Первый Клинок

Приют. Окраины.

Разгулявшийся с самого утра дождь не думал стихать. Земля быстро превращалась в густую грязь, трава колыхалась от порывов ветра. Большая часть жителей Приюта забилась по домам, меняя привычные планы - кроме той небольшой прослойки, чей труд не останавливается даже в непогоду. Валлирийский лагерь, собранный из повозок, шатров и богатого скарба, напротив кипел суетой. Скорый отъезд, столь же скорое возвращение группы ищеек, проверяющих периметр, чьи сапоги ещё хлюпали сырой землёй. Немногие воины, оставшиеся под открытым небом и укутанные в дорожные плащи, выглядели напряжённо - будто ожидали чего-то худшего, чем дождь. И это напряжение стало ощутимее, когда со стороны города к ним приближался андальский отряд: несколько жандармов, сержант и впереди - рослая фигура бургомистра. Лютер Грейсток был облачён в изумрудное добротное пальто. При каждом твёрдом шаге на его поясе покачивались ножны наградного кортика. Обычно он старался выглядеть открыто, пусть и строго, но сегодня его лицо было жёстким, решительным. Каждое движение выдавало военного - человека, готового к конфликту. Не отставал от него и Зигфрид: его рука то и дело тянулась к дубинке - штатному оружию, что он теперь не снимал даже вне службы. Оба смотрели только вперёд - на шатры чужестранцев, будто дождь вокруг их не касался. Только молодые жандармы позади выглядели не в своей тарелке, хотя и пытались держаться. - Не лучшее время вы выбрали, бургомистр. - хрипло произнёс Морвос, когда ботинок Грейстока пересёк невидимую черту лагеря. Ветеран-валлириец не стал тратить время на приветствия. Его взгляд - стеклянный, усталый - окинул приближающихся. Тени под глазами, напряжённая осанка и раздражение говорили сами за себя. Несколько стоящих позади сослуживцев смотрели и вовсе с открытой враждой. Иллюзорная атмосфера дружелюбия, державшаяся прошлые дни, в этот час растворилась без следа. Молодые стражи нервно сжимали кулаки. Зигфрид увидел: одно неверное слово - и тут же блеснёт сталь. - Это уже я решу. - отрезал Лютер, оглядывая валлирийцев строгим, твёрдым взглядом. - Где твой господин, Морвос? Вон там? - кивок в сторону большого шатра. - Тем лучше. Он даже не ждал ответа - шагнул вперёд, будто сам воздух расступается. И в тот же миг произошло сразу два события: Валлирийцы взялись за оружие. Один только Серпис остался недвижим - его лицо было обречённым, будто он заранее принял неизбежное. Жандармы стали стеной рядом с бургомистром, руки легли на дубинки. Со стороны это могло бы показаться смешным - дубинки против валлирийских клинков. Но не сейчас. И не тем, кто знал, что удар этой дубинки причиняет боль куда худшую, чем можно представить. - Архонт сегодня не в настроении принимать гостей. - сказал Морвос, удерживая голос ровным. Ситуация и так была на грани - напряжение можно было черпать горстями. - А мне плевать. - бросил Грейсток. – Зато – я. В настроении поговорить по душам. И если ваш господин не выйдет - пусть собирает вещички и проваливает отсюда прямо сейчас. Он даже не посмотрел на Серписа. И сделал ещё один шаг. Этого оказалось достаточно, чтобы исчерпать остатки терпения у Каэрена Дрейра. Молодой воин вспыхнул мгновенно - словно на сухую траву упала искра. Он почти подпрыгнул вперёд, приставив клинок к горлу бургомистра. - Как ты смеешь! - прошипел он, будто змей, игнорируя предупреждающий взгляд Морвоса: «Остановись». Зигфрид выдернул дубинку. Жандарм рядом с Лютером растерялся - такого поворота он не ожидал. А бургомистр даже не моргнул. - Слушай. Сюда. Сынок. - отчётливо, по слогам произнёс Грейсток. Клинок