Горящий светильник

— Гермиона! Ты так изменилась! Похудела, просто истаяла! Расскажи, как твои дела. Пока Грейнджер рассказывала — о, в крайне общих чертах, ибо за три месяца «взрослой» жизни успела влезть в кучу тайн и нахватать обетов на молчание — Макгонагалл не сводила с нее глаз. От этого внимания было немного не по себе: бывший декан Гермионы всегда отличалась беспристрастностью, а тут… — Я понимаю, Гермиона, что ты умолчала о многих трудностях или проблемах, с которым столкнулась. Просто помни, что я твой друг и всегда готова выслушать, дать совет или помочь. В любых ситуациях, даже в тех, о которых не принято говорить. Да, в проницательности Минерве не откажешь!        — Хочу тебя обрадовать, дорогая, — бодро продолжала Макгонагалл. — Всё складывается замечательно с поездкой в Австралию. Мой хороший знакомый, профессор Филипе Марголис из Боннского филиала Академии Целительства будет на днях в Лондоне, а далее он направляется по делам в Сидней. Профессор Марголис специализируется на проблемах амнезии, магического происхождения в том числе. Он очень сильный маг, один из сильнейших целителей во всем европейском сообществе. Я обрисовала ему в двух словах ситуацию с твоими родителями, он очень заинтересовался и готов заняться этим случаем. Необходимая сумма, включающая гонорар врачу, перелет и проживание… Вот она, Гермиона! Я выбила ее у нашего министерского фонда! — Вот это новость! Я… — Гермиона просто задохнулась на мгновенье от внезапного прилива радости. Не знала, смеяться ей или плакать. Сейчас, здесь, в эту самую минуту сбывалась ее сокровенная мечта. Становилась реальностью и обретала четкие контуры. — Не знаю, как мне благодарить вас! Она увидит родителей, она вернет им память и они заживут все вместе, любящей семьей! Радость вдруг померкла, когда она вспомнила, в каком положении находится. Реальность вцепилась в Гермиону своими ледяными цепкими пальцами и основательно ее встряхнула. — Но… Минерва… Это будет сложно, — голос Гермионы предательски дрогнул. — Более того, это невозможно. Лоренцо, он… И она замолчала. Ну как тут объяснишь! Что всего две недели назад этот самый Лоренцо обрел над ней необыкновенную власть и намерен использовать эту зависимость на все сто. Что ей предстоит пять лет кабальной кабалы, и снисхождения не будет. И отпуска не будет. Ему безразличны ее чаяния и мечты, он видит в ней только работника, отрабатывающего вложенные в него расходы. — Лоренцо, он кто? Работодатель! — рассудительно сказала Макгонагалл. — Не рабовладелец же! (В точку! Знали бы вы, Минерва…). Должен понимать, что работнику нужен отпуск, когда имеются исключительные обстоятельства. Отпуск без оплаты, никто не вынуждает его терять в деньгах. — Понимаете… Сложилась такая ситуация… — залепетала Гермиона. — Я не смогу сейчас оставить работу. Сожалею, Минерва! — Что-то ты не договариваешь! Все-таки Лоренцо каким-то образом вовлек тебя, чистого человека, в свои аферы! Я чувствую. Не расскажешь? Гермиона, потупив глаза в деревянную столешницу, молчала. — Твое молчание красноречивей слов. Хорошо. Сделаем так. Лоренцо кое-чем обязан мне. Ни о чем не проси его. Я сама поговорю с ним. Хороший повод спросить с него должок. У тебя будут эти две недели отпуска, не будь я Минерва Макгонагалл! ***** Чудесная Минерва Макгонагалл! Она действовала как самый добрый друг. Она нашла уникальную возможность, нашла человека, способного помочь, нашла средства, соединила всё это воедино и преподнесла Гермионе в дар. И даже договориться об отпуске с бессердечным работодателем — и это она взяла на себя. Она просто на блюдечке принесла Гермионе то, что та лелеяла в самых смелых мечтах: поездку в Австралию, возвращение памяти родителям, воссоединение