Первый Клинок

Тем же днём.

Ратуша. Кабинет бургомистра.

- Устроенное вами представление создало куда больше шума, чем этот край привык терпеть. - процедил Лютор Грейсток, стоя у мутноватого окна. Стекло было дешёвым суррогатом. После падения Мирра цены выросли вдвое, а лучшие образцы стекольного дела давно осели у валлирийцев. На континенте производство наладили, но ценилось оно слишком высоко, чтобы экспортировать на фронтир. Приходилось брать, что дают. - Приносим извинения. - мягко ответил Серпис. - Возникшие трудности требовали немедленного решения. Мы благодарны за понимание и, если потребуется, отплатим десятикратно. - Нам нужно всего пару дней, а потом вы будете купаться в золоте. - с пренебрежительной бравадой вставил Каэрен. Грейсток резко обернулся - на лице бургомистра вспыхнула та самая угрюмая ярость, которая обычно появлялась лишь в редкие минуты. Серпис мгновенно перехватил инициативу: - Он имел в виду серебро. Только его. Или камни, если серебро не устроит. В крайнем случае - сталь. Одного взгляда старшего валлирийца хватило, чтобы юнец осёкся. Предложить андальскому чиновнику золото - всё равно что публично усомниться в его честности. Любая золотая монета в его кармане стала бы поводом для разбирательства. Золото на западе было персоной нон-грата - «презренным металлом». Его хранили только специальные учреждения Дубового трона. Слишком много предателей некогда бежали в Пентархию, получив в награду именно этот металл. Серпис знал это. Дрейр тоже должен был знать, но либо забыл, либо заговорил раньше, чем подумал. - Оставьте благодарности при себе. - отрезал Лютор, щёкнув скулой. - Мне достаточно жалованья и пенсиона. Вашему господину передайте - завершайте свои дела и покидайте мой город как можно скорее. Долгих лет под звёздным небом. Он развернулся. На этот раз окончательно. - Процветания в свете Владыки. - ответил Серпис уже ровнее. - Мы передадим архонту ваши слова. Ваш город… достоин своего имени. Эта мелкая попытка умаслить прозвучала тонко, но Грейсток её пропустил - не до дипломатии. Валлирийцы вышли из кабинета под строгими взглядами двух старших жандармов. На улице их лошади уже были напоены и накормлены. Помощник конюха с каменным лицом принял «длань» в качестве чаевых. Но стоило гостям отъехать, как на их место опустился смачный плевок, а серебряная монета описала дугу и исчезла в придорожной траве. - Город несчастных рабов. Если бы не господин, я бы… - фыркнул Каэрен на валлирийском, когда они отъехали от ратуши. - Ты бы что? - вскинул бровь Серпис. - Научись терпению, юнец. Нельзя пренебрегать возможной помощью. И недооценивать андалов - тоже. Я видел две войны. Каждая казалась лёгкой - пока огонь не превращался в лёд, а повелители неба не падали, как подбитые птицы. - Вздор, Морвос. - усмехнулся юноша. - В последней войне мы хорошо потоптались по ним. Их гордость испарилась, когда их король бежал, как пугливый заяц. По тону - будто обычная шутка между приятелями. Но любой, знакомый с валлирийским, понял бы - они говорят о вещах, за которые в Приюте могли и без суда прибить к позорному столбу. Серпис сжал челюсть. - Ты знаешь, что произошло тогда. Знаешь и то, сколько войн мы не смогли выиграть до этого. Та победа - скорее пятно на нас, чем на них. - Значит, нужно победить ещё раз. - не унимался Дрейр. - Господин говорил, что андалы снова начнут рвать друг друга. Время придёт. Да и как приманка они годятся неплохо. Эти слова заставили Серписа осадить коня и перевести взгляд на ученика так, будто тот сказал нечто непоправимо глупое. - Даже не думай повторить это вслух. Пока действует приказ архонта - тише воды. И без крови. Иначе приманками станем мы. - он пришпорил коня, выводя разговор из опасного русла. Молодой валлириец тихо скривился, но подчинился.

