карточный домик

"Ты уже готов?" — низкий голос Тэхёна раздался из крошечного динамика телефона Чонгука, теперь включенного на громкую связь, поскольку младший был занят тем, что приводил себя в порядок перед зеркалом. «Ммм, почти готово», — ответил Чонгук, осторожно надевая одну из своих любимых сережек — ту самую, которую Тэхён подарил ему во время одного из их свиданий. Тэхён не мог удержаться от того, чтобы представить, как идеально они будут смотреться в контрасте с тёмными волосами Чонгука. А поскольку Чонгук в последнее время отращивает волосы, у Тэхёна постепенно развивалась почти навязчивая привычка заправлять волнистые пряди за ухо своего парня — лишь бы серьги было видно. «Тебе лучше хорошенько нарядиться», — предупредил Тэхён тихим, дразнящим голосом. — «Я уже перед твоим домом». Конечно, они по-прежнему не жили вместе. Чонгуку нужно было пространство, чтобы пережить хаос последних месяцев — исчезновение Тэхёна, травму, едва не стоившую жизни, призраки старых воспоминаний — и он ещё не был готов заменить их в своей голове новыми. Тэхён пообещал, что скоро найдёт для Чонгука новую квартиру, место, не затронутое горем, где они смогут начать всё заново, не обременённые старыми тенями. «Подожди, ты уже здесь…» — начал Чонгук, но звонок внезапно оборвался. Дверь спальни открылась, и Тэхён вошёл, в своём элегантном костюме, от которого велись все мыслимые грани изысканности. «Ты выглядишь просто восхитительно, дорогой», — заметил он, засунув руки в карманы и слегка наклонившись, чтобы взглянуть на Чонгука . «И вы тоже, месье», — ответил Чонгук с игривой ухмылкой, его озорной взгляд встретился с отражением Тэхёна. За последний месяц Чонгук привык к постоянному присутствию Тэхёна. Он стал менее застенчивым, быстро отвечал на шутки и флиртовал. И Тэхён в течение того же месяца целенаправленно сокращал дистанцию, стараясь, чтобы расстояние, которое увеличилось за эти четыре долгих года, уменьшалось день от дня. Но у этого процесса был и другой побочный эффект: напряжение . Каждый взгляд, каждое прикосновение, каждое затянувшееся соприкосновение кожи теперь несли в себе заряд. Им обоим больше всего на свете хотелось рухнуть друг другу в объятия, но они были терпеливы, сдерживая накал страстей между собой, пока не настанет подходящий момент — пока не исчезнут все барьеры, и они наконец смогут быть самими собой, без всяких оговорок. Закончив, Чонгук обернулся и улыбнулся Тэхёну, который уже смотрел на него с такой нежностью, что его величественные карие глаза казались почти слишком мягкими для резких черт его лица. Тэхён тихо вздохнул, увидев красивые, нежные черты лица Чонгука — черты, которые кричали о том, как сильно он влюблен в этого темноволосого мужчину, стоящего перед ним. Наряд Чонгука только завораживал его: элегантный пиджак поверх белой блузки, украшенной едва заметным блеском, в сочетании с черными брюками, свободно спадающими до щиколоток. Чонгук наклонился вперед и поправил галстук, свободно свисавший с воротника Тэхёна, кончиками пальцев коснувшись жилета, плотно облегающего живот старшего. «Сегодня ты выглядишь по-другому», — тихо пробормотал он, скользя взглядом по четким линиям костюма Тэхёна. «Ты тоже», — ответил Тэхён хриплым тоном, не отрывая взгляда от лица Чонгука. Он заметил каждую деталь — тёплые коричневые тени, подчёркивающие взгляд младшего, лёгкий блеск на его красных губах, от которого Тэхёну захотелось прижаться к ним губами и растушевать цвет в горячей кляксе. Чонгук заметил, как пристально на него смотрят, и его охватило странное, волнующее чувство уверенности. Всего несколько едва заметных штрихов — макияж, тщательно подобранная прическа — полностью завладели вниманием старшего мужчины, и он не мог отвести взгляд. «На что ты смотришь?» — спросил Чонгук, на его губах появилась лукавая, озорная улыбка, хотя он уже знал ответ. «Ты выглядишь так…» — выдохнул Тэхён, слова застревали в горле, потому что он не был уверен, что сможет высказать свои навязчивые, нескончаемые мысли, не потеряв контроль над собой. «Я выгляжу как?» — настаивал Чонгук, понизив голос до хриплого, дразнящего тона. Он подошел ближе, положив одну руку на грудь Тэхёна, а другой скользнув за затылок. «Ты выглядишь так красиво и…» — Тэхён снова замолчал, сердце бешено колотилось, он был опасно близок к тому, чтобы прижать Чонгука к себе и испортить нежный макияж младшего страстным поцелуем. «Я не думаю, что смогу выразить свои мысли словами», — признался Тэхён, протягивая руку, чтобы убрать несколько выбившихся прядей волос за ухо Чонгука, и открывая серьги, которые он ему подарил. Чонгук тихонько усмехнулся, наклонившись вперед, пока их дыхание не смешалось. «Потому что ты можешь показать это только действиями?» — прохрипел он, на его губах появилась озорная ухмылка. «Потому что я не только выгляжу таким красивым… но и… сексуальным?» Самообладание Тэхёна пошатнулось. Обеими руками он вцепился в талию Чонгука, сильно сжимая его, и его тело мгновенно отреагировало на слова. Он уже собирался наклониться и поцеловать младшего в губы, когда Чонгук внезапно отступил назад, издав мелодичный смешок. «Ты не сможешь испортить мой макияж — особенно когда мы опаздываем на годовщину свадьбы твоего брата», — поддразнил Чонгук, всё ещё тихо посмеиваясь. Тэхён моргнул, сохраняя невозмутимое выражение лица и слегка раздраженный тем, что его желание поцеловать младшего было подавлено, хотя игривая страсть между ними не утихла. Он тихо выдохнул и поправил пиджак, пытаясь сдержать внезапный прилив желания, захлестнувший его. Снаружи их ждала машина, и огни города мерцали на тротуаре, пока они готовились отправиться на годовщину свадьбы Сокджина — праздник, который для Тэхёна перестал быть просто семейным долгом. С Чонгуком рядом это был вечер, полный публичных выступлений, но также и вечер, наполненный тихим, назревающим напряжением, которое ни один из них не мог игнорировать. Тэхён сжал челюсти, его глаза слегка потемнели, когда он наклонился ближе. «Тогда…» — он замолчал, его голос был тихим, размеренным, отчего по телу Чонгука пробежала дрожь. Смелая улыбка младшего дрогнула, он, несмотря на себя, был польщен серьезностью, застывшей на лице Тэхёна. Тэхён медленно приблизился, ближе, чем ожидал Чонгук, воздух между ними был пропитан предвкушением. Как раз когда темноволосый мужчина подумал, что старший вот-вот поцелует его — несмотря на их игривое предупреждение — Тэхён подвинулся, наклонив лицо, чтобы мягко прижаться им к линии челюсти Чонгука. Его губы нежно коснулись бледной кожи, теплые и невесомые, вызывая у младшего тихое трепетание удовольствия. «Ты позволишь мне показать свои навязчивые мысли после того, как мы вернёмся?» — пробормотал Тэхён, наконец отстранившись настолько, чтобы встретиться взглядом с дрожащими глазами Чонгука. Чонгук молчал, но его молчание звучало громче любых слов. Оно говорило о многом, его взгляд, устремленный на Тэхёна, дрожащий, но непоколебимый, говорил всё, не произнеся ни единого звука. 