Первый Клинок

На следующий день.

Приют Упавшей Звезды. Кабинет бургомистра.

- И что вы двое мне предлагаете? - тяжело выдохнул Лютер Грейсток, голосом управленца, на чьи плечи в смутные времена ложится слишком многое. Он смотрел на герболога и жреца, заявившихся едва поднялось солнце. Трое людей, определяющих жизнь Приюта, редко собирались вместе - и сама эта встреча говорила о серьёзности происходящего. На столе перед бургомистром лежало прошение гербологической гильдии с личной печатью Дендра. Рядом - аналогичное прошение септона, официальное обращение церкви к светским властям. Оба документа содержали одно и то же требование: Разобраться в истинных мотивах пребывания валлирийцев у поселения, ввиду подозрений в преступных намерениях, вплоть до сговора и умышленного вреда местному населению. Формально, аккуратно, не подкопаешься. Закрыть глаза Лютер не мог - не тогда, когда и гильдия магов, и церковь выступили единым фронтом. У каждого из них своя власть и своя репутация. Но полномочия самого Грейстока были настолько ограничены, что эти две бумаги казались ему скрещёнными клинками у горла. И хуже всего были даже не сами обвинения - обтекаемые, но весомые. Хуже были слова, которые они произнесли уже здесь, в его кабинете. Если верить им, то проблему нельзя передать губернатору по цепочке. Пока дойдёт официальное послание - от Приюта останутся руины. И могилы. - Действовать. - прямо сказал Дендр. - Сейчас. Исходя из значимости угрозы, а не регламента. Он был самым молодым в комнате, но уж точно не последним по значимости. И сейчас говорил жёстко - даже несмотря на собственные связи по рукам формальностями. - И как ты предлагаешь? - Грейсток прищурился. - Арестовать десятки вооружённых людей? Предать суду гражданского чиновника благородного происхождения из соседнего государства? Ты понимаешь, что это казус белли? Это война. А война нам не нужна. Он откинулся на спинку кресла, устало и тяжело. Человек действия… но не в момент, когда на его весах - жизни сотен семей. Кто он такой, чтобы решать, что ценнее - одно поселение или целый регион? - А что, если вы ошибаетесь? - наконец спросил он то, что витало в воздухе. - И всё это - случайность. Ни один из двух собеседников не дрогнул. Их решимость только окрепла. - Тогда это наша ответственность. - процедил Виллем. - А вы… лишь исполняли свои обязанности. Он зло хмыкнул: - В конце концов, какая разница, где умирать? С петлёй на шее или будучи разорванным в клочья? Ах да, простите, разница всё-таки есть. Грейсток поморщился. - Дело не в этом, и вы оба это знаете. - холодно отозвался он. - Даже если бы я хотел, а я очень хочу… - он сделал паузу, подбирая слова. — У меня нет полномочий отправить желторотых стражников задерживать профессиональных солдат. Их изрежут на части. И это никак не поможет делу. Лишь ускорит катастрофу. Он покачал головой, отсекая саму мысль. - В таком случае… - начал было Дендр, подаваясь вперёд. Но Грейсток ударил ладонью по столу. - Ещё чего не хватало! Даже. Не думай. - резко отрезал он. - Я не позволю единственному гербологу округа играть в героя. - Тогда решать вам. - хмыкнул Виллем, выразительно кивнув на два прошения. - Даже если мы ошибаемся, сами бумаги заставят вас действовать. Он поднялся, делая вид, что собирается уйти. - Сядь, несносный мальчишка. - проворчал Грейсток. - Вечно ты лезешь туда, куда тебя не просят. Чего вы от меня хотите? Я сказал - не отправлю людей умирать! И не могу приказать времени идти быстрее. Даже самый быстрый полк не успеет, как бы вы ни молились. Он сжал переносицу, будто пытаясь сдержать головную боль. - Нам что, объяснять тебе твою работу? - взорвался