Между зельями и палочками

Примечания: На одну главу у меня уходит неделя, я очень стараюсь писать быстро и качественно но по одним или иным причинам не всегда получается. Спасибо каждому кто это читает и продвигает! В ближайшее время планирую сделать тик ток и телеграм для продвижения своей работы и рассказов о себе. Приятного чтения! *** Месяц в приюте пролетел незаметно. Учебники, приобретённые в Косом переулке, были внимательно — а местами и не очень — изучены. Нельзя сказать, что каждому из них Габриель уделила должное внимание: некоторые она лишь бегло пролистала. Однако такие книги, как «История Хогвартса», «Пособие по трансфигурации для начинающих» и «Магические отвары и зелья», были прочитаны ею с особым трепетом и интересом — вдоль и поперёк. Девочка едва могла дождаться момента, когда наконец сможет наколдовать что-нибудь сама. *** В поезде Габриель Поттер ехала в купе с мальчиком по имени Невилл и до жути надоедливой, болтливой девочкой Гермионой. Если первый неловко представился, перекинулся парой фраз с соседками и затем всю дорогу предпочитал смотреть в окно, то вторая была в полном восторге от предвкушения приезда и новых знаний. Гермиона с гордостью хвасталась, что прочитала «Историю Хогвартса» и уже зубрит параграфы, половину из которых, по её словам, сама толком не понимает. Конечно, кое-что из её рассказов было полезным… но одновременно ужасно нудным. — На какой факультет ты хочешь? — звонким голосом затараторила соседка, приподняв брови. — Факультет?.. — мисс Поттер об этом почему-то ни разу не задумалась. Нет, ей, конечно, представлялось, как Шляпа называет факультет, как она садится за стол и знакомится с ребятами… но за какой именно стол она хотела бы сесть? — О, ты ничего не знаешь? Тогда начнём с Гриффиндора… — Гермиона! — прервала новый монолог рыжеволосая. — Я прекрасно знаю историю Хогвартса, я просто задумалась. Думаю, Слизерин и Гриффиндор подходят мне больше всего. В глазах Гермионы промелькнуло что-то недоброе, но тут же исчезло. — А ты знаешь, что на Слизерине учились все тёмные волшебники и колдуньи? — О, а на остальных факультетах учились святые? — фраза прозвучала с таким количеством сарказма, что было ясно: ещё чуть-чуть — и одна из девочек бы накричала на другую. К счастью, вмешался Невилл, который от напряжённого разговора, казалось, готов был провалиться сквозь землю. — А я… я хотел бы на Пуффендуй, — пробился его робкий голос. — Но бабушка говорит, что я должен попасть на Гриффиндор… там учился папа. — Думаю, Шляпе лучше знать, куда нас отправить, — решила сгладить ситуацию Габриель. — Если ты действительно хочешь на Слизерин, то должна быть хотя бы полукровкой или чистокровной волшебницей. Кто твои родители? Габриель чуть было не выдала свою фамилию, но вовремя вспомнила указание Снейпа: «Не рассказывайте, кто вы». — Они волшебники. Думаю, у меня есть все шансы, — улыбнулась девочка. Всезнайка не нашла, что ответить, и остаток пути прошёл в тишине. Покой нарушил голос Гермионы: — Думаю, пора надевать форму. Невилл полез за вещами и вдруг вскрикнул: — О, Мерлин! — Что случилось, Невилл? — подняла взгляд кудрявая девочка. — Моя… моя жаба! Её нет в клетке! Я её потерял… Она убежала… Что теперь делать? — казалось, мальчик вот-вот расплачется. Габриель ещё не успела ничего ответить, как Гермиона тут же принялась успокаивать перепуганного Невилла и предложила поискать питомца по поезду. Когда Долгопупс немного пришёл в себя, они вдвоём покинули купе, оставив рыжеволосую соседку наедине с собой. Наспех надев форму, Габриель ещё раз проверила вещи и уселась у окна, погрузившись в раздумья. Какими будут её однокурсники и преподаватели? Какие отношения сложатся? Понравится ли