карточный домик

Тяжелое дыхание и влажный чмокающий звук губ разносились по открытому воздуху подземной парковки, пока двое мужчин пожирали друг друга, их рты сцепились в отчаянном поцелуе после побега из общественного туалета. Как именно они оказались прижатыми к случайной машине после сеанса орального секса — кто знает? Спина Тэхёна ударилась о металлический каркас, его тело дрожало, когда Чонгук прижался к нему вплотную, чувственно двигаясь. Их губы двигались в идеальном ритме, языки сталкивались, скользили, дразнили — иногда глубоко проникая, иногда задерживаясь, наслаждаясь вкусом друг друга. Татуированные пальцы Чонгука, холодные серебряные кольца которых касались горячей ткани, скользнули вниз по груди Тэхёна, по его упругому животу и, наконец, остановились на бугорке, напряженном под тонкими шелковыми брюками. «Черт, детка», — прохрипел Тэхён, прижимаясь губами к губам Чонгука, голос его был полон хриплого обещания. «Хочу трахнуть тебя в горло, пока ты не сможешь говорить, — оставить тебя измученного, мокрого, испорченного. Хочу изуродовать твои красивые губы и залить твои внутренности белой спермой». Он скрепил эту вульгарную клятву еще одним страстным поцелуем, застонав в рот младшего, пока ладонь Чонгука разминала его член сквозь ткань. Его собственные руки собственнически сжимали тонкую талию блондина, словно она принадлежала только ему. Чонгук застонал в поцелуе от грязных фраз, вытекающих из рта Тэхёна. Отстранившись лишь настолько, чтобы усмехнуться, его прищуренный взгляд скользнул вверх, чтобы встретиться с взглядом старшего, пальцы всё ещё ласкали толстый член Тэхёна. «Думал, мы возобновляем эти отношения не в сексуальном плане?» — поддразнил он лёгким, игривым голосом. «К черту все, что я сказал», — прорычал Тэхён низким, диким голосом. Одним быстрым движением он поменял их местами, распахнув заднюю дверь незапертой машины. Чонгук, задыхаясь от смеха, завалился внутрь, ударившись спиной о холодные кожаные сиденья, после чего Тэхён забрался следом за ним, отгородившись от мира щелчком двери. Смех младшего сменился прерывистым дыханием и тихими всхлипами, когда губы Тэхёна спустились к его шее, оставляя на уже и без того покрытой следами новых засосов. Он целовал Чонгука, спускаясь по его горлу, ключицам и всё ниже — посасывая, покусывая, оставляя свежие красные пятна по контурам его грудных мышц, обнажённых небрежно расстёгнутой рубашкой. Закрыв глаза, Чонгук отдался волнам эйфории, захлестывавшим его. Его губы приоткрылись, из них вырвались тихие, прерывистые стоны, наполнившие замкнутое пространство. Каждое прикосновение мягких губ Тэхёна вызывало дрожь по всему его телу, каждое холодное прикосновение кончиков пальцев заставляло тонкие волоски на его руках вставать дыбом. То, как генеральный директор прикасался к нему — так нежно, так осторожно — казалось, что одно неверное движение может разрушить хрупкую красоту под ним. Жар между ними нарастал, становясь невыносимым, пропитанным похотью. Спина Чонгука выгнулась в идеальную букву «S», когда Тэхён расстегнул ещё одну пуговицу и обхватил губами затвердевший сосок. Младший резко ахнул, инстинктивно сжимая бёдра, пытаясь успокоить боль, поднимающуюся между ног, пока его член возбуждался, а кровь приливала к кончику. Костлявые пальцы впились в медово-каштановые волосы Тэхёна, нежно потягивая их, пока он стонал и шипел от каждого укуса, от каждого резкого рывка за пирсинг на соске. Искры пробежали по его нервам, скапливаясь тяжелым и горячим воздухом в животе, пока все его