Первый Клинок

- Будем считать, что на этом я снимаю с тебя и твоей семьи большую часть подозрений. Не забудь поблагодарить за это Семерых. Держи рот на замке и постарайся не ввязываться в неприятности. Иначе хуже будет нам обоим, парень. - бросил напоследок септон. Роланд ничего не ответил - сил уже едва хватало держаться на ногах. Он только неловко кивнул и почти неслышно побрёл к своей двери. Виллем проводил его взглядом, дождался, пока мальчишка скрывается внутри дома, выдохнул устало… и хмыкнул самому себе. Интересный малый. Забавный. Он двинулся прочь от дома Сабре, шаг за шагом возвращаясь к ратуше, где ему предоставили временное жилище. Соседями сейчас были почти все местные значимые фигуры - от самодовольного герболога до жандармов и новоназначенного из Андалоса бургомистра. Последнего Виллем избегал с особым усердием. Встречаться с ним сейчас означало лишний раз подставиться, а причин для этого у него хватало, и ни одна не была приятной. С местным старостой шутить можно было, а вот с человеком, присланным губернатором… лучше умерить пыл. Особенно пока запас спиртного закончился, а новый Бернард привезёт только через неделю-другую. Местные же пили так, что это «питьём» назвать было трудно - то разбавленное пойло, что они считали алкоголем, он бы и дворовой шавке не плеснул. Ни вкуса, ни страсти к жизни. Неведомый вас побери, потомки черни, - поморщился он, пнув камешек с дороги. Но мысли тут же вернулись к мальчишке. К раннему таинству. К тому странному, прямолинейному знаку интереса верховного лика. Два лика одновременно… А спросить не у кого - любое любопытство сразу покажет, что он что-то знает или подозревает. За всё время служения он не слышал ни одного аналогичного случая - и теперь готов был отвесить себе пощёчину за то, что когда-то не углубился в изучение обрядовых нюансов. Хотя сама редкость случая уже говорила многое. Нужно будет держать за мальцом пригляд. И глянуть в архивы «Колыбели»… если Старый Сэм всё ещё ластится к подаркам. - уголок губ дёрнулся в усмешке. Воспоминания о ветхом архивариусе были как тёплый, хоть и несколько мутный напиток в холодную ночь. Но в центре размышлений стояло другое - риск. И возможность катастрофы. До последнего держался так, будто готовится убить или быть убитым. Откуда у него эта манера? Ответов не было. Как и на добрый десяток других вопросов. Зато терпение у Виллема было. Этому он научился давно. Теперь они с мальцом связаны - так или иначе. И времени, чтобы разобраться, что здесь происходит, у него предостаточно. Чёрт побери, он даже рад этому. Отправляясь в Приют Упавшей Звезды, он был уверен, что либо сойдёт с ума от скуки, либо сопьётся здесь окончательно и исчезнет из памяти мира. История о чудесном возрождении поначалу казалась очередной фронтирской байкой. Но стоило начать копать - и что-то в этой истории зацепило его цепкость, любовь к расследованиям, тот самый охотничий зуд, за который его ценили в главной епархии. Поначалу он думал, что дело в обычной одержимости - такой, что порой встречалась у пострадавших от красных жрецов. Но мальчишка не реагировал так, как должны реагировать одержимые. Он избегал, отстранялся, держал ухо востро. Значит, дело не в этом. Что-то другое, куда глубже. И всё решило то, на чём чаще всего ломаются многие - почерк. Не слова, не глаза, не жесты - а сама манера быть. «Почерк, сынок. Вот зеркало души», - любил повторять его отец. В этом прав он был, пожалуй, единственный раз в жизни. Потом оставалось только спровоцировать. И он получил реакцию почти на каждую расставленную ловушку. Неожиданно - да. Тревожно - да. Но отступать было поздно. Он уже пустил дело на волю богов, чего сам от себя не ожидал. И боги ответили. И результатом ритуала. И тем самым знамением, слишком своевременным, чтобы назвать его случайностью. Теперь приходилось ждать. И смотреть за парнем в оба глаза. И, по-хорошему, следовало бы немедленно написать в епархию… но нутро подсказывало — это будет ошибкой. Непоправимой. И именно в этот момент его размышления прервал жандарм, сидевший на ступеньках ратуши и лениво покуривавший. От табачного дымка Виллему всегда становилось нехорошо, особенно когда он был навеселе. Привычка ещё с детства – в Браавосе курили все подряд, кто только мог, и он терпеть этого не мог. Хотя с его любовью к выпивке стоило бы молчать. Впрочем, табак и сигареты были одним