🥀 «Ты сегодня выглядишь потрясающе», — похвалила миссис Ким Чонгука, который застенчиво улыбнулся и инстинктивно повернулся к Тэхёну. Старший, конечно же, гордо улыбался, услышав комплимент, ведь он знал, что его парень — самый красивый из всех присутствующих. Эта гордость также сделала Тэхёна немного собственническим — он не отпускал талию Чонгука, когда они вошли на вечеринку. «Я полностью согласна с мамой. Должна признать, этому джентльмену очень повезло», — добавила Кора, указывая на Тэхёна. Старший ответил озорной улыбкой, а Чонгук попытался — и безуспешно — сдержать улыбку, его щеки покраснели от всеобщего внимания. «Тэхён», — голос Сокджина прорезал комнату, приглашая брата. Все головы незаметно повернулись, когда Тэхён слегка кивнул в знак приветствия, молча обещая, что он придёт. «Похоже, хён пытается мне что-то показать», — солгал Тэхён, получив в ответ едва заметные кивки от окружающих женщин, молча дававших ему разрешение уйти. Он наклонился к Чонгуку и прошептал: «Я сейчас вернусь», нежно поцеловав младшего в ухо, а затем отпустил его, чтобы последовать за Сокджином в толпу. Чонгук смотрел ему вслед, на его лице мелькнул скептицизм, но он быстро отбросил его, позволив старшему скрыться из виду. Сокджин ждал у бассейна, скрестив руки. «Ты хотел обсудить со мной что-то важное?» Тэхён глубоко вздохнул, собираясь с духом. «Хён, я люблю Чонгука», — признался он, голос его был ровным, несмотря на волнение в груди. Даже если Сокджин уже знал об этом, Тэхёну было важно сказать это вслух. «Это я знаю», — ответил Сокджин, пожав плечами, хотя Тэхён уловил в тоне старшего нотку недовольства. «И я также знаю, что вы двое не в ладах», — добавил Тэхён, вызвав лишь молчаливый закатывание глаз Сокджина. «Слушай, хён, я знаю, почему ты злишься на Чонгука — из-за той ночи и слов, которые он сказал. Но мы это пережили. Чонгук сожалеет обо всём. Он извинился передо мной. Он даже поработал над собой. Он изменился. Ты не можешь этого отрицать», — настаивал Тэхён, в его голосе звучало раздражение, когда он смотрел на профиль Сокджина, отражение которого в бассейне играло на его лице. «Пожалуйста, хён. Просто дай ему шанс», — продолжал Тэхён почти умоляющим голосом, в то время как Сокджин молчал. «А разве мое прощение имеет значение?» — наконец спросил Сокджин, все еще отвернувшись, с нечитаемым выражением лица. «Конечно! Вы с Чонгуком — самые важные люди в моей жизни. Я люблю его всем сердцем. Видеть ваши разногласия… это разбивает мне сердце», — признался Тэхён, не отводя взгляда. Сокджин мельком взглянул на него, но ничего не сказал. «Я люблю его, хён. Я хочу выйти за него замуж. Я хочу, чтобы он был в моей жизни навсегда. Я не хочу, чтобы мой возлюбленный и мой брат отвернулись друг от друга». Слова Тэхёна были торжественными, в них чувствовалась тяжесть его сердца. Плечи Сокджина слегка опустились, и из его уст вырвался явный выдох. «Пожалуйста… хотя бы раз. Дайте ему шанс. Обещаю, он изменился. У нас здоровые отношения. Я наконец-то счастлив. Но если вы двое продолжите ненавидеть друг друга, я не буду доволен», — продолжил Тэхён, в его голосе слышалось отчаяние. Сокджин наконец кивнул, на его губах появилась лёгкая улыбка. «Хорошо. Просто ради тебя и потому что он действительно пытался работать над собой. Но пусть он меня не разочарует». Улыбка Тэхёна тут же расплылась в улыбке, и он рванулся вперёд, крепко обняв Сокджина. «Обещаю, хён. Всё будет хорошо», — пробормотал он, уткнувшись в плечо брата. Сокджин успокаивающе погладил Тэхёна по спине, и на лицах обоих появились довольные, спокойные улыбки, поскольку напряжение между ними наконец спало. 🥀 Все зааплодировали, когда молодожены разрезали торт в честь своей третьей годовщины. Тэхён, снова стоя рядом с Чонгуком, обнимал его за талию, бокалы с шампанским тихонько звенели в их руках. Он наклонился ближе, его дыхание коснулось уха младшего. «Не пей слишком много. Я не хочу навязывать тебе свои навязчивые мысли, когда ты пьян», — прошептал он, вызвав удивленный взгляд Чонгука. «Ты серьёзно?» — спросил Чонгук тихим, дразнящим голосом. Тэхён слегка разочарованно поднял бровь и пробормотал: «Разве не так?» «Ну, я всегда бываю несерьезным», — ответил Чонгук с той же самой лукавой улыбкой, а в глазах мелькнула игривость. . . . В коридоре раздался топот шагов — тяжёлый, торопливый, сопровождаемый прерывистым дыханием и резкими причмокиваниями. Входная дверь квартиры Чонгука распахнулась, и Тэхён вошёл вместе с Чонгуком, их губы тут же соприкоснулись в страстном, отчаянном поцелуе. Тэхён прижал его к стене, их груди раскраснелись от голода и многолетней подавленной страсти. Два года страсти наконец дали волю. Они были готовы — готовы исследовать друг друга, готовы вложить друг в друга всю свою преданность, страсть и пыл. Чонгук крепко обнял Тэхёна за шею, притянув его к себе невероятно близко, его руки вцепились в иссиня-чёрные волосы старшего. Их губы встретились с напором, языки сплелись, зубы время от времени скрежетали, по мере того как нарастало напряжение. Когда их легкие начали отчаянно нуждаться в воздухе, они слегка отстранились. Губы Тэхёна были испачканы красным блеском Чонгука, а губы младшего представляли собой настоящий беспорядок — размазанные, покрасневшие и неотразимые. Не задумываясь, Тэхён наклонился и начал осыпать Чонгука поцелуями с открытым ртом, оставляя на его шее едва заметные красные следы от остатков помады. Чонгук запрокинул голову назад, его пальцы заплелись в темные волосы Тэхёна, глаза были закрыты, дыхание поверхностное. Продолжая свои ласки, Тэхён резко сорвал с младшего пиджак, отбросив его в сторону, освобождая путь для следующей волны их безудержной