Первый Клинок

Приют. Один из амбаров в западной части города.

Амбар, набитый под завязку сельскохозяйственной продукцией, стоял в тишине и полумраке - лишь дождь барабанил по крыше, да тонкие полоски света пробивались сквозь редкие щели между досками. В такой день никто не ожидал здесь людей: жители попрятались по домам, и уж тем более им было не до одного из десятков складов зерна и муки, расположенных на отшибе от жилых улиц. Но спокойствие оказалось нарушено, когда створки ворот отворились, впуская внутрь порцию света, сырого воздуха и две человеческие фигуры. Минуты не прошло, как вход снова закрыли, а один из пришедших поднял над головой принесённый «светляк» и повесил его на крюк под несущей балкой, окончательно рассеивая уютный полумрак. - Это была плохая идея. - дрожащий девичий голос прозвучал из темноты. - Тут холодно. Её спутник снял промокший насквозь плащ, оставаясь в обычной андальской рубахе и штанах. - Тогда я с удовольствием тебя согрею. - протянул молодой человек лет двадцати, обнимая девушку за плечи. Пальцы задержались на её фигуре дольше, чем требовалось, прежде чем он снял с неё мокрый плащ и бросил к своему, на груду мешков. - Или хочешь вернуться домой? - добавил он с намёком, придвигаясь ближе. - А, Феллис? — прошептал он ей на ухо. Девушка вздрогнула, но не отстранилась, прижимаясь спиной к его груди - словно их силуэты на мгновение слились. - О, Роб… - выдохнула она, отдаваясь теплу и прикосновениям. - Ты же знаешь… мы не должны… А если кто-то придёт? Но страх был не о грехе - а о сплетнях. В Приюте всё видят, всё знают. - Сейчас только безумец выйдет из дома. - разуверил её Роб, целуя шею и скользя руками под платье. - Никто нам не помешает. Да и была бы ты здесь, если бы так уж переживала о своём «женишке»? - с едкой насмешкой произнёс он, медленно увлекая девушку к удобному закутку. - Не говори… ах… так о нём… он хороший… просто… - попыталась было возразить Феллис, но Роб мягко уложил её на настил поверх ящиков и навис сверху. - Хороший, да. И идиот, раз гоняется за дикими зверями, оставляя такую девушку одну, — прошептал он, как змей-искуситель, стягивая с неё платье и избавляясь от своей рубахи. - Ты достойна большего. Дальше слова сменились дыханием, поцелуями и короткими стонами. Амбар наполнился жаром тел, запахом пота и беспорядочным танцем теней на стенах. Снаружи же всё это скрывал дождь и далёкие раскаты грома. Часом позже, выдохшиеся и раскрасневшиеся, они лежали на настиле, обнявшись. Роб перебирал волосы девушки, её голова покоилась у него на груди, а сама Феллис рассеянно вела пальчиком по его тёплой коже. - Нам пора. Твой отец точно хватится. - сказал Роб, поднимаясь и нащупывая обувь. - Зачем так спешить? - с обидой спросила Феллис. - У него куча дел, до которых руки не доходили. А мы… могли бы поговорить. О нас… Но он лишь фыркнул. Увидев, как она дрогнула, поспешил смягчиться, присев рядом: - Феллис, ты же знаешь… У меня хозяйство почти никакое, ремеслу я не обучен. Твоя семья меня не примет. И уж тем более - Ричард, если узнает. Он поцеловал её в макушку, будто пытаясь придать словам вес. - Я знаю… но ты мог бы попробовать. Ты же мужчина. - тихо возразила она. - Или мы могли бы уехать. В город побольше… или поменьше… Ты бы нашёл работу, обучился… ради меня… Но в его глазах не было ни решимости, ни плана - только желание закончить разговор. - Полно