тело не задрожало под ртом старшего мужчины. Чонгук чувствовал каждое размеренное движение языка Тэхёна на его чувствительном бугорке — медленные круги, дразнящие прикосновения, резкие толчки по затвердевшему бугорку. Каждое движение влажной мышцы вызывало дрожь по всему телу, оставляя его беспокойным и ноющим. Его руки неуверенно зависли, разрываясь между желанием ухватиться за кожаное сиденье, обхватить плечи Тэхёна или зарыться в его волосы. Работа языком старшего была настолько хороша — настолько хороша, что Чонгук растерялся, не в силах решить, где остановиться. Когда наслаждение стало слишком сильным, Чонгук приподнял Тэхёна и прижал их губы друг к другу. Старший тут же растворился в поцелуе, обхватил лицо блондина ладонями и ответил на поцелуй с глубокой, всепоглощающей страстью. Их губы двигались в гипнотическом ритме, дыхание смешивалось, глаза были закрыты, словно мир за пределами машины больше не существовал. Когда Тэхён наконец отстранился, он не отступил полностью. Вместо этого он задержался рядом, его взгляд скользил по раскрасневшемуся лицу младшего, впитывая каждую деталь. От этого взгляда у Чонгука сжалось сердце, в нем внезапно расцвела робость, хотя он и пытался скрыть ее привычной небрежностью. «Ты такой красивый… прямо как кукольный», — пробормотал Тэхён, задыхаясь. В его словах звучали одновременно благоговение и желание, его губы изогнулись в мягкой улыбке, когда он увидел, как румянец разливается по щекам Чонгука. Даже в полумраке машины бледная кожа Чонгука слабо светилась, подобно луне, парящей высоко над землей. Тэхён протянул руку, проведя подушечкой большого пальца по пухлой нижней губе блондина, наслаждаясь ее мягкостью под своим прикосновением. Его грудь заполнилась радостью, когда он заметил, как глаза Чонгука полузакрылись, словно его тело не выдерживало одновременно интенсивности взгляда и прикосновения Тэхёна, а разум грозил полностью отключиться. Внутри Тэхёна разлилось почти отеческое тепло, и он наклонился, чтобы нежно, мимолетно поцеловать Чонгука в губы. Он осыпал младшего нежными поцелуями лицо, изгиб его щек, каждый поцелуй был легким, как падающие лепестки. Руки Чонгука обвились вокруг его шеи, притягивая его ближе, и он склонил голову в знак капитуляции, чтобы дать Тэхёну больше места для проявления нежности. На этот раз его ресницы полностью опустились, скрывая все, кроме тепла, нежности, тихого доминирования, пронизывающего каждый поцелуй. Привязанность, долгие прикосновения, обжигающий взгляд — всё это так крепко окутывало его, мысли расплываются по краям, а тело всё глубже и глубже погружается в подпространство . К сожалению, оба замерли на месте, широко раскрыв глаза, когда внезапно открылась водительская дверь — и внутрь вошел Чимин , все его внимание было приковано к свечению экрана телефона. Тэхён мысленно выругался, его спина напряглась, и он инстинктивно отстранился от Чонгука, пытаясь взять себя в руки. Его острый взгляд метнулся к Чимину, заметив, как тот полностью поглощен происходящим, беззаботно листая ленту, не обращая внимания на тяжелое дыхание и накаленный воздух в машине. Воспользовавшись отвлечением, Тэхён перевел взгляд на Чонгука и беззвучно произнес: «Уходи». Челюсть Чонгука сжалась; в груди горело раздражение, и он едва не выдохнул с облегчением — но даже это, как он понял, могло их выдать. Один взгляд в зеркало заднего вида, и Чимин поймал бы их с поличным. Итак, с мучительным терпением Чонгук подвинулся. Он медленно поднялся с кожаного сиденья, его движения были