страсти. Чонгук уже собирался оттолкнуть Тэхёна и поменяться ролями — прижав старшего к стене, — но Тэхён, казалось, предугадывал каждую его мысль. Прежде чем Чонгук успел пошевелиться, Тэхён уже схватил его за запястья и с силой ударил ими о стену, заперев его внутри быстрым, властным движением. Его колено скользнуло между бёдрами младшего, раздвигая ноги и надавливая с расчетливой силой. «Лучше держи руки при себе, потому что теперь хён главный », — протянул Тэхён низким, властным голосом, его лицо было так близко, что у них глаза чуть не скосились . Чонгук смотрел в ответ, волосы растрепанные, губы распухшие, а глаза затуманенные от волнения. Тэхён усмехнулся, увидев это, и поднял колено выше, пока оно намеренно не уперлось в пах Чонгука. От этого давления Чонгук вздрогнул, пальцы ног сжались в ботинках, а в горле застрял беспомощный стон. «Думаешь, сможешь мне подчиниться? Хм? Ангел», — прохрипел Тэхён ему в ухо, его дыхание было горячим и дразнящим. Он слегка коснулся мочки уха зубами, а затем слегка укусил её, вызвав у Чонгука резкий стон. Веки младшего закрылись, ресницы отбрасывали тень на его раскрасневшиеся щеки, когда губы Тэхёна оставляли поцелуи, переходящие в грубые укусы, оставляя следы на его бледной коже. Холодные кончики пальцев скользнули под блестящую белую ткань, скользя вверх по его торсу, пока не коснулись затвердевших сосков. Чонгук вздрогнул, по телу пробежала дрожь от каждого намеренного прикосновения. Тэхён уперся ладонью в стену возле головы Чонгука, наклонившись к нему так, что их дыхание слилось. Чонгук приоткрыл глаза, и, несмотря на прерывистое дыхание, встретился взглядом со старшим. «Ты не ответил на мой вопрос», — настаивал Тэхён, его взгляд был острым и пронзительным. «Просто возьми меня», — прошептал Чонгук, смело, но отчаянно. Тэхён лишь усмехнулся, его губы изогнулись в опасную ухмылку. «Так не терпится, дорогой». Он провел большим пальцем по чувствительному члену, отчего Чонгук вздрогнул. «Что же ты хочешь, чтобы я сделал?» — спросил Чонгук, выгибаясь к стене, его тело выдавало сопротивление. В глазах Тэхёна вспыхнул победный блеск. Он наклонился так близко, что их губы оказались на расстоянии вытянутой руки друг от друга, а голос понизился до хриплого приказа: «Скажи это… „Хён, пожалуйста, возьми меня“». Взгляд Чонгука был острым, брови нахмурены, а в глазах горел вызов. — Я не собираюсь тебя так называть , — тут же парировал он, в его голосе дрожали упрямая решимость и хрупкая сдержанность. «Почему бы и нет? Я же старше тебя», — настаивал Тэхён, хотя в его словах сквозил сарказм, и он, приподняв бровь, изучал младшего, стоявшего под ним. "Мне все равно." Это вызвало у Тэхёна ещё один тихий смешок. Он просунул руку под внутреннюю сторону бедра Чонгука, крепко сжимая его пальцами. «Ты крепкий орешек», — пробормотал он, прежде чем беззвучно раздвинуть бёдра Чонгука. Младший тут же подчинился, обхватив ногами талию Тэхёна и прыгнув на него, цепляясь изо всех сил. Их губы соприкоснулись в еще одном страстном, пылком и всепоглощающем поцелуе, пока Тэхён нёс Чонгука глубже в квартиру. Тело Чонгука обхватило его, как вторая кожа, конечности крепко сцепились, пока они не врезались в спальню младшего. С лёгкостью Тэхён бросил его на матрас, словно тот ничего не весил, от удара Чонгук ахнул, подпрыгивая на простынях. Он, опираясь на локти, широко раскрыл глаза и запыхавшись, наблюдал, как Тэхён одним резким движением сбросил с себя пиджак. Одежда мягко упала на холодный пол, и он забыл о ней. Тэхён забрался на кровать, нависая над ним, и Чонгук тут же откинулся назад, обвив руками шею возлюбленного, и их губы снова соединились в страстном, отчаянном поцелуе. Зубы столкнулись, слюна смешалась, и комнату наполнили приглушенные стоны желания. Чонгук раздвинул губы, отдавая контроль Тэхёну, позволяя ему доминировать. Старший отстранился, его губы скользнули ниже, пока не нашли гладкую поверхность шеи Чонгука. Стоны вырвались из приоткрытых губ Чонгука, когда он запрокинул голову назад, открывая доступ. Тугой воротник его блестящей майки упрямо облегал шею и грудь, ограничивая путь Тэхёна. С нетерпением Тэхён потянул за край майки, его взгляд опустился на младшего, лежащего под ним, выглядящего распущенным и совершенно манящим. «Можно это снять?» — голос Тэхёна понизился, он пристально смотрел на Чонгука. Чонгук не ответил ни словом. Вместо этого он слегка приподнялся, подняв обе руки над головой в знак подчинения. Тэхён одним плавным движением сорвал с него ткань, отбросив её в сторону, а затем снова опустился, на этот раз целуя каждый обнажённый сантиметр его тела. От ключиц до гладких линий груди губы и зубы Тэхёна оставляли за собой след влажного жара. Чонгук беззвучно ахнул, когда рот Тэхёна сомкнулся вокруг одного из затвердевших сосков, язык безжалостно скользил по нему, а затем слегка прикусил, отчего по его спине пробежали мурашки. Одной рукой он поддерживал себя, а другой вцепился в волосы Тэхёна, пытаясь удержаться на плаву от нахлынувших ощущений. Резкий стон вырвался, когда Тэхён снова укусил, лишь смягчив боль томными поцелуями. Его губы опустились ниже, оставляя мерцающую дорожку поцелуев на прессе Чонгука, пока резкий щелчок расстегивающейся пуговицы на его брюках не прорвал эту пелену. Тэхён слегка усмехнулся, прижимаясь губами к его коже, зависнув на краю V-образного выреза, а затем замер, подняв глаза. Чонгук уже смотрел на него сверху вниз, его лицо исказилось от удовольствия и предвкушения. Затем, резко изменив направление, Чонгук оттолкнул его назад, оседлав Тэхёна . Старший моргнул, заметив изменение позы, но прежде чем он успел что-либо сказать, Чонгук уже расстегивал пуговицы его рубашки одну за другой, предварительно сняв шелковый галстук с его шеи. Каждая пуговица обнажала все больше кожи, и губы Чонгука жадно следовали за ней, оставляя поцелуи на каждом новом участке плоти. Он скользнул от воротника Тэхёна к рельефной линии его грудных мышц, прежде чем сомкнуть губы над одним из сосков и крепко пососать — отвечая на те же мучения, которые Тэхён причинил ему самому. Тэхён издал глубокий, гортанный стон, запрокинув голову в блаженстве. Одной рукой он опирался на локоть, а другой скользнул в волосы Чонгука, лаская пряди так же, как это делал младший ранее. Чонгук, следуя по пути, которым шел Тэхён, целовал его, спускаясь