Острие сделки

— Сегодня День Университетской Лиги, — произнес он, с невозмутимым выражением лица глядя на Жана. — Скоро мы приблизимся к финалу сезона. Всем и так очевидно, что мы дойдем до него, но… Нам нужна чистая победа. С большим отрывом. Жан внимательно слушал, но пока не мог понять, к чему он ведет. В груди появилось тревожное предчувствие чего-то недоброго. — Миньярд не так силен, как его команда, — продолжал Рико. — Он играет не ради медалей. Как ни странно, его не слишком интересует экси. И это делает его уязвимым. Жан молчал. Он никогда не перебивал. — Ты должен найти способ поговорить с ним, — Рико продолжал буравить его темным взглядом. — Предложи ему выгоду или найди способ оказать на него давление. — И что я должен предложить? — спросил он тихо. Рико приподнял бровь, как будто ответ был очевиден даже для самого недалекого. — Все, что нужно, чтобы он согласился увеличить разрыв. Чем больше очков мы выиграем в финале, тем лучше будет для всех. Особенно для нас. Теперь, сидя в банкетном зале, Жан старался собрать воедино все свои знания об Эндрю Миньярде, а их было не так много. Он вновь обратил свой взгляд на Лисов. Эндрю сидел немного в стороне от остальных и не вступал в разговоры, лишь изредка отвечая на обращения Кевина. Всем своим видом он давал понять, что находится здесь не по своей воле. Несмотря на все свои способности и развитую эмпатию, Жан не был уверен, что с Эндрю Миньярдом можно найти общий язык. Даже Кевину его любимый монстр отвечал с неохотой и раздражением. Но Рико был уверен, что у каждого человека есть слабое место — вопрос лишь в том, как его найти. А значит, Жану предстояло доказать, что Король прав. Наблюдая за Миньярдом, Жан подметил несколько интересных деталей. Он почти не улыбался, практически не участвовал в разговорах и выпадал из них, как только заканчивалась тема для обсуждения. Однако он сидел рядом с Кевином, и каждый раз, когда тот заговаривал, взгляд Миньярда становился более сосредоточенным. Возможно, это и есть та самая точка давления, о которой говорил Рико. А может, и нет. Может, Эндрю привязан к близнецу, хоть эта связь никогда не демонстрировалась публично. Черт знает, что творится у них между собой. Он любит свою машину, в которую вложил достаточно средств. А может, просто выставляет ее напоказ. Рико молчал, но Жан кожей ощущал исходящее от него давление и тяжелое ожидание. Жан снова обратил внимание на монстра, на его спокойную позу. Это спокойствие было не слабостью, а скорее наоборот. Жан почти явственно понял, что разговор с этим человеком будет нелегким. А возможно, и вовсе не состоится. Миньярд славился своей агрессией и вспыльчивостью, а то, что даже его сокомандники обходили его стороной, не добавляло ему очков. Пока что все, что оставалось — это ждать идеального момента. И этот момент уже приближался. Жан сидел спокойно, но это спокойствие было лишь маской, которую он умел надевать, как и привычную ровную осанку или бесстрастное лицо. Внутри него словно тикали часы: каждый удар напоминал о том, как мало у него осталось времени и как тщательно нужно выбрать подходящий момент. В зале было много людей, и за каждым его движением следили десятки глаз. Кроме того, здесь присутствовали случайные свидетели, которым не следовало видеть его рядом с Миньярдом. Однако Жан терпеливо ждал, когда представится удобный случай, который выглядел бы естественно и не вызвал бы вопросов ни у Лисов, ни у Воронов. И вот, когда очередная награда нашла своего героя, а ведущий объявил пятнадцатиминутный перерыв перед второй частью, шанс сам собой открылся перед Жаном. По залу пронесся вздох облегчения; стулья со скрипом отодвигались назад, люди вставали, поправляли одежду, переговаривались и смеялись — шум стремительно заполнил зал. Кевин резко поднялся из-за стола с явным недовольством и раздражением. Нил, казалось, попытался успокоить его короткой фразой, но