Первый Клинок

Солнце клонилось к закату, когда к лагерю валлирийцев приблизились две фигуры - септон и его юный ученик. Виллем был одет с иголочки, так, что и придраться было бы невозможно: свежевыстиранная сутана, крой безукоризненный, взгляд собранный - ни следа от вчерашнего пьяного беспорядка. Роланд выглядел не хуже. Он сменил свои привычные «тряпки», как презрительно называл их жрец, на изумрудный наряд, расшитый серебристой вязью - подарок Хамфри и Розы на седьмые именины. Одевать его куда-либо, кроме праздников, смысла не было, и сам мальчик считал эту вычурность лишней для своей жизни. Но встреча с архонтом требовала представительности - и для септона, и для его «протеже». Разумеется, Серена и готовившийся к ночной смене Зигфрид не могли проигнорировать внезапное переодевание сына, который годами игнорировал эту одежду. Но здесь Виллем проявил свой привычный талант скользить между правдой и ложью. Он убедил родителей, что мальчик проявил познавательный интерес к быту гостей и желание помочь жрецу в качестве дополнительных рук. Роланду пришлось врать родителям впервые - и, как он себе поклялся, в последний раз. Это было ради их же блага, но от этого легче не становилось. Зигфрид до последнего сопротивлялся - недоверие к валлирийцам у него сидело глубоко и давно. Но стоило Роланду посмотреть на него большими, почти детскими глазами - теми, которыми он пользовался впервые за многие годы - как отец нехотя уступил. - Ты отвечаешь за него головой. - сказал Зигфрид, переходя с Виллемом на «ты», едва Роланд поднялся наверх переодеваться. - И если с ним что-то случится - тебя в Новый Андалос отправят по частям. Я ясно выражаюсь? - Более чем. - спокойно кивнул септон. - Со мной ему нечего опасаться. Он перевёл взгляд на Серену, что делала вид, будто занята малышом, но вся дрожала от беспокойства. - И он сам никому из этих белобрысых спуска не даст. - добавил Виллем, позволив себе лёгкую ухмылку. Слова вышли не только успокаивающими, но и верными - и родители это понимали. Теперь, подходя к невидимой границе лагеря чужеземцев, Виллем давал Роланду последние наставления. Их задача была проста и одновременно отчаянно сложна - добыть подтверждение или опровержение догадок жреца. Успех - один шанс из трёх, не больше. С гербологом они условились ждать результатов до позднего часа: Дендр отложил дела, отпустил работников, подготовил всё необходимое. Унция пещерника была пересыпана в небольшой кожаный мешочек и теперь скрывалась под рясой Виллема. Перед уходом маг дал последнее предупреждение - и очень жёсткое. - Держи при себе. Только при себе. - сказал он, передавая мешочек. - Если мальчик действительно одарён предвидением, реагент среагирует на него быстрее, чем на окружение. Тогда результат будет иным, и нам это не нужно. - В нужный момент - открой. Дай пещернику «подышать», и всё. Пыль сама впитает следы. - Но долго держать нельзя. И… - он посмотрел обоим в глаза. - Ради всего святого, не попадитесь. Валлирийцы не станут разбираться. Они решат, что вы диверсанты. Сначала убьют, а затем уже будут задавать вопросы. - В молодости я как-то засыпал порошок шиповницы в панталоны посла. - лениво хмыкнул Виллем. - Тот два года думал, что заразился от блудницы. Ловкостью рук не обделён. - Я и не сомневался. - вздохнул Дендр так, будто услышал худшее признание в своей жизни. Они уже собирались уходить, когда маг окликнул Роланда: - Юноша. Мальчик обернулся. - Не рискуйте почём зря. Иногда вмешательство - хуже любой угрозы. И попытка предотвратить видение может сама привести к его исполнению. Роланд молча кивнул. Но взгляд его ясно говорил: разговор о даре ещё впереди. Пока они шли к лагерю, Виллем не забывал и о своём «наставничестве». Он вкратце вводил мальчика в валлирийский этикет - коротко, резко, будто зубы рвал. - Не смотри в глаза долго. - буркнул он. - Они как звери. Взгляд расценят как вызов. От такого, как ты, могут и простить, но лучше не рисковать. - Не открывай рот, пока тебя не спросят. Валлирийцы слушают только равных. Ни ты, ни я к ним не относимся. Бургомистр - тоже мимо. Только старые аристократы континента, да и то не все, разве что связанные с королевской семьёй. - В ноги кланяться не надо - для них это вчерашний день. Но если сделаешь - не обидятся. Лёгкий