размеренными, он старался не слишком нарушать атмосферу. Его взгляд не отрывался от Чимина, чье лицо освещалось лишь голубоватым светом телефона, все остальное было окутано тенью. Темнота была его единственным союзником. Ему удалось резко развернуться, кончики пальцев едва коснулись ручки, и — чудом — бесшумно открыли дверцу машины. Он вылез наружу, по одной ноге за другой, пока наконец не освободился из ловушки. Но судьба была жестока. Когда он попытался закрыть дверь, магнитный замок заклинил под неправильным углом и с резким стуком захлопнулся , эхом разнесясь по подземной парковке. Звук был настолько громким, что даже Чимин не мог сосредоточиться. Чимин резко поднял голову и в одно мгновение включил верхний свет. Он поерзал на сиденье — и увидел Тэхёна, неподвижно сидящего на заднем сиденье, с невозмутимым лицом, но выдающего себя напряженным прикусыванием нижней губы. Чонгук уже исчез, растворившись в тенях за окном. Но Тэхён оказался в ловушке, прижатый к земле тяжелым грузом растерянного взгляда мужа. «Что ты здесь делаешь?» — спросил Чимин, нахмурив брови . В его голосе слышалась нотка подозрения, словно он смотрел на призрака, материализующегося в темноте. Тэхён открыл рот, но слов не вышло. Он лихорадочно искал оправдание — любое оправдание, — но прежде чем он успел произнести хоть слово, взгляд Чимина опустился ниже. Его брови высоко поднялись. Следуя этому взгляду, Тэхён опустил глаза и чуть не подавился. Его выпуклость — очевидная, бесстыдная, выставленная напоказ в резком свете сверху. Он бросился прикрываться руками, чувствуя жгучую панику. «Э-это я и пришёл сюда!» — выпалил он, запинаясь. «Я… я даже не знаю, как это вообще произошло. Я просто… мне просто нужно было где-то спрятаться и подумать о самых отвратительных вещах на свете, чтобы, понимаешь, избавиться от этого. Я не понимал…» Его речь была сумбурной, слова сбивались с толку, когда он пытался придумать нелепое оправдание. Но пока он продолжал говорить, внимание Чимина уже переключилось. Его острый взгляд сузился, скользнув мимо плеча Тэхёна к заднему стеклу — где вдали едва различима была фигура Чонгука, незаметно удаляющегося от машины. И ему не требовались дальнейшие объяснения того, что на самом деле произошло внутри его машины. «…Я просто прятался здесь… подожди, куда ты идёшь?» — выпалил Тэхён, ошеломлённый, наблюдая, как парень распахнул водительскую дверь. «Даже в собственной машине расслабиться не могу!» — проворчал Чимин, голос его был полон раздражения, и он с грохотом захлопнул дверь . Выражение его лица было напряженным, шаги тяжелыми, когда он, шагая по гулкому подземному паркингу, шел прочь, и каждая линия его тела излучала раздражение. «Чимин, прости! Я даже не понял, что это твоя машина. Я не собирался…» — Тэхён бросился ему вслед, повышая голос, который эхом разносился по бетонному пространству, пока он бежал, пытаясь не отстать. Но он даже не взглянул на него. С каждым шагом его фигура становилась всё меньше, а его безразличие ясно давало понять, что ему совершенно наплевать на поспешные оправдания Тэхёна. Наконец, Чимин скрылся в тени, оставив Тэхёна стоять в одиночестве. Мужчина с медово-коричневыми волосами сильно прикусил губу, из его горла вырвался обреченный вздох, когда он провел рукой по волосам. В груди все еще тяжело вздымался адреналин, но реальность быстро дошла до него. Обернувшись, чтобы оглядеть огромную пустую парковку, он понял, что Чонгука тоже нет. Он незаметно ускользнул, оставив его в собственной неразберихе. 