тебе. - отстранил он девушку и начал одеваться быстрее. - Что мы будем делать вдвоём? Без семьи, без денег? Глупости. - завязав пояс, он всё же оставил лазейку: - Впрочем… если дела пойдут лучше - подумаю. Этого ей хватило. Хоть оба и знали - это самообман. В этот момент по другую сторону амбара раздался грохот - будто что-то массивное рухнуло вблизи. Девушка вскрикнула, а Роб бросил на неё раздражённый взгляд: - Всего лишь гром. Просто рядом. Трусиха. Но уверенность испарилась в одно мгновение, когда по стене амбара ударило что-то тяжёлое - так, что его самого качнуло. Доски прогнулись до невозможного, но выдержали. Здание тряхнуло. Сверху посыпались ящики и мешки, один бочонок едва не упал им на головы. Каждый новый глухой удар отдавался в земле - и Феллис кричала уже не от неловкого страха, а от ужаса, будто следующее падение станет последним. - Какого Неведомого тут происходит… - прошептал Роб, осторожно поднимаясь с пола. Полумрак стал почти непроглядным: один из мешков сбил при падении фонарь, и тот укатился в нишу между мешками, лишая помещение света. В темноте всё давило на слух - на кожу - тревогой, что росла и сдавливала грудь. - Роб… мне страшно… - голос Феллис дрогнул и сорвался, она сжалась в комок в их прежнем «гнёздышке», пытаясь прикрыться платьем, схваченным в панике с пола. - Молчи, дура! - резко шикнул он, больше от страха, чем от злобы. Роб медленно, почти скользя шагами, нащупывал взглядом бардак вокруг, пытаясь найти светляк. Дождь за стенами будто усилился. Или так показалось? Мир снаружи затаил дыхание - перед вдохом, который должен стать последним. Девушка вздрогнула, когда за воротами амбара раздалось нечто… не похожее ни на один известный звериный звук: хлюпающий, жалобный, искажённый скулёж, будто пропущенный через изломанные металлические трубы. Голос - глухой, кривой, мучительно человеческий и одновременно не-человеческий. - Про… па… ди… Про… па… дом… - вытянулось из темноты с запаздывающими, ломаными слогами. Обоих будто парализовало. - Ричард… — выдохнула Феллис, и выражение её лица стало почти трагичным - мгновенное узнавание сквозь ужас. - Гнус… ная… тварь… - прозвучало словно в ответ, так – будто голос шёл из самой могилы. Роб, дрожащими пальцами шаря по мешкам, наконец нащупал фонарь и торопливо попытался вытащить его из груды. И в этот миг амбарные ворота вдавило внутрь. Так, что даже добротная плотницкая работа не спасла: петли разлетелись, дерево завыло, словно живое. Ещё удар - и доски разошлись, как от взрыва. Огромная створка ворвалась внутрь, превращаясь в смертоносный таран. Она размолотила Робу голову и грудь в один миг. Даже вскрикнуть он не успел - тело стало мягкой массой под тяжестью дерева. Внутрь рванул серо-белый дневной свет, размазанный дождём. Но почти сразу его перекрыла тёмная, массивная фигура. Она клокотала. Не рычала - именно клокотала, торжествующе, как будто само появление её было победой. Капли дождя месили грязь снаружи, когда окрестности амбара взорвались истошным девичьим криком. А в следующую секунду амбар рухнул - будто разорванный изнутри - и наружу прорвалось то, что стало причиной всех этих звуков. Грохот был таким, что его услышали даже сквозь непогоду. Жители ближайших домов вздрогнули, сердца застучали тревожно. Жандармы на западном въезде, обычно скучающие, мгновенно напряглись. Покой - всего лишь иллюзия. Ещё одна человеческая ложь.