***

Тем временем, оставшись в кабинете, Грейсток мерил шагами пол, словно пытаясь отыскать на досках ответы. - Всё это не к добру… совсем не к добру. - бормотал он. - Что они забыли здесь? Почему не сплавились до Норвоса по Ройне? Это же в разы быстрее… - Может, опять разлилась? - осторожно предположил один из престарелых жандармов. - Или пираты. - сказал второй, уже вытаскивая папиросу. Предупреждающий взгляд бургомистра заставил его спрятать её обратно. - Бесполезно гадать. Они уже почти у порога. Хуберт! - голос Грейстока стал стальным. - Да, господин! — вскочил жандарм – любитель посмолить. - Вызови сержанта Сабре. Выберите людей из рядовых, помоложе, но с головой на плечх. Выставьте караул у их каравана. Игнорируйте косые взгляды. Я хочу знать о каждом их чихе. Чтобы без вашего ведома они даже отлить не смогли. Понял? Хуберт посмотрел на часы, моргнул тяжело - смена давно закончилась - но вытянулся так, что затрещала спина. - Исполню в лучшем виде. - Генри. - повернулся Грейсток ко второму. - На тебе организация остальных. Набери людей покрепче, посдержанней. Пообещай им вознаграждение. Жители на нервах - будь что-то, кто-нибудь обязательно напьётся и решит стать героем. Ни самосуда, ни дебоша я не потерплю. Ясен приказ? - Яснее некуда, господин. - подтвердил Генри. Задачи распределены - и Лютор наконец позволил себе короткий вздох. Он достал трофейную трубку, забил её свежим табаком и сел за стол - строчить письмо в Новый Андалос. Ситуация требовала немедленных инструкций. Ошибка могла стоить слишком дорого. В ту ночь над Приютом снова мерцали звёзды. И казалось, что одна из них дрожит, как сталь перед ударом.

***

Следующий день.

Приют Упавшей Звезды. Окраина.