из главных экспортных товаров Примархии - земли были большие, заморские владения обширные, так что условий хватало. Но нравилось ему это всё равно мало. И задерживаться на улице рядом с курящим стражем он не собирался. - Доброй ночи. - коротко бросил он, обозначая и приветствие, и прощание одновременно. Но седобородый жандарм явно не собирался его отпускать. - И вам не хворать, ваше святейшество. Ну как прогулка? - без особого интереса вскинул он бровь и выпустил струю дыма прямо под ноги Виллему. - Может, составите компанию, пока время есть? - Не интересует. Но благодарю за предложение, господин жандарм. Хорошей службы. - отрезал Виллем и уже собирался скрыться в ратуше. - И зря, ваше святейшество. Передохнули бы напоследок. Бургомистр вам такого в ближайшее время точно не даст. - пробурчал жандарм, и тут же за спиной Виллем услышал осторожные шаги. - Убрал? - спросил седой, уже не обращаясь к септону. - Убрал. - отозвался второй жандарм, появившийся в свете светляка. Мрачный, взъерошенный, в пыли и грязи, с вечной щетиной и шрамом над губой. - Чтобы я ещё раз позволил тебе начинать игру… - проворчал он, глядя на напарника так, будто готов дать тому по шее. - Спор есть спор, а у меня спина нынче побаливает, так что не прибедняйся. Ну-с, - мужчина с бородкой затушил папиросу, нехотя поднялся на ноги, крякнув, и оказался на одном уровне с жрецом. - Пройдёмте ж, ваше святейшество. А то господин бургомистр вас уже заждался. Рука жандарма медленно, но подчеркнуто легла на дубинку на поясе. Виллем понял всё ещё раньше, чем тот её коснулся. Второй жандарм, появившийся следом, должен был бы в это время спать до утра, чтобы сменить напарника - и всё же стоял тут, позади, перекрывая возможный отход. Один спереди, другой сзади. Без вариантов для манёвра и глупостей. Сопротивляться он и не собирался. Его, скорее всего, поймали с поличным, а инициатива явно принадлежала бургомистру. Видеться с ним сейчас не хотелось вовсе, но выбирать было не из чего. - Право слово, господа жандармы, почему же сразу не сказали? Нельзя лишать ответственное за поселение лицо сна. - в свойственной ему манере улыбнулся Виллем - улыбкой, что не могла обмануть этих старых псов, но, по крайней мере, выглядела прилично. Он покорно позволил взять себя под конвой, и служители закона со взаимным огорчением убрали руки от оружия. Это же как давно они не пускали его в ход, что руки так и чешутся? Хотя… трудно у нас найти идиота, не боящегося испытать на себе действие жгучей ивы, - мелькнула у жреца усмешливая мысль. Они поднялись на второй этаж ратуши, к кабинету и жилым комнатам бургомистра. - Войдите. - раздался голос изнутри после настойчивого стука. Лютор Грейсток был всего на несколько лет моложе жандармов, но держался куда живее - уверенно, с той внутренней силой человека, который привык командовать. Лысая голова блестела в отблесках «макового жара», горевшего в камине вместо обычных дров. Алый цветок, чьи прожилки будто текли магмой, всегда придавал его лицу особую резкость - а сейчас подчёркивал ещё и недовольство. Виллем даже не пытался ждать приглашения - сразу уселся в кресло перед столом. И это было последней каплей. - Благодарю за службу, господа. Постарайтесь, чтобы сегодняшнее - осталось между нами. Можете идти. - сказал Лютор, дождавшись поклонов обоих жандармов. Лишь когда дверь закрылась, он медленно повернул к жрецу прищуренный, холодный взгляд. - Что. Ты. Себе. Позволяешь? - каждое слово было чеканкой. Он опёрся руками о стол, и только выучка не дала его лицу исказиться гневом - лишь сжатые дрожащие губы выдавали настоящее состояние. - Простите, господин бургомистр. О чём речь? - Виллем постарался звучать искренне. Это не могло обмануть человека, который знал его десятилетиями. - Не строй из себя дурака. Не при мне, чтоб тебя! - костяшки пальцев стукнули по столу. - Ты понимаешь, какой шум поднялся бы, узнай кто-то из местных, чем ты сегодня занимался? Не говоря уже о епархии! Да тебя линчуют раньше, чем отправят на суд! - он тяжело выдохнул. - Что бы сказал твой отец, увидев, как ты прожигаешь жизнь, данную королём? Вот этого Виллем слышать не ожидал. - Полагаю, он бы вздохнул с облегчением, узнав, что я так рьяно выполняю свои обязанности. Хотя бы потому, что я здесь единственный, кто задаётся вопросами. - резко ответил жрец, и Грейсток на миг потерял суть гнева. - Вас же, господин