***

То же время.

Приют. Септа.

Глухой, тяжёлый вдох - почти стон, едва удержанный. Стук маленького сердца, бьющего так громко, будто его слышит весь храм. Пальцы - холодные, с огрубевшей кожей - прижимают рот и нос, чтобы не выдать дыхания. Перед глазами - серый камень. Роланд старается даже тень не бросать. За спиной - образы Ликов, ныне пустые, но хранящие смысл. Его единственная возможная защита. И всё же - недостаточная. — Ролло~… Ролло~… - имя зазвучало в ушах, как издёвка. Голос - чужой, тягучий, нарочно растянутый, фальшивый, как сама улыбка того, кто его произносил. - Тебе не стоит прятаться. Разве я не твой друг? - почти у ног мальчика упала тень широкой мужской фигуры. - Разве я… не был добр к тебе… и твоей семье?.. Роланд вжался в камень, сжимая ногу так сильно, что ногти впивались в кожу. Только бы не дёрнуться. Только бы не выдать себя. Он был уверен - Бернард не знает, где он. И ошибся. - Твоё время истекло, Ролло. Поздно прятаться. - голос стал ледяным. Совсем другим. - Пора возвращаться. Звук прозвучал не в ушах - в голове. А позже - снова за спиной. Так близко, будто мужчина стоял прямо за ним. И только выучка - инстинкт воина, давно покрытый пылью - спасли его от лезвия серебряного кинжала, чиркнувшего по камню часового Лика Отца. Никаких видений. Ни предупреждений, ни подсказок. Благословение Старицы покинуло его точно в тот миг, как он покинул отчий дом. Он бросился бежать - но бежать было некуда. Септа пустая. Вход на засове. А шаги за спиной - медленные, уверенные. Роланд развернулся. Перед ним стоял Бернард - и не Бернард. Фигура казалась выше, движения - идеально выверенными, словно у машины. Пустые глаза, отсутствие малейшей мимики - кожа будто воск, а не плоть. И он точно знал каждое движение мальчика - будто смотрел в будущее. Роланд понял - перед ним не старый друг. Перед ним - нечто, что носило его кожу. - Кто ты такой? - тихо спросил мальчик, без дрожи, только капля пота сбежала по виску. Лицо «Бернарда» не дрогнуло. И тогда голос раздался - уже не один. - У этого человека нет лица. Нет и имени. - прошептало десятком глоток сразу. И клинок блеснул вместе с молнией, прорезавшей витражную тьму храма.

***

Чуть ранее.

Приют. Окраины. Восточная часть.

