карточный домик

28 декабря наступило быстрее, чем кто-либо ожидал. После того, как яркие оранжевые оттенки осени поблекли — листья потеряли свою зелень, превратившись в огненно-янтарные тона, прежде чем опасть с ветвей, — холод зимы наконец-то поглотил землю. Южная Корея теперь сияла под покрывалом девственно чистого, пушистого снега, там, где когда-то пейзаж светился теплыми оттенками тыкв на Хэллоуин. Внутри частного самолета едва слышное гудение двигателей наполняло салон, а взгляд Чонгука скользил за окно. Под ними лениво плыли пушистые облака, резко контрастируя с холодным белым миром, ожидавшим его внизу. Когда Тэхён упомянул, что пригласил его на свой частный самолет, он не преувеличивал. Рано утром того же дня мужчина в черном костюме, вдвое превосходящий его по росту, был отправлен, чтобы сопроводить его и Джексона в аэропорт, обеспечив их прибытие вовремя. Теперь, удобно расположившись в самолете, Чонгук наблюдал, как Джексон, измученный утренней суетой, спал. Бедняга, наверное, надеялся на несколько выходных, а тут он плетется за своим боссом на семейное мероприятие, к которому он не имеет никакого отношения. Чонгук же, напротив, испытывал прилив предвкушения. Несмотря на размолвку с Чимином, разгоревшийся между ними скандал не омрачил его волнения. План был приведен в действие: Чимина загонят в угол, окажут на него давление и, если потребуется, шантажируют, чтобы он подписал документы о разводе. А поскольку он будет здесь круглосуточно, под одной крышей с Тэхёном во время празднования дня рождения, у Чонгука будет идеальное преимущество. Он вспомнил бесчисленные случаи, когда уговаривал Тэхёна выразить себя, показать больше эмоций, но тот лишь жаловался на давление. Теперь же цель была другая — Чимин. Убрав Чимина как препятствие, Чонгуку больше не нужно было подталкивать Тэхёна; он мог просто наблюдать, как план разворачивается сам собой. А с фотографиями в его распоряжении, подчинить Чимина своей воле стало проще, чем когда-либо. Злобная улыбка тронула уголок губ Чонгука. Одна только мысль об этом заставила адреналин бурлить в его жилах. Скоро Тэхён возненавидит Чимина, Чимин окажется в ловушке, созданной им самим, а Чонгук наконец сможет освободиться от невидимых цепей, которые так долго связывали его с вниманием мужа. Открывавшиеся возможности были захватывающими. Чонгук не стал бы лгать — где-то глубоко в уголке его каменного сердца когда-то таилась крошечная искорка вины за то, что он сделал с Тэхёном за спиной своего лучшего друга. Но эта искорка погасла в тот день, когда Сонву прислал ему эти фотографии — в тот день, когда он понял, что его бывший парень изменил ему, использовал его, и всё это с его собственным лучшим другом. Каждая крупица раскаяния мгновенно превратилась в обжигающую, неумолимую ненависть. Он и так был в ярости на Чимина за отказ подписать документы о разводе, за то, что тот постоянно вставал между ним и Тэхёном. Но узнав, что именно Чимин стал причиной предательства, причиной измены его бывшего, он подлил масла в огонь своей ненависти. Теперь уже не имело значения, говорил ли Чимин правду или действительно не знал о прошлых отношениях Тэхёна с Чонгуком. Важно было лишь то, что Чимин существует, стоит у него на пути и раздражает его до предела. Да, возможно, он немного завидовал Чимину. Всегда в центре внимания. Всегда очарователен без всяких усилий — забавный, неординарный, добрый, обаятельный, — в то время как Чонгук всю жизнь был эгоистичным, высокомерным, избалованным и дерзким. Красивое лицо само по себе ничего не значило, если не было характера. А у Чимина он всегда