Горящий светильник

— Ну что ж, Гермиона, пошел второй месяц, как ты у нас работаешь. Сегодня я покажу тебе главное диагностическое заклинание, — голос Энжи был строг и серьезен. — Оно позволяет безо всякого маготестера и прочих приборов установить основные полезные либо вредные свойства артефакта, считать информацию о его природе и постичь заложенную в него сущность. Есть, правда, ряд мощных артефактов, у которых всё нарочно запутано и призвано ввести нас в заблуждение. Они не поддаются никакому заклинанию. Но не них сейчас речь. Диагностическое заклинание сложное, производится в три этапа и забирает уйму магической энергии, поэтому я применяю его не слишком часто, при работе со сложными артефактами. Зачем растрачивать себя, когда есть магоприборы? Но тебе необходимо знать и уметь применять это заклинание. Я наблюдала за тобой и вижу, что в тебе много упорства и работоспособности, а значит, мои поучения не пройдут даром. Это заклинание должно стать одним из твоих главных инструментов при тестировании артефактов. Сегодня мы с тобой будем диагностировать вот эти налобные обручи. Будем на них отрабатывать заклинание. Заметь, я понятия не имею об их свойствах. Это новый товар, нужна сертификация. У них категория В, то есть, они функционально близки к бытовым приборам. Определять точные свойства будем с помощью диагностического заклинания. Я могу применить заклинание к артефакту, лежащему на столе. Но быстрее и ярче его сущность проявится, если он будет находиться «в работе». Надевай. Не бойся, это серийный товар, категория В, его действие не может быть глобальным, как у штучных артефактов. Гермиона надела легкий серебристый обруч на голову. Он тут же подстроился под ее размер, едва ощутимо сдавив виски. Энжи наставила на нее палочку. — Веритас артефактум, — низким повелительным голосом проговорила Энжи. Рука ее сделала поступательный пасс и перед их глазами появилось диагностическое облако, частично заполненное несколькими значками первоначальной информации. — Снимай, Гермиона. Та недоумевающе посмотрела на начальницу и быстрым движением стянула обруч со лба. — Что-то не так? — Немного. Ответь, как давно ты видела Тоширо? — Видела в конце прошлой недели. Значит, несколько дней назад. А что? — Твое мнение о нем с тех пор изменилось? Ты стала думать о нем лучше? И вообще, ты стала думать о нем? — Хм… Ну вообще-то да. Мне кажется, если бы мое сердце было свободно, он был бы самым подходящим человеком для создания отношений. Он очень славный. — Он подонок. Он касался твоих волос? (утвердительный кивок). Ну, тогда понятно. Он оставил в твоих волосах слепок остаточной магии с заданным свойством. И, скорее всего, это задание было: изменить твое мнение о нем, помочь увидеть его в гораздо лучшем свете, заставить тебя полюбить его. Своего рода империус, но гораздо менее агрессивный и направленный лишь на одну эмоцию — эмоцию приятия. — Негодяй! Да я его!!. Я сейчас же пойду и… — Подожди. Давай порассуждаем. Ты легко преодолеваешь эту магию. Ты осталась при своем сердечном интересе. И сейчас ты смогла рассердиться на него. Вывод: Тоширо не пытался изменить тебя. Он не нанес тебе ментальный урон, а попытался сделать лишь самую слабую корректировку касательно твоего мнения о нем. Попытался дать себе шанс. Я беру свои слова назад. Это не говорит о его испорченности. Это жест отчаяния. — Вы его оправдываете?! — Да. Немного подлый метод, но лишь совсем немного. Парень борется за свою любовь с твоей к нему нелюбовью. А вот тебя не оправдываю. Тебе давно следовало поговорить с ним и расставить всё по своим местам. Не тянуть с этим. Не создавать ложных надежд. Ну вот. А сейчас я уберу этот слепок с твоих волос и из твоего разума и мы наконец займемся тестированием обручей. У меня уже есть предположение, для чего они служат, кроме украшения: для чтения и передачи мыслей. Как думаешь? Продолжим диагностику. — Тоширо, как тебе больше нравится: остаться со мной друзьями или расстаться врагами? — Друзьями, Хэрумиона. Конечно, друзьями. Но для меня этого мало. — Можно выбирать только из двух. — Выбираю третье. — Ты вообще слышишь меня?! Я сейчас уйду и больше слова тебе не скажу. Ну, пойми, — Гермиона смягчилась, увидев полные горя его раскосые глаза. — Мое сердце мне не принадлежит. Его забрал другой человек. — А он отдал тебе свое? — Нет. Он