карточный домик

Чонгук осторожно выглянул из-за дверцы холодильника, услышав звонок, нахмурившись. Он украдкой взглянул на настенные часы — 8:10 утра — и тихо вздохнул. С тихим щелчком закрыв холодильник, он направился к входной двери, каждый шаг был размеренным, нерешительным, словно он готовился к тому, что его ждет снаружи. Повернув дверную ручку, он услышал щелчок замка и распахнул дверь, обнаружив Тэхёна, небрежно прислонившегося к дверному косяку. Одна рука легко лежала на дверном косяке, другая сжимала в пальцах ключи от машины. На нём был элегантный чёрный пиджак поверх белоснежной рубашки и тёмно-чёрные джинсы. Чёрная маска небрежно висела на одном ухе, выдавая ту непринуждённую уверенность, которая, казалось, всегда от него исходила. В тот же миг, как открылась дверь, взгляд Тэхёна встретился со взглядом Чонгука, и улыбка тронула уголки его губ. «Доброе утро, красавчик», — тепло поприветствовал он. Чонгук моргнул, все еще одетый в пижаму — простую белую футболку и мягкие серые спортивные штаны, — волосы были растрепаны и подстрижены под «горшок», обрамляя его большие, как у лани, глаза. Непринужденная невинность его внешности делала его почти детским, что резко контрастировало с уравновешенным и спокойным видом Тэхёна. «Сейчас буквально 8 утра», — ответил Чонгук, отступая в сторону, чтобы пропустить Тэхёна внутрь. — Я могу прийти сюда в любое время, правда? — возразил Тэхён, слегка нахмурившись, и вошёл, переведя взгляд на Чонгука, который был занят закрытием двери. Младший быстро отвёл взгляд и направился к кухне, словно его тянуло туда силой притяжения. Тэхён последовал за ним без колебаний, его движения были плавными и неторопливыми. Прошло всего несколько дней с момента возвращения Тэхёна, но Чонгук всё ещё чувствовал, как напряжение сжимается в груди. Прошло два года, а воспоминания о ночи аварии всё ещё оставались, тяжёлыми и непрекращающимися, отбрасывая тень на каждое взаимодействие. Младший не мог встретиться взглядом с Тэхёном без приступа нервозности — неловкости, которую он ещё не был готов преодолеть. Некоторые вещи, напоминал он себе, требуют времени. Это странное, хрупкое равновесие со временем восстановится, когда они будут проводить вместе больше времени. Но пока он просто терпел. «Ты уже позавтракал?» — спросил Чонгук, снова открывая холодильник и аккуратно раскладывая яйца на столешнице. «Пока нет», — ответил Тэхён, лениво прислонившись к стойке, скрестив руки и согнув одну ногу в колене. Его взгляд следил за каждым движением Чонгука, он молча наблюдал, впитывая обыденную домашнюю суету утренней рутины младшего. «Хорошо, я буду готовить вафли. Ты не против?» — спросил Чонгук, потянувшись к посудомойке за миской и намеренно поставив её на столешницу. Губы Тэхёна изогнулись в нежной улыбке, он слегка наклонил голову. «Меня устроит всё, что ты приготовишь», — тихо сказал он. Простые, но наполненные смыслом слова вызвали непроизвольный румянец на кончиках ушей Чонгука. Его пальцы крепче сжали венчик, сердце выдало его внезапным, непослушным стуком. Он опустил голову, тщетно пытаясь скрыть жар, поднимающийся к щекам, изо всех сил стараясь сохранить видимость спокойного самообладания. Даже когда он взбивал яйца, ритм его движений слегка сбивался, выдавая тихую внутреннюю бурю, которую вновь разжег присутствие Тэхёна — невысказанное напряжение, нежное и электризующее, наполняющее тихое утро пульсацией спокойной интимности. Тэхён с тихим восхищением наблюдал, как Чонгук с сосредоточенной точностью взбивал яйца, движения младшего были осторожными, почти ритуальными. В последние несколько дней он заметил едва уловимое напряжение в поведении Чонгука — то, как тот избегал его взгляда, лёгкую нерешительность в его жестах. Это было необычно для такого собранного и уверенного в себе человека, как Чонгук, но Тэхён понимал. Их разделяло два года, два года, в течение которых Чонгук жил с мучительной пустотой, которую он считал потерянной навсегда. Тэхён проснулся в мире, который остался неизменным, но для Чонгука всё изменилось; пустота оставила свой след. Вот почему сегодняшний день должен был быть другим. Сегодня он хотел преодолеть пропасть, которую время создало между ними, построить нечто более прочное и утешительное — связь, скрепленную маленькими, целенаправленными моментами, которая могла бы залечить невидимую трещину. Чонгук сосредоточился на яйцах, но тишину кухни внезапно нарушило тепло, обволакивающее его талию. Он вздрогнул, резкий вдох выдал его шок. Тэхён почувствовал это и инстинктивно откинулся назад, чтобы оценить реакцию младшего. «Ты вздрогнул от моего прикосновения?» — спросил Тэхён мягким голосом, в котором звучала скорее обеспокоенность, чем обвинение. На лице Чонгука мелькнула паника, смесь смущения и недоверия. «Э-это совсем не так. Просто…» — он запнулся, грудь неровно поднималась и опускалась, пульс в шее стучал в такт