Лютор, благодарю за такую заботу, проявленную с таким тщанием. - добавил Виллем саркастично. Бургомистр коротко моргнул - напряжение спало. Он вернулся за стол, на этот раз куда спокойнее. - О чём ты? - спросил он уже с готовностью слушать. - Как это связано с тем, что ты увёл мальчишку Сабре посреди ночи и провёл таинство, нарушив всё, что можно нарушить? Не говоря даже о родителях. Уверяю, объяснение тут должно быть весьма серьёзным - у меня на столе достаточно жалоб, чтобы лишить тебя сана пять раз. - он хлопнул ладонью по стопке бумаг. - То есть ты хочешь сказать, что не заинтересовался местной байкой? - в ответ спросил Виллем. - Чего только не бывает - уж мы-то знаем. - пожал плечами Грейсток, не отводя испытующего взгляда. - И что в ней такого важного? - Ничего… если не замечать странностей. Я не буду перечислять все подозрения и то, как я их проверял. Скажу лишь одно - парень получил двойное благословение. Лютор не понял сразу - бровь дрогнула. - И что это должно значить? - Сам бы знал. Но ты хоть раз слышал о подобном? Грейсток замолчал. Потом медленно покачал головой. - Нет. Никогда. И раз уж ты рискнул анафемой и судом… этот факт того стоил. - он задумался. - Только что ты собираешься делать дальше? Писать в епархию? Ждать благодарности? Нового назначения? Не мне тебе объяснять… - Это невозможно, да. Плавали – знаем. - перебил его Виллем. - И нет, раньше срока писать в Новый Андалос я не буду. Обойдутся. Но у Семерых точно есть на него планы. Какие - не знаю. А значит, за ним нужен пригляд. Может, стоит взять его в помощники. Держать поближе. Он вспомнил ту секунду, когда мальчик будто провалился в транс. И то, как сам он ощутил страх - и странное спокойствие. Слишком похоже на откровение, чтобы игнорировать… - Не в твоём положении брать такую ответственность. Да и сомневаюсь, что Сабре отдадут первенца в послушники. - задумчиво ответил Грейсток. - Но да… это нельзя игнорировать. Я подумаю, что можно сделать. Эта фраза заметно оживила лицо септона. - Если так, то… - Но… ты точно уверен, что здесь нет твоего личного интереса? - с намёком и обеспокоенностью спросил бургомистр. Вопрос вызвал у септона мгновенную резкость, скользнувшую по его лицу. - Я, что, похож на любителя маленьких мальчиков? - вскинулся он, встречая лишь тень усталости и раздражения на лице отставного капитана, ныне бургомистра растущего поселения. - Ты знаешь, о чём я. - тяжело выдохнул Лютор, чуть меняя позу и поворачиваясь боком. Его взгляд упёрся в стену, будто там можно было найти слова. - Я обязан твоему отцу слишком многим, чтобы наблюдать, как ты пускаешь по ветру остатки его стараний из праздного или сиюминутного интереса. Одно дело - азартные игры и алкоголь, даже в белой рясе. Это я могу понять, хоть и не одобрить. - он постучал пальцем по столу. - И совсем другое - когда ты собираешься ввязаться в авантюру. Особенно сейчас. - К чему ты клонишь? - нахмурился Виллем. Он уже чувствовал, что мужчиной движет не просто раздражение. Что-то другое, куда неприятнее. Взгляд жреца заметался по комнате и остановился на свёрнутом листе над камином. Он взял его, развернул, пробежался глазами. - «Пенташийский вестник»? Ха. Надо бы и мне оформить подписку. - С неделю назад скончались двое сыновей предыдущего короля. - будто зачитывая траурную строку, произнёс бургомистр. - Ветвь Персеона V Амаранта оборвалась, не дождавшись продолжения. Король Гарс будет вести панихиду в Звёздной септе, архисептон - в Колыбельной. Но это даже не главное. - Не главное? А что же тогда, если не гибель сразу двоих из рода «Вечного»? - листая страницы, пробурчал Виллем, натыкаясь взглядом на объявления о похоронах, праздниках, экономике и политике. - Главное для нас. - уточнил Лютор, вновь повернувшись лицом. - Браавос решил избрать собственного архисептона. Без разрешения. В обход традиций. Это раскол, Виллем. Его начало. - Две строки… - жрец отбросил газету, словно она обожгла ему руки. - Не вздор ли? Мало им было погрома и предательства клятв, так теперь и это? На что они рассчитывают?! - из его груди вырвался почти животный рык. Он заставил себя выдохнуть. - И как король собирается реагировать? Он - глава церкви. Глас Семерых! - Вот потому я и прошу тебя держаться аккуратнее. - спокойно ответил бургомистр. - Сейчас любой скандал в твоём положении может стать фатальным. А король… пока траур не