был, сиял ярко, невольно затмевая его с первого курса. Чонгук пытался игнорировать это, пытался убедить себя, что это ничего не значит, — но это не рассеивало тлеющую зависть, которую он всегда испытывал. И вот, когда правда, раскрытая многолетней давности, наконец-то улеглась, зависть смешалась с гневом и обидой. Раньше он хотел Тэхёна просто из-за желания — потому что не любил его. Теперь же желание осталось, да, но оно было пронизано острой ноткой мести. Он хотел заполучить Тэхёна не только для себя, но и как оружие против Чимина. Он хотел заставить Чимина страдать, сломаться под тем же давлением, наблюдать, как тот рассыпается, словно хрупкая колода карт. А с учётом недавних чувств Тэхёна к Чимину ставки стали ещё выше; душевная боль, которую устроит Чонгук, отразится на обоих. За окном самолета в глазах Чонгука сверкнул озорной блеск, опасно близкий к жестокости. Улыбка на его губах расширилась, приняв почти зловещий оборот. «На этой церемонии рухнет карточный домик. Потекут слезы. Доверие будет разрушено. Раскроется истинное лицо. Предательства, драма — я отступлю назад и построю свою собственную империю из хаоса, который сам создам. Я это обещаю». 🥀 После часа полета в открытом небе частный самолет наконец приземлился на острове Чеджу. Крупный мужчина в черном костюме уже шел впереди, направляя Чонгука и его помощника к курорту, где должны были состояться обе церемонии и где они проведут следующие два дня. Чонгук и Джексон сидели рядом на заднем сиденье элегантного черного автомобиля, припаркованного у аэропорта, двигатель тихонько гудел. Чонгук взглянул на Джексона, заметив изумленное выражение лица помощника, когда тот смотрел в окно на проплывающие мимо пейзажи. Он слегка покачал головой, забавляясь тем, как легко мужчина мог быть впечатлен, а затем перевел взгляд на свое окно. Вскоре в поле зрения показался курорт: огромный, роскошный и сверкающий на послеполуденном солнце. Машина остановилась перед его величественным входом, и оба мужчины вышли, следуя за одетым в костюм гидом внутрь. «Место под Чон Чонгуком и Джексоном Ваном», — сообщил мужчина администратору, молодой женщине лет двадцати с небольшим, волосы которой были аккуратно собраны в высокий хвост. На ней была белоснежная рубашка под приталенным черным пиджаком и юбка до колен, а на стройной шее аккуратно был повязан красный шарф. «Конечно, позвольте мне проверить», — ответила она с вежливой улыбкой, пальцы уже порхали по клавиатуре, а взгляд был прикован к экрану. После короткой паузы она подняла глаза. «Да, номер 197 забронирован на Чон Чонгука, а номер 194 — на Джексона Вана. Позвольте мне взять ключи — пожалуйста, дайте мне минутку, сэр». С этими словами она грациозно повернулась и ушла. В ожидании Чонгук и Джексон осмотрелись. Лобби курорта было огромным, почти таким же роскошным, как пятизвездочный ресторан. Гости сидели за столиками, потягивая кофе и чай, наслаждаясь легкими закусками, а персонал быстро перемещался между ними. Взгляд Чонгука быстро окинул комнату; большинство из этих людей, несомненно, были гостями Тэхёна. Несколько знакомых лиц — знаменитости и известные бизнесмены — уже присутствовали, непринужденно общаясь друг с другом. Через несколько мгновений вернулась администратор с двумя ключами. «Вот, сэр. Ваши номера на девятом этаже», — сказала она с той же отработанной улыбкой, вручая ключи. Мужчина поблагодарил её, а затем обратился к Чонгуку и Джексону: «Моя работа здесь закончена. Пожалуйста, пройдите в свои номера, чтобы освежиться. Мистер Ким, скорее всего, находится у бассейна, занимаясь подготовкой к вечеринке». Слегка