она им? И, конечно, её волновали новые предметы, знания и умения, которые она сможет обрести в новой школе. *** На перроне творился настоящий хаос: толпы детей выходили из поезда вместе с багажом, кто-то толкался, кто-то растерянно оглядывался по сторонам. Первокурсников можно было узнать сразу — маленькие, перепуганные, они тщетно пытались пробиться сквозь поток старших учеников и, казалось, из последних сил удерживали слёзы. Шум вокруг перекрыл громкий зов: -Первокурсники, все ко мне! Габриель обернулась, и её взгляд остановился на гиганте. Мужчина высотой метра три, с густой длинной бородой, из которой едва виднелись тонкие губы, и такой же спутанной шевелюрой, спадавшей на плечи, выделялся из толпы так же сильно, как дракон среди куриц. Он собирал детей в одну группу и, проверив, что все в сборе, повёл их к озеру. Каждому велели занять место в маленькой лодочке. Когда все расселись, лодки мягко двинулись вперёд сами собой. Первокурсники плыли под звёздным небом, и свет далёких огней мерцал на гладкой чёрной воде. Но больше всего завораживал вид впереди — величественный замок, башни которого уходили в самое небо. Он казался древним, огромным, почти пугающим… и при этом невероятно прекрасным. Габриель смотрела на Хогвартс, затаив дыхание. Она никогда бы не могла представить, что привычным дряблым стенам приюта и выцветшим обоям на смену придёт целый замок — живой, огромный, волшебный. *** За дверями Большого зала слышался гул — там уже собралось почти всё училище. Первоклашки, выстроенные в колонну по парам, нервно переминались с ноги на ногу, ожидая начала распределения. Двери распахнулись, и внимание детей сразу приковано к огромному помещению. Над головами раскинулось ночное небо — настоящее, бескрайнее, усеянное звёздами. Но как это возможно? Габриель подняла голову и, словно зачарованная, вгляделась в каждую мерцающую точку. — Это заколдованный потолок, — услышала она чей-то шёпот впереди. — Я читала об этом в книге о Хогвартсе. Рыжеволосая девочка даже удивилась: как же она забыла об этом? Целая глава была посвящена этому волшебству, а она здесь стоит, как впервые видит звёзды. Свечи, левитирующие под потолком, мягко освещали зал, пока первокурсники шли вдоль четырёх длинных столов. Над каждым висел стяг факультета, переливаясь в свете магического огня. Впереди, на небольшом возвышении, располагался стол преподавателей, и во главе его сидел Альбус Дамблдор — величественный, будто светящийся изнутри. Профессор Макгонагалл остановила их у ступеней. Лишь сейчас Габриель перестала смотреть на потолок и принялась внимательно изучать лица тех, кто сидел за преподавательским столом. И — к своему удивлению — увидела старого знакомого, с которым месяц назад прогуливалась по Косому переулку. Неужели он преподаватель? Что же он ведёт? Снейп, не меняя каменного выражения лица, перевёл взгляд со стоящего впереди мальчика на девочку. Габриель постаралась изобразить приветливую улыбку и слегка кивнула. Он же полностью проигнорировал её жест, будто его и вовсе не было. Девочка смущённо отвела глаза и снова сосредоточилась на словах профессора Макгонагалл. — …И эта шляпа назовёт ваш факультет, — закончила та и торжественно опустила на табурет старую потёртую шляпу. В следующую секунду шляпа дрогнула, шевельнулась… и неожиданно запела. Может быть, я некрасива на вид, Но строго меня не судите. Ведь шляпы умнее меня не найти, Что вы там ни говорите. Шапки, цилиндры и котелки Красивей меня, спору нет. Но будь они умнее меня, Я бы съела себя на обед. Все помыслы ваши я вижу насквозь, Не скрыть от меня ничего. Наденьте меня, и я вам сообщу, С кем учиться вам суждено. Быть может, вас ждет Грифиндор,  Славный тем, что учатся там храбрецы. Сердца их отваги и силы полны,  К тому ж благородны они. А может быть, Пуффендуй ваша судьба, Там, где никто не боится труда, Где преданны все, и верны, И терпенья с упорством полны. А если с мозгами в порядке у вас, Вас к знаниям тянет давно, Есть юмор и силы гранит грызть наук, То путь ваш - за стол Когтевран.  