от груди к животу, затем к четкой линии его V-образного выреза, но, в отличие от Тэхёна, он не остановился на этом. Его руки двигались с решимостью, когда он расстегнул пояс старшего, опустил молнию и поднял взгляд сквозь темные ресницы. Тэхён ухмыльнулся, приглашая его наклонить голову. «Давай. Почему ты остановился?» Чонгук слабо фыркнул, губы изогнулись в хитрую ухмылку, прежде чем он стянул с старшего брюки и трусы ровно настолько, чтобы освободить его. Член Тэхёна выскочил наружу — длинный, жилистый, уже блестящий от предсеменной жидкости. От одного только вида у Чонгука перехватило дыхание. Он обхватил тёплой ладонью тяжёлый ствол, медленно и размеренно поглаживая его. Тэхён вздрогнул, челюсть напряглась, и из его губ вырвался прерывистый звук. Затем Чонгук наклонился, высунув язык, чтобы попробовать соленую капельку на кончике. От этого вкуса у него в горле пробежал тихий стон, ощущение желания Тэхёна растворилось на его вкусовых рецепторах. Тэхён прерывисто выдохнул, прикусив нижнюю губу, пытаясь сдержать громкий вздох. Его дыхание замерло, когда Чонгук нежно вылизал распухшую головку, и его взгляд метнулся навстречу взгляду возлюбленного. Вид этих больших глаз в сочетании с дразнящими ласками свел Тэхёна с ума. «Опустись. Возьми всё целиком», — прохрипел он, голос его был полон приказа. Его рука скользнула к затылку Чонгука, надавливая равномерно, пока его член не исчез между приоткрытыми губами. Тэхён сморщил нос от резкой волны чувствительности, из его груди вырвался хриплый стон, когда Чонгук принял его дюйм за дюймом, растягивая губы и работая горлом, чтобы вместить его. «Всё ещё чертовски хорош в этом, ангелочек...» — прохрипел он, перебирая пальцами шелковистые пряди. Когда волосы упали вперёд, закрыв лицо Чонгука, Тэхён ловкой рукой собрал их, заправив выбившиеся пряди за уши, а затем сжал остальные в импровизированный пучок. Его кулак сжался там, контролируя каждое движение. Приглушенный стон разнесся вокруг него, щеки красиво впали, когда Чонгук всасывал его, его горло растягивалось вокруг толщины члена Тэхёна. Старший тихо застонал, наблюдая полуприкрытыми глазами, как он намеренно дергал голову младшего за волосы. «Я люблю твои длинные волосы... особенно вот так, чтобы я мог дергать их, когда я внутри тебя», — проворчал Тэхён дрожащим голосом. И действительно, это зрелище было опьяняющим — красивый рот Чонгука, набитый до отказа, впалые щеки, каждое движение диктовалось хваткой Тэхёна за его пучок волос. Пораженный обжигающим жаром губ Чонгука, Тэхён запрокинул голову назад, ресницы сомкнулись. Сильное притяжение, влажные прикосновения, бархатное трение — всего этого было слишком много и одновременно недостаточно. «О, Гук-а», — прохрипел он, голос перешёл в стон, — «ты доставаешь своему хёну такое удовольствие, малыш». Эти слова взорвались внутри Чонгука, бабочки бешено затрепетали в животе. Он и не подозревал, что похвала может так его расстроить, пока голос Тэхёна не подтвердил это. Резкий рывок за его пучок заставил его поднять взгляд, глаза были затуманены непролитыми слезами, член все еще был у него во рту. Грудь Тэхёна вздымалась при этом зрении. «Так красиво выглядишь с моим членом во рту», ​​— прохрипел он, свободной рукой поглаживая влажную щеку Чонгука, и тут же по щеке скатилась слеза. С каждым движением головы, с каждым движением вниз по горлу, Чонгук чувствовал, как выступающие вены на члене Тэхёна касаются шершавой поверхности его языка. Даже без рвотного рефлекса, его тело выдавало его — вздрагивало, глаза наполнялись слезами — каждый раз, когда Тэхён заставлял его голову опускаться ниже, пока кончик не касался задней стенки горла. И всё же Чонгук даже не принимал его полностью. Тэхён наконец выпрямился, сжав челюсти, и уставился вниз на увиденное — его член исчез в распухшем рту Чонгука, чтобы затем снова появиться скользким и блестящим, прежде чем снова войти. Зажав губу между зубами, он резко дернул Чонгука вверх, и член выскользнул из его губ с влажным чмоком. Чонгук ахнул, его грудь поднималась и опускалась от тяжелого дыхания, когда Тэхён наклонился, голос его был тихим и напряженным. «Вернись в постель. Ложись на спину». Прежде чем Чонгук успел подчиниться, губы Тэхёна зависли прямо над его губами, достаточно близко, чтобы почувствовать жар его дыхания. «Я прощу тебе то, что ты взял инициативу на себя на минуту. Но если ты снова попытаешься взять верх…» — большой палец скользнул по огрубевшей нижней губе Чонгука, размазывая слюну и опухшую кожу, — «я тебя накажу». Его взгляд прожигал стеклянные, как у лани, глаза Чонгука, в них читалось предупреждение и обещание. Чонгук послушался, отступил на кровать и распластался на простынях с покрасневшими щеками и приоткрытыми губами. Тэхён медленно отодвинулся, рубашка все еще свободно висела на его плечах, а грудь и пресс были хорошо видны, когда он приблизился. «Сними их». Слова прозвучали резко, словно удар кнута, и Чонгук в отчаянии, одним движением, снял брюки и трусы, пока не оказался полностью обнаженным под взглядом Тэхёна. Старший высунул язык, чтобы смочить губы, его глаза жадно рассматривали каждый сантиметр бледной кожи на виду. «Всё ещё такой красивый», — пробормотал он, прежде чем наклониться над ним, его губы едва не остановились, но поцелуй так и не завершился. Губы Чонгука инстинктивно потянулись к нему, но он не смог их сдержать. «У меня нет настроения тебя готовить», — прохрипел Тэхён, на его губах появилась ухмылка. «Думаешь, ты сможешь принять меня без подготовки?» Вцепившись пальцами ему в воротник, Чонгук притянул его к себе, шепча ему на ухо с вызывающим блеском в глазах: «Если ты действительно хочешь меня уничтожить, сделай это. Я твой». Ухмылка стала шире. Одним движением Тэхён перевернул его и, грубо толкнув, бросил лицом вниз на матрас. Чонгук ахнул, румянец залил его щеки, когда Тэхён силой поднял его бедра, выгнув ягодицы высоко, а остальная часть тела прижалась к простыням. Положение было унизительным, откровенным, и он уткнулся лицом в простынь, чтобы скрыть смущение, — и застонал, когда ладонь Тэхёна прошлась по одной из его щек. Острая боль разлилась по лицу, но прежде чем Чонгук успел отдышаться, его глаза расширились от внезапного влажного жара, обволакивающего его анус. Громкий стон вырвался из его горла, когда он понял — Тэхён вылизывал