бешено бьющемуся сердцу. «Это… странно, понимаешь? Прошло так много времени, и… потому что я думал, что ты…» «Я знаю». Спокойное замечание Тэхёна было подобно твердой руке, рассекающей бурю тревоги. Чонгук резко выдохнул, и волна облегчения захлестнула его от невысказанного понимания. «Возможно, я и не чувствовал твоего отсутствия, — продолжил Тэхён мягким голосом, его руки всё ещё нежно лежали на боках Чонгука, — но я вижу это в твоих глазах. Всё в порядке. Не торопись, дай себе столько времени, сколько нужно, чтобы снова почувствовать себя комфортно рядом со мной». Слова глубоко запали в душу, словно бальзам для расшатанных нервов младшего. Взгляд Чонгука скользнул вниз к миске, венчик застыл в воздухе, а тепло разлилось по его груди едва уловимой, настойчивой болью. Когда он почувствовал, что Тэхён начал отстраняться, он инстинктивно отреагировал, обхватив руки старшего в тихом, умоляющем жесте. «Прости за мою реакцию, но я не просил тебя отпускать», — пробормотал Чонгук тихим голосом, в котором слышалась застенчивость. Он осмелился бросить едва заметный взгляд на Тэхёна, ровно настолько, чтобы встретиться с уголками его знакомых, дразнящих глаз. Из уст Тэхёна вырвался тихий, хриплый смешок, губы изогнулись в едва заметной квадратной улыбке. Без колебаний он снова обнял Чонгука, на этот раз крепче, словно привязывая их обоих к настоящему моменту. Щеки Чонгука вспыхнули, пылая под теплом объятий, и он быстро повернул голову вперед, скрывая застенчивую улыбку, которая грозила вырваться наружу. Его заячьи зубы коснулись розовой линии нижней губы, тихий, неосознанный жест нервного восторга. «Тебе не нужно извиняться за то, что тебе неудобно», — пробормотал Тэхён, мягко положив подбородок на лопатки Чонгука. «Это не твоя вина». Он тихонько вздохнул, прижимаясь ближе, чувствуя более хрупкое тело под собой. Объятия слегка усилились, не для того, чтобы сдержать, а чтобы вернуть себе — каждое биение сердца, каждое тепло, которое они разделяли, безмолвное свидетельство потерянных месяцев и лет, которые им теперь предстояло заново открыть. В кухне воцарилась тишина, уютная и непринужденная, такая, какая бывает только между людьми, знающими друг друга достаточно долго, чтобы существовать вместе без слов. Внимание Чонгука было сосредоточено на приготовлении завтрака, его руки с отработанной точностью выливали смесь в вафельницу. Тэхён молча наблюдал за ним, мягко изгибая губы, он любовался сосредоточенностью младшего, знакомым ритмом его движений. Наконец, Тэхён нарушил молчание, его голос был мягким, почти насмешливым в своей спокойности. «Происходит семейная встреча… и мама хочет, чтобы ты тоже там был». Чонгук замер на месте, половник завис над тестом, слова застряли у него в горле. «П-Почему я?» — пробормотал он, совершенно застигнутый врасплох. Тэхён наклонил голову, приподняв брови, и с тихим весельем изучал профиль младшего. «Потому что ты мой парень», — сказал он простыми, но наполненными смыслом словами. Его губы нежно коснулись щеки Чонгука, когда он добавил: «И потому что ты часть меня. Быть частью меня… значит быть частью моей семьи». Тепло этих слов проникло под кожу Чонгука, словно солнечный свет сквозь иней, оставив трепетное ощущение, от которого сжалось сердце и покраснели щеки. Он инстинктивно опустил взгляд, сосредоточившись на выливании теста, хотя его руки слегка дрожали от неожиданной волны нежности. Тон Тэхёна смягчился, стал нежным и ободряющим. «Но если ты не хочешь… Ничего страшного. Мама поймет, обещаю». Чонгук на мгновение поднял глаза, одарив Тэхёна лёгкой, тихой улыбкой, которая говорила больше, чем любые слова, — молчаливым признанием заботы, звучавшей в его голосе. «Нет… Всё в порядке. Я пойду», — наконец ответил он, кивнув и закрыв крышку вафельницы. Тепло в груди усилилось, щеки и уши окрасились в более насыщенный багровый цвет, что было явным признаком его застенчивости. И тут, прежде чем он успел полностью прийти в себя, Тэхён наклонился и нежно поцеловал Чонгука в щеку. От этого прикосновения по младшему пробежала дрожь, сердце замерло, а тепло разлилось по его бледной коже, словно лесной пожар. Руки Чонгука замерли на месте; простое приготовление завтрака превратилось в тихий, интимный момент, застывший во времени. 