поклонившись, он ушёл. «Пошли», — подбодрил Чонгук, игнорируя своего помощника, и направился к лифту, плавно катя за собой чемодан. На девятом этаже двое мужчин разошлись по своим комнатам. Чонгук вошел в свою комнату и закрыл за собой белую деревянную дверь. Он тихо вздохнул, осматривая роскошную спальню. Все поверхности сияли белизной — стены, мебель. В центре комнаты доминировала огромная двуспальная кровать, по бокам от которой стояли две тумбочки. Справа находился массивный двустворчатый шкаф с ламинированным покрытием, рядом с которым располагалась гардеробная, а ванная комната дополняла этот номер. Взгляд Чонгука задержался на комнате, но его мысли были где-то в другом месте. Каждая деталь — безупречный декор, роскошь, сдержанная элегантность — напоминала об обстановке, где должны были развернуться его планы. Здесь, в окружении богатства, влияния и людей, которые были дороги Тэхёну, Чонгук мог тщательно выстраивать свои планы, манипулируя каждым элементом, чтобы воплотить в жизнь задуманный им хаос. Молодой адвокат поставил чемодан рядом с кроватью и неторопливо подошел к окну. Он распахнул шторы , открыв вид, который заставил его замереть с тихим удовлетворением. Холмы Чеджу простирались вдаль, их пологие склоны были залиты мягким зимним солнцем. Внизу, на территории курорта, раскинулись два огромных бассейна, занимавшие ошеломляющую часть острова. Пальмы мягко покачивались на зонтиках, а крошечные фигурки отдыхали под ними, почти как игрушки, с его точки зрения. На острове доминировали не только бассейны, но и сам курорт занимал огромную территорию. Три отдельных здания окружали бассейны, их терракотово-оранжевые крыши, деревянные ставни и белоснежные стены создавали роскошную, почти итальянскую атмосферу. Сверху поместье больше напоминало величественный особняк, чем отель. Чонгук усмехнулся про себя. Он давно знал о склонности Ким Тэхёна к парадоксальному поведению — он мог притворяться нищим ради простоты, но при этом забронировать целый курорт на острове Чеджу, словно грабил богатого преступника. Кстати, проницательный взгляд Чонгука сразу же выделил его у бассейна. Тэхён разговаривал с женщиной лет тридцати с лишним, грациозно расположившейся на шезлонге. Рядом с ней стоял мужчина постарше, руки аккуратно засунуты в карманы светло-серых брюк, пиджак в тон накинут на широкие плечи, а под ним — белоснежная водолазка. Независимо от времени года или погоды, Тэхён всегда умудрялся носить костюм так, словно это была вторая кожа. Поскольку сегодня зимнее солнце светило на удивление ярко, несколько гостей воспользовались возможностью позагорать у бассейна. Чонгук заметил того же крупного мужчину в черном костюме, который сопровождал его ранее, идущего к Тэхёну и что-то шепчущего ему на ухо. Даже с возвышенного места Чонгук мог видеть блеск в глазах Тэхёна при виде этого мужчины — выражение, которое говорило о предвкушении, как будто он ждал кого-то конкретного. После того как мужчина отступил назад и закончил свое сообщение, Тэхён извинился перед женщиной и неспешно направился к отелю. Его волосы развевались на холодном ветру, придавая ему едва уловимое возбуждение, которое внимательно заметил Чонгук. Как только Тэхён скрылся из виду, Чонгук отошёл от окна и вернулся к своему багажу. Он начал перекладывать одежду в шкаф, сортируя и складывая её с методичной точностью. На полпути резкий стук в дверь заставил его остановиться. Он нахмурился, оставив половину вещей в чемодане, и направился к двери; на его лице мелькнуло любопытство. Чонгук неторопливо направился к двери и распахнул её, приподняв одну бровь, как только