Между зельями и палочками

Примечания: сейчас конец года и естественно конец семестра, из-за сдачи долгов и писания робот на главу ушло много времени, но она так же дала много отсылок на следующие. Дальше читатель увидит развития отношений с многими разными героями и я очень надеюсь что вам понравится! Приятного прочтения ❤️ *** Солнечные лучи безжалостно жгли лицо. Сонная Дафна о чём-то спорила с уже вовсю собиравшейся Паркинсон. Габриель с трудом разлепила глаза. После ночной отработки и доделывания оставшегося домашнего задания она легла далеко за полночь — режим, губительный даже для взрослого организма, не говоря уже о ребёнке. И так будет ближайшие две недели. И всё почему? Потому что Снейп по непонятной ей причине питал особую неприязнь к ней и её брату. Сначала он показался ей холодным, закрытым, серьёзным человеком. Эти черты не отталкивали — скорее наоборот, делали его более цельным. Более того, именно он стал для неё своего рода проводником в мир магии. Но теперь к этому образу добавились истеричность, грубость и яростное неприятие существования Гарри и Габриель. Стоило вспомнить, с каким презрением он смотрел на неё во время отработки и какие ядовитые фразы бросал, как становилось противно. Единственное, что ещё удерживало её от окончательного разочарования, — благодарность за помощь в день рождения. Хотя теперь девочка всё чаще думала, что это был не жест доброй воли, а вынужденный акт «доброты». — Пенс, я думаю, не обязательно будить нас только потому, что ты прихорашиваешься для Малфоя, — вместо ссоры Дафна выбрала дружеские издёвки. — Ни для кого я не прихорашиваюсь! Просто хочется хорошо выглядеть. И правда: вместо небрежной копны волос, кое-как собранной в полухвост, на голове было аккуратно расчёсанное каре. — Ты и так красивая, не обязательно вставать раньше солнца, — подал сонный голос третий обитатель комнаты — Габи. — Спасибо… — замялась Паркинсон. Таких слов она явно не ожидала от Поттер. — Ой, я совсем забыла, ты же поздно пришла. — Ты и не знала. Когда я вернулась, вы уже спали. После этого разговора Паркинсон будто стала сноснее, и Габриель даже удалось перекинуться с ней ещё парой фраз без колкостей и оскорблений. — А как прошла отработка у декана? — снова вмешалась Дафна. Ей явно нравилось, что напряжение между соседками спало, и она старалась это сохранить. Если коротко — всё было не так уж и плохо. Мысли Габриель унеслись к событиям прошлого вечера. — Магией пользоваться запрещено. Впрочем, вряд ли вы владеете нужными заклинаниями, — с презрением сказал профессор. — Да, сэр. Снейп ожидал, что девочка оставит палочку на парте, но к его удивлению она просто наклонилась, ловко закрутила волосы вокруг палочки и сделала пучок. Раньше Габриель так поступала с карандашами или ручками, когда под рукой не было заколки, — сейчас это вышло по привычке. Бросив на неё укоризненный взгляд, Северус поймал себя на мысли: «Что за дурость», — и продолжил проверять работы. Через полчаса была вычищена уже четверть котлов. И с каждым новым Снейп всё больше поражался её невозмутимости. Другие ученики фыркали, бросали на него ненавистные взгляды. Да и ему самому, если честно, было неприятно драить котлы. А эта Поттер просто работала — молча и спокойно. — Поттер, хватит клевать носом. Вы так до полуночи не закончите. — Хотите, чтобы я потратила на разговоры ещё больше времени? — Минус пять очков за пререкания. Вряд ли он и сам считал это настоящим пререканием. Скорее, она слишком сильно его раздражала. Следующие полчаса тишину нарушали лишь скрип чистящих движений и шелест пера по пергаменту. Но Снейпу снова не сиделось спокойно — хотелось уколоть. — Мисс Поттер, вам