты делаешь?!» Голос Тэхёна дрогнул от ужаса, когда он наблюдал за дерзким маневром Чонгука. «Всеполучится! Поверь мне, просто держись крепче!» — рассмеялся Чонгук, в его глазах горел дикий восторг. Взгляд Тэхёна метался между Чонгуком и улицей впереди, сердце бешено колотилось, в голове кричало, но он не мог оторвать глаз от бесстрашного молодого человека перед собой. «Ангел, пожалуйста…» — начал Тэхён, в его голосе звучала смесь паники и предупреждения, но прежде чем он успел закончить, Чонгук резко развернулся и уселся ему на колени. Теперь Тэхён полностью контролировал мотоцикл, сидя там, где только что сидел Чонгук. «Ты маньяк», — выдохнул Тэхён, ветер развевал его волосы, грудь тяжело вздымалась от внезапного прилива адреналина. Чонгук лишь хихикнул, сжимая кожаную куртку старшего с обеих сторон. Затем, наклонившись вперед, он прижал их губы друг к другу, слегка наклонив голову, чтобы Тэхён мог видеть проносящуюся впереди улицу. Поцелуй был смелым, неуклюжим от волнения, но в то же время каким-то интимным — именно такой безрассудной, дикой фантазией представлял себе Чонгук. 🥀 Мягкий послеполуденный ветерок ласкал их, шелестя покрывалу сочной зеленой травы, на которой они сидели у реки, а мотоцикл спокойно стоял позади них. После безрассудной поездки по улицам Парижа — чудом избежав аварии — они выбрали этот безмятежный берег реки, чтобы полюбоваться великолепием заходящего солнца. Хотя солнце всё ещё висело в небе, его золотистый шар медленно растворялся в переливах огненно-оранжевых и насыщенно-красных оттенков, словно какой-то невидимый художник только что нанёс свой след на небеса. Цвета излучались наружу, грациозно склоняясь перед сиянием солнца, а не смея затмевать его. Казалось, его свет всегда предназначался для этого — уступая лишь с неохотой луне с наступлением ночи. Солнце же, в своём безмолвном величии, оставляло эту нежную милость только для луны, уступая своё сияние, чтобы позволить луне светить. «Хочешь искупаться голышом?» — голос Чонгука нарушил тишину, он был игривым и непринужденным. Тэхён фыркнул, на его лице мелькнуло недоверие. Его взгляд проследил за Чонгуком, когда тот поднялся, демонстративно снимая с себя одежду с озорной улыбкой, которая не оставляла места для отрицания. «Ты серьёзно?» — в голосе Тэхёна звучало недоверие, его взгляд был прикован к Чонгуку. Чонгук закатил глаза, снял м себя белую футболку и позволил ей раствориться в воздухе. Бледная кожа его торса блестела в золотистом вечернем свете, заставив Тэхёна тяжело сглотнуть, его взгляд задержался там, где солнечные лучи касались плеч и спины младшего. С игривой ухмылкой Чонгук снял последний слой одежды — трусы — и оглянулся через плечо на Тэхёна. Его обнаженная спина и накачанные ягодицы были во всей красе, когда он грациозно нырнул в реку, слегка всплескавшись в спокойной воде. Тэхён прикусил нижнюю губу, пульс участился. Он снял с себя одежду, оставшись совершенно голым; медово-коричневый оттенок его кожи отражал свет, когда он приблизился к воде и скользнул в неё сзади Чонгука. Чонгук взъерошил свои влажные светлые волосы, скользя ладонями вверх, когда почувствовал, как руки Тэхёна обхватили его нежную талию. Он запрокинул голову назад, чтобы встретиться взглядом с этими лисьими, полными желания глазами. Плавным движением Чонгук закружился в объятиях Тэхёна, обвился вокруг шеи старшего и прижался к нему всем телом. Их груди соприкоснулись, тёплые и настойчивые, а губы Тэхёна нежно, дразняще скользили поцелуям по ключицам Чонгука. Чонгук наклонил голову, закрыв глаза, пока Тэхён уткнулся лицом в изгиб его шеи, оставляя за собой след влажных поцелуев и легких укусов, которые вскоре окрасили бледную кожу в нежные оттенки красного и фиолетового. Младший перебрал пальцами медово-каштановые волосы Тэхёна, влажные и мягкие на ощупь, слегка потянув, чтобы притянуть лицо старшего ближе. Их губы снова встретились в глубоком, страстном поцелуе, таком, который, казалось, стирал с лица земли весь окружающий мир. Тэхён крепче обнял Чонгука за талию, прижимая их друг к другу, и его поцелуй стал глубже, слегка откинув блондина назад. Жар между ними нарастал, руки скользили по влажной, загорелой коже, исследуя каждую изгиб и линию. Язык Тэхёна