- Эх, вот бы мне так жить… - с завистливой тоской протянула Феллис, дочь Хамфри и Розы, разглядывая раскинувшийся перед Приютом валлирийский караван. - Это можно устроить. Надо лишь примерить «цепочку» на шею. - язвительно поддел сестру Иллин, хотя сам смотрел на лагерь с тем же голодным интересом. Не хватало только Берика. Но тот уже несколько месяцев был в Новом Андалосе - учился ремеслу в королевской мастеровой гильдии. Плату за обучение внесли родители - мечтая для детей лучшей жизни, а возможно и будущей чиновничьей должности. Характер у Берика был рассудительный, размеренный. Роланд был уверен, что тот не стоял бы сейчас тут, зарывшись глазами в диковинных гостей. В отличие от всей собравшейся ребятни. Если бы не Камилла, Сабре предпочёл бы держаться как можно дальше от валлирийцев. Но причин отказывать сестре у него не было. Да и бесполезно: ушла бы сама - без присмотра. Валлирийцы, будто вовсе не замечая внимания андальской молодёжи, занимались своими делами. Пересчитывали привезённые из лавок припасы, поили и кормили гужевых животных. Те, кому работы не хватило, откровенно скучали. Кто-то ухаживал за оружием - в Приют их с ним не пускали, и жандармы следили за этим особенно строго. Перед караваном стоял посменный караул - рядовые косились на «пурпурноглазых», не спуская глаз. Роланд, кое-как знающий высокий валлирийский, мог поклясться, что слышал уже не одну снисходительную насмешку в сторону местных стражей. Впрочем, отношение предубеждения было обоюдным. Но главный объект внимания был один - архонт. Его вынесли на составном паланкине с откидывающимся верхом, предварительно расстелив на земле ковёр из алого бархата. Было уже ближе к полудню, солнце стояло высоко, и зрителей собралось немало. Паланкин несли люди - не то итийцы, не то лэнгцы, трое из которых оказались гискарцами. На шеях у всех, кто не принадлежал к валлирийской крови, красовались кожаные ошейники с металлическими звеньями. Валлирийская сталь. Её было невозможно не узнать. И лучше бы её секрет так и оставался утерян в анналах истории, а не тратился на подобное варварство. Сам архонт производил впечатление столь же сильное, сколь и тревожащее. Угадать его возраст было невозможно. Лицо и тело - вылепленные, почти идеальные. Волосы благородного серебра, без признаков меркнущей юности, уложенные в тонкие косы и переплетённые золотой нитью. Кожа бледнее всего, что Роланд видел за обе свои жизни - и при этом мужчина явно не избегал солнца. Двигался он медленно, лениво, зная, что никто не посмеет торопить. Но под этой ленцой скрывалась хищная, почти звериная грация, заметная лишь очень внимательному взгляду. Слишком вежлив. Слишком манерен. Такие не приходят за хлебом и солью. - всплыли в памяти слова Зигфрида, сказанные под утро. Одежда архонта была слишком вычурной для андальского глаза - тёмный бархатный халат, больше похожий на тогу, с небрежно свисающим рукавом. На шее - цепь власти, потемневшая от времени, с эмблемой чёрных крыльев и застывшей капли. Этот символ украшал всё - от тканей до людей, сопровождавших архонта. На пальцах - несколько перстней. Один особенно выделялся. Драконье стекло, искусно огранённое в форме драконьего глаза. Ни с чем не спутать. Он выглядел, как роскошь востока в представлении запада. Но ничто - ни одежда, ни драгоценности - не позволило Роланду забыть: перед ним человек, поднявшийся очень высоко в иерархиях драконьей империи. Интриг, крови и власти. И если бы вся эта внешняя мягкость была подлинной - он бы никогда не дожил до своего положения. С момента появления на публике архонт успел провести несколько коротких встреч - даже не сходя с места. Естественно, Грейсток не мог его проигнорировать, хотя по лицу было видно: встреча ему неприятна. Минуты через две всё закончилось. После нескольких обмененных любезностей архонт предложил бургомистру какой-то деликатес и напиток из золотого кубка, от которого он не отлипал. Роланд почти не сомневался - там было одно из лучших валлирийских вин. Лютер отказать не мог. По этикету — обязан был принять. Сделал глоток, поклонился и почти бегом покинул общество высокого гостя. За ним долго смотрел надменный, насмешливый взгляд архонта. На короткое время к наблюдателям присоединился и Марк Дендр. Герболог пробыл здесь минут десять, оглядел всё внимательным, трезвым взглядом человека, привыкшего оценивать