Виллем. - Сделай хоть что-нибудь во имя Семерых! Только Дендр оставался спокойным - словно штиль среди шторма. - Честно говоря. - тихо произнёс он. - Я даже согласен с бургомистром. Оба обернулись к нему изумлённо. Грейсток вскинул брови, жрец помрачнел. - Но лишь в одном. - продолжил маг. - Привлечь валлирийцев к ответственности в принципе невозможно. У нас нет ни средств, ни полномочий, чтобы задержать их или удержать до суда. Это вредно. Опасно. И, увы, очевидно. Спорить с этим не мог даже Виллем. - На что ты намекаешь? - спросил он резко, щёку дёрнуло от внутреннего разрыва между разумом и эмоциями. Такой вопрос мог задать только тот, кто хочет справедливости - но понимает, что получить её невозможно. - Намекаю на то, что если кому и подвергать себя опасности, то нам. И только нам. - спокойно произнёс Дендр. - Сейчас нам не нужна показательность. Не суд, не казнь. Это ничего не решит. Я пришёл сюда за другим - за тем, что действительно может спасти людей. И если ты забыл. - он перевёл взгляд на септона. - Сохранность жителей - моя обязанность. И твоя тоже. Виллем раздражённо цокнул языком, отвёл глаза, но спорить не стал. Правоту герболога он признавал - пусть и молча. - Единственное, что нам нужно от валлирийцев прямо сейчас, - информация. - продолжил Дендр. - Они не признаются открыто. И не скажут ничего важного, не сознавшись. Поэтому им нужно передать лишь наше… беспокойство. Осведомлённость. Без подробностей. И намёк, что мы готовы закрыть глаза на многое, если они дадут нам сведения. Он сделал паузу и уже явно смотрел на Лютера: - Полученные данные позволят подготовить жандармов. Для этого нужен кто-то значимый. Человек уровня первого лица поселения. Виллем слушал внимательно. Он хотел возразить - добиться признания, наказания, справедливости. Но слова застряли. Дендр был прав куда больше, чем хотелось признавать. Лютер долго молчал. Потом выдохнул: - На такое я готов пойти. Он помолчал ещё - тяжелее. - Но что делать с людьми? Если вы правы, то выпускать кого-то за пределы Приюта - значит отправлять их на смерть. Придётся поставить людей на все выходы из города. Набрать добровольцев… если они вообще найдутся. Он постучал пальцем по столу. - Будет море жалоб. Но… - Лютер сжал кулак и ударил им по столу. - Это лучше, чем хоронить людей. Он поднялся. В глазах появилась решимость человека, который только что подписал себе дорогу под суд - и всё равно сделал это. - Ваши прошения рассмотрены и приняты. В этот момент по стеклу забарабанили крупные капли дождя. Солнце почти скрылось за тучами, кабинет погрузился в полумрак. Дождь на равнинах не был редкостью - его ждали. Но вместе с ним в поселении словно что-то замирало. - Удачно. - прокомментировал Лютер начавшийся ливень. Он ожидал его ещё утром, заметив тучи. - Без солнца, да под такой дождь, люди останутся по домам. А у нас будет время. - Только не тяни. - нахмурился Виллем, уже поднимаясь. - Мало ли где сейчас рыщет эта тварь. И насколько близко. - Если она вообще есть. - упрямо отозвался Лютер, хотя мысли его уже вертелись вокруг предстоящего разговора с архонтом - и того, как обеспечить хотя бы видимость безопасности. Первое было куда проще второго. - Со своей стороны гарантирую. - поднялся и Дендр. - Гильдия не возьмёт платы за поддержку города в чрезвычайных условиях. Какой бы опасной ни была угроза, я использую всё, что есть, чтобы беда миновала людей. Он развёл руками: - Реагентов у меня немного. Но… они есть. И мне нужно время. - Эти слова бы Семерым в уши. - позволил себе слабую улыбку Грейсток. Но глаза его оставались серьёзными. - Хоть что-то обнадёживает. Никто из собеседников его оптимизма не разделил.