должно быть известно, что мистер Флинт уже приходил ко мне. — Я догадалась. — Вы действительно полагаете, что я позволю вам играть в квиддич на первом курсе? После такой наглости я не разрешу этого и в следующие годы. Он был уверен, что задел её самолюбие. Он смотрел не на Габриель — он видел дочь Джеймса. И был уверен, что она окажется такой же тщеславной. — Сэр, Флинт сам предложил мне играть. И, честно говоря, у меня никто не спрашивал, хочу я этого или нет, — не отрывая взгляда от котла, ответила девочка. Он нахмурился. Она… не возмутилась. Просто проигнорировала удар. — Вы ужасно летаете. — Думаю, вы правы. Я впервые была на метле. Обычно Снейпу нравилось быть правым — особенно если это признавалось после долгой, эмоциональной дискуссии. А тут — спокойно, как само собой разумеющееся. И это раздражало. — Как жаль, что вы нигде так и не преуспели, — с едкой ухмылкой продолжил он. — Почему же нигде? Большинство предметов показались мне очень интересными, и я планирую углубиться в их изучение. — На зельеварении вы не показали своего потенциала. — Тем не менее у меня всё вышло довольно хорошо. — Вы в этом уверены? — Зельеварение — один из предметов, к которым я прониклась. Судя по учебнику, я всё сделала правильно, и результат получился достойным, — она подняла взгляд куда-то на стену, кивнула сама себе и добавила: — Смею предположить, даже лучше, чем у Грейнджер. Слушая её, он понимал: она права. Зелье вышло хорошим — особенно для первокурсницы. Даже Грейнджер, вызубрившая учебник, допустила ошибки. — Ich finde es einfach nur grauenhaft, — пробормотал Снейп, вновь уткнувшись в пергаменты. (Я нахожу это просто ужасным.) — Ich finde es grauenhaft schön, — тихо ответила она. (А я нахожу это ужасно красивым.) Он резко поднял глаза и скептически выгнул бровь. — Это игра слов, сэр. Ничего такого. Я немного знаю немецкий… как и вы. — С чего вы взяли, что я знаю немецкий? Может, я просто заучил одну фразу. — Я поняла это ещё при нашей первой встрече. Он непонятно зачем кивнул — и больше в тот вечер не произнёс ни слова. *** В Большом зале собралось уже достаточно много народа. За столом Паркинсон уселась рядом с Малфоем, Дафна думала о чём-то своём, а Габриель всё переживала: «Не запропастился ли Гарри?». Брата и его рыжего друга не было видно, как ни старайся, зато за столом сидела их кудрявая однокурсница Грейнджер и болтала с Невиллом. Заметив Габи, она помахала занятой рукой и в ответ получила улыбку. Близнецы тоже были в зале и, заприметив девочку, встали и подозвали её к себе. Они сошлись между столами, и первыми заговорили близнецы. — Как тебе Слизерин? — без насмешки или презрения, а с искренним любопытством спросил, кажется, Фред. — Всё довольно хорошо. — А Снейп? Он тебя не мучает? — добавил Джордж. — Если хочешь, мы можем подложить ему что-нибудь противное и вонючее под кабинет. — Вряд ли это перебьёт запах зелий. — Может, это от его сальной башки? С каждой фразой близнецов Уизли Габриель всё сильнее менялась в лице, пока не прервала их: — Хватит. Уже не смешно. — Ты что, защищаешь его? — с недоумением спросил Фред. — Да. Он мой декан. — А ещё он гроза подземелий. — Сальноволосый ублюдок. — Летучая мышь. — И, в конце концов, он назначил тебе две недели отработок в первый день. — Да, он иногда ведёт себя как козёл и до жути вредный, но это не повод оскорблять преподавателя. Близнецы отшутились, положив руки на сердце и пообещав больше не говорить о Снейпе ничего плохого — по крайней мере, в её присутствии. Как оказалось позже, Гарри и Рон проспали и прибежали на завтрак уже тогда, когда ученики начали расходиться, но всё равно им с Габи удалось немного