увидел, кто стоит по ту сторону. «О, привет, именинник», — поприветствовал он с нарочитой насмешкой, в его тоне сквозила презрительная усмешка. Лениво прислонившись к дверному косяку, он уперся рукой в ​​бедро, словно это было постановочное представление. «Никогда не думал, что мистер, которому нужно пространство , первым постучит в дверь». В его голосе слышалась дерзость, каждое слово было произнесено с игривой наглостью. Отстранившись от стены , он неторопливо вернулся в комнату, не дожидаясь ответа. Тэхён сдержал желание закатить глаза на мелочность младшего. Вместо этого он неторопливо вошёл внутрь, тихонько закрыв за собой дверь. Его голос был ровным, размеренным, без малейшего раздражения. «Как прошёл полёт?» — спросил он, наблюдая, как Чонгук расхаживает между кроватью и шкафом, аккуратно вынимая сложенную одежду из чемодана. «Ваш частный самолет чуть не затонул в океане целиком», — театрально протянул Чонгук, словно комментируя фильм-катастрофу. Его тон был мелодраматичным, с достаточным количеством преувеличений, чтобы дать понять, что он не говорит серьезно. «Не смешно», — ответил Тэхён бесстрастно, с невозмутимым лицом, намеренно лишённый всякого юмора. Чонгук резко повернулся, встретившись с ним взглядом. Его выражение лица стало преувеличенно серьезным, губы сжались, а брови нахмурились. «Почему ты думаешь, что я шучу?» — спросил он бесстрастно, его голос понизился до такой степени серьезности, что это звучало почти слишком убедительно. Тэхён моргнул, ошеломлённый, внезапная тревога нарушила его обычное спокойствие. «Подожди — неужели?!» — спросил он, ошеломлённый. "Нет." Тэхён резко выдохнул через нос, сжимая переносицу от явного раздражения. «Ну же, можешь хоть раз быть серьёзным? Как прошел полет?» — снова спросил он, в его голосе слышался слабый стон, а на лице появилась легкая хмурость. Подойдя ближе, он попытался заставить блондина перестать притворяться. «Это был часовой перелет, Ким. Ты ведешь себя так, будто я провел целый день, вися в небе в самолете, который ты сам изобрел», — парировал Чонгук с легким сарказмом, хотя в его словах чувствовалась нотка слащавости, словно неохотная вежливость. «Но если это успокоит твою беспокойную совесть — да, мне понравился полет. Большое спасибо за вопрос». «Иногда ты бываешь невыносим чересчур», — пробормотал Тэхён себе под нос, но вздох был достаточно громким, чтобы его услышал Чонгук. Блондин фыркнул, не отворачиваясь, и принялся разбирать маленькие отделения чемодана. Он вытащил необходимые вещи — зарядное устройство, фотоаппарат, наушники — и аккуратно, почти воинственно, расставил каждую из них. «Ой, пощади меня. Ты ведёшь себя так, будто не являешься воплощением экстравагантности…» Его слова оборвались внезапно, прерванные сильным хватанием рук Тэхёна, схватившего его за плечи. Одним быстрым движением старший мужчина развернул его лицом к себе. Чонгук замер, глаза расширились за пределы своей обычной острой миндалевидной формы, губы приоткрылись в изумлении. В тот момент он выглядел почти по-мальчишески, ошеломленный, его самообладание внезапно вырвалось из него. И он мог поклясться, что почувствовал, как в животе запорхали невероятные бабочки, как только руки Тэхёна легли ему на талию. «Я думал, тебе нужно было побыть одному?» — пробормотал Чонгук себе под нос, его широко раскрытые, как у лани, глаза с недоумением смотрели на Тэхёна — невинное выражение, которое казалось почти комичным, учитывая, что этот человек был совсем не невинным. «Да, и я занял это пространство. Я впитал его, прожил его и извлек из него уроки — быстрее, чем ожидал. И теперь я