поклон, выразительный - достаточно. Но только если его сделаю я. Он замедлил шаг и обернулся: - Понятно? Информации было слишком много, и голова Роланда гудела, но он выдавил: - Да… - Понятно? - жёстче повторил септон. - Да. - уже твёрже. Он перевёл дыхание и рискнул: - Может… мне подождать снаружи? Вдруг я подслушаю что-нибудь? Они не будут осторожны рядом с ребёнком. - Да-да, конечно. - фыркнул Виллем. - Так они и будут обсуждать тайны у всех на виду. Он прищурился: - И ты, значит, у нас высокий валлирийский знаешь? - Что-то понимаю… - признался Роланд без радости. Септон только покачал головой. - То-то и оно. Поэтому молчи и запоминай. И помни: ты нужен мне как отвлекающий фактор. - хмыкнул мужчина, вновь ускоряя шаг. - Прости? - Роланд моргнул несколько раз, не веря, что расслышал правильно. - Ты не ослышался. Успех во многом зависит от твоего умения притвориться ребёнком. А для тебя это ведь несложно, верно? - протянул Виллем с прозрачным намёком. - К чему ты клонишь, Неведомый тебя задери? - теперь уже Роланд притормозил сам, глядя на жреца одновременно недоумённо и раздражённо. - Ха! Ты серьёзно ничего не понимаешь? - Виллем раздражённо выдохнул. Молчание мальчика было исчерпывающим ответом. - Ладно, на пальцах. Первое. - он загнул палец. - У валлирийской знати есть одна крохотная особенность - они падки на диковинки. Как избалованные дети. Если «диковинка» выглядит ещё и невинно, миловидно - они глаз с неё не свернут, пока не надоест… то есть, пока не сломается, если говорить честно. - И как это связано со мной? — Роланд уже понимал, но не хотел признавать. - Давно в зеркало смотрелся? - бровь жреца взлетела издевательски высоко. - У тебя внешность матери. И поверь - если бы не репутация твоего папаши, половина местных уже бы за ней увивалась. До сих пор выслушиваю стоны впечатлительных дураков, что «встретили её слишком поздно». Она и ты - образцы старого западно-андальского типа, того самого, что был до смешения с Первым Народом. Редкая штука. Запоминающаяся. Особенно в наших краях. Или хочешь сказать, ты не замечал, что твой цвет волос есть разве что у пары людей на весь округ? А глаза - и того реже? Слова прозвучали почти лестно. Роланд даже опешил: он точно не ждал комплиментов от Виллема. Но жрец, разумеется, не остановился: - Выводы делай сам. А теперь убери с лица выражение скучнейшего камня. Сделай вид ребёнка, которого любой валлирийский работорговец захотел бы купить. - хмыкнул Виллем и зашагал дальше. Роланд двинулся следом, из последних сил сдерживаясь, чтобы не вмазать мужчине под дых. Для него его внешность никогда не была чем-то особенным. С такой он родился - и в прошлой жизни, и в этой. Да, женщины охотно вились вокруг него - при желании он мог уложить в постель любую деревенскую или городскую девку без особого усилия. Проститутки и вовсе иногда делали скидки. Но для благородных леди его внешность ничего не значила. Что он мог им предложить? Межевой рыцарь без земли, живущий турнирами. Род Корбреев - да, древний, но не богатый и не влиятельный. К тому же он сам был в опале из-за клинка, оставшегося ему, а не старшему брату. Но история не терпит «если бы». И сейчас, с учётом того испытания, что готовили ему Семеро, думать о подобном было глупо. И слишком рано. - Да озарят вам путь звёзды, служивые. - вырвал его из мыслей жрец, обращаясь к нескольким валлирийским воинам, что смотрели на пришельцев с недоверием и лёгким смущением. Статус иноверного жреца всегда был камнем преткновения - тем более здесь. - Сообщите носителю благородной огненной крови, что скромный пастырь желает аудиенции, - почти униженно произнёс Виллем, чем смутил уже самого Роланда. Но валлирийцев это, напротив, будто отрезвило. Они переглянулись, и один из них быстрым шагом направился к шатру архонта. Через пару минут он вернулся и коротко кивнул - можно входить. Подневольные слуги архонта расступились, провожая гостей внимательными взглядами. - Они бы так за собой следили, безбожники несчастные… может, и перегрызли бы друг друга. - буркнул Виллем сквозь зубы, заходя под высокие тенты шатра. Роланду почудилось, что он одновременно попал и на праздник красок, и во двор короля: столько ярких тканей, шелков, золота, бархата вокруг. Вместо мебели - груды подушек, от малых до таких, на