Горящий светильник

— Почему тебя зовут Токио? Это твой родной город? — Нет. На самом деле я из Иокогамы. И мое имя Тоширо, что значит умный. Просто парням было лень запоминать, вот и придумали что попроще. Они встретились во время обеденного перерыва в Косом переулке. Выглядело это как случайная встреча, но Гермиона была уверена, что Токио попался на ее пути специально. Встретив ее, он изменил свое направление и пошел вместе с ней. — А твое имя в Японии звучало бы как Хэру-миона. — Это что-то означает? — Нет, но это так красиво! Это звучит похоже на то, как по-японски будет «Женский дух зимнего леса». Считай, в вашей мифологии лесная нимфа. — Тоширо, не заговаривай мне зубы. Я голодная и злая. Я полдня тестировала дурацкие свечи-обереги, надышалась их ароматом до тошноты, иду обедать. — И я иду обедать. Позволь мне угостить тебя обедом. — Но ты же шел в Фел-Фел. Значит, уже пообедал. — Это ничего не значит. Я шел по Косой аллее и вдруг увидел тебя, а это помутило мой разум. И теперь я… — Тоширо, ты что, ко мне подкатываешь?! — Я? Нет! А что, похоже? Просто мне, правда, очень хочется, по-дружески, конечно, пообедать вместе с тобой. — Исключено. Максимум, на что я соглашусь, это чтобы ты проводил меня до кафе. — Хэрумиона, но… Ладно. Зато ты запомнила мое имя! Пойдем, я на всё согласен. Некоторое время он шел рядом и молчал. Вот еще! Не хватало ей его развлекать! Но кое-что Гермионе было просто интересно узнать. — Как долго ты работаешь у Лоренцо? И как ты попал к нему? — Полтора года. Меня привел приятель, а сам дал заднюю, не стал здесь работать. Лоренцо неплохо платит. Всё остальное — плохо. Мечтаю уйти от него. — Так плохо? Это что-то криминальное? Мы торгуем запрещенкой? — Тебе, детка, лучше этого не знать. Не обольщайся, что ты единственная девчонка среди его подчиненных. Не жди от него никаких поблажек. — Пока не понимаю, о чем ты говоришь. И я тебе не детка, запомнил? Мы пришли. — Ты поймешь. И помни, я всегда готов помочь. Ты классная, Хэрумиона, я таких не встречал. — Ты тоже прикольный, Тоширо. Спасибо, но дальше я сама. Тебя ждут в магазине. ***** — Гермиона, постой! Куда так торопишься? — Чего тебе, Марсель? Мой рабочий день закончен. — Мой тоже. Поэтому и предлагаю пойти поразвлечься. Вместе. — Я не договорила. Мой рабочий день закончен, и я не обязана ни минуты лишней терпеть твое присутствие. — Какая дерзкая! Люблю таких! А сама втайне вспоминаешь мой поцелуй, а? Признайся! Но это были лишь невинные детские шалости, а по-взрос… — Заткнись, а то меня сейчас стошнит. — Злюка, да? Меня именно такие заводят. Посмотрим, что ты скажешь, когда сходишь со мной на свидание. — О, здесь тебе вообще ничего не светит. Максимум, что между нами будет, так это я еще раз врежу тебе по твоему красивому лицу. — Ах ты, Хогвартская тигрица! Против наших шармбатонских жеманниц ты просто огонь! Мне нужна именно такая девчонка! — А мне не нужен такой зануда. Мне становится скучно. Услышь уже: отвали. Этого Грейнджер никак не ожидала. Она привыкла быть своим парнем среди мальчишек. Это было для нее абсолютно комфортно. Пока Рон обратил на нее внимание как на девушку, прошло ни много ни мало семь лет. А лучше бы не обращал, ведь получилось — разрушил их дружбу. Правда, ей нравилось, когда на четвертом курсе за ней ухаживал легенда квиддича Виктор Крам, но это было другое. Ей это льстило. Она сама поставила эту цель, сама дала Виктору повод, она старалась быть замеченной им, она меняла свою внешность, экспериментировала, делала прически, надевала платья, любезничала с ним в конце концов! Она тогда просто-напросто изучала глубину возможностей своих девичьих чар, познавала границы гендерных истин. Это был эксперимент! Но кроме того в этом было и явное помутнение, желание что-то доказать кому-то и себе, да и просто дань пубертату! А здесь! Гермиона только и делала, что отшивала совершенно ненужных ей поклонников, будь они неладны! Токио славный, романтичный, выражал свою готовность всюду, как верный паж, следовать за своей принцессой. Марсель, напористый и приземленный в своих претензиях на ее внимание, был Гермионе понятен и слишком прост. Взмахни она в пол-взмаха ресницами, и Сэм из второй тройки тоже начнет подкарауливать ее по углам. Ничего из этого и никого из них ей не нужно было. Ни тот, ни другой, и ни третий! Вот нехотя с ума свела! Голова Гермионы была занята тем, как бы набрать побольше подписей на ее петиции министру магии о пересмотре дела Драко Малфоя. Она в течение двух вечеров