его, его язык двигался целенаправленно и непристойно, смазывая слюной, ласкал его с жадным, безудержным желанием. Чонгук сжимал простыни кулаками, костяшки пальцев выгорали, а его стоны выливались прерывистыми, унизительными волнами с каждым движением языка Тэхёна. Он чувствовал себя грязным, раздираемым стыдом и желанием, разрывающимся между мольбой о пощаде и молитвой о том, чтобы это ощущение никогда не заканчивалось. Когда Тэхён наконец отстранился, Чонгук облегченно поник — но тут же вздрогнул, когда его запястья вывернули за спину и крепко связали шелковым галстуком. «Тэхён?» Его вздох прервался, оборвавшись от резкого шлепка . «Разве я не говорил тебе называть меня хёном ?» Голос старшего был низким, резким, настолько жестоким, что мог пронзить Чонгука насквозь. Одежда одна за другой падала на пол, пока Тэхён не навис над ним, совершенно голый, с горящими глазами. «Ты не можешь говорить серьёзно», — простонал Чонгук, извиваясь и пытаясь разглядеть его через плечо, но безуспешно. Узел всё сильнее впивался в его запястья. «О, я совершенно серьёзно, детка», — прохрипел Тэхён ему в ухо, голос его был хриплым от угрозы. «И ты скоро это закричишь». Его язык провёл горячей полосой по уху Чонгука, а затем исчез, оставив того дрожащим — как раз в тот момент, когда головка члена Тэхёна вошла в его анус. Жжение было мгновенным, диким, разрывающим его на части, словно его раскалывало надвое. Два года без прикосновений, без ласки, без растяжения — только грубое вторжение и огонь, лижущий каждый нерв. И все же, где-то под этой болью, Чонгук обнаружил, что цепляется за нее, наслаждаясь этой первозданностью, тем, как она снова высекала в его теле силуэт Тэхёна. «Не можешь это вынести?» — в голосе Тэхёна сквозила насмешка, и Чонгук мог лишь отчаянно качать головой, отрицая очевидное. Его голова заныла, когда Тэхён схватил его за волосы и резко отдернул голову. «У тебя есть язык. У тебя есть голос — ты стонал, как шлюха, всю ночь. Так используй его». Эти слова глубоко ранили, разрушив все представления Чонгука о Тэхёне — о покорном, податливом мальчике, которым он когда-то манипулировал. Теперь же Тэхён рвал его на куски, истязая до унижения. Это должно было вызвать у него отвращение, но вместо этого… это его взволновало. «Я спрошу тебя ещё раз». Губы Тэхёна горячо зависли у его уха, бёдра вталкивали его всё глубже, пока крик Чонгука не разорвал воздух. «Ты выдержишь?» «Да… да, я могу», — прохрипел Чонгук, голос его дрожал, глаза были плотно закрыты. «Конечно, можешь, ты, обезумевшая от боли шлюха», — прорычал Тэхён, дёргая бёдрами, пока его член не вонзился глубже, выжимая из Чонгука ещё один отчаянный крик. Связанные запястья вывернулись, пальцы беспомощно вцепились в шарф, пока его трахали, доводя до беспомощного, обжигающего подчинения. «Хочешь, чтобы я ускорился?» — прошептал Тэхён, прижимаясь к шее Чонгука и оставляя на его коже влажные засосы. Непристойные чавканья наполнили уши Чонгука, заставляя его выгибать спину. «Да, пожалуйста, трахни меня. Трахни меня сильно. Не сдерживайся. Ты мне нужен, Тэхён, пожалуйста…» — бормотал Чонгук, закатывая глаза каждый раз, когда Тэхён входил в него ещё на дюйм. По воздуху раздался шипящий звук. «Теперь . Скажи это: „Хён, пожалуйста, трахни меня“». С губ Чонгука сорвался слабый стон, его обида была очевидна. «Опять это. Я больше не буду тебя так называть». Тэхён усмехнулся резко и насмешливо. «Почему бы и нет? Думал, тебе нравятся мужчины постарше». Его рука скользнула вниз и обхватила ноющий член Чонгука, большой палец сильно надавил на кончик. Чонгук сильно вздрогнул, по его рукам пробежали мурашки. «Тэхён!» — выплюнул он, бесполезно дергая галстук, впивающийся в запястья. Это неуважение убило игривость Тэхёна. Его ухмылка исчезла. Тишина — а затем внезапное исчезновение. Тело Чонгука дернулось, когда Тэхён отстранился, оставив его опустошенным. Он едва успел пожаловаться, как его резко перевернули на спину, запястья были раздавлены под ним. Когда рука Тэхёна схватила его за горло, сжав ровно настолько, чтобы обжечь легкие, но не перекрыв полностью, из него вырвался сдавленный вздох. Его глаза потемнели, взгляд стал тяжелым, как железо. «Такому, как ты, никогда не дается легко». Чонгук извивался, разрываясь между дискомфортом связанных рук и отчаянной потребностью в воздухе. Он застонал — надломленный, стыдливый — когда два пальца без предупреждения резко и быстро вонзились ему в задний проход. «Ты всё ещё не называешь меня хёном?» — прохрипел Тэхён, его губы изогнулись в улыбке, а затем челюсть напряглась. Чонгук упрямо покачал головой, и терпение Тэхёна иссякло. Ещё два пальца проникли внутрь, растягивая его, причиняя боль. Его тело вздрогнуло, глаза закатились, рот открылся, и из него вырвались беспомощные стоны. «Т-Тэхён, пожалуйста, мне нужен твой член, а не это…» — всхлипывал Чонгук, голос его дрожал от удушья и напряжения. Тэхён цокнул языком, раздражение вспыхнуло при звуке его имени. «Ты меня сейчас бесишь», — прорычал Тэхён, не отрывая взгляда от измученного лица Чонгука. Чонгук приоткрыл заплаканные глаза, встречая этот взгляд сквозь затуманенное зрение. Блаженство, бурлящее в его жилах, разбилось в тот же миг, как Тэхён убрал пальцы и сильнее надавил ему на горло. «Если ты так сильно хочешь, чтобы я тебя трахнул, тогда подчиняйся. Называй меня так, как я тебе сказал, — или я оставлю тебя здесь, измученного и истекающего . Не испытывай меня, Чонгук», — предупредил он, его голос понизился до гортанного хрипа, хищный взгляд пронзал его. И всё же Чонгук отказался. Его стеклянные глаза блестели, щеки порозовели от удушья и возбуждения, но он молчал. Этот вызов лишь усиливал ярость во взгляде Тэхёна. Сделав последний рывок, Тэхён отпустил горло и отстранился. «Полагаю, тебе это не нужно. Меня это вполне устраивает». Изменения произошли мгновенно — вес Тэхёна исчез, его тело уже соскальзывало с кровати. Паника пронзила грудь Чонгука. Его запястья всё ещё были связаны, лёгкие всё ещё горели, тело пульсировало от возбуждения — и теперь Тэхён действительно уходил. «Тэхён, не говори глупостей!» — рявкнул он дрожащим голосом, но старший уже был на пол пути к выходу. Слезы навернулись на глаза, и отчаяние вырвало слова из его горла прежде, чем гордость смогла их остановить. « Хён, нет, пожалуйста, не уходи!» Победная ухмылка, исказившая