которых могла бы улечься лошадь. В центре - пылающий очаг, превращающий шатёр в подобие бани. Вентиляционное отверстие под потолком не спасало. Под ногами лежал огромный антрацитовый ковёр - скорее парусина, чем ткань. По сторонам стояла стража архонта. Ни плащей, ни украшений - лишь кольчуга из валлирийской стали, темнее привычной, но всё такой же безумно дорогой. Щиты. Копья с валлирийскими наконечниками. Одним этим можно было бы купить одно из Семи Королевств. В прошлой жизни - уж точно. Теперь - это была просто демонстрация силы. Выставленная напоказ чужакам. Шатёр был затянут густым дымом, исходящим от грубого приспособления в руках архонта. Тот восседал на троне из подушек, окружённый наложницами и рыбами, и, не моргнув глазом, втягивал дым через кожаную трубку, а затем выпускал его тяжёлым, дурнопахнущим облаком. Бульканье сосуда было одновременно неприятным и завораживающим. И вся эта картина, вся эта роскошь - не вызывала у Роланда зависти. Только гнев и отвращение. Потому что если слова Виллема верны… Эйрис Талор пировал и лениво дымил трубкой, пока по округе бродило создание, способное вырезать весь город. И ему было всё равно. - Долгих лет жизни, древней огненной крови. - произнёс Виллем, склоняясь в неглубоком, но чётком поклоне, как только они подошли на расстояние внимания архонта. Талор чуть вскинул бровь в притворном изумлении, однако промолчал, будто выжидая. Как и учил его жрец, Роланд повторил поклон с лёгкой задержкой. Несколько наложниц и рабов, расположившихся полукругом вокруг ложа архонта, проводили мальчика взглядами - с интересом, любопытством, где-то даже с умилением от его серьёзности. Сам же Талор выглядел куда более сосредоточенным: присутствие иноверца в его «палатах» явно не осталось незамеченным. - Рождённому под сенью семи звёзд - моя благосклонность. - протянул архонт лениво, почти не меняя позы. Он по-прежнему полулёжа возвышался на груде подушек, как кошка на тёплом камне. - Чем обязан твоему визиту в мой небольшой лагерь? - с насмешливой скромностью обвёл он шатёр рукой. - Лишь желанием выразить уважение столь редким и почтенным гостям. Пусть и поздно, но дела духовной жизни моих прихожан, как ни крути, стоят выше моего почтения. - ответил Виллем без лести, но и без резкости, аккуратно расставляя акценты. - Хвала усердию. - пробормотал архонт, понимающе кивая. И только затем его внимание переключилось на спутника жреца. Пурпурные, с алым отблеском глаза вспыхнули в свете пламени. - О, скажи же, что это юное дарование — дар для меня… и никак иначе. - губы Талора скользнули по поверхности языка, едва заметно приоткрывшись, и он приподнялся, чтобы рассмотреть мальчика внимательнее. В груди Роланда всё похолодело. Вот оно. Он мысленно проклял Виллема за недавние слова - и за то, что те оказались ужасно точными. Только невероятным усилием он удержал отвращение и гнев от проявления на лице. Ошибка сейчас перечеркнула бы весь замысел. Взгляды рабов - совсем юных, зачастую ровесников мальчика - вонзались в него с разных сторон. Сочувствие. Зависть. Понимание. И пустота. Пара лиц казались совсем безэмоциональными - пугающе притуплёнными. Роланд невольно представил на их месте младшую сестру… и стиснул зубы так сильно, что скрип мог бы выдать его. Он молился, чтобы этого никто не заметил. - Позвольте, достопочтенный… - начал было Виллем, очевидно не слишком довольный тем, что его правота столь мерзко подтвердилась. Он собирался развеять опасные заблуждения архонта, но тот даже слушать не стал. Мелодичный, практически певучий смех разрезал воздух. - Ха-ха-ха! Право слово, жрец, да неужто ты не знаешь шуток? - рассмеялся Талор, и смех рабов-слуг тут же подхватил его, словно по команде. - Вестимо, я знаком с отношением вашего народа к столь естественному ремеслу. И всё же - как тут сдержаться? Септон с мальчиком незаметно выдохнули. Однако веселье оборвалось так же резко, как началось. Глаза архонта вновь сузились, скользя по телу Роланда медленно, подробно, хищно. И бывшего рыцаря вновь пронзило ощущение липкой, глубинной мерзости - той, что пугает сильнее оружия. - Определённо, древняя кровь унаследовала не только благородство, но и чувство юмора. - произнёс Виллем, чуть двигаясь так, чтобы закрыть мальчика собой. Слова звучали как