у его горла его совершенно не волновал. - У меня нет времени играть с вами в игры. Либо ты убираешься с моей дороги… либо я засуну эту хрень тебе в задницу и проверну два раза - по часовой и против. Каэрен не понял половины слов - или был слишком горяч, чтобы понимать. Ноздри раздуло, рука дрогнула - он готовился нанести удар. И вот тогда Лютер - быстро, точно, без тени сомнения - плюнул ему в лицо. Сочно. Прямо в глаза. Молодой воин ослеп на секунду - и этого хватило. Грейсток не стал тянуться к кортику - это означало бы бойню. Вместо этого он вытащил дубинку прямо из-за пояса замешкавшегося жандарма и занёс её. Первым движением он отбил слепую и рваную атаку Дрейра. На дубинке остался неглубокий порез - след от валлирийской стали. Лютер даже не пошатнулся. Вторым - ударил ногой в колено. Сильно, точно. Каэрен рухнул на землю. Третьим - опустил дубинку ему на лицо. Боль прожгла кожу, как пламя - тонкое, едкое, разъедающее. Но это был не огонь. Жандармская дубинка била напрямую по нервам, разгоняя агонию по телу за долю секунды. Судорога свела мышцы - дыхание оборвалось. Крик вырвался короткий, рвущийся - и упал в грязь вместе с клинком. Воин сам осел следом - не лицом в землю, как могло бы случиться, - а на колени, дергаясь в судорожных рывках, не в силах удержать собственное тело. Воздух между двумя сторонами застыл. Даже дождь, казалось, стих - прислушиваясь. - Нет. - коротко, но веско произнёс Серпис, обращаясь к товарищам, которые уже почти рванулись на бургомистра и жандармов, чтобы прикрыть Дрейра. Авторитета Морвоса хватало с головой - его послушались. Пока что. - Научись слушаться старших, щенок. - бросил Лютер, убирая дубинку от лица валлирийца. Боль исчезла мгновенно - будто её и не было. Глаза Каэрена закатились, мышцы обмякли, проступившие вены втянулись, словно под пальцами невидимого лекаря. И только после этого юноша рухнул лицом в грязь - так, как и должен был упасть сразу после удара. - А ты, соберись! - рявкнул Грейсток на молодого жандарма, у которого только что реквизировал дубинку. Парень порывисто закивал, принимая оружие обратно с почти комичной аккуратностью. - Это было излишне. - негромко заметил Морвос, указывая жестом, чтобы товарищи подняли Дрейра. - Считаешь? - Лютер приподнял бровь, не веря ни единому слову. - Нет. Но сказать должен был. - устало качнул головой валлириец, наблюдая, как Каэрен медленно приходит в себя. Серпис знал, что такое «жгучее дерево» - так валлирийцы называли это оружие между собой. Видел его на войне. Испытывал на собственной коже. И понимал, почему юнец рухнул, как подкошенный. - Сказал - молодец. А теперь с дороги. - пренебрежительно хмыкнул отставной капитан. Отступать он не собирался. Серпис перегородил путь - без оружия, без угрозы, но твёрдо. Взгляды муж­чин сцепились. Лютер смотрел прямо, не моргая, не уступая ни на шаг. Морвос же словно пытался прочитать мысли андалийского управленца: слишком мало людей он привёл, чтобы угрожать… но вёл себя слишком вызывающе. Слишком настойчиво. Слишком странно - будто знал то, чего знать не должен. - Мы здесь для разговора, не более. - вмешался Зигфрид, чуть нарушая субординацию, но вовремя подставляя плечо. Морвоc выдержал паузу. - …Я проведу. - наконец решил он. Господин не любил шума из-за пустяков. А если что-то пойдёт не так - пятеро чужаков проблем не создадут. Опасны были только двое: сам бургомистр и тот офицер, с которым Серпис столкнулся в первый день. Остальные… зелёные. Почти безобидные. - Но своих людей вы оставите здесь. - добавил он уже тоном, что не терпит возражений. - Сержант Сабре пойдёт