Первый Клинок

- И да благословят Семеро край сей и укроют его от невзгод и грешного пламени, ныне и впредь. И да примут в млечные чертоги души праведных и безвинных, коли на то будет их воля… - вещал новоприбывший септон с помоста посреди площади Приюта Упавшей Звезды. Он стоял спиной к сгоревшему дубу, лицом - к толпе, глаза его были полуопущены, а веки едва заметно дрожали, будто он читал давно заученный текст. Рука лениво выводила в воздухе знак семиконечной звезды, и люди, склонённые в молитве, шептали слова вслед за ним. Роланд присутствовал здесь вместе с семьёй. Родители даже принесли младшую сестру. Пожалуй, это был первый случай, когда бывший рыцарь видел всех жителей Приюта сразу: от нескольких стариков до столь же немногочисленных младенцев, время от времени нарушавших тишину непонимающим плачем. К удивлению мальчика, это совсем не мешало крепкому жрецу в поблекшей, но всё же добротной андальской сутане. Он говорил зычно, уверенно, завладевая вниманием набожных поселенцев, обосновавшихся среди «Вечных Равнин» Пенташа. Церемонию назначили на следующий же день после прибытия важных господ из Нового Андалоса - события, коего жители ждали едва ли не год. Для них это было признанием - поселение, поднятое из пепла, наконец заметили. Роланд, однако, был одним из немногих, кто не разделял общего восторга. Не из-за неверия. Наоборот, он был из тех, кто точно знал, что Семеро присутствуют и вмешиваются. Просто предвзятость. Бернард, их провожатый, уже успел поведать семье о спутниках, и пускай тот старался сгладить углы, Роланд понял: новый септон человек сложный. Очень сложный. И происходящее сейчас - пышные слова, плавные жесты. Всё это - никак не отменяло того, что внутри мужчина был полный противоположностью всему, что требовал его сан. При привычке бывшего рыцаря замечать то, что ускользает от других, он видел и скуку, то и дело проступавшую под благочестивой маской, и ленивые, недоведённые до конца движения руки. Но сильнее всего его задел почти неразличимый браавосийский акцент. В прошлой жизни Роланд встречал достаточно брави и других выходцев из Вольных городов, чтобы узнавать такие мелочи так же быстро, как когда-то - вспарывать им глотки, если те оказывались лживыми либо агрессивными. Деталь мелкая, но мозг мальчика цеплялся за неё раз за разом. Сильнее всего его тревожило то, что этот человек скоро станет учителем детей: азам письма, счёта и слова божьего. И если вначале Роланд радовался самой возможности обучения для беднейших семей, то после рассказов Бернарда - о пьянстве, лености, а возможно и растрате церковных средств. Радость сменилась опасением. Последнее, правда, было всего лишь подозрением, но доверие к провожатому у Роланда было крепче, чем вера в безупречность жреца. Оставалась надежда на молодого мужчину в бурой рясе, стоявшего рядом. Герболог, маг, образованный человек — едва ли не мейстер, каким Роланд помнил их в прошлой жизни. Он тоже должен был заняться обучением деревенской детворы — но уже не по обязанности, а за плату, как представитель гильдии, взявший один из первых заказов в поселении. Это внушало куда больше спокойствия. Работа за плату обычно делалась лучше, чем работа «потому что так положено». Взгляд бывшего рыцаря задержался и на жандармах, прибывших вместе с ними. Мужчины в летах, если не сказать - старики, отправленные служить сюда словно в преддверии заслуженного отдыха, были облачены в странные, невиданные прежде кафтан-туннели из плотной тёмно-изумрудной ткани. Простой покрой, белые, теперь уже серые, - береты, и лишь серебряный знак в виде сжатой длани на груди напоминал о власти. Оружия почти не было: только короткие дубинки на поясе. Если бы не отточенные с годами повадки держаться, как подобает воинам, Роланд мог бы принять их за артистов или торговцев, но уж точно не за хранителей порядка. - …и в вечности пребывая, да укроет дланью своей наш великий монарх на Дубовом троне, избранник божий… - слова септона наконец подошли к концу. Но сама церемония - нет. Впереди было то, чего многие ждали куда больше проповеди. Отступив назад, септон выровнялся с молодым гербологом и бросил ему короткую фразу - тихую, но