🥀 «Уф!» — из уст Чонгука вырвался приглушенный стон, когда он, споткнувшись, врезался в чью-то крепкую грудь, неуклюже расстегивая последнюю пуговицу белой рубашки. «Черт. Похоже, кто-то отлично повеселился». Знакомый голос заставил его резко поднять голову, но он лишь закатил глаза, заметив насмешливую ухмылку, появившуюся на губах Хосока. Темные глаза старшего слишком долго задержались на множестве засосов, разбросанных по бледной шее Чонгука. «Не лезьте в мои дела, мистер Чон», — бесстрастно произнес Чонгук, как всегда, сохраняя невозмутимое выражение лица, и легонько прижал два пальца к груди Хосока, чтобы оттолкнуть его. «Да ладно. Может, я и выгляжу как тот, кто украдет твоего парня, но на самом деле я совершенно безобиден». В голосе Хосока сквозила притворная невинность, когда он шел за ним, засунув руки в карманы, а на его резком лице читалось веселье. «Рад, что с тобой всё в порядке. А чего ты от меня хочешь?» — наконец, Чонгук остановился, повернувшись к нему лицом. Они стояли на крыльце курорта, в ночном воздухе, наполненном стрекотанием сверчков. «Позвольте мне проводить вас в спальню?» — мягко предложил Хосок. Взгляд Чонгука мгновенно окрасился в подозрение, он поднял бровь, словно молча задаваясь вопросом о его мотивах. Хосок лишь усмехнулся. «Только в твою спальню. Я не войду. Обещаю». Чонгук слегка пожал плечами, выражение его лица было нечитаемым, после чего он снова отвернулся и продолжил идти. Хосок легко пошёл рядом с ним, словно хищник, неторопливо расхаживающий рядом со своей добычей. «Я, честно говоря, не ожидал, что мой кузен станет таким», — небрежно заметил Хосок, в его словах звучала лукавая нотка. Это замечание остановило Чонгука на полшага. Он резко повернул голову, нахмурив брови. «В каком смысле?» — его голос был тихим, отрывистым, в нем уже чувствовалось раздражение. « Что будет изменять своему мужу?» — ответил Хосок, преувеличенно пожав плечами, и его ухмылка стала еще шире, когда лицо Чонгука исказилось от отвращения. Он тихонько усмехнулся, забавляясь реакцией окружающих. «Послушайте, в нашей семье и так полно нарциссистов». «Понимаю», — сухо ответил Чонгук, подбирая слова с такой резкостью, что Хосок покачал головой, всё ещё посмеиваясь себе под нос. «Тэхён другой. В то время как все в нашей семье — включая меня — думают только о собственной выгоде, он единственный бескорыстный. Всегда ставит других выше себя». Голос Хосока смягчился, он засунул руки глубоко в карманы и немного приблизился к Чонгуку. «Вот почему он принял предложение дяди Кима возглавить компанию, даже несмотря на то, что это разрушило его собственные мечты. Его братья сказали «нет», они гнались за тем, чего хотели. Но Тэхён…» Хосок медленно выдохнул, почти с нежностью. «Он бесценен. Вот почему меня так потрясло, когда я услышал, что он способен на такой дерзкий поступок, как обман. Он всего лишь наш младший брат…» «Перестань его нянчить, ладно?» — рявкнул Чонгук, сжав челюсти так сильно, что мышцы задрожали. Его взгляд был настолько острым, что мог ранить. «Он взрослый мужчина. Он знает, что для него правильно, а что нет». В голосе блондина сквозило раздражение, словно слова Хосока превратили Тэхёна в нечто хрупкое — в нечто слабое — и это сжигало его изнутри. «Если бы вы перестали его опекать и наконец-то указали на проблемы в его браке, возможно, он бы давно избавился от этой катастрофы». Брови Чонгука нахмурились, его глаза сузились в взгляд, способный прорезать сталь. Его голос понизился до низкого рычания. «Но вы этого не сделали. Никто не сделал. Поэтому