🥀 Взгляд Чонгука горел с такой интенсивностью, что мог пронзить сталь, когда он испепеляющим, словно кинжал, взглядом посмотрел на пожилого мужчину, сидящего напротив. Они находились в просторной гостиной дома родителей Тэхёна, солнечный свет мягко проникал сквозь большие окна, освещая тихое напряжение, которое повисло между ними. Мистер Ким сидел с непринужденной отстраненностью, перед ним была разложена газета, его глаза изучали мелкий корейский шрифт, словно он не замечал назревающей бури напротив. «Почему вы скрывали от меня правду?» — наконец спросил Чонгук, его голос был напряженным, в каждом слове чувствовалась сдержанная ярость, которая копилась в нем уже несколько минут. Г-н Ким, медленно перевернув страницу, слышен был вздох. «Я скрывал правду не только от тебя », — спокойно произнес он, его тон был размеренным, почти безразличным. Челюсти Чонгука сжались, зубы отчетливо скрежетали. Кулаки сжались еще сильнее, костяшки пальцев побледнели от напряжения. Прежде чем он успел снова заговорить, мистер Ким продолжил, не отрывая глаз от газеты: «Да, я воспользовался ситуацией, но я же извинился, не так ли? Тэхён тоже извлек из этого выгоду — ему больше не нужно терпеть то, что он ненавидит». «Вы могли бы хотя бы сказать мне», — выплюнул Чонгук, и в его взгляде читалась такая опасность, что он был готов поранить. «В то время я никому не доверял», — спокойно ответил г-н Ким, бросив короткий взгляд на Чонгука, прежде чем снова вернуться к чтению. «Как будто вы вправе говорить о доверии», — парировал Чонгук, понизив голос до опасно низкого тона, и напряжение сжалось вокруг него, словно пружина, готовая лопнуть. Прежде чем спор мог перерасти в нечто большее, в дверях появился Тэхён, чье теплое присутствие мгновенно смягчило атмосферу. Он грациозно сел на диван рядом с Чонгуком, одарив его нежной, ободряющей улыбкой. «О чём вы двое говорите?» — тихо спросил Тэхён, переводя взгляд с отца на Чонгука. «Ничего особенного», — сказал Чонгук с натянутой улыбкой, слегка покачав головой. Ни один из них не осмеливался обострять конфликт; врачи ясно дали понять, что любой стресс может спровоцировать серьезные осложнения в и без того хрупком состоянии Тэхёна — головные боли или, что еще хуже, возможный инсульт. Даже госпожа Ким, переполненная едва сдерживаемой яростью на мужа, сдержалась, понимая деликатность момента. С момента возвращения Тэхёна она большую часть времени посвящала заботе о сыне, в то время как Чонгук оставался занят своими судебными делами. Взгляд Тэхёна смягчился, стал нежным и непоколебимым, встретившись с взглядом Чонгука. Он наклонился, осторожно поднял руку младшего и поднёс её к своим губам. Нежный поцелуй коснулся тыльной стороны ладони Чонгука, вызвав застенчивый румянец, который окрасил его щёки, а глаза загорелись нежностью и тихой страстью. Тэхён поднял взгляд, встретившись с Чонгуком с невысказанной близостью, которая заставила мир за пределами гостиной отойти на второй план. «Сокджин приехал?» — мягко прорезала задумчивость миссис Ким, когда она проходила мимо, возвращаясь из кухни. Чонгук и Тэхён отвели взгляды друг от друга, мгновение затянулось, словно хрупкий дымок. «Понятия не имею. Может, позвонить ему?» — ответил Тэхён, заслужив неодобрительное покачивание головой от матери. «Нет, они, наверное, сейчас в машине. Звонить им сейчас рискованно. Особенно с ребёнком», — заявила госпожа Ким. После того, как она чуть не потеряла третьего сына в автокатастрофе, вполне естественно, что она сейчас немного дипломатична в этом вопросе. «Тогда позвони его жене», — предложил Тэхён. «Нет, она, наверное занята ребёнком. Ему всего год, Тэ». Миссис Ким снова выразила неодобрение, на что Тэхён лишь пожал плечами: «Тогда давай просто подождем». Он повернулся и прислонился спиной к дивану, все еще держа руку Чонгука между своими сжатыми пальцами. «Не могу поверить, что хён уже женат и у него ещё и ребёнок есть. Я столько всего пропустил за эти два года», — пробормотал Тэхён, безучастно глядя в потолок. Чонгук резко повернул голову, чтобы посмотреть на своего парня, его взгляд смягчился от выражения лица старшего. Он неосознанно сжал его руку. «Ты был на его свадьбе?» — спросил Тэхён, оглянувшись на своего парня. В ответ на вопрос Чонгук отвел взгляд от Тэхёна и молча покачал головой. Бровь Тэхёна нахмурилась, и он слегка наклонил голову в недоумении. «Почему?» — мягко спросил он. «Потому что я рассказал ему всё о той ночи», — признался Чонгук, бросив мимолетный взгляд на Тэхёна, а затем снова отведя его. «Поэтому… он на меня злится». Прежде чем Тэхён успел ответить, входная дверь с громким скрипом распахнулась, и по дому разнесся голос Сокджина, зовущего мать. Лицо Тэхёна мгновенно просветлело при виде старшего брата, и он поднялся, чтобы поприветствовать его. Глаза Сокджина заблестели от тепла, когда он подошел, хотя это была не первая их встреча после того, как Тэхён вышел из комы. Братья крепко обнялись, на их лицах расплылись улыбки, но выражение лица Сокджина изменилось в тот момент, когда его взгляд упал на Чонгука, тихо стоявшего позади Тэхёна. Теплота исчезла с его улыбки, и он замер, задержав взгляд на темноволосом юноше. Тэхён почувствовал напряжение и незаметно взглянул на Чонгука, затем снова на брата, молча давая понять, что сейчас не время для конфликта — и что они могут обсудить это наедине позже. «Хён», — пробормотал Тэхён, слегка наклонив голову в этом невысказанном жесте. Сокджин кивнул в знак молчаливого согласия, а затем повернулся к жене, которая