Горящий светильник

Она теперь видела его довольно часто. Иногда он заходил за Пэнси, когда они шли в компанию. Тогда они в два голоса звали Гермиону с собой, а она яростно отнекивалась. Иногда он, провожая Пэнси, заходил на чашку чая. Иногда просто так приходил в гости и приносил что-то к столу. Приходил, само собой, к Пэнси. Гермиона грелась крохами этого огня. После Азкабана Драко Малфой растерял всю свою аристократическую заносчивость и сделался довольно приятным в общении человеком, приветливым, учтивым и, что особенно было непривычно Гермионе, доброжелательным. Тюремное заключение наложило печать и на его внешность, заострило черты лица и придало им утонченность и бледность, которые подчеркивались очень светлыми волосами. В его глазах появилось выражение отрешенности и мудрости, как у человека, пережившего страшные испытания и переломный момент в своей жизни. Всё это жадно впитывала Гермиона, украдкой глядя на своего возлюбленного, в то время как он, сидя за столом в их кухоньке, шутливо препирался с Пэнси или участвовал в общей беседе. Он как будто повзрослел на десять лет за эти два года. Избегая темы тюрьмы и страданий, Драко рассказывал о себе, о своих планах на жизнь. Возвращенная им с матерью часть состояния Малфоев была совсем невелика, основной же капитал министерство успело национализировать. Некоторую сумму Нарцисса потратила на проживание во Франции и на врачей, чтобы как можно быстрее восстановить здоровье Драко после Азкабана. Но, оказывается, деньги имеют свойство заканчиваться, кто бы мог подумать! Поэтому вести праздный светский образ жизни, как привыкли предыдущие поколения их семьи, не получится. Придется становиться кем-то, искать работу и заботиться о профессии, но прежде нужно получить диплом об окончании Хогвартса. Драко послал запрос Макгонагалл, чтобы она допустила его, после самостоятельной подготовки, конечно, к сдаче экстерном ЖАБА по основным предметам, а не требовала еще целый год просидеть на жестких скамьях хогвартских учебных аудиторий. Все эти его речи вызывали у Гермионы горячее одобрение. Это были абсолютно здравые рассуждения, достойные уважения. Гермиона краем глаза наблюдала за Пэнси, когда Малфой развивал тему о своих денежных проблемах, и заметила, как та едва заметно нахмурилась. Паркинсон была важна финансовая состоятельность ее избранника. Драко же ничего этого не замечал и продолжал свой рассказ. Чувствовать себя третьей лишней иногда становилось невыносимо, особенно тогда, когда общая беседа прерывалась и Пэнси игриво и чувственно льнула к Драко, не стесняясь Гермионы. В их кругу так было принято, парочки легко и свободно обнимались на людях и обменивались двусмысленными репликами. И Пэнси тоже любила делать это напоказ. Гермиона собирала в кучу всё свое самообладание, держалась с ними ровно и по возможности доброжелательно, но когда чувствовала, что ей это плохо удается, уходила в свою комнату или вовсе из дома. Жизнь становилась невыносимой, и она уже подумывала, не съехать ли на другую квартиру. Вместе с тем — как же она раздваивалась! — Гермиона испытывала необъяснимое счастье от того лишь, что видела Драко, что он приходил в ее дом, сидел на ее кухне и разговаривал с ней. Это был совершенно незнакомый ей человек, которого ей очень нравилось узнавать, шаг за шагом, слово за словом. Радовалась, когда какие-то его слова были созвучны с ее собственными мыслями. Это было несравнимо ни с какими самыми мудрыми книгами, самыми мощными артефактами — познавание души любимого человека, и эту возможность Гермиона не променяла бы на свое душевное спокойствие, которого могла бы достичь, уйдя на другую квартиру. Было очевидно, что и он искренне радовался, видя Гермиону. Он явно получал удовольствие, ведя с ней беседы, в которых уже Пэнси казалась третьей лишней. Та, конечно же, недолго терпела такой перекос и переключала его внимание на себя требовательным поцелуем или объятиями. Драко, словно спохватываясь, отвечал на эти показные ласки. Он вообще держался со своей девушкой крайне предупредительно, ведь когда-то однажды уже поступил с ней «как мразь». А Пэнси и в голову