комплимент, но Роланд прекрасно слышал яд. - Но вы верно заметили - дары у меня действительно есть. Эти - не включают моего юного помощника. Позволит ли благородство архонта преподнести их? Он расправил сутану и скользнул рукой к подолу, готовясь достать подарки. В ту же секунду стража напряглась: Копья опустились. Щиты поднялись. Тишина стала густой. Жреца никто не обыскивал - по их обычаям это осквернение. И потому каждое движение могло стать последним. - Хм… - протянул архонт. Его глаза сузились, ленца соскользнула с взгляда, словно скинутая маска. - Признайся, жрец… чего ты от меня хочешь? Жаждешь? Ночи с одной из моих жён? - ухмыльнулся он, но в глазах светилось уже не веселье, а холодный интерес. - О, они несомненно прекрасны, достопочтенный. - спокойно ответил Виллем. - И ваше недоверие я понимаю. Но всё проще. Мы уже встречались. И я лишь пришёл отдать дань тому знакомству - не более. Архонт замер, нахмурился, пытаясь выудить память из глубины веков. И вдруг: - Ах да. Браавос. Несносный мальчишка с наглой физиономией. Стражники сразу расслабились - за долю секунды уловив перемену в настроении господина. - Так вот что стало с тобой? Не стану говорить, что не предупреждал твоего отца о том, какой конец его ожидал. Каждый выбирает свою судьбу. Прими моё сочувствие его - и твоей доле. Неси же свой дар. Виллем уже шагнул, держа бутылку и резной короб, когда: - Стой. Архонт поднял руку. - Пусть это сделает твой юный помощник. Не зря же ты его привёл, верно? Септону не оставалось иного выбора, кроме согласия. Он передал дары в руки мальчика - в те же руки, что дрожали едва заметно, но твёрдо удерживали вес. - Как пожелаете. - тихо сказал Виллем. И, склонившись к Роланду, прошептал: - Другого момента может и не быть. Сделай так, чтобы они не сводили с тебя глаз. Что именно имел в виду жрец, Роланд понял не сразу. С одной стороны - архонт и так не сводил с него глаз, казалось, делать что-то дополнительное попросту излишне. С другой - в шатре было слишком много лиц, чтобы позволить Виллему провернуть задуманное, не опасаясь раскрытия. Идея пришла сама собой в тот момент, когда на его пути появилась - будто выросла из ниоткуда - чуть приподнятая складка ковра. Точнее, о ней ему сообщил его дар за пару секунд до того, как мальчик краем глаза заметил юного раба - того самого, что смотрел на него недавно со смесью зависти и ревности. Причина пакости была понятна. И, как ни странно, сыграла ему на руку. Споткнулся Роланд так естественно и так вовремя, что сомнений это не вызвало ни у кого. Тем более, многие и без всякого предвидения были отлично знакомы с подковёрными играми внутренней наложнической иерархии. Изображая необходимую роль, он сделал вид, что лишь чудом не рухнул навзничь, удерживая равновесие и не уронив ни одного из даров септона. Выражение лица - чуть жалостливое, но упрямо-решительное - сыграло своё дело. Он тут же получил от архонта умилённо-покровительственный взгляд и едва заметный взмах рукой: «не сдавайся». Этого оказалось достаточно, чтобы никто не заметил, как мешочек с пещерником, извлечённый вместе с остальными дарами и спрятанный ловкостью рук между ладоней, был стремительным движением приоткрыт. В ту же секунду самые мелкие крупицы порошка разлетелись, а основная масса будто засветилась изнутри, напитываясь магическим фоном, недоступным простому глазу. Тепло, поднимающееся от мешочка, было неправильным: не от материи - от самой ладони, словно её пульс отозвался на чуждое присутствие. Не больно, но ощутимо. Этого было более чем достаточно. Виллем - движением пальцев, почти незаметным - тут же завязал мешочек обратно, пока реакция не стала слишком бурной и не привлекла внимание кого-то ещё. Пока Талор громко смеялся над очередной своей шуткой, мешочек уже остывал, будто насытившись. Дело было сделано. Оставалось лишь дожить до конца визита. - Благодарю за старания, дитя. - мягко, почти ласково улыбнулся архонт, когда Роланд наконец приблизился к его ложу. Сам валлириец даров в руки не взял - их перехватил ближайший слуга. - До чего красивые глаза… словно гладь Ройны во времена её славы. Как твоё имя? - Роланд, достопочтенный. - ровно ответил Сабре, опуская взгляд в сторону обуви, чтобы скрыть то отвращение, что он едва сдерживал. - До чего неблагозвучное