держала на руках их сына. «Тэхён, это Кора, моя жена», — представил Сокджин ровным, формальным, но теплым голосом. Тэхён широко улыбнулся и вежливо кивнул высокой, элегантной женщине. Кора производила сильное впечатление — почти такая же высокая, как Тэхён, даже на каблуках, с прямыми, иссиня-черными волосами, спадающими до пояса, стройной и подтянутой фигурой, излучающей тихую грацию. «Приятно познакомиться», — поприветствовал Тэхён, слегка склонив голову. «Мне тоже», — ответила она, протянув руку, словно говоря Тэхёну, чтобы он отбросил формальности. «Как дела? Я имею в виду, как ваше здоровье?» — искренне спросила Кора, в её голосе звучала явная обеспокоенность. «Со мной всё в порядке. Не о чем беспокоиться», — заверил Тэхён, хотя его брови слегка нахмурились, когда его осенило. Он повернулся к Чонгуку, и на его лице расплылась улыбка. «А ещё… это мой парень». Легким движением он обнял Чонгука за талию, направляя его вперёд. Чонгук едва заметно, почтительно улыбнулся. «Чон Чонгук», — представился он, его голос был спокойным, но в нем чувствовалась тихая теплота. Взгляд Тэхёна смягчился, когда он посмотрел на Чонгука, инстинктивно притянув его к себе чуть ближе. Кора ответила на приветствие тёплой улыбкой, обменявшись несколькими вежливыми словами. «Приятно видеть, что все налаживается», — раздался из кухни голос госпожи Ким, в его тоне чувствовались едва уловимая авторитетность и теплота главы семейства. Сокджин и Кора кивнули и вежливо поприветствовали её. Тем временем внимание Тэхёна переключилось на племянника. Любопытство — и привязанность — взяли верх, и он осторожно шагнул вперёд. «Можно я его подержу?» — спросил он мягким, осторожным голосом. Глаза Коры расширились от удивления при этой просьбе. «О боже, тебе не нужно просить, Тэхён! Он твой племянник!» — воскликнула она, уже протягивая ребёнка с лучезарной, ободряющей улыбкой. Тэхён бережно держал малыша на руках, его взгляд уже смягчился от нежности, когда он встретился с большими карими глазами ребёнка. Он нежно ворковал, глядя на крошечные, похожие на кукольные, черты лица: пухлые розовые губки, образующие очаровательную гримасу, и пухлые щёчки, раздутые, как маленькие шарики моти. Его взгляд быстро переместился на Чонгука, с нетерпением ожидая реакции. «Разве он не самый милый?» — спросил Тэхён, широко улыбаясь. Но почти сразу же блеск в его глазах погас, когда он заметил реакцию Чонгука. Младший парень выдал сдержанную, неловкую улыбку, едва взглянув на малыша, прежде чем перевести взгляд в другое место. В тот же миг Тэхён кое-что понял: Чонгук не особенно любил детей. Он скрыл своё разочарование за той же весёлой улыбкой, решив пока отбросить эту мысль. С тихим вздохом он снова обратил внимание на племянника, нежно покачивая малыша и издавая игривые звуки, вызывая у ребёнка тихий смех. Их молчание вскоре прервал знакомый скрип распахнувшейся входной двери. Все обернулись, когда вошел высокий мужчина, чье присутствие внушало уважение, а за ним следовал другой, с пепельно-серыми волосами, развевающимися на ветру. «Душа компании прибыла, друзья!» — громко объявил Хосок, его восторг вызвал смех в семье Ким. Позади него стоял его парень Юнги с нечитаемым выражением лица, его бесстрастное лицо резко контрастировало с шумным появлением Хосока. 🥀 «Домашняя еда тёти Ким никогда не надоедает, клянусь Богом», — простонал Хосок, наслаждаясь вкусом. Остальные за обеденным столом согласно кивнули, наслаждаясь едой вместе с ним. «И ваше обаяние, кажется, никогда не выходит из моды, хм?» — поддразнила госпожа Ким, вызвав у Хосока озорную улыбку и игривый подмигивание. «Как дела на работе, хён?» — спросил Тэхён, сидя напротив него, а рядом с ним — Чонгук. После несчастного случая с Тэхёном и почти полного известия о его смерти Хосок по просьбе господина Кима согласился взять на себя ответственность за корпорацию «Ким». «Уф, даже не спрашивай. Это так суматошно. Не представляю, как ты справлялся с бизнесом, одновременно переживая нестабильный брак…» Хосок замер на полуслове, его глаза расширились, и в комнате воцарилась напряженная тишина. Все замерли, держа в руках столовые приборы и нервно переводя взгляд с Хосока на Тэхёна. Тишина нарушилась, когда Тэхён тихонько усмехнулся и покачал головой. «Мне очень жаль, что тебе пришлось взять на себя такую ​​ответственность из-за моего отсутствия», — мягко сказал он, вызвав вздохи облегчения за столом. Прежде чем Хосок успел ответить, Тэхён снова заговорил, в его голосе звучала твердость: «Но я не вернусь в эту компанию». Это заявление привлекло всеобщее внимание. Тэхён взглянул на своего брата Сокджина, улыбнувшись, увидев на его лице смесь недоверия и любопытства, а затем снова перевел взгляд на Хосока. «Я планирую осуществить свою мечту», — признался он. Глаза Сокджина расширились, он наклонил голову от шока и волнения. Взгляд Тэхёна переместился на отца, в