достаточно едкую, чтобы лицо мага перекосилось. Роланду даже стало обидно. Любопытство разрывало изнутри, но смысл оставался скрытым. Герболог вышел вперёд, на то самое место, где ещё мгновение назад стоял жрец. Взгляды десятков, а может, и сотни людей устремились на него. Для жреца это было привычно. Для мага - совсем нет. Он двигался скованно. Взгляд блуждал по толпе, не находя опоры, затем упал на собственные ноги. Первое слово запуталось в горле и так там и осталось. - Кхм… - прокашлялся герболог, напуская на себя вид представительный и серьёзный, словно безразличный. - От имени гильдии благодарю всех собравшихся и поздравляю со столь важным и памятным днём. - начал он, выбрав самые общие, но безопасные фразы. Как ни странно, решение было верным, и Роланд с этим согласился. - Уверен, слова достопочтенного септона Виллема вскоре достигнут Семерых. Я же со своей стороны сделаю всё, чтобы Приют Упавшей Звезды процветал не только молитвами, но и силой, что некогда сплотила наш народ во времена великой смуты. Он наклонил голову чуть ниже, чем требовали обстоятельства. - С вашего позволения, я, Марк Дендр, младший герболог второго ранга, приступаю к своим обязанностям в качестве специалиста высоких магических искусств при вашем поселении. С этими словами он поспешил покинуть помост. Шёл быстро, почти бегом, под смешки и перешёптывания толпы - но, кажется, не замечал их или делал вид, что не замечает. Направлялся он к сгоревшему дубу. Роланд, из-за роста, видел мало, но слушал внимательно. Склянки, шорох льющейся на землю жидкости, металлический звон кинжала - дальше тишина. Люди затаили дыхание. Неразборчивое бормотание мага. Слова, мало похожие на всеобщий андалос. За мгновение до финала отец подхватил Роланда на руки, затем посадил себе на плечи - чтобы сын видел всё. И увидеть было что. Хотя, в сравнении с тем, что творил его коронованный друг в прошлой жизни, это казалось почти игрушкой, всё же для нынешнего Роланда – это было первое зрелище магии с новым телом. Происходящее определённо было достойно внимания. Под вспыхнувшим и тут же исчезающим светом сгоревшее древо ожило. Треск шёл от коры, будто дерево сбрасывало мёртвую оболочку - как змея кожу. Иссохшие ветви мгновенно напитывались силой, распускались новыми побегами, расцветавшими густой кроной. Могучее дерево развернулось над площадью, укрыв людей тенью. Толпа взорвалась ликованием. - Ну-с? Что скажешь, Ролло? - спросил отец, удерживая сына на плечах. — Это… было красиво. - коротко сказал бывший рыцарь. Родители переглянулись, чуть опустив плечи - думали, ребёнка не удивить. Но в следующую секунду Роланд позволил себе короткую, почти забы­тую улыбку. Ностальгическую. Будто бы тот, кого он когда-то называл сюзереном, стоял где-то рядом. Тем временем герболог, бледный, слегка покачивающийся, вернулся на помост. Его почти никто не заметил. Внимание людей было приковано к живому символу возрождения: дубу, связывающему эти земли с королевским троном вдали, на Западе. Пожалуй, только Роланд понимал, чего стоило такое магу, не имеющему ни королевской крови, ни благословения Семерых. Он даже невольно зауважал Марка Дендра - за то, как тот держался. Несмотря на то, что был в шаге от того, чтобы рухнуть ничком. - Славно! Славно! - вновь выступил вперёд септон, сияя лицом безо всякой фальши. Он легко перекрыл гомон толпы. - Поблагодарим же нашего дорогого гильдейского представителя за столь бесценный дар Приюту Упавшей Звезды. Да не покинет нас благословение Семерых и длань Вечного короля, нас стерегущая. Он указал на герболога, и толпа наконец обратила на того внимание - аплодисменты, одобрительные возгласы. - Несомненно, ожидание этого празднества томило вас, дети божьи. - продолжил жрец. - И всё же, прежде чем приступать к увеселению, я бы хотел лично благословить каждого желающего. Пускай не в священной септе - ей ещё предстоит вознестись здесь, подобно этому дубу… Однако, на это уйдёт весь день, а я не столь стар и несведущ, чтобы игнорировать ваше стремление поскорее начать фестиваль. Потому предлагаю иной путь. Осенить божьим знанием ваших чад. Тех, кто по обстоятельствам был лишён этой чести ранее. Каждый