Первый Клинок

Запах перегара стоял тяжёлый, вязкий, но Роланд поспешил распахнуть узкое окошко, чтобы впустить в келью немного свежего воздуха и дневного света. Это помогло лишь частично. Картина пьяного разгула, устроенного жрецом, от этого чище не становилась - лишь яснее показывала, насколько глубоко тот провалился. - Огонь, значит. И прям всё полыхает, да? - Виллем потёр виски, морщась так, будто каждый звук бил ему по черепу. - Из твоих уст это звучит так, будто и внимания не стоит. - мрачно заметил Роланд, глядя на опухшее лицо жреца. На щеке ещё оставались разводы чернил - рукавом он стёр только самое большое пятно. - Нет-нет, я верю, что всё было так, как ты говоришь. Или будет… возможно. - пробормотал Виллем и привычным движением потянулся к полупустой бутылке. Несколько мощных глотков - и он почти заметно ожил. - Фух… так лучше. Гораздо. Его глаза стали менее мутными, взгляд - чуть-чуть осмысленнее. - Почему ты пьян именно тогда, когда нужнее всего быть трезвым? - сорвалось у Роланда. Это был не упрёк - это была обида. - А почему ты вечно такая мелкая заноза в заднице? - парировал жрец, но, встретив совсем непривычное, ледяное выражение лица мальчика, тут же сбавил тон. - Ладно, понял. Дай мне хоть секунду подумать… Что до твоего вопроса - Лю… господин Грейсток настоятельно попросил меня не отсвечивать. - он глухо хмыкнул. - И был прав - с твоими словами я вполне мог бы и обострить всё к хренам, если бы не предался самому древнему мужскому способу отвлечься - возлиянию. Он криво усмехнулся, глядя на разбросанные бутылки и приоткрытый сейф. - И ты не мог придумать что-то иное? - поднял бровь Роланд. - А ты видел тут где-нибудь бордель? - с абсолютно зеркальной интонацией ответил Виллем. - Тебе уготован отдельное место в самом пекле. - Приму как пророчество. - хмыкнул жрец. - Вечность в компании уважаемых господ и леди… звучит даже заманчиво. - Хватит. Если есть что сказать - говори. Если нет, значит я зря трачу время. - Роланд поднялся и повернулся к двери. - Какие мы нежные… - язвительно протянул Виллем ему вслед, но затем тяжело вздохнул. - Не хотел связываться с белыми уродами… но, видно, кому-то там наверху виднее. Сядь, пацан. У меня есть вопросы. В голосе жреца появилось железо. Его вид был нелеп, но в этот миг он стал таким же, как той ночью, когда обнаружил дар мальчика. Роланд вернулся, сел. Готовился. - Зачем? Я уже всё рассказал. - Возможно. Но когда имеешь дело с пророческими видениями, всегда надо смотреть глубже. - Виллем сцепил пальцы в замок, глаза сузились. - В конце концов, никто всерьёз не думал, что обещанный «Вечный» король явится прямиком из могилы. Но вот тебе - явился. Значит, у Семерых чувство юмора в порядке. Хотя эта часть легенды всегда казалась мне… наименее… Он не успел договорить. Роланд смотрел на него так, будто воздух вокруг остыл на десяток градусов. Взгляд - стальной, холодный, как льды Студёного моря. Костяшки пальцев побелели от напряжения. - Всё произошло так, как сказано. Не иначе. И не смей говорить об этом в таком ключе. - голос был тихим, но страшным. Виллем удивился. За всё время их знакомства он видел мальчика разным - но такого ещё никогда. - Н-да?.. - он сглотнул и уже гораздо осторожнее выдохну. - Ладно. Забудем об этом. Вернёмся к делу. Ты говорил, что видение пришло в момент, когда ты впервые увидел валлирийцев? Но их самих в видении не было. Верно? - …да. Но что это меняет? - Роланд нахмурился. - То, что источник угрозы не среди них, но связан с ними. - Виллем постучал пальцами по столу, нервно. - Чёрт… надо было вчера узнать статус этих ублюдков. Ты запомнил, с кем мы имеем дело? - Да. Архонт и его свита. Направляются в Норвос от имени своего господина. Запасы исчерпали, сбились с пути. - Брехня. - коротко бросил Виллем. - Чистая, но не уличить. Так. Теперь про фигуру в видении. Огромная. Нечеловеческая. Значит, не дракон - в Примархии небо для них закрыто, да и никто не рискнул бы ради пустяка… Он запнулся. Тень скользнула по его лицу - догадка, страх или внезапное понимание. - Ты уверен, что это не просто наваждение? - спросил он с почти умоляющей