хочу тебя ». Голос Тэхёна понизился, превратившись в хриплый шепот, его прищуренные монолитные глаза пристально смотрели на Чонгука, а его хватка усилилась, прижимая его вплотную к своей груди. Единственное расстояние оставалось между руками Чонгука, прижатыми к крепкому телу старшего мужчины. Младший нахмурил брови. Он хочет меня сейчас? Значит, он до сих пор не понял чувств Чимина. Он точно не знает, иначе зачем бы он так быстро вернулся? Эта мысль лишь усилила мрачные мысли Чонгука. «Ух ты, посмотри-ка! Без ума от любви, безумно влюбленный Ким Тэхён вдруг хочет меня, а не своего мужа?» — насмешливо произнес Чонгук, лениво обнимая Тэхёна за шею и изогнув губы в лукавой улыбке. «Ну, знаете ли, безнадежно влюбленный Ким Тэхён тоже теперь хочет развода», — смело заявил Тэхён, слегка наклонив голову, словно проверяя реакцию Чонгука. При слове «развод» лицо Чонгука озарилось , он вспомнил, как рисковал всем, чтобы заставить своего лучшего друга подписать эти проклятые бумаги. Зловещий блеск вернулся в его глаза, словно у Бэмби, когда он посмотрел в прикрытые вуалью глаза Тэхёна. «Не волнуйся, просто подожди свой подарок на день рождения», — плавно произнес он, наблюдая, как густые брови Тэхёна подозрительно опустились. "Что ты имеешь в виду?" «Ничего», — отмахнулся Чонгук с обманчиво легкой улыбкой, — ничего теплого, ничего искреннего. «Но я могу тебе пообещать вот что — что бы тебе ни подарили другие, мой подарок тебя поразит». Его глаза заблестели, этот дьявольский блеск сверкнул, словно вплетенный в саму ткань его взгляда. Он усмехнулся, заметив скептическое выражение лица Тэхёна. «И нет, это не секс», — добавил он с озорным оттенком. «Я об этом не думал», — пробормотал Тэхён, закатывая глаза и игриво ущипнув пальцами тонкую талию Чонгука. «Ух ты, значит, ты больше не хочешь со мной переспать?» — театрально ахнул Чонгук, приподняв бровь и глядя на Тэхёна снизу вверх, словно судья, ожидающий признания. «Не всё сводится к сексу», — ровно ответил Тэхён, притягивая Чонгука к себе почти в объятия. «Разве мы не можем начать всё сначала — без секса? Вместо тел давайте позволим нашим эмоциям смешаться. Пусть они укажут путь… к поиску чего-то нового». Его голос был спокойным, но полным тихой убежденности, а мягкая улыбка, изогнувшая его губы, только усиливала искренность. Его взгляд — сверкающий, нежный, почти хрупкий — чуть не растопил Чонгука на месте. «Конечно», — прошептал Чонгук, затаив дыхание и с восхищением глядя вверх. Его большие, как у лани, глаза невероятно расширились, отчего он стал похож на мультяшного кролика, словно сошедшего прямо с экрана мультфильма. В этом и заключалась суть Тэхёна — то, что Чонгук невольно полюбил. Он не просто говорил так, что сердце младшего трепетало; его глаза , его прикосновения , эта сокрушительная улыбка — всё это вместе работало, разжижая Чонгука изнутри, оставляя его колени подкосившимися и предательскими. Когда губы Тэхёна растянулись в яркую, поджатую улыбку, глаза изогнулись в полумесяцы, а уголки глаз заморщились от смеха, — Чонгуку конец. Он был в глубоком отчаянии , выхода не было. Они только что поклялись не сводить всё к сексу, но в воздухе всё ещё витало невысказанное притяжение. Не то напряжение, которое требовало стен и безрассудной свободы, а нечто более нежное, тонкое, гораздо более опасное. Это было напряжение, желание обнять друг друга до боли в объятиях. Нежно целовать друг друга в щёки и лбы. Прижиматься, делиться теплом, смеяться над мелочами. Изучать особенности друг друга, создавать воспоминания, ходить на свидания и понимать, что они на самом деле значат