семьи. Но добрейшая женщина не знала, в какой раздрай ввергнет Грейнджер эта ситуация! Не представляла, насколько Гермионе не хотелось покидать Лондон ИМЕННО сейчас. Сейчас, когда вот-вот проявится результат ее собственной авантюры, поставившей на кон ее благополучие и свободу. Долгожданный результат, заставляющий сердце учащенно биться, а ладони — потеть. Эйфория от появившейся возможности сменилась растерянностью. Дважды. Первый раз — когда Гермиона почувствовала, что не сможет вырваться из цепких когтей Лоренцо, хотя бы на эти две недели! Потом после заверений Макгонагалл, что это решаемо, эйфория нахлынула вновь. С тем, чтобы вновь уйти, сменившись осознанием: Гермионе категорически не хотелось уезжать сейчас из Лондона. Она с замиранием сердца ожидала объявления третьего суда над Нарциссой Малфой, на этот раз милосердного и справедливого суда, возвращающего ей и сына, и магию, и дом, и доброе имя. Но судьба в лице доброй Макгонагалл перехитрила Гермиону. Ей предстояло лететь в Австралию в компании профессора колдомедицины. В конце концов, важнее этого не могло быть и не было ничего в ее жизни. Но настроиться на поездку было крайне трудно. Спустя три дня к ней в лабораторию зашел Лоренцо. Он был хмур, но не зол. Гермиона с удивлением заметила даже какой-то проблеск участия в его глазах, но отнесла это за счет хорошей актерской игры своего многоликого шефа. — Я слышал, мисс Грейнджер, что вы желаете покинуть нас на две недели? — С вашего позволения, синьор. Я желала бы навсегда, но ограничусь двумя неделями. — Маленькая ехидна! И вы не будете скучать по мне? — Нисколько, синьор. Глотну свежего воздуха. Он молча проглотил издевку. Что это с ним? Где его злобное жало? Стоял и смотрел, как Гермиона подключает маготестер к очередному артефакту. Она нервничала («Терпеть не могу, когда кто-то стоит и смотрит, когда мне надо сосредоточиться!»). А он молчал, забывшись, сконцентрировав всё свое внимание на движении ее рук. Потом словно рассердился на себя за свою минутную растерянность, задрал подбородок вверх и отчеканил злым голосом: — У тебя две недели и не минутой больше. Без оплаты. Потом вновь вступит в силу договор Непреложного обета. Резко повернулся и вышел. Словно на минуту выпал из образа склочного, высокомерного типа с комплексом повелителя Вселенной и стал просто человеком. Но быстро опомнился и вернулся в привычный образ. Как бы то ни было, Макгонагалл выполнила то, что обещала. Она добилась разрешения на отпуск для Гермионы. Интересно, чего ей это стоило? Не расскажет ведь. Здесь у каждого свои тайны, у каждого, кто соприкасается с Лоренцо. Макгонагалл предупредила Гермиону, что лететь им предстоит самолётом: в силу возраста профессор Марголис опасался добираться до Австралии через систему порталов. 11-часовой перелет на магловском воздушном судне его не пугал. Авиабилеты были куплены на восемнадцатое августа. До отлета Минерва организовала Гермионе встречу-знакомство с Марголисом. Тот оказался сухоньким возрастным интеллигентным дядькой, словоохотливым и доброжелательным, и произвел на Гермиону самое благоприятное впечатление. Дни перед отъездом были наполнены суматохой, спешным доделыванием текущих дел, цинично-ироничными комментариями Паркинсон и тревожной тоской где-то глубоко в душе. И уже сидя в самолёте и скользя глазами по страницам «Ежедневного пророка», Гермиона узнала, что Нарцисса Малфой была задержана аврорами в самом центре магловского Лондона и помещена в подследственную камеру. Всё шло по плану, оговоренному с Поттером. Повторное слушание по делу Малфой было назначено на двадцать четвертое августа. Гермиона в этот момент будет далеко. Всё что могла, она уже сделала, а дальше пусть уж будет как будет!