со мной. - так же жёстко ответил Грейсток. - Для подстраховки. - Как угодно. - кивнул Серпис и развернулся к шатру архонта. Бургомистр и жандарм последовали за ним. Позади остались злые взгляды рядовых и ярость в глазах валлирийцев. - Прошу прощения, что вмешался. - тихо произнёс Зигфрид, шагая рядом с Лютером. - Не бери в голову. - хмыкнул тот. - Этой малости недостаточно, чтобы тебя наказать… но вполне хватило, чтобы мне не пришлось применять силу ещё раз. Он метнул косой взгляд на Каэрена, едва держащегося на ногах и прожигающего их спины ненавистью. - И буду честен… - добавил Лютер уже мягче. - Кому другому из этих растяп я бы такого не спустил. Но если есть в Приюте кто-то, кому я могу доверять, помимо Генри и Хуберта - так это ты. Так, разговаривая, мужчины подошли к шатру архонта. Полог плотно закрыт. Даже под дождём стражники стояли настороже - взгляды их скользнули по оружию андалов, задержались на дубинке Зигфрида, на кортике Грейстока. Серпис бросил им короткое подтверждение: - Под мою ответственность. Но стражники не шелохнулись, словно приросли. В их взгляде читалось немое предупреждение - не андалам, а именно Морвосу. - Будь что будет. - тихо сказал он своим, и этого хватило. Стражники двинулись. Наградной кортик и дубинка были отобраны осторожно, вызывая неприкрытую гримасу недовольства у Грейстока, но спорить он не стал. Напряжение и так висело в воздухе, как натянутая струна. Малейший жест мог превратить всё это в кровавую баню. Но мысли улетучились, стоило пологу распахнуться. Из шатра донёсся приглушённый голос - властный, холодный, насыщенный притворной скорбью: - …Ты в последний раз подвёл меня, друг мой. Мне искренне жаль. Андалы вошли - и на миг будто провалились в другой мир. Шатёр был роскошен: яркие ткани, горящие благовония, драгоценные камни, узорные подушки. Но сегодня краски будто поблекли, свет стал тусклым, запах - затхлым. Эйрис Талор, архонт, стоял над человеком гискарской внешности, упавшим на колени. Кинжал архонта - великолепный, украшенный драгоценностями - блеснул и ушёл в сердце жертвы одним точным движением. Мужчина успел только булькнуть, прежде чем рухнуть на ковёр, пропитывая атлас кровью. Архонт брезгливо отдёрнул руку. Лениво вытер клинок об одежду мертвеца. С ловкостью привычного жеста снял с его пояса плетёный бич. И только потом повернул голову - заметив андалов. - Ах, в последнее время у меня слишком много гостей. - как ни в чём не бывало произнёс он и передал кинжал слуге. Рабам даже не пришлось приказывать - они уже накрывали тело грубой льняной тканью. - Чем обязан, бургомистр? - спросил архонт, не удостоив Лютера даже долгим взглядом. Голос его был лёгким, почти игривым… и с тенью ожидания. - Полагаю, спрашивать, кто это был и за что он заслужил такое, мне не стоит? - ровно произнёс Лютер. Только Зигфрид заметил, как дёрнулась его щека. Оба они чувствовали одно и то же - холод, сводящий желудок. На войне смерть весила. Имела цену, запах, смысл. А здесь… был простой жест рукой. Слишком простой. Зигфрид ощутил, будто его облили грязью. Не от вида крови - от безразличия, с которым её пролили. Убивать - да, они умели. Но вот так, как глоток воды… Это было противно. - Почему же? Я отвечу. Этот раб уже второй раз не сделал того, что я ему наказывал. Я был милостив, простив ему оплошность однажды, но дважды - увольте. Я не Владыка Света, а всего лишь человек, - лениво, будто рассуждая о погоде, произнёс Эйрис, устраиваясь на лежбище удобнее. - Так зачем вы здесь, да ещё в такой час? И как вошли? Кажется, я ясно дал понять, что не желаю никого видеть. От дождя