Кевин лишь отмахнулся. Дэн тоже встала, но едва успела протянуть руку, как он уже шагал прочь, направляясь к бару. И, что было гораздо важнее для Жана, Эндрю тоже поднялся спустя всего пару секунд. Он не проявлял ни раздражения, ни беспокойства, ни даже интереса, оставаясь совершенно бесстрастным, словно эмоции были для него чем-то, что приходилось оплачивать. Он последовал за Кевином. Жан уловил этот момент с чуткостью охотника, выслеживающего зверя в лесу. Это был тот самый момент, другого может и не быть, так что следовало действовать незамедлительно. — Сейчас, — произнес он тихо. Рико, сидевший слева, едва заметно наклонил голову, давая разрешение действовать. Он даже не взглянул на Жана, чтобы понять, готов ли тот и есть ли у него четкий план. Жан поднялся настолько бесшумно, что ни один человек за столом, кроме Рико, не заметил его. Он двигался размеренно, без резких и нервных движений. Его спина оставалась прямой, шаг расслабленным, а взгляд пустым. В голове тоже было пусто. И что он скажет? «Привет, как дела, монстр? Не хочешь случайно продуть следующий матч?» Он двигался по дуге, стараясь, чтобы их с Эндрю пути пересеклись как будто случайно, без какого-либо умысла. Он ни на кого не смотрел, но ощущал на затылке жгучий взгляд: Рико, вероятно, не выпускал его из виду. Миньярд шел медленнее Кевина, словно давая ему время остыть и обдумать причину своего раздражения. Время играло против Жана, и каждая лишняя секунда приближала конец этой удавшейся возможности. Он должен был перехватить Эндрю раньше, чем тот догонит Кевина, прежде чем их окружит компания у бара, прежде чем любое постороннее слово сделает разговор невозможным. Он слегка сместился влево, будто просто обходя стол с напитками, а затем вышел к узкому проходу у колонны. Здесь человек мог бы остановиться, поговорить или пройти дальше, и это привлекло бы не так много внимания, да и то случайного. Эндрю шагнул вперед, намереваясь обойти препятствие, даже не пытаясь понять, что это такое. Но Жан преградил ему путь, и Миньярд поднял голову, встретив его мрачный взгляд, словно молча требуя отойти в сторону. Между ними еще не было произнесено ни слова, но воздух вокруг застыл и заледенел. Если бы Жан мог сам принимать решения, он бы сразу понял, что все это напрасно, и ему пора уйти. Но он, как обычно, не мог ничего решить и действовал так, как ему велели. Поэтому он продолжал преграждать путь Миньярду. Тишина, почти осязаемая, повисла между ними. Момент, которого он так долго ждал, наступил, а Жан Моро никак не мог начать разговор. Голкипер Лисов тоже не проявлял инициативы, не желая взаимодействовать с Вороном. — Я хотел поговорить с тобой, — произнес Жан, стараясь, чтобы его голос звучал ровно. Эндрю медленно приподнял бровь. В другой ситуации это был бы жест удивления. Но у этого Лиса каждый новый жест выражал растущую неприязнь. — Я уже вижу, — сказал он сухо, словно каждое слово вызывало у него все большее раздражение. — Нет. Жан не отвел взгляд, хотя ему было очень некомфортно. Казалось, что он пытается раствориться в волнах недовольства, исходящих от Миньярда. Любой другой человек давно бы сделал шаг назад. — Это касается игры, — пояснил он всё так же ровно. — Весеннего тура. Финала. Ни один мускул не дрогнул на лице Эндрю, но он сжал кулаки. — Уходи. Но Жан не мог уйти. У него не было на это права. И он не мог вернуться к Рико ни с чем. Он слегка подался вперед, продолжая пристально смотреть в глаза Миньярда. Они были почти такими же темными, как и у Рико, особенно в тусклом освещении у колонн. — Ты даже не представляешь, что я хотел предложить. — Представляю, — Эндрю слегка повернул голову, но этого было достаточно, чтобы в его глазах мелькнуло ледяное презрение. — Потому что все, что может предложить Морияма или кто-то от его имени, мне не нужно. Мне это неинтересно. И это меня не касается. Жан не моргнул. Он глубоко вдохнул