***

Тем временем.

Вблизи Приюта Упавшей звезды. На равнинах.

Кап. Кап. Кап. Дождь заглушал равнины, впитываясь в землю, траву, камни. Воздух похолодел. Ночные звери и без того вели укромный образ жизни - теперь же плотнее сворачивались в норах, обнимая собой собственное тепло. Но один зверь был другим. Незваный гость. Инвазивный вид. Выведенный искусственно существами, стоящими на вершине своей пищевой цепи. Опасный почти так же, как они сами, но созданный служить. Быть под контролем. В обычное время. Раздражённо ударив лапой по краю норы, зверь зачерпнул пропитанную влагой землю и поднял её, проверяя. Дождевые капли, скатившиеся по чёрному хитину, были ответом. Он тихо заскулил… или заскрипел. Звук был странным - будто подражание тому, что он слышал у своих недавних жертв. Эмоция торжества и нетерпения нарастала. Он не умел говорить. Не знал слов. Но помнил, что когда-то знал. Вернее - помнил эмоции, связанные с этим воспоминанием. Эхо разума, которое свет каждый раз пытался разорвать в клочья. Три янтарных зрачка сузились. Солнце скрылось за тучами. Свет больше не будет жалить его. Наступил преждевременный час охоты. Одно из немногих его слабых мест - боль от яркого света - было ценой за дарованную разумность. Крохотную, искажённую, но всё же отличающую его от братьев по «Яме». Он не различал «своих» и «чужих». Он знал только одного - хозяина. Того, кто мог, как свет, напомнить ему о боли - не телесной, а той, что рвала остатки разума. И всё же он выжил там, где другие гибли: в Яме. Если бы слабость света убивала его ежедневно, он бы не протянул и пары часов. Но свет бил по памяти, не по телу. Отбрасывал его в прошлое, ломал осознание, заставлял ненавидеть то немногое, за что он ещё держался. Память о ночи побега почти исчезла - стерлась, растворилась в месиве мыслей, спрятанных за тяжёлым черепом. Но чувства… чувства изредка всплывали. Вспышка света. Сжатие логова. Нить, туго натягивающая горло. Свет с разных сторон. Он визжал. Рычал. Метался. Но не было команды. Не было врага. Не было цели. Только - человекоподобный зверь. Незнакомый. Без запаха. С мордой… похожей. Не внешне. Глубже. Оно смотрело. Ждало. А зверь терял терпение. Боль была не врагом - зовом. Свет бил не по плоти, а по тому, что было до плоти. И в этой боли он узнал предательство. Тогда силы тела хватило, чтобы разорвать путы разума - и нить у горла вместе с ними. Логово рухнуло, кусок его стены стал дырой. Но другого зверя рядом уже не было. Зато были люди. С запахом жжёной травы - не плоти. С белой шкурой - ненавистной во всём его существе, и прежнем, и нынешнем. Он хотел броситься. Разорвать. Пить кровь, ломать кости. Но их было много. И они держали палки, блестящие, как его логово. И где-то среди запахов он почувствовал другого - того, кого невозможно было спутать. Запах мучителя. Хуже хозяина. Хуже света. Запах боли. То, что осталось от его разума, подсказало единственное решение, невозможное для любого другого обитателя Ямы: Бежать. Он рванул - нёсся до первых лучей, от которых уже нельзя было скрыться, лишь зарыться. Земля здесь была мягче, чем там, где он родился. Хвоста хватило, чтобы прорваться глубоко. Следующей ночью он делал то, для чего был создан: рвал, давил, убивал всё, что двигалось. Без разбора. Без охоты - но без пощады. Звери. Птицы. Всё равно. А если кто-то улетал - он прыгал. Прыжок, которого хватало, чтобы достать и небо. Он бы продолжил скитаться ради крови - бесцельно, по ночам, - если бы недавно не наткнулся на добычу, что пробудила нечто большее. Ненависть. У человека был свет. Но свет кончился. Как и человек. Но запах его… и вкус… стали приказом. Следом. Целью. След вёл к другим. Не белошкурым. Не столь ненавистным. Но многочисленным. Идеальная добыча. Рассвет заставил его зарыться вновь. Но дождь… дождь позволил не ждать очередной ночи. Да, он смыл след. Но кровь зверя кипела. И добыча была рядом. Охота началась снова.

***

Приют. Казармы.