ноткой. Роланд лишь взглянул. Этого хватило. - Ну конечно же нет… - устало закрыл глаза Виллем. - Хватит темнить. Ты понял что-то. - Роланд наклонился вперёд. - Как имя господина архонта? Ты знаешь? - спросил Виллем уже совсем другим голосом. Глаза его были открыты широко, взгляд - жёстким. Губа прикушена так, что вот-вот хлынет кровь. Он ждал этого ответа так, будто от него зависела судьба всего Приюта. - При мне имени не называли, но, кажется, он Пентарх. Мантариса. - Роланд нахмурился, вспоминая. - И титул у него… мерзкий какой-то. Серых червей? Нет. Серных ч… - …чудищ. - закончил за него Виллем. - Сука. Он резко вскочил, упершись ладонями в стол так, что тот жалобно скрипнул. - А имя. Имя архонта? - голос стал требовательным, почти безумным. - Эйрис Талор. - ответил Роланд, прекрасно понимая, что этими словами он добивает последние остатки спокойствия наставника. Реакция не заставила себя ждать. - Пекло! Грёбаная срань! - рявкнул Виллем, сметая со стола всё, что на нём оставалось. Чернильница со звоном ударилась о стену и разлетелась. Роланд отшатнулся - настолько внезапным был этот всплеск ярости. - Почему?! Почему именно здесь, Неведомый его раздери, решила пройти эта гнилая, переполненная валлирийским развратом задница?! Чем ему Ройна не угодила?! Что за… тварь!.. Он уже почти не замечал ни кельи, ни мальчика, ни собственных похмельных мук - только бушевал. В ярости подошёл к стене и со всего размаху ударил кулаком по камню. Тот, естественно, остался равнодушен - зато боль хоть немного привела жреца в чувство. Роланд, ошеломлённый не меньше, чем восхищённый, встал и проверил: дверь кельи плотно закрыта. Что-то подсказывало ему - прихожане всё равно слышали половину того, что здесь происходило. Виллем же уже ковылял к сейфу, почти споткнувшись о пустую бутылку. Достав новую, сорвал пробку зубами и принялся пить большими, почти звериными глотками. - Если ваше святейшество успокоилось, оно бы могло поделиться своими мыслями. - не выдержал Роланд. - Не время. - отмахнулся Виллем, усаживаясь обратно. Правая рука кровоточила, и он с отвращением оторвал кусок рукава, который ещё не использовал, чтобы вытереть чернила, и кое-как примотал его к ладони. - Что значит - «не время»? - выдохнул Роланд, не веря своим ушам. - То и значит. - раздражённо бросил жрец. - Не хочу думать о том, чего не может быть. Если только Семеро сами не задумали перебить весь Приют, или архонт не поехал умом так, чтобы допустить подобное. - он сделал ещё несколько жадных глотков. - …если отправить сегодня… день-полтора полёт… сборы, логистика, неделя минимум… и то если сразу поверят… да кому я это… чушь… срань… - бормотал он, сквозь зубы, словно считая что-то невидимое. Фразы звучали обрывками, но по лицу жреца было видно: он понял что-то очень нехорошее. И это понимание его пугало. - Довольно! - Роланд схватил его за ворот и рывком подтянул к себе. - На кону жизнь моего дома и семьи. Они смотрели друг другу в глаза. Минуту. Может - дольше. Потом Виллем медленно перехватил его руку, взглядом заставляя отпустить. - А солнце восходит на рассвете. - устало фыркнул он. - Скажешь ещё что-нибудь столь же очевидное? - но в голосе уже не было издёвки. Только сосредоточенность. Настоящая. - Неужели ты не можешь сложить два и два, пацан? Единственное, что Пентарх Мантариса может посылать в дар другому Пентарху сухопутным путём. - он ткнул пальцем в стол. - Через полконтинента, под прикрытием архонта уровня Эйриса Талора - это боевой раб. Из личной коллекции. Роланд моргнул. Несколько раз. - Не вижу связи… - начал он, но тут же осёкся - жрец глядел на него, как на последнего тупицу. - Ты серьёзно?.. - у Виллема едва не дёрнулся глаз. - Да я… да я заставлю тебя СЪЕСТЬ следующий исторический трактат, куриная у тебя память! - он осыпал себя и мальчика проклятьями, но уже в яростном, паническом ключе, не издевательском. - Ты думаешь, я бы так завёлся из-за обычного здоровяка, натасканного бить морды?! Нет. Когда в одном предложении стоят слова «Пентарх Серных Чудищ» и «боевой раб» - это всегда, мать его… ВСЕГДА… - он поднял глаза к потолку. - Семеро, простите