глазах которого читалось лишь молчаливое одобрение. «Ты знаешь, о чём я мечтаю», — добавил он, встречая одобрительный взгляд мистера Кима. Чонгук почувствовал прилив удивления — Тэхён никогда не делился с ним своими планами на будущее, — но это было облегчение, смешанное с гордостью, видеть, как старший наконец-то ставит свои собственные желания на первое место. На этот раз он жил для себя. Господин Ким одобрительно улыбнулся и кивнул. Затем Тэхён посмотрел на свою мать, в глазах которой читались гордость и теплота. «Всё в порядке, Тэхён. Я за эти годы привык к обязанностям в компании. К тому же, Юнги здесь», — пошутил Хосок, подмигнув своему парню, который лишь хлопнул себя по лбу и притворился раздраженным. По столу прокатился смех, разрядив обстановку и позволив продолжить трапезу в более непринужденной атмосфере. Взгляд Тэхёна скользнул в сторону, и он почувствовал тепло руки Чонгука, лежащей на его собственной. Они обменялись тихой, взаимной улыбкой, их пальцы переплелись под столом — небольшая, но значимая связь среди семейной суеты. 🥀 «Хорошо, мы можем идти», — заявил Тэхён, широко раскинув руки, чтобы обнять мать. Они оба закрыли глаза, когда он почувствовал, как её объятия стали крепче. Для матери, которая чуть не потеряла сына, такая привязанность — сильнее, чем когда-либо — была естественной, и страх отпустить витал в каждом биении её сердца. «Езжай осторожно, хорошо?» — сказала она, отойдя назад, ее глаза блестели от слез. Тэхён мягко наклонил голову, нежно умиляясь, глядя на ее эмоциональное выражение лица. «Я же говорила тебе нанять водителя, но кто меня слушает?» — добавила она, вытирая глаза и дуясь, в ее голосе слышалась тревога. «Со мной все будет хорошо, мама. Обещаю. Не переживай слишком сильно — это вредно для здоровья», — успокоил ее Тэхён, нежно вытирая слезы с ее щек подушечками больших пальцев. Его нежная улыбка смягчила ее тревогу. Госпожа Ким кивнула, на ее губах появилась легкая улыбка. Тэхён наклонился вперед, нежно поцеловал ее в лоб и отступил назад. Чонгук уже ждал снаружи, и она молча наблюдала, как сын протянул ему руку. Чонгук послушался, слегка склонив голову в знак уважения. Оказавшись в машине, оба отпустили руки: Тэхён устроился за рулём, а Чонгук — на пассажирском сиденье. Машина тронулась, и Чонгук тихо вздохнул, глядя в окно. Он слегка пошевелился, почувствовав успокаивающую тяжесть на своём бедре — руку Тэхёна. «Скоро солнце сядет. Я слышал, где-то проходит художественная ярмарка. Хочешь пойти со мной?» — предложил Тэхён, не отрывая глаз от дороги, одной рукой управляя рулём, а другой нежно поглаживая бедро Чонгука. Не получив немедленного ответа, он искоса взглянул и заметил, что Чонгук смотрит на него с забавной улыбкой. «Кто мы? Школьные влюблённые? Позволь мне напомнить тебе — тебе уже не двадцать, старик. Тебе тридцать один». «Да, как будто ты хоть немного моложе меня. Тебе же буквально тридцать», — парировал Тэхён, игриво закатив глаза. «Мне не тридцать, мне двадцать девять», — парировал Чонгук, притворяясь обиженным. «Да, примерно тридцать», — самодовольно ответил Тэхён. «Я не…» «Неважно», — перебил его Тэхён, уже соглашаясь на шутливую перепалку. Чонгук фыркнул, отвернулся и пробормотал себе под нос: «Просто признай, что ты теперь старик». Тэхён услышал эти слова и многозначительно усмехнулся. 🥀 После почти часовой поездки Тэхён и Чонгук наконец прибыли на художественную ярмарку. Наступил вечер, темнота окутала территорию ярмарки, но свет от небольших выставочных стендов создавал теплые лучи, которые играли по всему пространству, достаточно освещая произведения искусства. Они прогуливались рука об руку, поедая палочку даккочи, чей пикантный сладкий вкус добавлял уюта атмосфере. Чонгук был полностью поглощен осмотром экспозиций, его глаза отражали яркие цвета произведений искусства, сверкающие под светом выставочных ламп. Он почти не заметил прикосновения к своему плечу, пока не услышал голос Тэхёна. «Хочешь пойти туда и сфотографироваться?» — спросил Тэхён, указывая на небольшую фотобудку. Чонгук проследил за его взглядом, и их взгляды встретились. Слова были не нужны — они уже прекрасно понимали друг друга. Тэхён первым вошёл в кабинку и сел на единственный стул. Когда Чонгук вошёл следом за ним, Тэхён похлопал по бедру. «Садись», — с энтузиазмом предложил он. Щеки Чонгука мгновенно залились румянцем. Пытаясь скрыть это, он откашлялся и осторожно сел на колени к Тэхёну. Старший тут же обнял младшего за талию своими сильными руками, притянув его к себе, и его яркая улыбка озарила небольшую кабинку. Тэхён отрегулировал таймер камеры, крепко обнял Чонгука и прошептал: «Улыбнись мне». Вспышка сработала, на мгновение ослепив их, и идеально запечатлела этот момент. Они сделали ещё несколько снимков, на каждом из которых отражался их смех и едва заметные детали. Когда плёнка наконец вылетела, Тэхён держал её в руке, всё