тщательно продумывала максимально убедительный текст обращения. Собрать подписи под ходатайством теперь казалось ей не таким простым делом. Легко было пообещать это Нарциссе, но на деле всё было сложнее. Прошло еще слишком мало времени после войны, у людей в сознании были живы ужас и отторжение при упоминании Темного Лорда и его приспешников — Пожирателей смерти. Гермиона боялась столкнуться с тем, что как только люди узнают, что она просит о снисхождении для бывшего Пожирателя, они просто сочтут ее ненормальной, пожмут плечами, высмеют ее и любыми способами уйдут от того, чтобы поставить свою подпись под петицией. Обращаться с этим к своим знакомым означало рассекретить тайную, сокровенную, знаковую часть себя. А этого Гермиона не готова была сделать. Ей бы с самой собой разобраться, понять, что произошло с ее чувствами и что с этим делать. А уж открываться другим! Впрочем, есть один человек, который догадывается о ее тайне, ее больной любви. И этот человек может даже дать совет… Конец рабочей недели ознаменовался очередной неожиданностью. Гермиона недавно вернулась с обеда и погрузилась с головой в сложную тестовую задачу, когда в лабораторию влетел филин, причем филин-патронус, и голосом Лоренцо велел Гермионе подняться к нему в кабинет. Ей пришлось — не без сожаления, ведь потрачено было столько усилий, а результат не зафиксируешь — прервать тестирование странной картины-перевертыша и поспешить к шефу. Лоренцо был мрачен и зол. Раздражение демонстрировала каждая клеточка его холеного итальянского лица, особенно красноречивы были глаза. — Грейнджер! И ты так спокойна, а? Говорил себе: не бери девчонку! Это из-за тебя парни перессорились. Давай прекращай это! Еще раз такое повторится, ты будешь первая кого я уволю. Гермионе сделалось смешно. И только-то, перессорились. Что ж так яриться-то! — Синьор Лоренцо, объясните, что случилось. Я уж подумала, что допустила ошибку в работе! Что запорола что-то, испортила товар… — Ты не товар испортила, а продавцов этого товара испортила! В результате драки один из них загремел в Мунго, придется теперь смены заменять, взаимоотношения у пацанов летят к черту! Драка?! И конечно, это Токио и Марсель. Бедный Токио, подумала Гермиона. Хрупкий и нежный японец вряд ли выстоит против крупного неадекватного потомка викингов. Надо будет навестить его в Мунго. Но нет, нельзя, восприимет как повод. — Ну так причем же здесь я, синьор? Я никого из них не выделяла, даже маленького повода не давала. Они сами себе там что-то напридумывали. — Сами или не сами, не знаю. Но всё это из-за тебя. Поэтому я решил взыскать с тебя оплату за те дни, пока мой продавец будет отлеживаться в Мунго. Чтобы пресечь подобное впредь! — Но это несправедливо! Взыщите с того, кто затеял драку. Или с того, кто нанес ему увечье. Они взрослые и должны отвечать сами за свои действия. — С него я, само собой, взыщу. С обоих взыщу. Но предупреждаю тебя: я не потерплю в моем магазине междоусобиц, — зловеще цедил слова Лоренцо, — а также того, кто их провоцирует, Грейнджер. На первый раз отделаешься предупреждением. Поменьше глазками стреляй, работай лучше!! — Есть нарекания ко мне по работе? Нет, сэр! — взбеленилась Гермиона. — Потому что я работаю на совесть! И меня вам не за что стыдить!! Они метнули друг в друга взгляды-молнии, и Гермиона, резко повернувшись, вышла из кабинета. Со сжатыми от ярости кулаками и зубами она вернулась в лабораторию. Молча уселась за свой стол, не в силах переключиться на рабочий процесс. Тот артефакт, что лежал перед ней, требовал холодной головы и всего полностью ее внимания, а она!.. а у нее!.. а ей!.. — Не пытайся сейчас, отложи на час-другой, — мягко обратилась к ней Энжи. — Займись монотонной работой. Вон, возьми пару бронзовых кубков и мягкой суконкой отполируй их до блеска, чтобы на боку проступила вязь. Тупая работа, да, но ее нужно делать руками, не магией. И в нее можно вложить всю свою ярость. — Я не привыкла, чтобы меня тыкали носом в «мои» косяки, которых я не делала, — нервно невпопад отозвалась Гермиона, доставая с полки упомянутые кубки. — Он, даже не объяснив толком, что случилось, принялся орать и угрожать. — Ему было отчего взъяриться. В обед Марсель и Тоширо устроили дуэль, прямо в магазине, — рассказывала Энжи. — В результате их перестрелки заклятиями разбита витрина. Марселя зацепило бомбардой, его увезли в Мунго, но его жизнь вне опасности, в понедельник он уже приступит к работе. Лоренцо придется перераспределить обе тройки, Тоширо теперь