последствия, и удалился, не вступив с валлирийцами ни в какой разговор. Роланд прекрасно его понимал: для Дендра их прибытие - потенциальная беда, а не зрелище. Неожиданным было другое. Среди тех, кто пришёл на поклон к Эйрису Талору (если Роланд правильно запомнил имя) оказался Бернард. Да-да, тот самый пройдоха-торговец. Судя по всему, он предложил архонту несколько редких вещей из своей коллекции - и тот действительно купил. Расплатился небольшим, но увесистым мешочком. Что ж, Роланд мог только порадоваться: если кто и умел ловить ветер перемен - то это был Бернард. Пожалуй, в Приюте почти не осталось людей, которые бы не пришли поглазеть на валлирийский лагерь с роскошными шатрами и повозками, заполненными секретами. Единственным, кто не появился - был Виллем. С вчерашней вечерни след его будто смыло. Она сама прошла странно быстро, скомканно. Для человека его сана это объяснимо - секта Рглора и его последователи не были гостями, которых подобает приветствовать септону. Но что-то в исчезновении «наставника» было неправильным. Дело явно было в чём-то другом, - думал Роланд. - Пошёл ты, Иллин! - сверкнула глазами Феллис. Она прекрасно поняла, что брат имел в виду - вовсе не «службу», а стать одной из наложниц архонта. Тех самых, что вились вокруг валлирийца у всех на виду, ничуть не стесняясь. И да, вкус на женщин у Эйриса Талора был очевиден. Поджарые, полногрудые, как на подбор, одетые в прозрачный шёлк и бархат, который скрывал лишь то, что должен был скрывать по минимуму. Даже сейчас, когда большая часть плотских желаний Роланда спала, он чувствовал в себе неприятный укол зависти: архонт мог позволить себе владеть подобными женщинами. И он это знал. Более того - делал всё, чтобы зрители видели, как он то и дело бесстыдно лапает то одну, то другую. Любопытно было другое - среди наложниц встречались и валлирийки. Те вели себя куда более величаво, чем остальные - происхождение обязывало. - Ролло, а кто это? - тихо спросила Камилла, та самая причина, по которой он вообще оказался среди детворы на окраине города, наблюдая за валлирийцами как за восьмым чудом света. Детская перепалка Феллис и Иллина её совершенно не интересовала - и это было к лучшему. Последнее, чего хотел Сабре, - чтобы сестра когда-либо равнялась на такие разговоры. - Ведьма. - выдохнул он жёстче, чем собирался. Голос почти сорвался на рычание. Тень легла на его лицо. Появление этого человека среди валлирийцев поставило его в состояние близкое к звериной настороженности. - А разве это не красная жрица? - переспрашивал мальчишка, чьё имя Роланд знал, но в этот миг напрочь забыл. - Одно другому не мешает. - процедил Сабре, пытаясь успокоить дрожащие под кожей воспоминания. Но тело вспоминало само. Ночной ветер. Шаги погони. Её смех — хриплый, змеиный. Приговор, который он исполнил от имени короля, но о котором запрещено было говорить вслух. Тёплая, липкая кровь на латных перчатках. И взгляд - довольный, спокойный, не знающий страха, словно она знала свою судьбу задолго до того, как клинок Корбрея нашёл её. Тогда он не жалел. И сейчас - тоже не жалел. Это было правильное решение. Но вид этой жрицы, одетой почти так же, как та ведьма… приводил его на грань исступления. Он не хотел стоять рядом. Не хотел смотреть. Не хотел, чтобы она оказалась в пределах досягаемости. К счастью, она лишь подошла к архонту и что-то шепнула. Тот прекратил свой демонстративный отдых и направился к одному из крупных шатров. - Ну вот… - разом протянули подростки, дети и даже пара молодых парней, среди которых был и Иллин. Тот самый Иллин, который после давнего инцидента предпочитал не замечать Роланда вовсе. С исчезновением главного источника «культурного шока» интерес толпы быстро потух. Слуги, стража, экзотичные лица всё ещё были диковинкой - но не сравнить с архонтом. Единственным, кто был искренне рад этому, оказался сам Роланд. Он и так потратил слишком много времени, потакая Камилле. А должен был заниматься другим - тем самым видением, пришедшим к нему вчера на площади. Целую ночь он пытался перевернуть его в голове, понять: это предупреждение? Знамение? Или обычный выброс дара? Как бы там ни было, говорить об этом он мог только с одним человеком - с Виллемом. Жрец был единственным, кто знал про дар. И, как назло, с вчерашнего вечера его не было видно. Вечерня прошла скомканно, слишком быстро - как