желающий может подняться ко мне со своим ребёнком - уверяю, долго не займёт. - Ох, как удачно, правда, Зиг? - мать переглянулась с отцом. - Верно. Не будем упускать случай. - ответил Зигфрид, спуская Роланда на землю и прокладывая им путь через толпу. Очередь уже формировалась. Человек десять впереди, а сразу за ними пристроился Льюис с женой и новорождённой дочкой. - Думал, встретимся здесь. - улыбнулся Льюис, потрепав Камиллу по голове. - Ну что, Роланд, впечатлило? - Было необычно и запоминающе. - ответил мальчик. Но тут же спросил куда важнее: — Это и есть то самое благословение, по которому определяют судьбу? Он пытался разглядеть в действиях септона что-то особенное. Но видел лишь привычные слова напутствия - такие же, как в прошлой жизни. Зато одна деталь бросалась в глаза: активный сбор пожертвований в внезапно появившийся деревянный горшок. Слишком активный, чтобы сомнений не осталось даже у ребёнка - вот она, истинная причина ревности септона к исполнению обязанностей. - Ха-ха, нет-нет, Ролло. - Льюис весело махнул рукой. — Это хоть и зовётся благословением, но таинство строжайшее. Такое проводят только в храме, и уж точно не перед всей деревней. Нет, сейчас - просто напутствие, просьба Семерых о здоровье и защите. Не более. Это мгновенно остудило интерес Роланда. Теперь он хотел одного - поскорее вернуться домой к тренировкам, особенно зная, что впереди ему ещё предстоит провести с семьёй время на фестивале, который должен был начаться сразу после завершения церемонии. - Ясно. - коротко ответил бывший рыцарь и переключил внимание на Камиллу, которая, сидя у матери на руках, всё активнее пыталась вырваться к движущейся толпе. - Как всегда лаконичен. - Льюис приобнял жену с младенцем, словно воплощая собой деревенскую идиллию. - Даст Семеро, мой кроха будет поразговорчивее, когда подрастёт. - Будь уверен, ты ещё пожалеешь об этом. - хмыкнул Зигфрид. - Кстати… теперь, когда у нас появился филиал гильдии, работы у тебя прибавится. Но без подтверждённой степени гербологи тебе её не дадут. А там, глядишь, конкуренты нагрянут. Думал об этом? - Думал, куда деваться. - пожал плечами плотник. - Сначала доделаю текущие заказы. Потом отправлю письмо в Новый Андалос о повышении степени. Если удовлетворят - поеду подтверждать. А уже потом решать, что дальше. Зигфрид кивнул одобрительно. - Славно. Теперь, когда дерево восстановили, с почтой станет куда легче. Эта фраза тут же привлекла внимание Роланда: - Почему легче? Отец усмехнулся. - Ах да, ты же привык думать, что все послания отправляются на лошадях. Но это долго по меркам королевской почты. На самом деле в каждом поселении стоит такое же дерево, как наше. Оно служит приманкой для королевских орлов. Огромные, быстрейшие птицы. Они летают между городами, ориентируясь по этим деревьям. Бывает - сутки не пройдут, а ответ уже у тебя. Удобно, согласись. Мы будем знать, что делается в больших городах, а они - что происходит у нас. И, не дай Семеро что случится, помощь придёт быстро. Роланд сразу понял - ещё одно наследие его короля, позволяющее людям жить легче. Очередь между тем подошла к их семье. - Ох, что за чудо. - расплылся септон в улыбке, которая Роланду показалась сильно натянутой. Родители же, как и другие, ничего не заметили. - Как зовут малышку? - Камилла. А это наш сын, Ролланд. - ответила Серена с мягкой материнской теплотой. - А вы, стало быть, чета…? - септон поднял бровь и на удивление задержал взгляд на мальчике чуть дольше, чем требовалось. Роланд это заметил сразу, и тут же собрался, насторожившись. - Сабре. Зигфрид и Серена Сабре. – представила их матушка. Имя семьи вдруг вызвало в Роланде тоскливый отклик. Дом Сердец, его прежний род… куда благозвучнее звучали эти слова. - Ах, Сабре. - септон вновь улыбнулся. - Потомки края холмов и пиков? Я не ошибаюсь? - Разве что моя супруга. - осторожно ответил Зигфрид. - Но да, не ошибётесь. - Приятно видеть, что стойкий нрав жителей Долины не перевёлся в этих краях. - продолжил жрец, но взгляд его стал острее, внимательнее. И это Роланду не понравилось. Совсем. - Ну-с… не будем тянуть. Начнём с малышки. – Да, не оставит тебя в миру ни Отец, ни Мать, да