не приходило, что такой демонстрацией влияния на своего парня она ранит подругу в самое сердце. Отношения Гермионы с Пэнси тоже претерпевали изменения. Всё меньше было прежней дружелюбной Лизы, всё больше задиристой колючей Пэнси. Вместо Гермионы или Эммы тоже из ее уст чаще звучало резкое «Грейнджер». Не стало у них связующего их звена — робкой, но и смелой «малышки» Сьюзан Боунс. В характере Паркинсон стали всё громче проявляться стервозные нотки. ***** В один из ноябрьских вечеров Гермиона была дома одна. Сидела в кухне под своим любимым магловским светильником и читала. На самом деле глаза бегали по строчкам, мысли же ее витали где-то далеко и больше напоминали мрачные раздумья. Почему я одна? А если я навсегда останусь одна? Так уж всё складывается. Тот, с кем рада была бы быть вместе, любит другую. Что же остается мне? Надо найти в себе силы и уйти. Не видеть, вычеркнуть его из своей жизни. Интересно, может ли человек обрести счастье, не обретя пары? Надо спросить Макгонагалл, была ли она счастлива, живя вот так, не для себя, а для других. Может, как раз в этом наивысшее счастье? Но я так не хочу. Я живая, теплая, я хочу прикосновений, таких же теплых как я сама. Я хочу счастья для себя самой. Раз это невозможно, раз мое тепло ему не нужно, раз мое счастье недостижимо, я научусь жить вот так. Покроюсь инеем. Почему так холодно? Гермиона встрепенулась. Хватит сидеть и жалеть себя! Никому это еще не приносило ничего хорошего. В кухне и в самом деле было холодно. Форточка закрыта. Значит, они просто давно не обновляли заклятие обогрева жилья. Да, Пэнси минимально заботилась о квартире, а сама Гермиона за своими переживаниями тоже ослабила бдительность. И, кстати, она давно собиралась исключить третью, дальнюю спальню из общего цикла. Меньше магии понадобится на обогрев всей квартиры. Вооружившись палочкой, она вошла в спальню, где уже никто не жил. Было темно, но Гермионе не нужен был свет. Она начала шепотом проговаривать заклинание и вздрогнула от негромкого, но резкого шума. Не сразу поняла, что это закрылась дверь, запечатанная заклинанием. Пытаясь понять что происходит, Гермиона, инстинктивно сжавшись, заняла позицию у стены. В комнату кто-то вошел. И не один. Магией заперли дверь изнутри. До Гермионы донесся шепот и дыхание. Немного привыкшие к темноте глаза разглядели два силуэта… через секунду слившиеся в один. Звуки, донесшиеся до нее, не оставляли сомнений: это парочка решила заняться любовью. Влажные звуки поцелуев и учащенное дыхание не спутаешь с чем. Сью и Тоширо решили разнообразить свой интим? Что делать? Обнаружить себя, извиниться и выйти? Но в следующий момент Гермиону словно парализовало, когда она услышала: — О, да, мой дракон! Решительней! — Но твоя соседка дома. Мне не хочется, чтобы она нас услышала. — Ты что, не веришь в мои способности? Я поставила фирменное запирающее и заглушающее. И вообще, сюда никто, кроме нас, не заходит. Иди ко мне! И она, устроившись на кровати, потянула партнера на себя. Гермиона в ужасе от того, свидетельницей чего она может стать, устремилась к двери. Но страстная слизеринка поставила на дверь какое-то незнакомое заклятие, и открыть дверь, не обнаруживая себя, было невозможно. — Ну же! Давай! Хочу почувствовать твой мощный поршень внутри себя, — Пэнси уже ничто не сдерживало, и она подстегивала своего любовника. Судя по ее участившимся стонам, он вполне оправдывал ее ожидания. Чтобы не видеть и не слышать дальнейшего, Гермиона создала непроницаемую стену, отгородив себя от двух любовников. Так она и сидела, сжавшись в комочек в темноте и тишине, и пыталась вести диалог сама с собой. «Дышать. Дышать. Что из этого ты о них не знала? Что они занимаются любовью? Что они иногда занимаются любовью в этой комнате? Какая разница где! Они любовники и принадлежат друг другу. Дыши, дуреха! Надо пережить и это, и жить дальше. Уйти. Отойти в сторону. Арендовать другую квартиру. Можно на первое время оставаться на ночь в лаборатории.» Спустя какое-то время Гермиона почувствовала, что одна в комнате. Тогда и она покинула ее, так и не исключив из обогревательного цикла.