- Откуда он у вас? - сдержанно спросил бургомистр, глядя на архонта и его людей с заметным подозрением. В то время Зигфрид не мог отвести взгляда от тела - взгляд цеплялся за знакомые, почти выученные до автоматизма детали. - Мы наткнулись на него во время утренней вылазки. - шагнул вперёд Морвос, получив короткий кивок от архонта. - Даже беглый взгляд показывает - с нашим делом это никак не связано. Но оставить его лежать просто так мы не могли. Он был чуть в стороне от дороги. Никаких следов людей или повозок. Просто одинокий труп - будто так и должно быть. Я принял решение перенести тело в лагерь, рассчитывая, что это может пригодиться. И, разумеется, мы сообщили бы вам, как только госпожа Морнайр осмотрела тело и привела его в порядок. - указал он на жрицу, которая одарила Грейстока обольстительной, почти невесомой улыбкой. Даже в ненастье она лишь заменила лёгкое одеяние на такой же лёгкий вариант - но с капюшоном. «Пригодится? Кому? Вам?» - мелькнуло в голове у Лютера. «Ставлю флауэр, что, если бы не наш визит, мы узнали бы об этом только во сне». Но вслух он этого не сказал. Пока. Вместо этого он спросил другое - то, что сразу бросилось в глаза: - Почему вы так уверены, что с вашим “делом” это никак не связано? - Потому что раны слишком искусны. Потому что тело почти цело. И потому что этот человек умер несколько дней назад - лишь немного раньше нашего приезда. - мягко, по-кошачьи уверенно произнесла Лисанна, выступая вперёд обнажённой ногой и указывая на рану. Труп действительно выглядел почти нетронутым. Добротная дорожная одежда - цела, лишь перепачкана землёй. Ни ограбления, ни следов борьбы. Если бы не аккуратно - почти идеально - срезанное лицо, оставившее лишь порез у губы, можно было бы решить, что человек умер в пути от удара или хвори. Именно эта деталь делала опознание почти невозможным. - Несколько дней? Вы уверены?! - резко обернулся Зигфрид. Он был единственным, кто узнал человека - по густой рыжей копне и старым характерным шрамам, знакомым с давних, не самых честных сделок погибшего. - Абсолютно уверена. Как и в том, что он был убит мгновенно - точным ударом через спину. Он не мог сопротивляться. Возможно, был даже жив, когда… “потерял” своё лицо. - произнесла жрица с почти ласковой улыбкой, за которой скрывалось что-то недоброе. Её янтарные глаза, обычно завораживающие мужчин, сегодня не смогли отвлечь никого - слишком побледнел Зигфрид. - Вы что-то знаете, сержант Сабре? Сабре! - резко спросил бургомистр. Но мужчина даже не повернул головы. Он просто направился к выходу из шатра - быстро, почти рывком. Окрик Грейстока тоже не остановил его. Лютер понял - случилось что-то очень, очень нехорошее. И последовал за ним. Архонт и жрица переглянулись - и тоже направились вслед. Слугам же был отдан короткий приказ накрыть тело вновь - ткань легла на него почти с уважением. Или с опаской. - Кто-то из вас видел Бернарда сегодня? Хоть кто-нибудь?! - взревел Зигфрид, вылетев под дождь. Его люди стояли у шатра, мокрые до нитки, терпеливо ждавшие возвращения. Испуганно вытянулась рука молодого жандарма - совсем мальчишки, которому исполнилось «третье совершеннолетие». - Кажется, видел его, господин сержант… - голос дрожал от холода и влажного воздуха. Бургомистр, вышедший следом, сразу насторожился. - Бернард? - напряжённо переспросил Грейсток. На лбу легла глубокая складка, а лицо помрачнело - будто он понял всё прежде, чем услышал ответ. - Ты уверен, Сабре? - Я слишком давно знаю его, чтобы ошибиться. - глухо сказал Зигфрид. - Как и вы, я бы хотел, чтобы это было не так… Он повернулся к рядовому: - Где ты его видел? Не упускай ни слова. Молодой жандарм нервно сглотнул. - Я возвращался на пост, когда лейтенант Хуберт отправил меня обратно к вам - сопровождать господина бургомистра… и тут я увидел Бернарда. Он… будто вспоминал дорогу. Топтался на месте, смотрел то туда, то сюда. Я решил, что он не выспался. Или пил. Подошёл - хотел помочь… - Куда он шёл? Куда?! - сорвался Зигфрид, хватая юношу за плечи. - Кажется… к вашему дому, господин сержант… - выдохнул тот. - Он сказал, что хотел что-то у вас спросить. Я сказал, что вас нет… а он только отмахнулся и… Договорить юноша не успел. Зигфрид резко оттолкнул его, побледнев, сжав кулаки так, что хрустнули костяшки. Глаза сверкнули яростью и ужасом одновременно. И в это мгновение со стороны города раздался грохот - не небесный, не похожий на гром. Глухой, надрывный. Ему вторил металлический звон - большой, тяжёлый. Сигнал тревоги. Который в теории существовал, но за всю короткую историю Приюта не прозвучал ни разу. До этого