губы Тэхёна, заставила Чонгука захотеть дать ему пощёчину, но его желание было сильнее гордости. Он позволит Тэхёну победить — потому что всё, о чём он мог думать, это то, какую пустоту он чувствует без него внутри. Тэхён вернулся, снова нависнув над ним. Чонгук тут же отвернул голову, его щеки покраснели. Улыбка стала еще шире, когда Тэхён наклонился ближе, в его голосе слышался торжествующий хриплый голос. «Не совсем расслышал. Не мог бы повторить еще раз — для хёна, дорогой?» Его пальцы лениво скользнули по подбородку Чонгука, достаточно легко, чтобы вызвать мурашки по коже. Когда Чонгук отказался смотреть ему в лицо, Тэхён схватил его за челюсть и заставил посмотреть прямо перед собой. Смущение отразилось на лице Чонгука, но протест утих, когда смех Тэхёна сменился поцелуем. Это было мягко. Медленно. Контраст с удушающим доминированием предыдущих мгновений — невысказанное обещание, что как бы далеко он ни заходил, он никогда не причинит Чонгуку вреда. Когда он отстранился, его улыбка была искренней… пока он её не испортил. «Ну же. Скажи, чего ты хочешь». Чонгук извивался, кусая нижнюю губу, связанные пальцы подрагивали под спиной. Его щеки покраснели, словно само это слово сожгло его заживо. «Хён…» «Хм?» «Пожалуйста, трахни меня». Тэхён тихо и нежно усмехнулся, скользнув руками под спину Чонгука, а его губы скользили по изгибу шеи, оставляя поцелуи. Чонгук вздрогнул от этого ощущения, а затем с облегчением ахнул, когда галстук, связывавший его запястья, ослаб. Его руки снова расслабились, но облегчение было недолгим — в тот момент, когда Тэхён подтянул ноги к его груди, расположившись у его входа, пульс Чонгука участился от предвкушения. «А теперь кричи мое имя — и не смей забывать, какое именно». Это было единственное предупреждение, прежде чем Тэхён ворвался внутрь. Вздох Чонгука разорвал воздух, его тело сжалось вокруг вторжения, пальцы беспорядочно метались, пока голос Тэхёна снова не прорезал его. «Держи бедра для Хёна». Послушный Чонгук обхватил дрожащими руками собственные бедра, прижимая их к груди, в то время как Тэхён, упершись головой в ляжки, словно в клетку, запечатлел его хищным взглядом. Лицо Чонгука исказилось, губы приоткрылись, и с каждым толчком из него вырывались прерывистые, надрывные стоны. Каждый резкий толчок бедер Тэхёна заставлял его тело сотрясаться о простыни, звук соприкосновения кожи с кожей эхом разносился в тусклом свете комнаты. «Я ничего не понимаю», — пробормотал Тэхён, голос его был хриплым, но всё же достаточно слышным, чтобы привлечь внимание Чонгука. Его растерянные глаза приоткрылись, брови нахмурились от недоумения. «Как твоя красота может вызывать у меня желание погубить тебя, когда я должен тебе поклоняться? Я этого не понимаю». Бровь Тэхёна нахмурилась, он впился зубами в нижнюю губу, закрыл глаза и, отдаваясь волне экстаза, разливающейся от его члена по всему телу, пронесся сквозь нее. «Ты такой узкий», — прорычал он, стиснув зубы, чтобы преодолеть сопротивление, превращавшее каждое движение в мучительную награду. Вытащив член до самого кончика, Тэхён взглянул вниз, шипя при виде того, как он исчезает из распухшего отверстия Чонгука. Он плюнул на растянутое отверстие, затем резко вонзил свой член обратно, наслаждаясь тем, как голова Чонгука откинулась назад с резким криком. На этот раз Тэхён закинул ноги Чонгука себе на плечи, полностью раздвинув его. Находясь совсем рядом, он снова вошёл в него — сильнее, быстрее. Стоны Чонгука стали неистовыми, каждый толчок вбивал его в матрас, простыни извивались под ним, а комната наполнялась резким ритмом соприкосновения тел. «Х-Хён…» — пробормотал Чонгук, его голос дрожал между стонами, и Тэхён поклялся, что никогда не чувствовал себя таким диким. Что-то в том, что младший называл его «Хёном», таким обычным словом, приобретало плотский характер, когда произносилось таким образом. Это не должно было вызывать такое опьяняющее чувство, но Тэхёна это разжигало необузданной агрессией и желанием, заставляя его двигаться сильнее, лишь бы снова услышать это слово. "Да? Хочешь что-нибудь сказать?" — прохрипел Тэхён, без остановки резко двигая бёдрами вперёд, каждый толчок был всё резче и смелее. "П-Прикоснись ко мне... Поцелуй меня. Хочу, чтобы ты был ближе", — с трудом выдавил из себя Чонгук, его слова прерывались неумолимым ритмом движений его парня над ним. Покорно, Тэхён убрал ноги Чонгука со своих плеч и всем своим весом навалился на него. Их губы соприкоснулись, глубокий, всепоглощающий поцелуй, пропитанный страстью. Руки Чонгука инстинктивно обвились вокруг шеи Тэхёна, притягивая его всё ниже, отчаянно желая почувствовать каждый сантиметр, каждое прикосновение языка, каждый прилив жара. Их языки переплелись, и покалывание, пробежавшее от губ Чонгука к сердцу, заставило его сжать его ещё крепче. Его ноги обвились вокруг талии Тэхёна, подталкивая его ещё глубже, а пальцы запутались в влажных от пота волосах. Всё, что он чувствовал на вкус, — это Тэхён: мягкие губы, нежно целующие его, контрастирующие с грубой силой его толчков. Это идеально его описывало: нежный и страстный, любящий, но ненасытный, чистота, пронизанная необузданной жаждой. Чонгук утонул в этом — его уши наполнились хриплым рычанием и прерывистым дыханием Тэхёна, влажным звуком поцелуев, резким шлепком кожи о кожу. Впервые это был не просто секс. Они занимались любовью, сплетённые в чём-то более тяжёлом, чем похоть. Когда губы Тэхёна снова скользнули к его отмеченной шее, Чонгук наклонил голову, и громкий, чувственный стон вырвался наружу, когда член Тэхёна попал в его чувствительное место. Его тело вздрогнуло, глаза затуманились, губы задрожали, когда он посмотрел на своего любовника. Тэхён многозначительно усмехнулся. «Нашёл?» — спросил он самодовольным голосом, хотя резкий кивок головы Чонгука дал ему ответ. «Пожалуйста», — простонал Чонгук, его заплаканные глаза блестели, он теперь ничуть не стеснялся. «Хён, пожалуйста, сделай так ещё раз». «Вот ты где», — мрачно усмехнулся Тэхён, в его голосе сквозила гордость. «Какой хороший мальчик, Чонгуки — так вежливо просит, как раз так, как мне нравится». На самом деле, Чонгук уже начал сдавать позиции. Каждая команда, каждый толчок, каждая капля доминирования погружали его всё глубже в подсознание. Подавленный, он сдался — позволив контролю Тэхёна поглотить его