Быть может, что в Слизерине вам суждено Найти своих лучших друзей. Там хитрецы к своей цели идут,  Никаких не стесняясь путей. Не бойтесь меня, надевайте смелей, И вашу судьбу предскажу я верней, Чем сделает это другой. В надежные руки попали вы, Пусть и безрука я, увы, Но я горжусь собой. Женщина в зелёной мантии продолжала зачитывать имена. Одно за другим дети подходили к табурету, шляпа едва касалась их голов — и громко выкрикивала названия факультетов. Гермиона отправилась на Гриффиндор, что никого особенно не удивило. Следом туда же попал и Невилл — и вот это было загадкой: даже сама Габриель не могла представить, что застенчивого Долгопупса шляпа выберет львами. Очередь двигалась, и наконец настал её черёд. — Габриель Поттер, — прозвучало имя. Зал мгновенно затих. Невыносимая тишина повисла под заколдованным потолком. С разных сторон донеслись перешёптывания: «Поттер?» «Может, однофамилица?» «Не может быть…» За грифиндорским столом Лаванда Браун и Парвати Патил — тоже первокурсницы — почти не стесняясь обсуждали новенькую, то и дело бросая на неё любопытные взгляды. И в эту странную, напряжённую атмосферу раздался голос шляпы: — Мисс Поттер… Вы блистаете умом, но не для Когтеврана. В вас есть грифиндорская смелость, стремление проявить себя, трудолюбие. Вы также не лишены хитрости. Смею предположить… вам подошёл бы Слизерин. «Было бы превосходно», — неожиданно даже для себя подумала Габриель. — Превосходно? — отозвалась шляпа. — Слизерин! Стол Слизерина взорвался аплодисментами и радостным свистом. Какой-то мальчишка постарше похлопал по лавке, приглашая её сесть рядом. С другой стороны девочка со значком старосты — Джемма Фарли — с прищуренной, лукавой улыбкой смотрела на неё. Оба будто собирались ей что-то сказать, но… Тишина накрыла зал снова. — Гарри Поттер. У Габриель челюсть едва не упала. Она одними губами прошептала: «Поттер?» Слизеринцы теперь метались взглядом то на неё, то на мальчика, не в силах сложить происходящее в голове. Прошла мучительная минута — и шляпа выкрикнула: — Гриффиндор! Лицо Гарри озарилось радостью. Он поспешил к столу львов, где его встретили бурными приветственными криками. Тем временем директор Дамблдор поднялся, призывая всех к тишине, и произнёс свою традиционную речь, завершив её пожеланием приятного аппетита. Но Габриель уже почти не слышала слов. Имя Гарри Поттер звенело в голове. Поттер… Поттер… Неужели…? Только подняв глаза от тарелки, она вдруг заметила взгляд преподавателя зелий. Снейп смотрел на неё мрачно, пристально, так, будто пытался прожечь её насквозь. Она выдержала взгляд — и он первым отвернулся. «Разберусь. Обязательно разберусь», — уверила себя девочка и занялась ужином. Когда пир подошёл к концу и старосты повели первокурсников к факультетским комнатам, к столу Слизерина подошёл Снейп. — Поттер. За мной. Он разрезал воздух мантией и быстрым шагом направился в сторону, противоположную от остальных учеников. Не отвести ли её в какой-нибудь мрачный угол замка и оставить там, — мелькнула у него почти детская, глупая мысль, от которой он тут же отказался. Но раздражение никуда не делось. Почему Слизерин? Вся семейка Поттеров — Гриффиндор. Презирали Слизеринцев из поколения в поколение… Старший Поттер, наверное, в гробу перевернулся бы. Ну почему именно на его голову свалилась эта рыжая пакость? Он шёл и мысленно проклинал и шляпу, и