будет в той, а здесь — Джереми. И, боюсь, что там эта история повторится, только у Тоширо с Сэмом, как думаешь, Гермиона? Похоже, малыш Тоширо не собирается никому тебя уступать, так? — Энжи, я не встречала более проницательного человека, чем вы. Клянусь, я не давала Тоширо никакого повода, вот ни малюсенького. И я думала, что это он угодил в Мунго. Для меня всё это — неприятная история, она совершенно не тешит мое самолюбие, а, напротив, мешает мне спокойно встроиться в коллектив. Что мне делать? — Ничего. Будь собой. Как вариант, вызови Тоширо на разговор и объясни, что ему не на что рассчитывать, даже если у него не будет ни одного соперника. Ведь это так? Лоренцо и так повесит на него счет за разбитый товар, за вызов колдомедиков, за отсутствие Марселя на рабочем месте. Мало не покажется. Всё это, плюс твои увещевания должны отрезвить парня. — Жаль его. Но я, действительно, ни при каких обстоятельствах не могла бы ответить на его чувства. Мое сердце занято, и этого не изменить. Энжи, а могу я спросить вашего совета в одном непростом деле? Вы кажетесь мне достойной доверия. И очень здравомыслящей. Энжи чуть заметно вздохнула. — После работы давай посидим в баре и обсудим твою проблему. А сейчас за дело. Работа не должна страдать. В понедельник прибудет новая партия товара, будет аврал. Если не успеешь с картиной-перевертышем, отдашь ее мне. По окончании рабочего дня они прошли через магазин, где уже не было следов от дневной дуэли. Гермиона за всё время работы впервые видела, что Энжи покидает лабораторию. Бар, куда они пришли, назывался «Сундук колдуна», как гласила вывеска над входом. Там было много народу — конец рабочего дня, конец рабочей недели. Но для них нашлось местечко в отдельном кабинете: бармен словно знал, что они придут, и придержал его для них. Гермиона заказала себе имбирного пива, а Энжи спиртной напиток, который значился в меню как «Вьюжный грог» с добавлением снежных кристаллов и ментола. Официант покосился на них, (очевидно, предполагал, что девицы закажут кучу закусок), но быстро принес заказ. — Один мой… однокурсник находится в Азкабане, — сбивчиво начала Гермиона. — В войну он был на стороне Темного Лорда и даже принял Метку Пожирателя, но не из-за убеждений. Волдеморт в буквальном смысле держал за горло его родителей. Этот… парень был вынужден выполнять поручения Волан-де-Морта. — Ему приходилось убивать? — Нет, — поспешно ответила Гермиона. — Но он натворил немало делов. Гермиона сама не заметила, как кратко пересказала Энжи события, происходившие на ее шестом курсе Хогвартса. И дальнейшие, последующие, вплоть до суда и своего недавнего свидания с Нарциссой. Не стала лишь упоминать, что та находится вне закона и в бегах. Энжи бесстрастно выслушала, не перебивая. Затем позвала официанта и заказала чай и пастуший пирог. И только тогда обратилась к Гермионе. — У тебя с собой петиция на имя министра? Можешь дать мне? — Она взяла бумагу и внимательно ее прочла. — Драко Малфой, хм. Бумага составлена очень грамотно. Я бы лучше не написала. “Сокращение срока и/или улучшение условий содержания...” Тебе не нужен мой совет. Моя подпись — другое дело. Кончиком палочки она поставила свой росчерк и передала бумагу Гермионе. 1. 2. Еванджеллин де Леклэр — Начало положено. Поставь под номером один свое имя. Сомнения прочь! Тебе следует отнестись к этому делу максимально беспристрастно. Абстрагируйся. Считай, что ты нанятый клерк, которому поручили собирать подписи. В бумаге всё написано, обосновано, объяснений не требуется. Подпишете? Нет? До свидания. Сделай несколько экземпляров, раздай своим подругам и друзьям, поручи им, ничего не объясняя, обойти их круг общения с этим ходатайством. Увидишь, половина тех, к кому вы обратитесь, подпишет. Трудно быть первым, а десятым, сотым — покатится как снег с горы. Официант принес чай и бесподобно пахнущий пирог. Ловко разрезал его на порции и удалился. Энжи разлила по чашкам чай, разложила пирог. Гермиона сразу почувствовала, что это именно то, чего бы ей сейчас хотелось. Горячий чай, пирог и дружеское участие. — Это же тот мальчик из зеркала? Ты ведь поэтому воспринимаешь дело о смягчении наказания Драко Малфоя как что-то очень личное? И, собирая подписи, ты боишься, что люди узнают твою тайну? Гермиона ответила одним кивком на все три вопроса. — В большинстве своем люди настолько заняты собой, что им нет никакого дела до тебя. Мм! Мне говорили, что пастуший пирог визитная карточка этого заведения. Нисколько не соврали, попробуй.