имя. - поморщился Эйрис. - Наше подошло бы тебе куда лучше. Он махнул рукой, будто отбрасывая ненужную мысль. - Ладно. Скажи-ка, Роланд… как тебе живётся в этом… Приюте, кажется? Странные имена вы выбираете, андалы… Беседовать с ним Роланд не желал ни секунды дольше необходимого, но отвечать приходилось: он не мог видеть спиной, закончил ли Виллем то, что нужно, и предвидение тут было бесполезно - пока угрозы лично ему не было. - Вполне неплохо, господин. - Вот как? А что же… Архонт, похоже, уже полностью переключился на мальчика, забыв обо всём остальном. Но Виллем вмешался - так, как умел только он. - Кха!.. Кха-кха!.. - надрывно закашлялся он, заставив всех обернуться. На лице архонта появилась плохо скрытая досада. - Прошу простить… не привык к такому задымлению. - произнёс септон с невинной улыбкой. - Ничего страшного. А что там с дарами?.. - Талор повернул голову к слуге, который уже вовсю изучал подарки. - Вино из можжевеловой рощи Винтергардена, триста пятьдесят второго года. Высший сорт. Коробка табака со знаком королевского двора Хайгардена. - отчеканил раб с желтоватой кожей и узкими чертами лица. - Хм. Достойно. Почти столь же ценно, как и наше благоволение. - лениво протянул архонт. - Если когда-нибудь решишь все бросить и принять Владыку Света - я помогу тебе устроиться в Мантарисе… в память о нашем знакомстве. Предложение было крамольным, но Виллем даже не моргнул. - Благодарю, но отречься от веры и клятвы королю - всё равно что предать то немногое, что у меня осталось. - мягко ответил септон. - И пришёл я не за благосклонностью, но ради покоя души. Позвольте пожелать долгих лет древней огненной крови - и более не смущать вас. - Жаль… но кто я такой, чтобы удерживать? - протянул архонт с притворной тоской. Он снял с пальца серебряный перстень с тёмными камнями - обсидиан, гранат, возможно, рубин. - Раз уж ты отказался от моего дара - не возражаешь, если я одарю твоего маленького помощника? - Ни в коем разе. - кивнул Виллем, хотя по лицу было видно - уйти они хотели как можно скорее. - Протяни руку, Роланд. - велел архонт. Мальчику пришлось поднять взгляд. Он протянул ладонь, и Талор вложил перстень в неё. В этот миг Роланд уловил едва заметный аромат - острый, жгучий, пряный, не похожий на табак, которым был пропитан шатёр. Будто кто-то скользнул у полога. - Пусть он напоминает тебе обо мне… и о нашей встрече. - произнёс архонт, задерживая касание куда дольше приличного и всматриваясь ему прямо в глаза. - Надеюсь, однажды ты меня уважишь. Виллем невольно сжал кулаки под складками рясы, удерживая лицо непроницаемым. Ему стоило труда не шагнуть вперёд. - Разумеется… достопочтенный господин. Эта встреча навсегда останется в моей памяти. - выдавил из себя Сабре, натягивая на голос восторженно-почтительный оттенок, какой подобает наивному ребёнку, не способному уловить настоящий смысл сказанного. Оттянув руку, он прижал перстень к груди. «А я питаю надежду, что застану смерть тебя и всех, кому подобно твоё ублюдство. И чем скорее - тем лучше», - в это же время мысленно проговорил бывший рыцарь, ощущая, как слова, произнесённые вслух, были настолько противоположны истинному смыслу, что это казалось почти оскорблением самого себя. - В таком случае… - начал было Виллем, чуть переминаясь на месте, пока мальчик возвращался к нему, но, прежде чем Роланд успел сделать хотя бы шаг, полог шатра за спиной жреца неожиданно распахнулся. Свет пламени бросил тень наружу, растворяющуюся во мраке вечера. Виллем всей кожей почувствовал неладное. - Лисанна. Огонь моей души и чресел. - куда оживлённее прежнего приподнялся со своего лежбища Эйрис Талор, обращаясь к новой фигуре. Та шагнула внутрь так, будто была соткана из жара и тени - и пламя очага вспыхнуло ярче, будто приветствуя её. Роланд, стоявший ближе к архонту, в отличие от септона разглядел её куда отчётливее. Смутно знакомые черты, но прежде всего - глаза. Два янтарных ока, в которых, казалось, тлел самый настоящий огонь… или же это игра пламени очага. Как бы то ни было, взгляд был направлен прямо на него. Прямо. Не мигая. Одно стало ясно сразу - их намерение тихо покинуть шатёр придётся отложить. Пламя дрогнуло, и мальчику на миг показалось, что стены шатра сомкнулись, сделав помещение тоньше, ближе… почти душным.