Габриель, и, будь он неладен, Поттера вообще. Краем глаза Габриель заметила, что от стола Гриффиндора забрали мальчишку в очках и повели в том же направлении. *** Снейп назвал пароль, и каменная горгулья медленно отъехала в сторону, открывая проход. Габриель шагнула внутрь — и оказалась в круглом кабинете, наполненном едва слышным жужжанием. Столы и полки ломились от серебристых приборов: одни тикали, другие покашливали, третьи мерно покачивались, словно жили своей жизнью. Стены висели плотной галереей портретов прежних директоров. На самой верхней полке, покрытая пылью и заплатами, лежала распределяющая шляпа. Сейчас она больше напоминала бесхозный старый лоскут, чем могущественный магический артефакт. В центре комнаты стоял большой стол, за которым сидел директор Хогвартса. Дамблдор улыбался своим гостям мягко и приветливо. По левую сторону от него расположились Минерва Макгонагалл и Гарри. Если выражение профессора было строгим и напряжённым, то мальчик выглядел совершенно сбитым с толку. — Присаживайтесь, — Дамблдор указал двум пустым стульям. — Нет, Северус, вы тоже останетесь. Снейп закатил глаза так выразительно, что даже портреты неодобрительно зашептались. Тем не менее он сел в дальнее кресло. Габриель, сама того не желая, испытала облегчение: Снейп был единственным знакомым лицом в этом странном круге. Дамблдор, как всегда, начал спокойно, почти буднично: — Уверен, вам интересно, почему вы здесь. И, конечно же, вы удивлены тем, что оба носите фамилию Поттер. — Он сложил руки на столе, всё так же лукаво улыбаясь. — Но ответ ближе, чем вы думаете. Вы брат и сестра. Гарри и Габриель как по команде вытаращили глаза. Казалось, ещё секунда — и они оба набросятся на директора с десятками вопросов. Дамблдор поведал историю Лили и Джеймса: как они погибли на Тисовой улице в ночь Хелловина, как Волан-де-Морт пытался убить Гарри, но заклинание обернулось против него самого. Как Гарри стал «мальчиком, который выжил». — Но почему… — голос Габриель предательски дрогнул. — Почему мы одиннадцать лет и не подозревали о существовании друг друга? Зачем нас разделили? Минерва бросила на Альбуса взгляд и одними губами процедила: «Я говорила». Дамблдор лишь мягко пожал плечами. — Хотите верьте, хотите нет, но однажды вы сами скажете спасибо за это решение. Придёт день — и вы узнаете всё и даже больше. Повисла тишина. Долгая, тягучая, неловкая. Когда стало ясно, что разговор между директорами и детьми исчерпан, Дамблдор поднялся. — Мистеру и мисс Поттер нужно поговорить наедине. Не будем мешать им нашим присутствием. Вы можете идти. А Северуса и Минерву я попрошу остаться. Габриель и Гарри вышли из кабинета; горгулья сомкнулась за ними, скрывая две макушки — рыжую и тёмную. Тишину нарушил хлёсткий голос Снейпа: — И зачем на этом… воссоединении должен был присутствовать я? — Он поднял бровь так высоко, будто пытался уколоть ею воздух. — Я решил, что девочке будет… спокойнее, — ответил Дамблдор. — Спокойнее? Со мной? — в голосе Снейпа было и удивление, и раздражение. — Именно так, — твёрдо произнёс директор. Сказано было так, что спорить было бессмысленно. Северус это прекрасно понял. *** — Так значит… ты моя сестра? — Гарри пристально смотрел на рыжеволосую девочку. Теперь Габриель и сама могла наконец рассмотреть его. Тощее телосложение. Тёмные, непослушные волосы. Шрам-молния. Круглые очки, за стеклом которых прятались глаза — удивительно знакомые, почти родные. — Получается, да, — тихо ответила она. Остаток вечера прошёл в разговоре: о Дурслях, о приюте, о том, как по-разному сложилась их жизнь. И всё же Габриель не оставляло одно-единственное, навязчивое, несправедливое «почему». Почему его — к родственникам? А её — в приют?