будто Виллем спешил скрыться. А сегодня он и вовсе пропал. Но тянуть было нельзя. Пусть валлирийцы ведут себя мирно - Сабре всё равно заметил деталь, которая не давала ему покоя. На первый взгляд - мелочь. На второй - повод для тревоги. - Ну что, в салки? - предложил кто-то из детей. Старшие уже разбрелись по делам, а младшим надо было куда-то деть энергию. - Мы домой или…? - спросил Роланд больше для порядка, хотя по глазам Камиллы всё было ясно. Её уже унёс вихрь очередной детской игры. Роланд почти никогда не играл с ними - и не собирался начинать. Он проводил сестру взглядом лишь секунду, проверил, что она в безопасности… и быстрым шагом направился туда, где наверняка мог найти Виллема. В септу Приюта. Не в трактир, не в кабак - несмотря на свой язык и выходки, жрец шум не любил. А после прибытия валлирийцев Приют напоминал растревоженный улей. Чтобы пройти в город, приходилось пересекать жандармский кордон. Но кто-кто, а Роланда знали все - слепым и глухим надо быть, чтобы не узнать сына сержанта Сабре. Его пропустили без вопросов. Впрочем, от того, что караульные уже несколько часов пытались разогнать детские стайки, толку было мало. Да, строгое «расходиться!» могло на минуту-другую разметать ребят по сторонам, но уже вскоре они вновь группами собирались неподалёку, желая ещё раз поглазеть на «белых дьяволов». Ни Роланда, ни его сестру это, увы, не спасало. И всё же он прекрасно понимал - будь отец не вымотан ночной внеурочной сменой, он бы дважды подумал, стоит ли играть в эти игры ради детского любопытства. Так или иначе, септа встретила его привычным прохладным полумраком. Двери храма Семерых здесь почти никогда не закрывали - независимо от того, находился септон на месте или нет. Сейчас под куполом стояли с десяток прихожан, молясь Семерым перед каменными ликами и витражами, на которые, как Роланд знал, Виллем потратил все последние выделенные средства. Здесь, как и тысячу лет назад, не было скамеек - андалы молились стоя, перенося тяготы жизни на своих двоих. Лишь особо истово верующие иногда падали на колени прямо на каменный пол. - Роланд, зашёл хвалу воздавать? - спросила его престарелая тётушка Марта, что следила за порядком в приходе. От Виллема этого, разумеется, не дождёшься - не по чину, да и по характеру никак. - Обязательно, тётушка Марта. Только позже. Его святейшество на месте? - спросил Роланд без обходных манёвров. На лице Марты тут же проступило недовольство. - В келье он… где же ещё. - проворчала она, мгновенно утрачивая к нему интерес. Она прекрасно знала, что связывает учителя и ученика, и препятствий мальчику чинить не стала. Потому и не окликнула, когда тот направился к небольшой двери, ведущей в покои септона. Стоило подняться по короткой лестнице и приоткрыть дверь, как в нос ударил стойкий запах перегара. Такого вонючего яда Роланд не чувствовал давно. Комната представляла собой «творческий беспорядок» в самом худшем смысле. Несколько сутан и повседневных одеяний валялись по углам. Шкаф распахнут настежь, часть книг свалена на пол, открывая вид на слегка приоткрытый сейф, из которого торчало горлышко бутылки. На столе и под ним валялись пустые и наполовину пустые бутылки. На полу - десяток листов, заляпанных чернилами. Чернильница лежала перевёрнутая на краю стола. Именно за этим столом - а вовсе не на кровати - и обнаружился Виллем. Спящий в луже слюней и чернил, не разжав пальцы на горлышке полупустой бутылки. Роланд ожидал многого. Но точно не этого. Шагнув вперёд, он случайно задел пустую бутылку. Виллем дёрнулся. - Хр?.. А-а… - он тяжело поднял лицо, мгновение тупо моргая мутными глазами. Половина лица была чёрной от засохших чернил. - Па… пацан! - наконец узнал он Роланда. - Ч-что? Уже… время занятий?.. Язык едва ворочался. Похмелье било по нему так, что видеть было больно. - Ты пьян. Всё ещё. - сухо произнёс Роланд. Не дожидаясь оправданий, он прошёл к окну - там Марта каждое утро оставляла кувшин воды. - Это… неправда… - почти искренне возмутился жрец. И в следующую секунду вскрикнул - холодная вода обрушилась на него целиком. - Какого ж…! - он даже подскочил, но боль в висках заставила тут же осесть обратно. - У нас разговор. Важный. - холодно сказал Роланд. - Так что, будьте добры, «наставник»… хотя бы сейчас не быть свиньёй. В голосе его звучало разочарование. Но выбора у него не было - кто ещё мог помочь?