меня за мою речь… — и вновь обрушился на Роланда, — …всегда значит ТВАРЬ, выращенную валлирийской алхимией и магией крови! В ямах гниющей плоти Мантариса! Понимаешь ты это или нет?! И тут в голове Роланда вспыхнули разрозненные строки. Хроники. Записи. Эпитеты. Боевые рабы Мантариса. Мутантское отродье. Потери — сотни. Пирровы победы. Прорванные осады. Плоть и кости, искажённые до неузнаваемости. Бастарды Восточной Империи. Он знал. Когда-то читал. Но не соединял. До этого момента. - Разве можно… скрыть что-то подобное? - спросил он, но сам же вспомнил шатры. Высокие. Глубокие. Один из них был достаточно велик, чтобы спрятать даже дракона. Или - что хуже - нечто меньшее, но куда более смертоносное. - Да им обычно и не нужно скрывать. - фыркнул Виллем. - Для них показать такую тварь - как похвастаться драконьим яйцом. Символ статуса. И, между прочим, один такой может заменить сотню мужчин. В огне не горит, боли не чувствует, усталости не знает. Видов много - я не разбирался подробно… не мой профиль. - он снова глотнул. - Но одно знаю точно - появление такого отродья на наших землях - контрабанда уровня войны. Скандал, который может расколоть Восток и Запад. А значит - эта «передача дара» между Пентархами - стопроцентная взятка. Срочная. Тайная. Получатель должен увидеть её первым. - Типичная валлирийская политика. - цокнул языком жрец. - Это может быть провокацией? — спросил Роланд. - Только если провокатор идиот. Или гений. Валлирийцы два года как сцепились с итийским тигром. Им вторую войну сейчас не потянуть. Попроси уже отца оформить подписку на вестник - там об этом пишут каждый месяц. - Виллем распахнул ящик и вывалил на стол несколько тонких газетных листов. - Допустим. - Роланд скользнул взглядом по вестнику, умолчав о том, что отец частенько засиживался над этими свитками. Мальчик всегда считал это чудачеством - трудно было поверить, что новости могут доходить так быстро, так регулярно и при этом не быть выдумкой. Но, похоже, привычку хотя бы иногда проверять их стоило перенять. - Только зачем им останавливаться именно у нас, если они не хотят, чтобы всё всплыло наружу? - Парень… иногда мне кажется, что Семеро дали тебе глаза и стремление, а вот разум… приберегли для кого-то другого. - буркнул Виллем, откинувшись в кресле и хмуро глядя на «ученика». - Тварь сбежала. Не ведаю, как, но знаю наверняка. И они остановились у города именно затем, чтобы успеть перехватить её, если она почует скопление народа. До того, как всё пойдёт по самому худшему сценарию. - Живьём, разумеется - потому что стоит она целое состояние, если перевести цену хотя бы на алхимические реагенты. Деньги в разговоре – были уже избитой темой, и Роланд предпочёл не реагировать. - А если худшее всё же случится?.. - спросил он, не особо жалея, что задаёт этот вопрос, но уже зная, что ответ его не обрадует. - Значит, - мрачно усмехнулся жрец. - они развеют пепел наших костей над их полем… лишь бы сохранить секрет. И тварь всё равно постараются доставить живой. Потери их не волнуют. Наши - тем более. Картина была настолько холодно-реалистичной, что Роланд ощутил, как по спине пробежала дрожь. Почти естественная и в то же время нет. - Но прямых доказательств нет. - продолжил Виллем. - И не будет, пока не найдут первые растерзанные тела. А когда найдут - будет поздно. - До ближайшего поселения отсюда дня два пути, и то такое же несчастное, как наше. Чтобы справиться с боевым рабом Мантариса, нужен хорошо вооружённый военный отряд - или опытный маг-герболог. Желательно не один. Из этого списка у нас есть только… - Дендр. - закончил Роланд, без всякой радости. Уж больно не вязался Марк со всем тем, что Виллем описывал. - Именно. И ему нужны будут доказательства. - жрец потер виски. - Видений мало. И даже тогда шансы у нас… - он покачал головой. - Не слишком велики. - Что нам делать? - спросил Сабре. В его голосе не было страха - только решимость. - Найти их. И как можно скорее. - Виллем рывком поднялся со стула и вытянул из-под него меч с навершием-трезубцем. Оружие жреца, с которым он не расставался с первого дня своего появления в Приюте. Не зря.