Место собраний, тренировок, обучения и пересменок. Обитель жандармерии - людей правопорядка, набранных из местных, но подчинённых куда более высокой цели, чем их размеренный уклад. Сегодня примыкающий к ратуше корпус напоминал разворошённый муравейник. Большинство ещё не успело отдохнуть после ночной смены, как их срочно вызвали на ковёр к начальству - двум престарелым жандармам, подотчётным лично бургомистру. Дневная смена, почти в полном составе, тоже оставила посты, оставив лишь минимальный наряд. Всё ради того, чтобы как можно быстрее услышать первые распоряжения Грейстока. В казармах пахло потом, металлом и простуженным дыханием. Сверху ритмично капала вода - каждый звук отдавался в висках, будто шаги невидимого врага. И никто не решался заговорить громче шёпота. - Хм. - Хуберт обвёл толпу быстрым взглядом и хмыкнул, намекая кашлем, чтобы унять шепотки. Те даже не стихли. - Довольно! Внимание! - взял ситуацию в руки Зигфрид. Единственный, чьего опыта и авторитета хватало, чтобы мгновенно привести людей в порядок. Даром, что он был единственным местным офицером. - Благодарю, сержант. - кивнул ему Хуберт. - Итак. К делу. Времени нет. Час назад исполняющий обязанности бургомистра, господин Лютор Грейсток, подписал указ о введении специального положения. С этой минуты покидать город без особого разрешения - запрещено. После вечерней мессы вводится комендантский час. Для всех - детей, женщин, не важно. Каждый обязан сидеть по домам. Это ради их же безопасности. Толпа загудела, негодование росло. - Более того. - продолжил Генри, сменяя товарища. - Все патрули будут удвоены - и по числу, и по времени. На каждом повороте, закутке, любом возможном выходе из города должны находиться минимум двое из вас, чтобы обеспечить исполнение распоряжений бургомистра. Ропот усилился. Плечи напряглись. Несколько человек обменялись тревожными взглядами. - Разрешите задать вопрос, господин лейтенант. - выступил всё тот же Зигфрид, делая шаг вперёд и тем самым беря на себя голос толпы. - Причина? - Задать можете, сержант. Ответ получить – нет. - отрезал Генри. - Причины не разглашаются до дальнейших указаний. Сейчас важно одно: невыполнение приказа повлечёт последствия. Вплоть до ареста для гражданских, а для вас - разжалования. Слова легли тяжело, но уверенно. - В таком случае. - Зигфрид сохранил спокойствие. - Как ваш заместитель должен заметить - людей не хватит даже с учётом сменщиков. Они устали, и требовать эффективности от них… сложно. - Верно подмечено. - вновь вступил Хуберт. Он теребил бороду, явно борясь с желанием закурить прямо сейчас. - Поэтому разрешено набрать дополнительных добровольцев. Всем им - умеренная плата. Вам - утроенное жалование по итогам месяца. Но присутствовать на постах должны все. Расписание сообщим позднее, как только наладим работу в условиях спецположения. Слова о плате подействовали - ропот стих, но любопытство и тревога остались. Кто-то шепнул про войну. Кто-то - про смерть короля. Кто-то - про эпидемию. Ответов не было. - На этом всё. Разойдись по постам. - резко заключил Генри. - Сержант, у вас вопросы? Зигфрид шагнул ближе. Нарушил уставную дистанцию. Слишком многие уже уходили и делали вид, что ничего не видят. - Да. Правильно ли я понимаю, что за городом… опасно? Я не прошу нарушить приказ - лишь понять. Долгий взгляд Генри был ответом сам по себе. Хуберт вмешался: - Не будь столь строг, Генри. Через пару лет ему, а не нам, тут отвечать за всё. - проговорил старший жандарм, подходя и закуривая. В Приюте на эту привычку смотрели косо, но терпели: городские привозили дурные обычаи вместе с табаком и кресалами. Генри не смягчился. - Зачем тебе это, Сабре? - До назначения я был охотником. Передал ремесло одному новому парню. Хороший малый. Ушёл на охоту пару дней назад. Тишина. Переглядывание. В глазах офицеров мелькнуло понимание - и сожаление. Но лица остались каменными. - Слышать это неприятно. - произнёс Генри. – Но, если ты намекаешь отправить кого-то за ним - нет. Сейчас каждый человек на счету. Дадут Семеро - вернётся сам. - Но… - начал было Зигфрид. - Я всё сказал. За работу. Он почти отвернулся, когда вмешался Хуберт - резко, почти нервно: - Или ты можешь возглавить группу сопровождения бургомистра. Он собирался кое-что обсудить с нашими гостями. Мы с Генри пока постараемся всё организовать… в твоё отсутствие. Генри метнул взгляд, который буквально кричал: «Худшая идея!» Но слова уже прозвучали. - Почту за честь. - произнёс Зигфрид тихо, но твёрдо. Он понял намёк. Понял, что хочет - и что должен - быть там, где ответы. Тревога лишь усилилась. Над Приютом сгущались тучи. Небо затягивало плотной пеленой, белёсый туман стлался между крышами. Вода стекала по черепице сплошными потоками - словно кто-то перевернул над городом гигантскую чашу. Собаки молчали. Ветер стих. Даже жучьё будто замерло. И лишь где-то, на грани слышимого, тянулся глухой звук - будто что-то в глубине земли просыпалось.