у меня ломит кости - совсем не для разговоров. - нарочито потянувшись к шатру, изобразил он болезненное выражение. В то же время взгляд его - полный скрытого гнева - был обращён на Морвоса, стоявшего рядом с андалами. - Прошу простить, господин. Бургомистр и его подчинённые оказались… весьма настойчивыми. - произнёс Серпис, с заметной паузой припав на одно колено и уставившись в ковёр - ещё пропитанный кровью того, кто умер минутой ранее. - Подчинённые, значит? - подхватил Талор главное. Несмотря на то, что рядом с Грейстоком был лишь один Зигфрид, сам факт, будто бургомистр пришёл с куда большей свитой, уже говорил о многом. - Ясно. Будем считать, что ты поступил по обстоятельствам, Серпис. Но ещё одна такая оплошность - и наш следующий разговор пройдёт иначе. - предупредил архонт тоном почти шутливым, но смысл был ледяным. - Я слушаю. - перевёл он взгляд на андалов, пока рабы выводили завёрнутое тело прочь. - Вы знаете, зачем мы здесь. - сказал Грейсток, выступая вперёд и не обращая внимания на насмешливые взгляды наложников, которым его вид почему-то казался забавным. Глаза и слова бургомистра были предельно прямыми - но не на того он наткнулся. Перед ним стоял человек, родившийся в гнезде змеев, по ошибке считающих себя драконами. - Нет. И у меня нет ни малейшей догадки. - безобидной улыбкой, за которой скрывалась неприкрытая издёвка, отозвался Талор. - Знаете. Прекрасно знаете. И не последнюю роль в этом знании сыграл тот несчастный, которого вынесли отсюда вперёд ногами. - сказал Грейсток почти обвинением. В пальцах архонта одна из подушек чуть помялась - единственная тень ярости, позволенная себе. - Если вы пришли обвинить меня в чём-то, бургомистр, то говорите прямо. - голос Талора стал вязким, как елей. Пурпурные глаза прищурились, делая его похожим на хищника из семейства пресмыкающихся. - А если нет - не тратьте ни моё, ни своё время. Тем более его куда меньше, чем вам кажется. Фраза прозвучала двусмысленно, и для кого именно понять было невозможно. Зигфрид, всё это время молча наблюдавший за сценой, крепко сжал кулаки. Если приказы бургомистра по усилению охраны были связаны с валлирийцами - всё становилось куда тревожнее. Слишком много совпадений: их появление, перемены в жизни Приюта, недавние тревоги… слишком гладко ложилось в одну линию. - Я готов закрыть глаза на многое. Но я также обязан защитить людей и поселение, вверенное мне. Пусть ваши дела останутся вашими. Мне нужно лишь одно - сделать своё. - произнёс Грейсток. - Станете вы содействовать или нет - решайте сами. Меня интересует другое: явятся ли за вами регулярные полки губернаторской армии, если с нами что-то случится… или нет. Тяжесть его слов повисла в воздухе сразу. Все присутствующие поняли, насколько далеко он зашёл. Это была угроза взаимного уничтожения - если падёт Приют, падут и они. Архонт смотрел молча, не мигая, словно пытаясь на весах прикинуть серьёзность сказанного. С Зигфридом происходило совсем иное - он до конца не понимал, что именно подвигло Грейстока на такой шаг, но хорошего в это не видел ни на миг. Беспокойство за Ричарда и за весь Приют только усиливалось. - Позовите Лисанну. - наконец произнёс архонт после долгой, холодной паузы. По его лицу было видно - мысли мелькали десятками. Он выбирал вариант с наименьшими рисками - не ради чужих жизней, а ради собственной стабильности. - И тело принесите. - добавил он стражникам, уже собиравшимся выйти. Те замешкали, оглянулись. - Утреннее, разумеется. - закатил глаза Эйрис, словно говорил о бытовой мелочи. - Вы ещё кого-то приговорили? - с отчётливым негодованием