ещё обнимая Чонгука одной рукой. Он нахмурился, изучая плёнку. «Почему твоя улыбка такая тусклая?» — спросил он с игривым упреком в голосе. «Давай повторим. На этот раз улыбнись ярко, хорошо?» Чонгук ничего не ответил, но послушно устроился на коленях у Тэхёна. Старший наклонился ближе, заметив знакомую, «скучную» улыбку, пытающуюся скрыться на лице младшего. «Знаешь, твоя улыбка самая красивая, правда?» — пробормотал Тэхён, легонько ткнув Чонгука в бок. «Особенно когда ты показываешь свои милые заячьи зубки». Этого было достаточно. Губы Чонгука застенчиво изогнулись в искренней улыбке, щеки вспыхнули румянцем. Вспышка фотоаппарата запечатлела этот момент: нежный взгляд Тэхёна, устремленный на своего парня, и Чонгук, пытавшийся — и безуспешно — сдержать свою застенчивую радость. На последнем снимке было видно все — тепло, близость, счастье, которое они обрели друг в друге, — все это запечатлено на крошечной полоске пленки. 🥀 «Ты хочешь, чтобы я это сделал?» «Да, я тоже так сделаю», «Ты вообще способн на такое?» «Эй, у меня это неплохо получается», Они сидели лицом к лицу, но два холста, расположенные между ними, служили ненавязчивым барьером. Поскольку это была художественная ярмарка, неудивительно, что они наткнулись на небольшой уголок для начинающих художников — или для всех, кто хотел попробовать свои силы, независимо от уровня мастерства. Пространство было открытым, свободным и без осуждения — прекрасная возможность дать волю творчеству. Тэхён подумал, что это будет забавный способ сблизиться, поэтому предложил им нарисовать друг друга. Теперь оба были полностью сосредоточены, переводя взгляд с холста на своего партнера в поисках вдохновения. «Я тебе говорю, не смей меня провоцировать. Я не такой уж и ужасный художник», — самодовольно сказал Чонгук, ухмыляясь Тэхёну. «Ну тогда нарисуй меня, как одного из своих французских парней», — ответил Тэхён с лукавым подмигиванием, вызвав у темноволосого младшего тихое усмешку. Чонгук окунул кисть в краску, щетинки плавно скользили по холсту. Тэхён повторял за ним движения, каждый мазок был одновременно аккуратным, обдуманным и игривым. Вскоре оба были полностью поглощены процессом. Тэхён был поражен тем, насколько естественно двигался Чонгук — ему даже не нужно было часто поглядывать на него, но его движения идеально передавали сущность Тэхёна. Тем временем Тэхён ловко перехватывал взгляды, пытаясь запечатлеть каждую мельчайшую деталь лица Чонгука, от нахмуренных бровей до слегка надутых губ. В комнате царила тишина, нарушаемая лишь тихим шорохом кистей по холсту. Другие пары были погружены в свои творческие миры, но Тэхён и Чонгук жили в своем маленьком мирке, где яркие краски с каждым размеренным мазком создавали человеческие портреты. Тэхён слегка наклонился вперёд, чтобы украдкой взглянуть на работу Чонгука, и невольно улыбнулся, увидев очаровательную сосредоточенность на лице младшего — поджатые губы, нахмуренные брови и пристальный взгляд. Как раз когда он собирался наклониться , чтобы взглянуть ещё раз, Чонгук резко откинул голову назад, игриво сверкнув на него взглядом. «Ты жульничаешь», — обвинил Чонгук с притворным негодованием, хотя на его губах появилась сдержанная улыбка. Тэхён усмехнулся, слегка откинувшись назад, чтобы сохранить озорной блеск в глазах. «Может быть… но мне нравится вид», — поддразнил он, снова окинув взглядом лицо Чонгука, запоминая каждую деталь так же тщательно, как и перенося её на холст. «Не жульничай, это должен быть сюрприз», — строго предупредил Чонгук, хотя в его голосе слышалась едва уловимая нотка веселья. Тэхён фыркнул, потирая горящее место на лбу с надутыми губами и явной обидой. «Ладно, ладно», — пробормотал он, притворно откинувшись на стул. После того, что показалось ему целой вечностью, Чонгук наконец отложил кисть и отошёл от холста, на его лице расплылась гордая улыбка. «Я закончил. А ты?» — объявил он, взглянув на Тэхёна, который всё ещё кропотливо работал над своей картиной. Услышав голос Чонгука, Тэхён резко поднял голову, его глаза расширились, и он наклонился к младшему. «Можно посмотреть?» — спросил он, в его огромных щенячьих глазах блестел энтузиазм. Улыбка на его лице излучала тепло, и Чонгук почувствовал знакомое трепетание бабочек в груди. Тэхён, едва не споткнувшись, бросился вперёд, чтобы встать рядом с Чонгуком. В тот момент, когда его взгляд упал на холст, он резко остановился. Улыбка исчезла, сменившись ошеломлённым восхищением, когда он, впитывая невероятные детали, увидел перед собой. «Вау», — выдохнул Тэхён, не отрывая глаз от картины, словно боясь моргнуть. «Ты не врал, когда говорил, что ты не ужасный художник — ну, называть его «ужасным» перед этим шедевром должно быть противозаконно. Чонгук… это… черт, это потрясающе. Я не знал, что ты можешь… вау». Он продолжал неустанно восхвалять картину, почти неконтролируемо выкрикивая «ого» и «вау», не отрывая взгляда от полотна. Однако Чонгук почувствовал, как на его лице на мгновение появилась тень, — всколыхнуло воспоминание о той ночи, когда он испортил другую картину с Тэхёном много лет назад. Он отмахнулся от этого чувства, выдавив из себя улыбку, чтобы ночь оставалась прекрасной и беззаботной. «Покажи мне свою картину», — мягко сказал Чонгук, вставая. Тэхён замер, его взгляд встретился с взглядом Чонгука, в котором смешались паника и смущение. «Нет!» — это слово вырвалось автоматически, без колебаний. «Почему нет?» — спросил Чонгук, нахмурив брови. «Потому что мой не такой красивый, как твой», — пробормотал Тэхён, инстинктивно пряча холст за собой. «Всё в порядке, Тэ. Я не буду осуждать», — заверил его Чонгук, тихо посмеиваясь и протягивая руку, чтобы взглянуть. Но Тэхён преградил ему путь, покачав головой, как упрямый малыш. «Нет. Этого не будет», — твёрдо сказал он, прикрывая свою работу высоким ростом. Чонгук драматично вздохнул, в его голосе смешались разочарование и нежность. «Не драматизируй. Дай посмотреть», — сказал он, слегка толкнув старшего. Щеки Тэхёна вспыхнули румянцем, а губы сжались в робкую, сжатую линию. Наконец, Чонгук смог увидеть картину. Она была не такой реалистичной, как его собственная, но обладала своим собственным очарованием — абстрактной и выразительной. Хотя формы и линии не совсем точно отражали реальность, Чонгук все же узнал себя в композиции. Уже одно это говорило ему все, что нужно было знать: работа Тэхёна была искренней, душевной и далеко не ужасной. «Ты отлично справился», — смело сказал Чонгук, и на его лице появилась теплая, искренняя улыбка. Тэхён ответил застенчивой, неловкой улыбкой, уголки его губ слегка дрогнули, когда он избегал взгляда Чонгука, но гордость в его груди была неоспорима. 🥀 В тот момент, когда они вошли в аквариум, глаза Чонгука заблестели, словно в них заключена вся вселенная. После посещения художественной галереи Тэхён решил устроить грандиозное завершение их свидания — посетить огромный аквариум, который обещал сюрреалистическое подводное приключение с его мерцающими, таинственными обитателями. «Оставайся здесь, я сейчас вернусь», — внезапно сказал Тэхён, встав за спину Чонгука. Чонгук резко обернулся, нахмурившись от недоумения. «Куда ты идёшь?» «Не волнуйся, я скоро вернусь. Просто оставайся здесь, хорошо?» — ответил Тэхён, направляясь к выходу, а Чонгук наблюдал за ним ошеломлённо. Тяжело вздохнув, младший повернулся к аквариуму, широко раскрыв глаза, когда приблизился к прозрачным стенам. Рыбы всех форм и цветов снуют по воде, их чешуя ловит мягкий голубой свет и отражает его, словно крошечные звёзды. Его губы невольно приоткрылись в небольшой «о», когда мимо бесшумно и грациозно проплыла огромная акула. ​​Чонгук прижал ладонь к стеклу, завороженный ее размерами и изяществом. Внезапно чьи-то руки обхватили его за талию, испугав до глубины души. «Ты меня напугал, идиот! Куда ты ходил?» — воскликнул он, слегка вздрогнув и вытянув голову, чтобы увидеть озорную улыбку Тэхёна. «Я следил за тобой», — пробормотал Тэхён тихим, дразнящим голосом, приподняв губы. Чонгук растерянно моргнул и недоуменно произнес: «А?» Тэхён усмехнулся, не желая усложнять ситуацию. Он полез в карман и вытащил что-то: стопку полароидных снимков. Чонгук замер, его глаза расширились, когда Тэхён наклонился ближе, положив подбородок ему на плечо. «Я увидел магазин, где продавали эти фотоаппараты, и не смог устоять», — тихо сказал он, хихикая и осторожно показывая снимки Чонгуку. «Ты выглядел слишком мечтательно, чтобы быть настоящим, поэтому я должен был это запечатлеть». Чонгук почувствовал, как румянец прилил к щекам, и инстинктивно надавил руками на руки Тэхёна. «Ты такой глупый», — пробормотал он, но слова были тихими, почти затерянными в смущении. Тихий, теплый смех Тэхёна отдавался вибрацией на спине Чонгука. Он знал, что, как бы младший это ни отрицал, втайне наслаждался каждым проявлением внимания. А что касается Тэхёна? Он был совершенно, безнадежно влюблен в своего милого парня, самопровозглашенного слабака и неудачника, полностью очарованного едва заметным румянцем и застенчивыми улыбками, которые ему удавалось вытянуть из него. Тэхён слегка крепче обнял Чонгука, прислонив голову к его плечу. «Ты мой, знаешь ли?» — прошептал он с дразнящим, но нежным оттенком в голосе. Губы Чонгука приоткрылись, но он ничего не сказал, лишь позволил своему сердцу бешено заколотиться в ответ. Свет из аквариума отражался от стекла, отбрасывая танцующие узоры на их лица, и в этом тихом, светящемся мире рыб и воды казалось, что они существуют только друг для друга. 