не любит меня и никогда не полюбит. Я для него не существую. Невидимка. Поэтому я хорошо понимаю тебя. Это больно, когда ты невидимка для того, кого любишь. И я предлагаю тебе быть твоим другом, а не невидимкой. Но только другом. — В этой истории все несчастны. Может, можно ее изменить? Тогда по крайней мере двое будут счастливы. — Ты торгуешься со мной, как в магазине. А я всё сказала. — Значит, это он. Тот парень, для которого ты собирала подписи. Драко Мал-фой. Да? — Я пошла. Подумай, над двумя вариантами. Третьего не будет. Гермиона встала из-за столика в кафе, где они вдвоем обедали. Но задержалась. В голову пришла одна мысль. — Тоширо, а ты помнишь девушку, которая на этой неделе приходила в Фел-Фел и купила вазу-неувядайку в подарок свой сотруднице? Она ещё послала Патронуса ко мне в лабораторию, чтобы я поднялась в зал. — Патронус куница? Д-да, что-то такое припоминаю. — Ну вот, Патронус ты запомнил, а девушку нет. Так вот, это моя подруга. Зовут ее Сью. А полностью Сьюзан. Хочешь, познакомлю? — Зачем? Сводничеством занимаешься? Никакая Сью даже на дальних подступах не сравнится с тобой. Я вспомнил ее. Малышка, похожая на японскую гейшу. Жеманная куколка. Фу. Я не ищу с кем потрахаться. Мне нужен Человек. — Не скажи. У этой куколки железный характер. Она сильная, нежная и искренняя. Сочетание — огонь. Подумай. Если попросишь — познакомлю. — Нет! «Мое сердце мне не принадлежит. Его забрал другой человек». Это теперь и про меня. — Кроме сердца есть еще рассудок. Впусти кого-нибудь туда, он окольными путями проберется и в сердце. — С тобой это сработало? — Нет. Даже та магия, что ты применил ко мне (Я не забыла и до сих пор очень сердита на тебя. Не думай, что я это тебе так спущу!) не помогла мне уговорить себя и сделать тебя героем моих грез. Ты прав. Это не работает. На этот раз Гермиона уже решительно встала из-за стола. Всё было обсуждено и проговорено. Больше она ничем помочь Тоширо не в состоянии. — Ладно, я побежала, Энжи ждать не будет. Да и шеф зол на меня, ищет к чему прицепиться. И всё благодаря одному павлину, который распускал свой хвост. Угадаешь, какому? Вечером после работы Гермиона решила пройтись, как всегда, когда ей хотелось поразмыслить над чем-либо. Ноги сами несли ее по магловскому Лондону, в сторону от знакомых трасс, а мысли неслись быстрее ног и тоже в какую-то неведомую сторону. Остановилась Гермиона на незнакомой улице. Огляделась. Поток машин на шоссе. Витрины магазинов по обеим сторонам. Прохожих мало, прячутся от июльской жары в помещениях. Обычная улица, похожая на десятки других таких же. Одно из строений привлекло ее внимание. За стеклянной витриной была укреплена большая раскрытая книга с то ли с искусственно состаренными, то ли с действительно старинными страницами. Над входной дверью лавки — колокольчик и металлическая табличка с эффектом потускневшего серебра. «Пыльный фолиант» — гласило название магазинчика. Букинистическая лавка! Как удачно! Сами ноги принесли Гермиону сюда! Звякнув дверным колокольчиком, она зашла внутрь. Ей как раз хотелось найти одну книгу. Магловскую. Когда Гермиона была в гостях у Нарциссы, на прикроватной тумбочке у той лежала раскрытая книга, и Гермиона, полюбопытствовав, посмотрела обложку. Это были “Рассказы” О’Генри. Опальная аристократка читала книги о простой и незатейливой жизни обычных маглов. Видимо, соседка не только посвящала ее в азы христианства, но и снабжала литературой. — Здравствуйте! Я ищу сборник рассказов автора О’Генри. Есть у вас такая книга? Сухонький старичок, продавец магазина, засуетился, переходя от стеллажа к стеллажу и быстро проглядывая разноцветные корешки. Наконец, с победным видом он снял с полки нужную книгу и подал Гермионе. — А как же! У нас всё есть, — с запоздалой гордостью сказал он. И Гермиона вспомнила. Когда-то у них дома была такая книга, именно такая, какую она сейчас держала в руках. Стояла на полке в папином кабинете среди его любимых книг. Гермиона раскрыла чуть потрепанный том и принялась листать его. А вдруг это та самая книга из их сгоревшего дома, из ее сгоревшего детства? Но ничто не доказывало это. И всё равно Гермионе было приятно думать, что когда-то ее папа держал в руках эту книгу и, может быть, читал маме вслух… Она расплатилась и, прижимая к груди свое сокровище, покинула лавку.