целиком, позволив ему завладеть собой. "Ах! Да, да, да, пожалуйста, ударь туда еще раз. Так приятно. О боже, так приятно", - бормотал Чонгук, слова вырывались потоком, пока толчки Тэхёна снова и снова обрушивались на его простату, каждый удар посылал раскаленные волны, отражающиеся по всему телу. Тэхён слегка сдвинулся, одной рукой схватив Чонгука за внутреннюю сторону бедра, чтобы плотнее прижать его ноги к своей талии, а другой обхватил его тонкую талию, удерживая на месте. Затем он резко и неумолимо толкнулся вперёд. Чонгук вцепился в простыни, кулаки запутались в подушке, его голос с каждым толчком, ударявшим в чувствительное место, становился все громче и громче. Все его тело дрожало, словно натянутая слишком тугая нить. "Так шумно. Так развратно", - прорычал Тэхён, не отрывая взгляда от беспорядка под собой. Глаза Чонгука закатились, рот приоткрылся, слюна текла из распухших губ. Наклонившись, Тэхён схватил подтянутый сосок, засосал его в рот, затем безжалостно пощипал языком и слегка укусил, оставив его опухшим и воспаленным. Нежно-розовый цвет быстро сменился ярко-красным. Чонгук лишь подстегнул его, толкнув в затылок и молча умоляя о большем. "Черт, не сжимайся так. Ты заставишь меня кончить", — прорычал Тэхён, и плотные стенки младшего сжались вокруг его члена, словно тиски. Однако больше всего его потрясло увиденное — Чонгук, совершенно измученный. Его длинная челка прилипла к вспотевшему лбу, губы распухли и блестели от слюны, щеки покраснели и были в слезах, тело дрожало, молило, ломалось. Видение самого греха. «Посмотри на себя», — прошипел Тэхён сквозь стиснутые зубы, не сбавляя темпа. «Грязная кукла. Вся в поту, испорченная, и всё ещё умоляет о большем. Тебе нравится? Тебе нравится, как хён трахает тебя до потери сознания?» Он провел большим пальцем по влажной нижней губе Чонгука, размазывая слюну по розовой коже, прежде чем засунуть палец ему в рот. Чонгук охотно открыл рот, жадно посасывая, его стеклянные глаза были затуманены. Другая рука Тэхёна скользнула ниже, обхватывая и сжимая мягкую плоть его ягодиц, чувствуя, как она пульсирует с каждым резким толчком. «Тебе нравится, как Хён тебя так неподобающе трогает? Как я снова и снова заявляю, что ты мой?» Но Чонгук уже был слишком обессилен, чтобы ответить, погруженный в сгущающийся туман надвигающегося освобождения. В животе всё сжалось, перед глазами всё потемнело, жар поглотил его целиком. "Х-Хён…" — пробормотал Чонгук, его грудь быстро поднималась и опускалась. «Да, моя любовь», — пробормотал Тэхён низким, хриплым голосом, каждое слово которого вызывало у младшего мурашки по коже. «Кажется… Ах, чёрт! Кажется, я близок. Пожалуйста… не останавливайся». «Не буду. Я не остановлюсь. Не волнуйся, ты же доверяешь Хёну, правда?» Кивок Чонгука в ответ чуть не растопил сердце Тэхёна — такой маленький, такой искренний и невероятно очаровательный. "Но... не кончай раньше хёна, ты меня слышишь?" Тон Тэхёна смягчился, но в нём чувствовалась властность. Чонгук снова кивнул, схватив старшего за плечи и двигая бёдрами навстречу каждому резкому толчку Тэхёна. Тэхён уперся обеими руками в голову Чонгука и с неумолимой силой вонзился в него, стремясь к собственному пику наслаждения. Чонгук вскрикнул, переполненный возбуждением — жжением от сдерживания, мощными толчками Тэхёна внутри него. Дрожь пробежала по его телу, когда старший опустился на колени, подняв ноги Чонгука в воздух, чтобы проникать глубже, быстрее, сильнее. "Ты уже близко?" — выдохнул Чонгук, дергаясь. "Да, чёрт! Да, это я. Просто… секунду." Чонгук резко застонал, откинув голову на подушку и прикусив губы от того, как идеально он принимал Тэхёна. Хрипы и низкие, животные стоны старшего усилились, сигнализируя о том, что он близок к оргазму. Внезапно Тэхён опустил ноги Чонгука обратно на простыни, обхватил руками плечи младшего и прижал его вплотную к своей груди. Сделав последний, глубокий толчок, он излился внутрь Чонгука, полностью заполнив его. "Уф! Иди сюда, ангел… иди ко мне", - прорычал Тэхён, и всего через несколько секунд Чонгук последовал его примеру, вскрикнув от удовольствия, когда оргазм разлился по его груди. Он схватил старшего за затылок, страстно поцеловав его в губы, а Тэхён продолжал медленно и размеренно двигаться бедрами, чтобы дожить до своего оргазма. Их рты двигались в такт ритму медленных, тяжелых толчков, дыхание смешивалось, стоны переходили в довольное дыхание. Наконец, измученный и полностью удовлетворенный, Тэхён склонился над вспотевшим телом Чонгука, уткнувшись лицом в изгиб шеи младшего, нежно облизывая и целуя его кожу. Чонгук провел руками по волосам Тэхёна, прижимая его к себе, и они оба погрузились в тепло общей близости. Через несколько минут, когда их дыхание нормализовалось, Тэхён отстранился от шеи Чонгука, глупо и довольно улыбаясь ему сверху вниз. Чонгук ответил ему ленивой, усталой улыбкой, его прищуренные глаза с восхищением рассматривали черты старшего, после чего он обхватил щеки Тэхёна ладонями и нежно поцеловал его в лоб. Оба тихонько рассмеялись, растворившись в крепких объятиях, совершенно не обращая внимания на пот и остатки страсти. «Я люблю тебя», — прошептал Тэхён, его голос был приглушен, когда он прижался к плечу Чонгука. Сердце Чонгука затрепетало от этого признания. «Я тоже тебя люблю», — ответил он, и в его животе снова запорхали бабочки, словно невысказанное обещание. 