поболтать. Потом все отправились на уроки, и весь оставшийся день прошёл довольно однообразно: уроки, обед, уроки, домашнее задание, ужин, отработка, сон. На следующий день Гарри и Рон выловили её в библиотеке после обеда. Габриель сидела над книгами, но мысли упорно ускользали. — Знаешь, — сказал Рон, когда они вышли на территорию, — я всё ещё не понимаю, почему тебя отправили на Слизерин. — А почему Гарри на Гриффиндор? — спокойно ответила она. — Потому что я так захотел, — пожал плечами Гарри. — Я тоже захотела на Слизерин. Рон резко остановился. — Хотела?.. — его лицо изменилось, из растерянного став раздражённым. — Так это всё меняет. — Что меняет? — не поняла Габриель. — Что ты вообще такое говоришь? — вмешался Гарри. — Ты знаешь, кто учился на Слизерине? — продолжал Рон. — Все тёмные волшебники. Даже… сам-знаешь-кто. — И что? — внутри у неё поднималась злость. — Факультет не делает человека плохим. Он выбирает по качествам, которые уже есть. — Значит, в тебе изначально было слизеринское… — Что? — Всё! — выпалил Рон. — Я не собираюсь общаться с человеком, который сам выбрал путь тёмного волшебника! Слова ударили больнее, чем она ожидала. На секунду перехватило дыхание. — Рон, немедленно извинись, — резко сказал Гарри. — Она моя сестра. — Не утруждайся, — холодно ответила Габриель. — Иди к чёрту, Уизел. Если ты считаешь меня плохим человеком из-за факультета, то говорить нам больше не о чем. Она развернулась и ушла, не оглядываясь. Сердце колотилось, в горле стоял ком. Позади остались крики Гарри и злое молчание Рона. Отлично. Слизеринцы недолюбливают её за общение с Уизли, а Уизли — по крайней мере один из них — ненавидит её за Слизерин. Позже, на ужине, она ловила на себе косые взгляды со стола Гриффиндора. Невилл и Симус — тот самый мальчик, что взорвал котёл на первом уроке зельеварения, — шептались, поглядывая в её сторону. Грейнджер больше не улыбалась и не махала ей рукой. «Она ведь знала, что я хотела на Слизерин», — мелькнула мысль. И вдруг стало всё равно. Абсолютно. *** Первая неделя проходила довольно медленно. В свободное от уроков и отработок время Габриель проводила в библиотеке за пыльными томами по заклинаниям и зельеварению. Она делала домашнее задание, которого пока было немного, но изучать что-то новое с нуля всегда тяжело. Иногда к ней в библиотеку приходили Дафна и Гарри, хотя, когда тот видел, что сестра сидит в компании слизеринок, он тактично уходил восвояси. Один раз к ней присоединились даже Паркинсон с Малфоем: тот бросал едкие фразы в сторону рыжей, а Пенси хохотала — пусть уже не так показушно и задорно, как раньше, но всё равно противно, почти по-чаечьи. Так и в пятницу рыжеволосая сидела в библиотеке. Завтра выходной, а значит, вместо домашнего задания можно было погрузиться в изучение чего-то вне школьной программы. Толстые книги заполонили угол стола в затемнённой части зала. В воздухе стоял запах пыли, воска и старых чернил — должно быть, немало раз пролившихся здесь за годы. Глаза перескакивали со строчки на строчку с подробными объяснениями и вариантами тех или иных заклинаний. Все их хотелось попробовать, ведь пока профессор Флитвик отдавал предпочтение теории и за целый год начал лишь с заклинания левитации — «Вингардиум Левиоса». Девочка уже практиковала «Люмос» и «Алохомору», и ей даже удалось однажды открыть дверь в свою комнату, когда Пенси закрыла её изнутри — правда, всего раз. В теории она изучила и «Конфундус», заклинание дезориентации, хотя проверить его пока было не на ком. Здесь же, в библиотеке, Габриель решила попробовать манящие чары — «Акцио», которые обычно изучают на четвёртом курсе, но пока безуспешно. Просидев до