момента. - Кажется, наша «потеря» сама нашла дорогу к нам. Пускай и немного промахнулась в направлении, - позволил себе короткую усмешку Эйрис Талор, поморщившись от дождя и метнув неудовлетворённый взгляд на слуг, которые лишь сейчас наскоро соорудили полотняное укрытие. - На вашем месте я бы заткнулся. Клянусь Семерыми и собственной жизнью: если хоть один из моих людей сегодня пострадает - или, упаси, хуже того - я спрошу с вас в десятеро. Ясно?! — процедил Грейсток, глядя прямо в смеющиеся, ничуть не тронутые угрозой пурпурные глаза архонта. - Господин Грейсток. - обратился старший Сабре. Их взгляды столкнулись - и всё лишнее встало на свои места без слов. Они уже многое поняли, решили и приняли. - Я должен идти. Зигфрид шагнул вперёд, месив сапогами грязь, готовый броситься к собственному дому быстрее, чем когда-либо. - Постойте, сержант. - рявкнул отставной капитан. Зигфрид уже было решил, что ошибся в их немом согласье - но в следующее мгновение успел поймать в руки свою штатную дубинку и наградной кортик бургомистра, которые Лютер отобрал у валлирийской стражи с молчаливой санкцией архонта. - Это вам сейчас нужнее, чем мне. - без тени улыбки, жёстко и серьёзно сказал Грейсток. - Но… как же вы? - не удержался от вопроса Зигфрид - уже не воин, а отец и муж, охваченный страхом. - Найду замену в арсенале. И не только я - всем придётся. - Лютер кивнул. - А теперь идите, Сабре. И берегите себя. Слова прозвучали в спину Зигфриду - в тот самый момент, когда тревожный звон с западной стороны города резко оборвался. Эхо провалилось в тишину, оставив глухое, почти зловещее послевкусие. - Морвос. Поднимай людей. Я хочу покинуть этот грязный городок как можно скорее. Не горю желанием объяснять ни одному из пентархов, почему пропал наш великий дар… и уж тем более - почему андалы вдруг хотят нашей крови. - лениво, как всегда, приказал архонт. Морвос кивнул и начал поднимать своих людей. Но про андалийских жандармов, оставшихся в центре событий, забывать было нельзя. - Прежде чем я впущу ваших людей в город вооружёнными, мне нужны гарантии, что их цель - защита жителей, а не охота на тварь, используя людей как наживку или щит. - шагнул вперёд Грейсток. Лицо архонта исказилось усталостью и откровенным раздражением. - Гарантии? - переспросил он, как будто слышал детскую просьбу. Затем расхохотался - заливисто, унизительно. - Ха-ха-ха… Грейсток, вы, кажется, ничего не поняли. Он провёл пальцем по щеке, будто стирая слезу - а может, просто дождевую каплю. - Десять минут назад я бы пошёл на это. Но вся ваша власть… - он обвёл взглядом Лютера и жандармов, блеклых на фоне выбирающихся из палат вооружённых валлирийцев. - …истаяла. Как пепел на ветру. Он сделал шаг - и говорил теперь почти шёпотом, но так, что каждое слово резало. - У вас не осталось ничего. Ни рычага давления. Ни угроз. Ни права приказывать. Честно? Мне даже понравилось какое-то время идти у вас на поводу. Это было… ново. Он наклонился ближе. - Ваша власть - миг. Удача. Случай. И недолговечность. Моя - кровь. Та, с которой я родился - и умру. Когда-то и на этом континенте об этом знали. Но, видимо, забыли, заигравшись с чернью. - Так что скажите спасибо уже за то, что я вообще посылаю своих людей в город, а не жду, пока возьму своё с пепелища. Закончив, Эйрис фыркнул и ушёл под шатёр, оставив бургомистра под дождём. Но если архонт считал, что «сломал» капитана - ошибся. Лютер лишь сжал челюсть до судороги, выплюнул презрительно в грязь и резко развернулся на каблуках, глядя на тёмный, обманчиво спокойный Приют. - У нас нет времени, чтобы просиживать задницы, юнцы! - рявкнул он жандармам. Те мгновенно подобрались. - Сейчас мы должны действовать. Поднять людей из домов, вооружить, защитить. Вы здесь не ради жалования - это ваш город. Ваши семьи. Если это не стоит риска жизни - то что тогда стоит? Парни вслушались. И поднялись. Решимость вошла в них, как стальной стержень. Лютер шагнул - они последовали за ним, не зная, что ждёт впереди… и понимая, что пути назад больше нет. - Прежде чем умирать, бургомистр. - донёсся тихий голос Лисанны. - Помните: для одних свет - спасение, а для других - самый страшный враг. Лютер остановился лишь на миг. - Я учту. - бросил он, не оборачиваясь. - Но и ваш бог не примет такую помощь как расплату за те беды, что вы принесли к нашим порогам. Он пошёл дальше - спасать всех, кого мог. Это был его долг. Лисанна же, задержавшись, прошептала уже самой себе - голосом, который будто не принадлежал ей самой: — И примет клинок форму… Воспетый отчаянием, закалённый тенью, испытанный огнём. И улыбка её стала жаркой. Предвкушающей.