🥀 Мелодичное щебетание птиц за окном возвестило о наступлении утра, мягко пробуждая мир. Длинноволосый мужчина, похожий на кролика, пошевелился под одеялом, когда солнечные лучи коснулись его закрытых век. Медленно он открыл глаза, но, заметив, что место рядом с ним пустое, нахмурился от недоумения. Резкая боль пронзила его нижнюю часть тела, когда он поднялся с уютной кучи простыней. Полусонные глаза Чонгука осматривали комнату в поисках старшего, которого нигде не было. Взглянув на своё обнаженное тело — чистое и свежее после быстрого душа, который они приняли после ночи, проведенной вместе, — он вздохнул и свесил ноги с края кровати, дрожа от прохладного ветерка из кондиционера. В этот момент он заметил стакан воды и обезболивающие таблетки, аккуратно лежащие на прикроватной тумбочке. На его лице расплылась глуповатая, счастливая улыбка, тронутая этим небольшим проявлением заботы. Он поднял стакан, проглотил таблетки и попытался встать, морщась от боли, которая беспокоила его при каждом движении. Хромая, он направился к шкафу, достал свежие спортивные штаны и белую футболку, наслаждаясь теплом приятной ткани на коже. Заинтригованный и слегка встревоженный, он направился в ванную комнату, но старшего там тоже не было. Осторожно спустившись по лестнице, он оглядел гостиную и кухню. Неужели Тэхён ушёл? Паника затрепетала в его груди, когда он заметил, что дверь в его художественную студию слегка приоткрыта. Не обращая внимания на боль, Чонгук бросился вперёд, сердце бешено колотилось, пока он не дошёл до дверного проёма и не замер. Смущение нахлынуло на него волнами, когда он увидел: Тэхён стоял там, спиной к нему, любуясь портретом , нарисованным на стене. Младший сдавленно вздохнул, осторожно войдя в комнату; пальцы то сжимались, то разжимались в нерешительности. Сделав глубокий вдох, он наконец набрался смелости заговорить. «Тэ», — тихо позвал он, сердце бешено колотилось, когда старший повернулся, чтобы встретиться с ним взглядом, и одарил его этой до невозможности очаровательной улыбкой. «Доброе утро», — поприветствовал Тэхён, всё ещё улыбаясь, но Чонгук быстро отвёл взгляд, делая вид, что рассматривает окружающие его произведения искусства, словно видит их впервые. «Поэтому ты никогда не пускаешь меня в эту комнату?» — спросил Тэхён, наклонив голову с невинным любопытством, и улыбка не сходила с его лица. «Ты не должен был этого видеть… Наверное, ты думаешь, что я псих», — пробормотал Чонгук достаточно громко, чтобы Тэхён его услышал. «А почему я должен так думать?» — возразил Тэхён, подойдя ближе. Пожав плечами, Чонгук прикусил нижнюю губу и задумался. «Может быть… потому что повсюду твои рисунки? Нарисованные мной», — признался он смущенно. Тэхён тихонько усмехнулся и протянул руку к младшему. «Иди сюда», — поторопил он. Чонгук еще раз оглядел комнату, немного поколебался, а затем неторопливо направился к нему. Он протянул руку, и когда Тэхён взял ее, он нежно притянул младшего к себе, обняв Чонгука за талию. «Как ты себя чувствуешь?» — спросил Тэхён, отводя выбившиеся пряди волос с лица Чонгука и заправляя их за ухо. Чонгук слабо улыбнулся, прикусив нижнюю губу. «Ноги… они все еще немного дрожат», — признался он с тихим смешком, его щеки покраснели. Тэхён усмехнулся, хотя в его глазах всё ещё читалась тревога. «Прости. Мне не следовало быть таким грубым», — пробормотал он. Чонгук покачал головой, отмахиваясь от этой мысли. «Ммм. Всё в порядке. Ничего страшного». Он поднял руку, чтобы убрать растрёпанную чёлку со лба Тэхёна, и нежно улыбнулся. Рука Тэхёна нежно легла за голову Чонгука, притягивая его ближе для мягкого поцелуя в лоб. Чонгук закрыл глаза, наслаждаясь теплом губ Тэхёна. Когда они отстранились друг от друга, старший снова наклонился и нежно поцеловал младшего в губы. Взгляд Чонгука скользнул по картине на стене, и на его губах появилась задумчивая улыбка. Тэхён сразу это заметил, проследив за его взглядом до полотна. «Я нарисовал это, когда ты вернулся ко мне», — тихо начал Чонгук, замолчав и тихо посмеиваясь над собой. «И я… проиграл это дурацкое дело из-за тебя», — закончил он, глядя на Тэхёна, который пристально смотрел на него. «Тогда я этого не понимал, но я влюбился в тебя. В этом не было никакого умысла — мои руки просто… нарисовали того, кто всегда был в моей жизни, в моих мыслях», — признался он, постукивая себя по виску. Тэхён мило усмехнулся и нежно поцеловал Чонгука в щёку. Взгляд Чонгука снова скользнул по комнате, задержавшись на холстах с изображением лица Тэхёна. «Я рисовал их последние два года», — тихо сказал он. Тэхён повернул Чонгука лицом к холстам и обнял его сзади. «Я рисовал их всякий раз, когда мог… чтобы никогда не забыть твое лицо», — продолжил Чонгук, его голос слегка дрожал от воспоминаний об одиноких днях, проведенных за рисованием, со слезами на глазах, боясь, что больше никогда не увидит старшего. И вот он стоит перед теми же картинами, а Тэхён снова в его жизни. «Это так мило с твоей стороны», — пробормотал Тэхён, проводя пальцами по талии Чонгука. «Но не нужно стесняться. Ты нарисовал меня, потому что скучал по мне… потому что любишь меня». Чонгук наклонил голову, взглянул на Тэхёна и продолжил: «Живопись — это утешение. Это способ снять стресс, выплеснуть эмоции… через то, что нам дороже всего». Чонгук, разговаривая, изучал профиль своего парня, не отрывая глаз от холстов перед ними, ощущая глубину эмоций и связи, которые сохранились спустя годы на расстоянии. Затем перевел взгляд на младшего, и их взгляды встретились, запечатлев тихое взаимопонимание. «Ты нарисовал меня, потому что тогда я был для тебя эмоцией — трагической. Ты просто высвобождал это чувство, и в этом нет ничего странного», — заверил Тэхён. Чонгук почувствовал, как с его плеч свалился груз, смущение, которое еще несколько мгновений назад его терзало, растворилось в ничто. Он одарил старшего благодарной улыбкой и нежно прижался лбом к лбу Тэхёна. «Даже… мы могли бы просто прийти в эту художественную студию и порисовать друг друга», — предложил Тэхён, медленно подходя к пустому холсту. Он снял с крючка фартук, завязал его на груди, затем взял кисть и палитру. Повернувшись к Чонгуку, он молча предложил ему палитру, приглашая присоединиться. Чонгук одобрительно хихикнул и неторопливо подошёл. Старший сел на деревянный табурет перед холстом, а младший забрался ему на колени. Вместе они начали рисовать, их кисти порхали по холсту, создавая игривые узоры, пейзажи и абстрактные мазки. Комната вскоре наполнилась их мелодичным смехом, безнадёжными попытками познакомиться и редкими дерзкими замечаниями. Краска размазалась по носам и щекам, вызывая смех, щекотку и даже игривые поцелуи. Даже если начало было непростым, оно всё равно может привести к чему-то прекрасному. Их начало, возможно, не было идеальным, но теперь, глядя на счастливые, беззаботные лица друг друга, они понимали, что это действительно важно. Потому что в конце концов, они нашли друг друга — и этого было достаточно. Когда-то они были частью карточного домика, вкладывая усилия в неправильную карту, чтобы в итоге наблюдать, как он рушится. Но теперь, найдя того, кто готов был вложить усилия вместе с ними, они наконец-то построили нечто прочное. Сильные, непоколебимые, и принадлежащие им. Их карточный домик.