мне пришлось проделать дьявольскую работу. Мне пришлось показать ему, что он не такой, каким его заставляли чувствовать себя его семья и муж — чертов плакса». Он шагнул вперед, нависая над Хосоком, каждое слово было произнесено обдуманно, отрывисто. «Он больше, чем просто человек. Он сильный. Он не какой-то там нытик, который ничего не может сделать». Хосок лишь приподнял подбородок, на его губах мелькнула легкая улыбка, словно яд его не коснулся. Грудь Чонгука вздымалась от ярости. «Он жил в браке, где его морально разрывал человек, который должен был его любить. И всё же он любил его в ответ. Это была своего рода ловушка — ты знаешь, что кто-то токсичен, не подходит тебе, но твоё сердце всё равно цепляется за него. Вот в чём был Тэхён. И в этой ловушке ему нужен был толчок. Ему нужен был кто-то, кто бы встряхнул его и вытащил. Но никого не было». Взгляд Чонгука потемнел, он был направлен не только на Хосока, но и на каждого члена рода Тэхёна. «Никого». Он ткнул пальцем себе в грудь. «Я был той рукой, которая ему была нужна. Я дал ему этот толчок. И теперь посмотри на него — достаточно сильный, достаточно смелый, чтобы потребовать развода». Его голос повысился, в нем прозвучала самоуверенная радость. В его тоне мерцала гордость, словно он наслаждался силой Тэхёна, как своей собственной. «Так что не смей нянчиться с моим мужчиной . Только я могу его нянчить». Чонгук откинулся назад, скрестив руки, и его взгляд стал холоднее и острее. «А эта твоя чушь про измену? Я не называю это изменой. Чимин никогда его не любил. Ему было наплевать на Тэхёна, он даже не интересовался, где тот находится и что чувствует. Когда я проявлял к нему привязанность, когда я показывал ему внимание, которое его муж должен был ему уделять, он этого хотел. Вот почему он пришел ко мне». Он слегка наклонил голову, в его словах прозвучала надменность. «Полагаю, Тэхён забил гол?» — наконец сказал Хосок, изогнув губы в невыносимую ухмылку, намеренно поддразнивая гордое заявление Чонгука. «Я сам себя в него втянул, а он нет. И я уверен, что Тэхён не злится по этому поводу», — дерзко ответил Чонгук, приподняв бровь, после чего резко развернулся и направился к лифту. Хосок тихонько усмехнулся, застыв на месте и решив не следовать за блондом дальше. «Давно пора. Тэхён тоже от тебя отказался, Чимин. Ты сильно проиграл. Не понимаю, почему ты продолжаешь отталкивать всех, кто хочет тебя любить». Его голос понизился в вздохе, веселье сменилось задумчивостью. «Надеюсь, у тебя есть этому хорошее объяснение». Он повернул голову в сторону входа в курорт как раз вовремя, чтобы увидеть, как туда входит Намджун, выглядевший изможденным и уже раздраженным. «Привет, Джун!» — нараспев поддразнил Хосок, приподняв брови, когда Намджун бросил на него равнодушный взгляд и прошел мимо, не сказав ни слова. 🥀 «Как я выгляжу, мистер Чон?» — восторженно спросил Джексон, широко улыбаясь. На нем был черный костюм, но пиджак переливался в свете люстры, выделяя его и усиливая его восторг от удачного образа. Наступил следующий день — день, когда семья Тэхёна должна была отметить 10-летие его компании, именно по этой причине все собрались на острове. Многое произошло с тех пор, как Чонгук впервые приземлился, но сегодняшний день обещал еще больше. И все же больше всего он ждал завтрашнего дня — дня рождения Тэхёна. Теперь он и его помощник сидели на барных стульях, придвинутых к углу огромного зала. Ресторан отеля на вечер превратился в банкетный зал. Некоторые гости отдыхали за круглыми столиками, другие