кончится, он не вмешается. И даже позже, скорее всего, вынужден будет закрыть глаза. Мы не можем потерять даже номинального союзника. Не в тот момент, когда валлирийцы воодушевлены победой. Им невтерпёж вернуть города Триархии - а то и все бывшие Вольные. И Пентархи могут поддержать их, если увидят слабость Андалоса. И если такое случится… - Нас поглотит огонь первыми. - тихо сказал Виллем, оседая обратно в кресло. - Пожалуй… да, пора бросать пить. - Его усмешка была кривой, почти болезненной. - Было бы неплохо. - мягко ответил Лютор. - Новости скоро разойдутся. Староста и ещё пара жителей тоже получают вестник. Люди будут тревожиться: кто-то - из-за Браавоса, кто-то - из-за гибели принцев. Им нужен голос Семерых. Твой голос. И лучше, чтобы он был трезвым, а не похмельным… и тем более не пьяным. - Я услышал. - коротко кивнул Виллем. - Провидение, видать, само опустошило мои запасы. Не иначе. Так что насчёт сегодняшнего? - Жандармы убрали идолов и следы таинства. Свидетелей не было. Твоё самовольство в этот раз обойдётся без последствий. - произнёс Грейсток, каждая фраза звучала тяжело. - Но. Это в последний раз. Если что-то ещё выйдет из-под контроля, я закрывать глаза не смогу… хотя епархия, может быть, тебя и прикроет. Может быть. - он вздохнул. - Что до мальчика… - Роланда. - напомнил септон. - Да. Если в нём есть то, о чём ты говоришь, начни не с послушничества. Это вызовет вопросы. Ты сам сказал - он тренируется с мечом? Вот с этой стороны и подойди. Рядом, под присмотром, без лишних подозрений. Иначе зачем ты вообще носишь этот клинок? - взгляд бургомистра метнулся на рукоять, скрытую под сутаной. - Подспорье неплохое. - Странно будет, если этим займусь я, а не его отец. - заметил Виллем. - Зигфриду, бывшему воину губернаторской службы, сейчас не до тренировок детей. А мне скоро придётся расширять штат жандармов. И кто, как не он? Жалование выше охотничьего, крыша над головой. Он не откажется. И ты получишь возможность держать мальчишку в поле зрения. Септон коротко кивнул, не оспаривая. - Ты мог бы осесть на континенте, Лютор. Зачем тебе эта должность в глуши? - произнёс он вслух то, что мелькало у него в голове давно, хотя знал ответ. - Потому что, помимо опыта, у меня есть обязательства. - спокойно сказал бургомистр. - Перед твоим отцом. И вашей семьёй. Да упокоят Семеро их души. Надеюсь, когда-нибудь и ты поймёшь эту истину. И при жизни. На этом он поднялся, подошёл к камину и наклонил кувшин с водой над «маковым жаром». Пышущий цветок медленно затухал, погружаясь в сон. Комната заполнялась полумраком и клубами пара. Септон вышел первым - задумчивый, опустошённый, но уже собирающий мысли в целое. Ночь несла тревожные знамения, а тень прошлого шагала рядом с будущим.

***

(…) Маков жар или маков цвет - был выведен гербологом Гербертом Олдфлауэрсом, верховным магистром гильдии гербологов, в 309 году от В.А. Однако записи самого магистра указывают, что у цветка существовал древний аналог, созданный, как считается, самим «Вечным» королём. Тот первоначальный вид был куда жарче и прекраснее современного, но отличался серьёзным изъяном: как отмечал Герберт, цветок не мог долго существовать на обычной почве и вне непосредственного присутствия монарха. Он либо выгорал, либо иссыхал в собственном жаре, что делало его практическую пользу для государства сомнительной. Позднее Олдфлауэрс переработал найденный образец, создав более устойчивый и безопасный вариант «огненного цветка». Именно эта модификация позволила гильдии заручиться расположением короля, впечатлённого результатами, и в дальнейшем обеспечить себе независимость от Цитадели. Со временем были выведены дополнительные разновидности макова жара - различавшиеся размером, формой и интенсивностью свечения. Некоторые особо специализированные виды, ввиду чрезмерной температуры или побочных эффектов, были запрещены к широкому распространению. Сегодня трудно представить андальский дом без макова жара. Его применение позволило практически полностью отказаться от открытого огня - источника множества трагедий прошлого и тех, которым ещё только предстояло случиться. Цветок стал незаменимой частью быта, ремёсел и хозяйства, а его тёплый регулируемый свет прочно вошёл в повседневную жизнь людей. (…)

Отрывок из учебного гербологического справочника последней редакции, составленного лучшими магистрами Старого Дуба.