улыбнуться тебе Дева и Старица, да укроют спинами своими Кузнец и Воин, и да вильнёт взор Неведомого с души твоей до назначенной поры. – взялся тот за амулет семиконечной звезды и произнёс слова благословения. Быстро, почти торопливо. Затем поцеловал девочку в лоб. Камилла испуганно дёрнулась и спряталась у груди матери. - Твоя очередь. - тихо сказал отец, мягко подталкивая сына вперёд. Роланд едва удержался от вздоха. Теперь, стоя в полушаге от жреца, он ощутил то, что в толпе было скрыто: тонкий запах перегара. Для бывшего рыцаря - запах до боли знакомый и неприятный. - Итак… теперь мальчик. - септон всмотрелся в Роланда с каким-то особенным интересом. - Наслышан об истории твоего появления на свет. Даже не знаю, чем поможет тебе моё благословение. Уверен, Семеро давно приглядывают за тобой. Роланд сдержанно кивнул. - Полагаю, лишними ваши слова всё равно не будут, ваше святейшество. - Истинно так. - жрец возложил руку на амулет. - Начнём. Слова были те же, что и для сестры, но растянуты, громче, с отчётливым нажимом. Более того: осеняя Роланда, септон едва ли не касался его рукой, будто ощупывал. А затем — неожиданное движение. Из-под сутаны появился флакон прозрачной воды. Жрец капнул на звезду и резко прижал амулет к лбу мальчика. Так сильно, что тот почувствовал боль, почти синяк. — Это вода из купели главного храма. - пояснил он, заметив взгляды родителей. - Чтобы благословение стало равнозначным прочим. Для столь одарённого Семерыми юноши - самое то. Слова звучали мягко. Но ни капли доверия в душе Роланда не добавили. Он видел в жесте что-то скрытое. Но что именно - пока не понимал. - Благодарим вас, ваше святейшество. - быстро произнесла Серена, желая поскорее уйти. - Ох, буду также рад, если вы пожертвуете малость на нужды храма. - напомнил жрец. Зигфрид оставил несколько «дланей» в горшочке, и они спустились вниз. Ещё минуту или две - Роланд чувствовал на себе взгляд. Тяжёлый, задумчивый, слишком внимательный. Только когда толпа окончательно рассеялась по площади, переходя к долгожданному фестивалю - музыка, угощения, смех - напряжение отпустило. Но мысль осталась. Что же заметил в нём жрец? И что искал? А тем временем – прежде, чем ненадолго влиться в общее веселье. Чтобы потом взять у матери малютку сестру и дать родителям немного развеяться. Без необходимости пригляда за ними обоими. С прекрасным пониманием того – что им это было нужно. Как и любому другому. Как жаждущему вода. Роланд обратил свой пристальный взгляд на мага ещё раз. Углядывая его неловкое падение наземь за миг до случившегося. Правда в этот раз пелена перед глазами разошлась рябью. Будто по отражению в воде разошлись круги. Это было ново. Но удивительно ли? Вряд ли. Дендру быстро протянули руку помощи ближайшие к нему жители. С осторожностью, можно даже сказать заботой. Без особого страха или же почтения. Хотя и с трудом понимая, какая тяжесть взвалилась на его плечи, после произошедшего. Герболог же принял помощь чуть стеснённо – пытаясь сохранить вид, будто всё в порядке. Меж тем бубня себе что-то непонятное под нос, бросая взгляд на септона. Выглядевшего по сравнению с ним на все – сто. С охотой принявшего участие в празднестве, лишь только церемония, как таковая, подошла к своему концу. Взгляд недобрый. И понятный любому знакомому с ним, почти что с ходу. Мальчик вновь пожалел, что не умеет читать по губам. Хотя скорее всего – ничего полезного из сказанного он бы для себя не подчеркнул. И так было понятно – отношения между магом и жрецом оставляют желать лучшего. Взгляд Сабре плавно перешёл с этой картины на другую. Почти невероятную. Особенно с учётом того, как долго он мог видеть городской дуб в плачевном состоянии. Сейчас бывший рыцарь смотрел на него совсем иначе, чем в самом начале. Видя теперь куда как больше. Как под небольшим ветром ветви и листья могучего растения колышутся чуть живее должного. Будто спящий до сего момента гигант потягивается. Озирается. Зевает. И при это словно готовиться в час нужды укрыть снующих вокруг него людей всем – что у него было. Одно Роланд в тот момент мог сказать точно – в Приют пришли перемены. К добру или к худу – пока непонятно.