самого ужина в компании книг и палочки, она отправилась в Большой зал, чтобы пополнить энергию перед очередной сменой деятельности. У дверей её  ждал Гарри. Обычно они успевали пожелать друг другу приятного аппетита и перекинуться парой фраз перед едой, но в последнее время он подходил один — ни близнецов, ни Гермионы, ни других ребят с его факультета рядом не было. — Приятного аппетита, Габриель, — сказал он и ушёл. Подойдя к столу, девочка заметила, что в радиусе трёх-пяти человек стало подозрительно тихо. На неё смотрели с каким-то новым выражением. Первым подал голос Малфой — как иначе. — Значит, ты послала младшего Уизела, и теперь эти львиные морды тебя недолюбливают? — Он это заслужил, — раздался из набитого рта голос Гойла. — Впервые слышу от тебя умные слова. Молодец, возьми ещё один кекс, — хмыкнул блондин, обращаясь к другу, а затем снова посмотрел на Габриель. — Слухи дошли до нас не сразу, и почему-то Пенси мне ничего не рассказала. Всё же хотелось бы услышать историю от тебя. — Драко, я правда не знала, — вставила Паркинсон. Малфой её проигнорировал. — Он сказал, что не хочет общаться с кем-то из Слизерина… должно быть, понимает, что это не его уровень, — отчасти Габриель понимала, что это не так, но обида была сильнее. — И я послала его к чёрту. Малфой, Крэбб и Гойл рассмеялись — на этот раз искренне. Паркинсон тоже прыснула. Флинт, сидевший неподалёку, одобрительно кивнул, а кто-то из команды по квиддичу поддержал смешком. У самого уха Габриель раздалось: — Давно надо было поставить его на место. Горжусь. Это была Дафна. Кажется, они и правда становились ближе — почти подругами. *** — Добрый вечер, профессор. Дверь в кабинет открылась после короткого стука, и внутрь вошла рыжеволосая девочка. Получив стандартный, почти машинальный кивок, она направилась к уже привычному месту — столу с грязными котлами. Сегодня они выглядели еще хуже обычного и вдобавок источали неприятный, затхлый запах, от которого першило в горле. Снейп проследил взглядом, как Поттер привычным движением собирает волосы в небрежный пучок, используя вместо заколки палочку. Этот жест почему-то резанул глаз — слишком домашний, слишком спокойный, словно она находилась не на отработке, а у себя в комнате. С тихим раздражением зельевар отвернулся и направился к шкафу неподалеку от стола, принимаясь расставлять ингредиенты. Все работы были проверены, но после недели бесконечных отработок на полках заметно поубавилось баночек и редких компонентов. И все равно его не это злило больше всего. Его раздражало то, как она выполняла наказание. Спокойно. Молча. Без показного раскаяния, без злости, без ненависти в глазах. «Да что с ней не так?» — мрачно подумал он. — «Ведет себя так, будто ее все устраивает. Будто наказание — пустяк. Даже не пытается выглядеть виноватой». — Вы ведь помните, мисс Поттер, — наконец произнес он, не оборачиваясь, — что с понедельника у вас начинается еще одна неделя отработок у мистера Филча? В его голосе смешались насмешка и холодное презрение, ядовитые, отточенные годами. — Помню, сэр, — спокойно ответила девочка. — Хотя я и не уверена, что вторая неделя действительно заслуженная. Тон остался ровным, но человек, умеющий слушать, уловил бы в нем едва сдерживаемое раздражение — тонкую, почти незаметную трещину. Вот оно. Снейп резко остановился. Баночки так и остались в его руках. Все внимание, все накопившееся за день недовольство и глухая злость мгновенно обрушились на Поттер. — То есть вы считаете, — процедил он, — что можете нарушать школьные правила, написанные задолго до вашего рождения, и остаться безнаказанной? Вы полагаете, что вы особенная? В кабинете словно стало