прогуливались по ковру с шампанским в руках, непринужденно беседуя. В комнате царила оживленная атмосфера, наполненная болтовней и смехом, хотя большинство разговоров сводилось к скучным сплетням, которые богатые люди обычно ведут в качестве светской беседы. Красный ковер был расстелен на мраморном полу, над головой сияла хрустальная люстра, а столы и стулья были обиты белоснежным бельем. Персонал отеля снуют среди толпы с подносами напитков и изысканных закусок, а управляющий пристально следит за всем, чтобы исключить любые жалобы. «Ой, посмотри на себя — ты такой сексуальная в своём блестящем костюме, что даже Гарри Стайлз бы стыдился», — поддразнил Чонгук, преувеличенно окинув своего ассистента взглядом, прежде чем отпить глоток шампанского. Улыбка Джексона померкла — он узнал этот тон. Его босс неискренен, он лишь подшучивает. «Спасибо, наверное», — пробормотал он, проводя рукой по блестящей текстуре своего костюма. Чонгук, со своей стороны, тоже был в черном костюме. Его блеск был более сдержанным — плавные линии, выгравированные вдоль линии пуговиц, едва различимые, если только он не двигался под светом, когда рисунок оживал в отражении. Едва слышное покашливание привлекло внимание обоих мужчин. Чонгук повернулся в сторону звука и увидел перед собой человека, которого отчетливо помнил — мать Тэхёна. «Чон Чонгук?» — поприветствовала она с элегантной улыбкой. «Да, мэм, я здесь. Пожалуйста, садитесь», — ответил Чонгук, жестом приглашая Джексона освободить стул рядом с ним. Его помощник послушался, и госпожа Ким грациозно уселась. «Я много о вас слышала от своего сына», — сказала она, усевшись. Ее длинная юбка-карандаш элегантно облегала ноги, волосы были собраны в аккуратный пучок, а укороченное, структурированное пальто подчеркивало талию. «Хорошо. Я рад, что он обо мне рассказывает», — спокойно ответил Чонгук, протягивая руку проходящей мимо официантке и подавая ей бокал шампанского. «Тогда вы, должно быть, знаете о нас всё?» «Да, на самом деле», — призналась она мягким, мелодичным тоном, с неизменной улыбкой на накрашенных красной помадой губах. — «Он обратился ко мне за советом. Он разрывался между тобой и своим мужем». «Понимаю. Вполне естественно, что он растерян», — пробормотал Чонгук, не отрывая взгляда от своего бокала. «Но я хотела бы поблагодарить вас», — тепло продолжила госпожа Ким. «Я еще не знаю вас как личность, но я благодарна вам за то, что вы открыли ему глаза, помогли ему увидеть, в каком положении он сам себя загнал. Сейчас он выглядит более жизнерадостным — более счастливым . И за это я вам благодарна». Чонгук поднял взгляд, его большие глаза заблестели, и он улыбнулся ей. «Я ничего не сделал. Я просто дал ему то, чего он жаждал. Может, поэтому он и пришел ко мне». Его едва заметная улыбка вызвала не менее очаровательную улыбку у матери Тэхёна. «Ты даже красивее, чем он описал», — внезапно выпалила она, чем необычайно смутила молодого человека. Он неловко кашлянул, пытаясь скрыть легкий румянец на щеках. Стоявший неподалеку Джексон с трудом сдержал смех, увидев, как редкий случай, когда безупречная внешность его босса треснула под воздействием одного-единственного комплимента. "Правда?" — удивлённо спросил Чонгук. «О, дорогой», — хихикнула миссис Ким, прикрывая губы изящными пальчиками. — «Он гостил у нас четыре дня. И уверяю вас, он только и говорил мне о вас — и о том, как вы выглядите». Чонгук слегка опустил голову, прикусив нижнюю губу, чтобы скрыть розовую пыль, расползающуюся по его щекам, несмотря на все его