***

Тем же временем.

Равнины Пенташа.

В половине дня пути от Приюта Упавшей Звезды.

- Тупик. - констатировал Морвос, глядя на разорванные останки семейства койотов. Дня два, не меньше - опыт подсказывал точнее любого прибора. С самого утра он, Дрейр и ещё четверо из свиты, включая дрессировщика, покинули лагерь. Вышли за полчаса до рассвета, скрытно, так чтобы ни один андальский жандарм не услышал ни шагов, ни глухого ржания гужевых коней. Теперь они добрались до последнего места, где были заметны следы твари. И мутантское отродье опережало их на несколько дней. Недопустимый разрыв. - Гнусь… - поморщился Каэрен, закрывая лицо рукой. - Оно же даже голода не чувствует. Бедные псы… - Не чувствует. Но помнит. - сказал дрессировщик. Он стоял чуть впереди - коренастый, мускулистый, с гладко выбритой головой. Лицо его было спокойным, странно пустым, будто высеченным из кости. На левой половине - валлирийский глиф, сложный, резной, смысл которого не знали даже спутники. Лишь архонт - и, возможно, красная жрица. - Спасибо за уточнение. Пусть бы ещё дорогу назад помнил… в клетку. - проворчал Дрейр. Серпис метнул в него взгляд - тот самый, который у молодых гасил пыл лучше холодной воды. Юнец осёкся. - Он знает лишь боль… и ярость… ненависть. - сказал дрессировщик, касаясь шипастого кнута. Шипы на нём были не металлическими - а похожими на драконью чешую, тонко заточенную. - А день для него как яд. - И только поэтому мы можем идти по следу. - хмуро согласился Морвос. - Нам нужно найти его логово до наступления темноты. Иначе мы найдём в таком виде… кого-то из местных. - Не велика потеря. - выдохнул Дрейр. Ответ Серписа был коротким, жестоким и эффективным - удар под рёбра согнул молодого валлирийца пополам. - Или кого-то из наших. - закончил он ровным голосом. - Дрессировщик. Делай своё дело. Найди тварь, которой ты дал убежать. И не заставляй архонта гневаться. Словно реагируя на приказ, глиф на лице гискарца дрогнул и будто растворился в коже. Темнее стали сосуды, проступающие под ней. По телу пробежала судорога - дрессировщик застонал, скрипнул зубами. Глаза закатились. Припадок длился недолго. Но боль была видна по каждому движению. Валлирийцы смотрели молча. Без жалости. В конце концов - он сам был виноват.

***

(…) Этот город пах зловонием. Оно поднималось от узких улочек, от самой площади, от людей. Боль была здесь не образом - она была камнем, впаянным в стены. Крики - музыка, что не умолкает ни на час. Я не знаю, как в этом месте могут жить. Жить - слово неподходящее. Выживать. Стонать - куда точнее. Город выглядел как любой другой в Пентархии: стены, рынки, порты. Но стоило ступить на его землю - и становилось ясно: здесь что-то сломано. В воздухе всё время пахло серой - будто оставшейся со времён Рока. Вода была мутнее топей Речных Земель. А лица людей были похожи на восковые маски… слишком ровные, слишком гладкие. Говорили, что местные мудрецы открыли секрет лепки из плоти. Я не верил. Пока не увидел собственными глазами. Если бы я знал, что это будет только начало… клянусь, я бы убежал обратно к причалу, не оборачиваясь. (…)

«Город, которого не должно быть, или Путешествие в Мантарис» Альберт Флорент, посол Примархии.