холоднее. Воздух сгустился, давил на грудь. Каждый вдох жег, будто кто-то разлил здесь не зелье, а чистую ярость. Казалось, что за сценой наблюдают десятки невидимых глаз, хотя на самом деле в комнате были лишь двое: разъяренный зельевар и девочка, упрямо не отрывающая взгляда от котлов. — Я не считаю себя особенной, — ответила Габриель. — Я просто сказала, что думаю. Ее движения стали резче, точнее. Металл скрежетал громче, чем нужно. Было видно: она изо всех сил держится, чтобы не сказать лишнего. — Ваше мнение никому не нужно, — отрезал Снейп. — И если вы полагаете, что с ним кто-то будет считаться, вы глубоко ошибаетесь. Вы находитесь в этой школе исключительно по моей доброте, и будете выполнять все мои наказания и указания. Ясно? В этот момент он сам не был до конца уверен, кому адресованы его слова — ученице перед ним или тени прошлого, которые слишком легко вставали за ее спиной. — Да, — коротко ответила она. И только теперь Габриель по-настоящему поняла, почему его называют «Грозой подземелий», «сальноволосым ублюдком», «мышью», «козлом» и всеми прочими именами. Он так себя и вел. Куда исчезло то уважение? То первое впечатление о мистере Снейпе — или Мюллере — человеке, который однажды открыл для нее двери в волшебный мир? Куда делось желание защищать его перед другими, не реагировать на глупые шутки и злые прозвища? Всего за одну неделю все рассыпалось. Он словно нарочно искал повод унизить ее, пристыдить, напомнить о власти. Не отвечал на улыбки даже коротким кивком. Ни разу — ни разу за все их вечерние встречи — не пожелал доброго вечера. Даже в мелочах он оставался холодным, колючим, непробиваемым. Он просто методично стирал уважение — фраза за фразой, вечер за вечером. И Снейп, стоя за спиной девочки, сам не мог понять, почему это молчаливое сопротивление злило его сильнее любого крика. *** -Зато следующая неделя у Филча, и тебе придется видеться с ним не больше, чем нам. – подбадривающе сказала Пенс, пытаясь облегчить атмосферу. -Да, Паркинсон, Филч же намного приятнее Снейпа, – протянул блондин, но его слова прозвучали слишком тихо, почти как попытка убедить сам себя. -Мы сразу тебе говорили, какой он, – крикнул Флинт с соседнего стола, и взгляд Габриель пробежал по его лицу, ловя едкую насмешку, будто они всегда слушают её разговоры. -Не думай об этом, Поттер, – перебил Флинта Малфой, сжатые челюсти и стальные глаза выдавали смесь раздражения и скрытого любопытства. – Мы уже свыклись, и ты свыкнешься. -Да, Малфой, особенно страдаешь ты, – вставила Дафна, но её тон был скорее любопытным, чем злым. -О чём ты? – хрипло спросил блондин, и Габриель уловила напряжение в его голосе. -Все видят, что он относится к тебе относительно хорошо, – сказала Дафна тихо, почти шёпотом, словно боялась спровоцировать кого-то. -Относительно чего? Относительно остальных. Это потому что твой отец учился с ним в одно время? Они ведь старые друзья… и после школы… – голос Дафны дрожал, неуверенно подбирая слова. -Хватит! – вдруг резко воскликнул Малфой, и его взгляд железных глаз пронзил Дафну, будто он пытался заглянуть прямо в её мысли. Он явно что-то знал о Снейпе, больше, чем все остальные, и намного больше, чем Габриель. Сердце рыжей ёкнуло: так сильно хотелось узнать, где у её декана слабые места. -Что после школы? – не удержалась она, голос чуть дрожал, но внутреннее напряжение и любопытство победили осторожность. -Не твоё дело, Поттер. С этими словами он резко повернулся и увёл Кребба и Гойла за собой в комнату мальчиков. Габриель осталась стоять, сжимая кулаки, ощущая смешанные чувства – раздражение, недоверие и одновременно любопытство. Она знала, что узнает всё позже…