усилия. «Дамы и господа, пожалуйста, займите свои места. Церемония вот-вот начнётся», — объявил со сцены управляющий отелем, и его голос привлёк внимание всех присутствующих. В зале на мгновение воцарилась тишина, а затем снова послышался тихий гул разговоров, когда гости начали рассаживаться. «Хорошо, мне пора идти», — сказала госпожа Ким с лучезарной улыбкой, которая, казалось, озарила все ее лицо. «Да, конечно», — ответил Чонгук, слегка приподнявшись, чтобы помочь ей подняться. Она с изящной искренностью поблагодарила его, прежде чем направиться к сцене, чтобы присоединиться к остальным членам своей семьи. Однако взгляд Чонгука быстро переключился. В холл вошел Тэхён вместе с отцом, идущий следом. Блондин откинулся на спинку стула, держа в руке бокал шампанского, бесстыдно оглядывая мужчину. Серый струящийся пиджак в сочетании с черной рубашкой и брюками в тон сидели на Тэхёне идеально; его медово-коричневые волосы, уложенные в стиле «маллет», были убраны назад, за исключением одной непослушной пряди, падающей на лоб. Тэхён ничуть не выглядел нервным. Конечно, нет — он привык к прессе, к конференциям, к бесконечным светским беседам с незнакомцами. Отец что-то пробормотал ему, но лицо молодого генерального директора оставалось непроницаемым, руки небрежно спрятаны в карманах. Только когда кто-то подходил, он вежливо улыбался и крепко пожимал руку. Затем Чонгук заметил это — то, как взгляд Тэхёна скользил по комнате, выискивая что-то или кого-то. И когда его взгляд наконец остановился на нём, Чонгук почувствовал себя нелепо из-за того, как его сердце забилось быстрее от внезапного блеска во взгляде Тэхёна. При виде блондина с кукольным лицом на губах Тэхёна появилась медленная, искренняя улыбка. Губы Чонгука в ответ слегка приподнялись. Едва заметная, но настоящая. Момент был прерван, когда отец Тэхёна похлопал его по плечу и подтолкнул к сцене. Послушно он поднялся по ступенькам. Чонгук не стал скрывать своего веселья, когда Тэхён уговорил его обнять Чимина за талию, и их тела прижались друг к другу перед камерами. Натянутая улыбка на губах Тэхёна, когда вспышки фотокамер сверкнули, лишь усилила довольную ухмылку на лице Чонгука. Церемония продолжилась. Фотографии делались одна за другой — сначала пара, затем Тэхён с родителями. Вскоре настала очередь братьев. Чонгук закатил глаза, когда Сокджин поднимался по лестнице, на его лице застыла натянутая, непривлекательная улыбка. Презрение мужчины к СМИ было очевидным — он предпочитал оставаться за кадром, отстраненным и загадочным, что соответствовало его образу психолога. Но в семье, одержимой внешним видом, даже этого было недостаточно. После Сокджина настала очередь второго брата, и мир Чонгука резко перевернулся. Казалось, пол исчезает у него под ногами. Нет, он не сидел — он парил, словно гравитация полностью покинула его. Его охватила ярость. При виде бывшего возлюбленного он видел только красное . Челюсти сжались так сильно, что сквозь кожу просвечивали движения. Одна рука сжалась в кулак так сильно, что костяшки пальцев побелели; другая сжимала бокал с шампанским до тех пор, пока край бокала не грозил разбиться. Ему больше всего на свете хотелось вскочить со своего места, ворваться на сцену и ударить этого человека на глазах у всех. Охваченный бурей гнева, разочарования и многолетней подавленной травмы, Чонгук чуть не упустил правду — Намджун был братом Тэхёна. Осознание ударило его как молот. Глаза расширились от ужаса, и стакан разбился в его руке, забрызгав ее шампанским и кровью.