и предпринял ещё одну попытку объяснить, хотя Миньярд не проявлял ни малейшего интереса. — Это касается очков, — начал он. — Разницы в финале. Ты... — Я слышу тебя, — холодно перебил его Лис, понизив голос до угрожающего рыка. — И то, что я слышу, мне не нравится. Жан хорошо осознавал угрозу, и это был самый опасный момент. Но отступать было поздно. — Я знаю, что у тебя есть расходы. Тренировки. Экипировка. Ты мог бы... — Нет, — повторил Эндрю. Уже тише. Гораздо опаснее. — Я не продаю свою игру. И не продаю свой счет. — Я могу предложить больше, — быстро сказал он, прежде чем Эндрю снова его прервал. — Не просто деньги. Достаточно, чтобы ты вложил их в машину. Чтобы купить новую, если хочешь. Я слышал, что с ней сде... Он заметил, как изменился взгляд Эндрю. Мрак в его глазах сгустился до зловещей непроницаемости, и Жан ощутил, что в такие моменты Миньярд может действовать хуже, чем Рико. Осознав это, он все-таки отступил на полшага, хоть и думал, что научился контролировать себя в подобных ситуациях. — Ещё слово о тачке — и я тебя прикончу, — предупредил Эндрю. И Жан был склонен ему верить. Однако он продолжил, потому что уже не мог остановиться: — Тогда не деньги. Я могу предложить... помощь. Любую. Услугу. Что угодно, что... — Опять нет, — ответил Эндрю, делая шаг ближе, словно желая загнать жертву в угол. Жан ощущал, как подрагивают кончики его пальцев, выдавая нервозность, но голос оставался ровным: — Я хочу сделать тебе предложение. Взаимовыгодное. Эндрю тихо рассмеялся, но в его смехе не было ни капли веселья. — Если это попытка купить мою игру, мою защиту или мою команду, то ты выбрал худший из возможных дней. И худшее место. И самую отвратительную формулировку, которую только мог придумать, гребанный лягушатник. Жан почувствовал, как разочарование смешивается с отчаянной решимостью. Он словно не слышал глупое оскорбление, но, по крайней мере, Миньярд был настолько зол, что выдал сразу несколько реплик, или хотя бы немного заинтересован. Он честно добавил: — Это не полностью ради Рико. Эндрю хмыкнул. Снисходительно, почти с жалостью. — Ты делаешь всё ради Мориямы, кретин, даже говоришь и поступаешь в точности как он. Жан сжал пальцы. От взгляда Эндрю это не ускользнуло, хотя он первым отвел взгляд, прекращая игру в гляделки. Он медленно наклонил голову, словно слушал, как трещит лед под ногами Жана, и откровенно наслаждался этим. Теперь глаза отвел Моро. — Теперь скажи еще раз, — произнес он. — Что ты предлагаешь? У Жана не было другого выбора. Он перебрал все возможные варианты: деньги, вещи, услуги. Но все оказалось тщетным. Оставалось последнее средство, которое иногда срабатывало в их мире, когда уже ничто другое не помогало. Он набрал в грудь воздух. Во рту пересохло, а сердце гулко билось, отдаваясь в ребрах набатом. — Я предлагаю… — Он сделал короткую паузу и мысленно шагнул в бездну, из которой не было возврата. — Себя. Миньярд не выглядел шокированным или хотя бы немного удивленным. Он выглядел так, будто знал об этом с самого начала и просто ждал, когда Жан сам придет к такому решению. Он подался вперед на дюйм, оставляя между собой и Вороном не больше фута, и процедил сквозь зубы: — То, что ты это рассматривал… уже говорит достаточно. Затем он отступил. — Иди назад к своему столу, — сказал он спокойно. — Иначе я передам отказ Морияме лично, раз его цепной пес ни хрена не понимает по-английски. Жан стоял неподвижно, ощущая, как разговор зашел в тупик. Казалось, если бы он пошевелился, то пол под его ногами тоже бы рухнул. Он оставался в таком состоянии до тех пор, пока команды не начали занимать свои места за цветными столами, украшенными символами каждой из них. Миньярд ушел. Он решил вернуться на свое место раньше, чем это станет заметно. Надеясь, что Лисы не обратили на него внимания, он не стал убеждаться в этом, чтобы не столкнуться с их взглядами, если они все же были.