дразнил губы Чонгука, побуждая младшего открыться в ответ, позволяя старшему проникнуть внутрь, исследуя бархатистые глубины с размеренной, опьяняющей медлительностью. Чонгук обхватил ногами талию Тэхёна, и старший инстинктивно поднял его за бедра, притянув ближе. Их поцелуй не прерывался, становясь все более страстным с каждой секундой, каждое движение синхронизировалось с нежным покачиванием реки. Вскоре Тэхён прижал спину Чонгука к берегу, прервав поцелуй лишь на мгновение, чтобы перевести дыхание. Их губы были опухшими и блестящими, грудь поднималась и опускалась синхронно. Взгляд Тэхёна застыл на глазах Чонгука, обжигающий взгляд, не нуждавшийся в словах, который становился ещё яснее от сильного прижимания его тела к телу младшего. «Сделай это», — прошептал Чонгук хриплым и задыхающимся голосом, из его приоткрытых губ едва вырвалась дрожащая мольба. В следующее мгновение член Тэхёна медленно переступил порог его тела, ощущение было мгновенным и восхитительным. Глаза Чонгука закрылись, голова запрокинулась назад, и из горла вырвался дрожащий стон. Тэхён тихо застонал, крепко обхватив руками бёдра Чонгука и ритмично направляя его движения. Каждый толчок вызывал волну невыносимого удовольствия, прокатившуюся по телу младшего, нервы напрягались от мучительной боли и наслаждения. Рот Чонгука оставался слегка приоткрытым, издавая тихие стоны, которые быстро перерастали в громкие крики, эхом разносившиеся по тихому берегу реки. Его руки и ноги инстинктивно обвились вокруг Тэхёна, сжимая его, словно спасательный круг, привязывая его к телу старшего. Толстый, непоколебимый член Тэхёна скользил с настойчивостью, то входя, то выходя из его бархатной теплоты, каждое движение вызывало поток огня и трепетного наслаждения в каждой клеточке существа Чонгука. Особенно сильный толчок пришелся по идеальному пучку нервов, вызвав крик, который разнесся по теплому воздуху. Руки Чонгука вцепились в мягкую землю под ним, пальцы отчаянно запутались в нежных ростках травы, хотя хрупкие стебли гнулись и дрожали под силой его хватки. «Ах… Тэ», — простонал Чонгук, и это прозвище вырвалось из него с первобытной, задыхающейся интенсивностью. Этот звук застал Тэхёна врасплох, в нём вспыхнула искра. Этот единственный слог — Тэ — нес в себе тяжесть, уязвимость, желание, которое поразило его глубже, чем он когда-либо мог себе представить. Это было электризующе, опьяняюще и невероятно возбуждающе, на мгновение лишив его дыхания в пылу момента. Он обнял Чонгука за спину, притянул их тела друг к другу и начал двигаться внутри младшего быстрее и сильнее, чем прежде. Он обхватил крепкой рукой спину Чонгука, притянув их тела невероятно близко друг к другу, и начал двигаться с такой яростью, что по телу обоих пробежали мурашки. Каждое движение было сильнее, быстрее, настойчивее предыдущего, ритмичное столкновение, поглощающее всю сосредоточенность и самообладание. «Да... стони мое имя», — прохрипел Тэхён низким, настойчивым голосом, пронизывающим все тело Чонгука. И Чонгук застонал, его стон нес в себе имя старшего, словно священное заклинание, звук, который погрузил Тэхёна в опьяняющее состояние, балансируя на грани экстаза. Наклонившись вперед, Тэхён снова прильнул к губам Чонгука, целуя его с такой страстью, которая отражала дикий ритм его бедер. Каждый толчок проникал прямо в этот восхитительный пучок нервов, каждое движение и нажатие посылали волны обжигающего наслаждения по всему телу Чонгука, рассеивая его мысли, стирая все осознания, кроме той необузданной, жгучей связи между ними. Вода вокруг них нежно плескалась о переплетенные тела, сверкая последними лучами солнца, хотя они совершенно не замечали заката, который изначально и привлек их к реке. Красота неба, его золотисто-оранжевые оттенки, оставались незамеченными, не имеющими значения на фоне бури ощущений и желаний, которые поглощали их обоих. И в этой бесконечной, текущей реке, где лишь шум воды смешивался с прерывистым дыханием и шепотом стонов, мир за их пределами перестал существовать. Время, свет и пространство потеряли всякий смысл — единственной реальностью была обжигающая близость, неумолимый ритм и то, как они сочетались друг с другом, словно были созданы именно для этого момента