🥀 Тэхён думал, что аквариум станет последней остановкой их романтического вечера, но он ошибался. Теперь они сидели в машине, разложив между собой несколько закусок, а на огромном светодиодном рекламном щите на открытой парковке шёл какой-то случайный фильм. На самом деле, он был не случайным — на экране мелькнул фильм «Мстители: Финал», и взгляд Чонгука был прикован к нему, как он и планировал. Он никуда не собирался уходить, пока не посмотрит его целиком, хотя и видел его бесчисленное количество раз. Тэхёну это было не нужно знать. Он тихо вздохнул и перевел взгляд на Чонгука, сидевшего рядом с ним, залитого мерцающим светом фильма. Мерцающие огни играли на его ангельском лице, делая его еще более завораживающим, чем обычно. Не задумываясь, Тэхён положил руку на бедро Чонгука. Младший слегка напрягся, и Тэхён почувствовал это — едва уловимое напряжение, легкий вздох. Улыбнувшись про себя, он нежно сжал бедро, ровно настолько, чтобы вызвать реакцию. «Тебе сегодня понравилось?» — спросил Тэхён тихим, размеренным голосом, полным не только невинного любопытства. Чонгук прикусил губу, вцепившись в кожаную обивку сиденья, его внимание все еще было частично сосредоточено на экране, хотя оно уже давно переключилось на что-то другое. Он слабо кивнул. «Д-да», — пробормотал он слегка дрожащим голосом. «Чонгук». В ответ он получил лишь тихое гудение. «Посмотри на меня», — нежно и проникновенно произнес Тэхён. Грудь Чонгука сжалась, в затылке зазвенело. Он не понимал, почему эта простая просьба заставляла его чувствовать себя таким уязвимым, таким хрупким. Осторожно, почти с нерешительностью, он перевел взгляд на Тэхёна. Их взгляды встретились, и всё остальное словно померкло — свет экрана, звуки парковки, даже фильм перед ними. В сегодняшнем взгляде Тэхёна было что-то другое: свирепый, собственнический, нежный, похотливый — всё одновременно. Это потрясло Чонгука, лишив его дара речи. «Я люблю тебя», — внезапно признался Тэхён, мягко, но сильно, и эти слова поразили Чонгука, словно искра. На мгновение младший замер, глаза его расширились от удивления. Затем он сделал прерывистый вдох, щеки покраснели, и он выдавил из себя небольшую, искреннюю улыбку. «Я тоже тебя люблю», — прошептал он, чувствуя, как адреналин бурлит в его жилах, а по коже пробегают мурашки. Улыбка Тэхёна лениво расплылась в улыбке, когда его рука снова сжала бедро Чонгука, связь была электрической. Никто из них не отводил взгляда; они были заворожены друг другом, их отражения смешивались в мягком свете рекламного щита. Медленно, обдуманно, Тэхён наклонился вперед. Чонгук лишь в последнюю секунду осознал, как близко он был — тепло его дыхания коснулось его губ. По спине Чонгука пробежали мурашки. Его губы неосознанно приоткрылись, словно безмолвное приглашение, и этого было достаточно для Тэхёна. Он наклонил голову и прижался губами к его губам. Сначала нежный, робкий, но уверенный, поцелуй хранил в себе годы тоски, боли и невысказанных слов. Руки Чонгука инстинктивно дернулись, коснувшись плеч Тэхёна, когда их тела приблизились друг к другу, и внешний мир растворился в этом украденном, совершенном мгновении. Время замедлилось. Фильм продолжал идти на экране , но это уже не имело значения. Были только они — два сердца, наверстывающие упущенное после долгих лет, две души, наконец встретившиеся там, где им всегда было суждено быть вместе. Всё началось с простого поцелуя. Тэхён нежно взял нижнюю губу Чонгука в свои, мягко надавил, а затем отстранился. Глаза Чонгука оставались открытыми, прищуренными и сияющими от удивления и желания. Тэхён повторил движение, мягкое, но настойчивое, задержавшись ровно настолько, чтобы Чонгук вздрогнул. Каждое прикосновение их губ вызывало волну бабочек в животе младшего, а каждый нежный чмокающий звук эхом отдавался в его ушах. Спустя несколько мгновений Тэхён поднял взгляд, чтобы встретиться с взглядом Чонгука, в воздухе повис безмолвный вопрос. Но прежде чем он успел полностью отстраниться, Чонгук сократил расстояние, прижав их губы друг к другу с такой силой и напором, что Тэхён ахнул. На этот раз не было никакого колебания — только яростная, всепоглощающая связь. Их губы двигались в идеальной синхронности, в огненном ритме, подпитываемом годами разлуки, тоски и подавленного желания. Рука Тэхёна обхватила талию Чонгука, прижимая его к себе, а Чонгук обхватил подбородок старшего, притягивая его ещё ближе. Когда Чонгук приоткрыл губы, Тэхён, не колеблясь, с ловкостью скользнул языком внутрь, отчего оба ахнули. Нежные, дразнящие поцелуи быстро переросли в нечто более глубокое, более страстное — в пылкую, безудержную ласку. Руки Чонгука обвились вокруг шеи Тэхёна, притягивая его к себе невероятно близко, их языки переплелись, а губы соприкоснулись. Каждая секунда была наполнена интенсивностью двух долгих лет: недостающие прикосновения, невысказанные слова, голод и страсть, которые тлели под поверхностью. Теперь всё это вылилось в один, всепоглощающий момент. Фильм, окружающий мир, даже сама ночь — всё растворилось в небытии. Остались только они, наконец-то вместе, наконец-то освободившись от тоски, которые так долго их ждали