друг для друга. И всё же, после недели разлуки, их губы болели от голода. Жажда была не только прикосновений — она была и вкуса . Мягкости губ друг друга, опьяняющего прикосновения сливающихся губ, смешения дыхания, едва уловимого металлического привкуса общей слюны. Словно движимые одной и той же мыслью, они тут же наклонились друг к другу. Пальцы Чонгука инстинктивно запутались в медово-коричневой прическе Тэхёна, его взгляд был прикован к его пухлым губам. Руки Тэхёна скользили по тонкой талии Чонгука, лаская и пощипывая ровно настолько, чтобы вызвать у него тихие вздохи, от которых по спине пробегали мурашки. Его глаза, с тяжелыми веками, оставались прикованы к губам Чонгука. Их дыхание слилось воедино. Расстояние между ними сократилось до нуля. Они прижались друг к другу всё ближе и ближе — на грани капитуляции. И тут раздался резкий стук в дверь. Момент был разрушен. Они оба отпрянули — ну, Тэхён больше, чем Чонгук. Его инстинкт сработал мгновенно, почти с чувством вины. Словно он всё ещё боялся быть пойманным с поличным с не тем человеком . Чонгук вздохнул и, волоча ноги, направился к двери. Он открыл её и распахнул — и увидел перед собой Джексона. «Что ты здесь делаешь?» — равнодушно спросил Чонгук, в его голосе сквозило раздражение. Агрессия была настолько очевидной, что чудом он не закатил глаза так сильно, что они бы ударились о затылок. «Я просто хотел спросить, могу ли я… выйти за пределы курорта?» — ответил Джексон, скептически почесывая затылок. Прежде чем Чонгук успел ответить, Джексон услышал другой голос из комнаты. Его взгляд метнулся мимо Чонгука, и он расширился, когда увидел Тэхёна, выглядывающего из-за дверного косяка. «О-О, здравствуйте, мистер Ким!» — выпалил Джексон, тут же благодарно поклонившись. «Спасибо за приглашение». Его слова прозвучали скованно, неловко, словно он остро ощущал напряжение между мистером Кимом и своим начальником. В ответ Тэхён вежливо, немного неловко улыбнулся, подняв руку полумахом, который означал что-то среднее между «Не за что» и «Ничего страшного». Затем он полностью показался в поле зрения, расположившись позади Чонгука. «Вам нужно мое разрешение?» — голос Чонгука резко прервал неловкость, его взгляд метался между двумя мужчинами. «Ну да, вы мой начальник», — буднично ответил Джексон. Их взгляды встретились. Чонгук сверлил его взглядом, Джексон нервно ерзал, но пытался устоять на месте, а Тэхён стоял, словно сторонний наблюдатель, застывший в неведении. «Можете идти куда хотите. Спрашивать меня не нужно», — наконец рявкнул Чонгук. Привыкший к острому языку младшего, Джексон лишь ярко улыбнулся в ответ на так называемое разрешение. Он еще раз вежливо поклонился Тэхёну, прежде чем, неуклюже переваливаясь, уйти по коридору. Последовавшая за этим тишина длилась всего две секунды, прежде чем Тэхён выпалил: «Твой помощник такой милый…» Голова Чонгука мгновенно повернулась к нему, глаза ледяные, взгляд такой, который говорил: « Договоршься , и я сам тебя похороню, Ким». Тэхён тяжело сглотнул, инстинктивно сжав губы. «Знаешь что?» — Чонгук отвернулся, его тон внезапно стал непринужденным, почти легкомысленным. — «Мне больше не до распаковывания вещей. Я хочу осмотреть курорт. Так что…» — он поднял голову, бросив на Тэхёна тот же многозначительный взгляд, что и раньше, — «проведи меня». «Подожди, я?!» Голос Тэхёна дрогнул, а глаза расширились. Он ткнул пальцем в себя, выглядя как растерянный щенок. «Дорогой», — протянул Чонгук с насмешливой нежностью, — «это ты только что сказал: „Пусть наши эмоции смешаются“. Так что я даю тебе такую ​​возможность». Он передразнил тон