выдохнул Грейсток. - Всему своё время, бургомистр. - усмехнулся архонт, снова разваливаясь на подушках. - Ваш подход мне по нраву. Вы готовы уступать - и в то же время стоять до конца. Чистый дуализм человеческой натуры. Такое редкость. Некоторые светлые умы Воллирии считают, будто из-за этой самой черты случаются величайшие трагедии и незабвенные подвиги. - Что думаете об этом? — мягко спросил он, пристально глядя на Лютера. - Что вы заговариваете мне зубы. - процедил Лютер, напряжённый до предела. И не только он. - Один из моих людей высказал мнение, что вы, возможно, потеряли в пути нечто важное. И раз уж вы согласны хоть немного, но пойти на компромисс - я хочу знать, прав ли мой человек хотя бы частично. - заявил бургомистр почти напрямую. Все его тело было натянуто, как струна. Он желал услышать только одно - отрицание. Но ещё на входе в шатёр архонта он понял - худшее, о чём говорил септон, подтверждается. И у Приюта нет - и не было - ни сил, ни средств справиться с этим. Зигфрид же почувствовал то же самое - ожидание, смешанное с назревающей обречённостью. Его опыт и шестое чувство подсказывали - ответ архонта станет рубежом: до и после. - Возможно, бургомистр. Вполне возможно. Такой ответ вас устроит? - хладнокровно спросил Талор, не изменившись в лице. Он словно заранее знал развитие событий - и придавал им куда меньше значения, чем стоило бы. - Пекло! Дерьмо! - Грейсток выругался, набрав побольше воздуха. Его вспышка вызвала смешки у рабов и наложниц. Лишь стражники да Морвос, стоящий неподвижной тенью, сохранили бесстрастие. - Да вы безумнее, чем все ваши предки! Ублюдочные семена на кривой дороге! - выдохнул Лютер, после чего мгновенно побледнел, заставляя себя собраться. - Я бы на вашем месте не стал так беспокоиться. Не об этом, по крайней мере. - произнёс Талор. На удивление он остался полностью равнодушным ко всем оскорблениям, лишь подавив ленивый зевок. В этот момент в шатёр вошли несколько стражников, неся ещё одно тело - завёрнутое почти так же, как предыдущее. Следом за ними шла красная жрица - её магическое обаяние сегодня тоже будто поблекло. - В конце концов, как вы сказали - наши дела нашими и останутся. А вот у вас, на мой взгляд, их прибавится. - заметил архонт и кивнул - знак сорвать ткань. Андалы увидели за этот день уже второй труп. Грейсток заметно вытянулся лицом - от брезгливости, но и от какого-то тихого сожаления. Зато внутри Зигфрида всё похолодело - зрачки расширились - он узнал фигуру. Даже изломанную, даже обезображенную — узнал.

***

(…) Жгучее дерево или же жгучая ива - растение, выведенное в первую очередь для ограждения территорий от диких зверей и злоумышленников. Позднее стало использоваться как дежурное орудие жандармерии: крайне эффективно для предупреждения беспорядков, пресечения пьяных драк и задержания нарушителей. Несмотря на мучительную боль при соприкосновении с живой тканью, кратковременное воздействие почти не наносит вреда организму - при условии правильной обработки орудий. Используется и в военной сфере, но реже - работа с ним требует специальных навыков. Долгое время служило инструментом пыток в соответствующих ведомствах, однако из-за злоупотреблений, приводивших к повреждению нервной системы, безумию или гибели, было личным указом короля запрещено как варварский и негуманный метод давления. Гражданским лицам выращивание и использование растения без лицензии запрещено. Нарушение карается крупным штрафом или тюремным заключением. (…)

Отрывок из учебного гербологического справочника последней редакции, составленного лучшими умами Старого Дуба.