Тэхёна, намеренно чрезмерно подчеркивая слово «смешаться», словно это было самое банальное слово в словаре. Прежде чем Тэхён успел что-либо возразить, Чонгук вышел, схватил старшего за запястье и запер за ними дверь. «Ты уже сам меня сюда затащил, так что хотя бы прояви гостеприимство», — дерзко заметил Чонгук медовым, но резким тоном. «Я твой гость, а там, откуда я родом, к гостям относятся как к богам. Так что не будь грубым. Проведи меня». С этими словами он быстро повернулся к лифту, шагая уверенно, с высоко поднятой светлой головой. Тэхён не двинулся с места. Он просто смотрел на профиль Чонгука со спины, на губах играла лёгкая улыбка, а взгляд смягчился от тихого обожания, которое он не осмеливался произнести вслух. Но тут — звонок . Двери лифта раздвинулись, и увиденное заставило обоих мужчин замереть на месте. Для Чонгука это был шанс. На его губах растянулась лукавая ухмылка. Тэхён испытывал ужас. У него сжался желудок от внезапного появления человека, с которым он больше всего не хотел сейчас столкнуться. «О», — промурлыкал Чонгук, в его голосе заиграла игривость. — «Привет, Чимин». Чимин медленно вышел, его миндалевидные глаза сначала окинули взглядом Чонгука, затем Тэхёна. Его сердце сжалось так, как никогда прежде, пока он не узнал правду. Месяц назад это зрелище — его муж, стоящий рядом со своим лучшим другом — ничего бы не значило. Но теперь? Теперь это было как удар лезвием в грудь. Он точно знал , почему они вместе. И это разрывало его на части. Чонгук, наслаждаясь мелькающей на лице Чимина болью, неторопливо шагнул вперед. Он обнял своего лучшего друга за плечи, притянув его к себе, и их тела расположились так, что теперь оба смотрели на Тэхёна. «Как мило со стороны твоего мужа, — протянул Чонгук, приторно-насмешливым голосом, — пригласить меня сюда просто из доброты, ведь я твой лучший друг. И он даже сам пришел спросить, все ли в порядке с моим рейсом». Его улыбка блестела, как отполированное стекло, хрупкое и едкое. Он знал, что Чимин понимает яд, скрытый за каждым словом, в то время как Тэхён — бедный, ничего не подозревающий Тэхён — стоял, застигнутый врасплох. Чонгук наклонил голову, глядя на Чимина глазами, в которых не читалось милосердия . «Как тебе повезло, — тихо добавил он, поворачивая нож. — Иметь такого мужа?» Челюсть Чимина напряглась. Медленно он повернул голову к Чонгуку, искренне глядя сквозь пелену боли, мерцающую в его глазах. Чонгук лишь шире улыбнулся, настолько приторно, что его глаза почти превратились в полумесяцы. Довольный, Чонгук наконец перевел взгляд обратно на Тэхёна. «Спасибо за ваше гостеприимство, господин Ким», — сказал он, теперь уже профессиональным, отточенным тоном, словно только что не оскорбил своего лучшего друга словами. «Теперь я проведу немного времени с Чимином». Он снова посмотрел на Чимина, жаждая увидеть реакцию. В ответ получил лишь ледяной взгляд, настолько холодный, что им можно было обжечься. Он проигнорировал его. «Ну же, подружка», — уговаривал Чонгук с притворной нежностью, сжимая плечо Чимина. Однако в его глазах мелькнул более мрачный блеск, безмолвная угроза, говорившая: подыграй. Чимин сглотнул, но внешне ничего не показал. Вместо этого он резко развернулся и нажал на кнопку лифта сильнее, чем нужно, его движения были резкими, отрывистыми, полными сдержанной ярости. Губы Чонгука изогнулись в самодовольной улыбке, когда он оглянулся на Тэхёна, который внимательно наблюдал за ними. Взгляд старшего метался между двумя мужчинами, его обостренное чувство подсказывало ему, что что-то определенно не так — что-то, о чем Чонгук и Чимин не говорили.