Горящий светильник

Полночи проворочавшись в постели, Гермиона так и не смогла заснуть. Наконец она сдалась, встала, оделась и вышла на кухню с книгой — хоть как-то скоротать ночь. Зажгла любимый светильник и устроилась за столом. Но глаза невидяще скользили по странице, мозг не желал воспринимать текст, желал только раздумывать над собственной жизнью. Мозг искал решение: как выйти из патовой ситуации. Так в глубокой задумчивости Гермиона и провела остаток ночи. Сначала она дала волю раздражению. Удобно сидеть на двух стульях! — жестко думала она. Трахать одну, душевно проводить время с другой. Но нет, что это я. Во мне говорят ревность и обида. На самом деле всё не так. У Малфоя была другая ситуация. Может, его не так и радовала связь с Пэнси, убери плотскую составляющую — и вообще никакой радости. Но Малфой решил, что будет Хорошим Человеком, в контраст с тем Плохим Парнем, каким был в Хогвартсе. Видимо, решил, когда тот ангел сидел в его ногах на кровати. А может, еще раньше, когда не смог убить Дамблдора. Хороший Человек повязан чувством долга, и так и должно быть в понимании Драко. Оно привязывает его к Пэнси, с которой нет никакого душевного контакта. Но есть телесный, и ой какой тесный (Гермиона невольно поежилась, ее даже сейчас начинало подташнивать и сердце сжималось в камень, когда она вспоминала ЭТО). Нужен ли он Пэнси? Судя по всему нет, она разочарована финансовыми перспективами Малфоя, вернее, отсутствием таковых. Но не спешит порвать с ним, пока не встретила своего «миллионщика». Неужели Пэнси так прагматична? Придерживает Драко «на всякий случай»? Она ничегошеньки не знает о чувствах Гермионы, сама не догадается, а говорить Грейнджер не станет. С Малфоем же у Пэнси давние счеты, она использует по полной свою нынешнюю власть над ним. Что же делать Гермионе? Тупик. Пока существует эта связь, Драко для нее недоступен. Третий лишний. Она — третий. Это и раньше было больно, а сейчас стало еще больнее. Сейчас, когда они так сблизились с Драко. Всё. Стоп. Не стоит усугублять ситуацию, продолжая эту извращенную «дружбу». Никакие вы не друзья. Чем медленно снимать бинт с раны, лучше сорвать его одним рывком. Утро наступило как милосердие. В состоянии, словно ночевала в логове дементоров, Гермиона поплелась на работу. После приподнятого настроения последних двух недель она возвращалась в унылое стылое озеро тоски. Надо так загрузить себя работой, чтобы вернуть хотя бы прежнее равновесие. Эх, Адемара, от вашего вброса стало только хуже. В Фел-Феле кипела жизнь. Гермиону весело приветствовал новый парнишка, заступивший на место Тоширо. Русский, по имени Влад, русоволосый, улыбчивый, он в качестве приветствия показал Гермионе большой палец — хороша! (видимо, не заметил ее синяков под глазами) и вернулся к работе. Так-так! Вот как быстро решаются кадровые вопросы. А где же обещанный ей напарник? Гермиона не долго думая отправилась к Лоренцо. Тот посулил ей премию к рождеству и попросил потерпеть до после нового года. «В январе будет тебе напарник. А пока привлекай Боно в любой момент, даю тебе такие полномочия.» Как только Гермиона оказалась в тишине своей лаборатории, облако мучительных раздумий снова накрыло ее. Решение не общаться Драко снова было подвергнуто сомнениям. Ведь они вчера открылись друг другу! Как же можно делать вид что ничего не произошло! Сбылось то, о чем она мечтала: он разглядел ее, он увлечен ею, он думает о ней. Возможно, он сделает свой выбор, и выберет ее вопреки своему чувству долга перед Пэнси. Так бы и случилось, если бы он знал правду. Если бы кто-то эту правду ему рассказал. Где же ты, Блейз! Ты исчез, не доведя дело до конца. Где же ты, когда ты так нужен! Только ты знаешь истинный ход событий, способный… И тут Гермиону осенило. Можно обойтись без Блейза. Это так просто. Сказать самой. Рассказать как всё было. Она потеряет магию и станет обычным человеком. Всего-то. Склонность анализировать ситуацию заставила мысль побежать дальше. «Я теряю магию, но обретаю Драко. Я обретаю любовь, но теряю… Академию Целительства, Косой переулок, свою лабораторию. Допустим. Я точно знаю какая чаша весов перевесит. Я выберу любовь. Я выстрадала ее, я заслужила ее. Но… Не будет ли Драко тяготиться моей жертвой? Получится ситуация, подобная сегодняшней его связи с Пэнси. Он будет повязан еще более тяжким долгом: я не только спасла его из Азкабана, но еще и пожертвовала своим магическим будущим, всеми планами, перспективами и возможностями, чтобы он был со мной.» Даже в этот момент Гермиона не думала о том, каково это будет ЕЙ — без магии. Как обрушится всё, что она развивала и взращивала в себе на протяжении девяти лет. Все лелеемые планы. Все сложившиеся устои. Как всё это рухнет, словно карточный домик. Она думала о том, каким бременем это ляжет на любимого человека, свяжет его волю по рукам и ногам. Он будет навек привязан к магле, к сквибу, и это ужасно. Выдержит ли любовь, отягощенная чувством долга и расовыми различиями? Не различиями, придуманными ортодоксами чистой крови, а реальными различиями, на уровне базовых физических возможностей. Драко, конечно, больше не расист (хочется так думать), но кто его знает, что может стать камнем преткновения. Потомок чистокровных лордов и девушка-сквиб. Это невозможно. Что же делать? Ничего она не скажет. Не поставит своего возлюбленного в такое двусмысленное положение. Пусть всё остается как есть. Работа, друзья и… никакого Малфоя. Всё, пора работать. Вечером Гермиона запечатала вход в лабораторию и поднялась наверх. У выхода из магазина ее ждал Малфой. Темные круги, такие же как и у нее, лежали у него под глазами. — Гермиона! Я заждался тебя! Пойдем посидим в Сундуке Колдуна, — он схватил Гермиону за руку и легонько потянул за собой. — Зачем? — она отдернула руку. — Как зачем? Я не спал всю ночь. Я думал. Нам нужно поговорить. — Нет. Нам не о чем говорить. Готовься к экзаменам, выгуливай свою девушку, живи своей жизнью. — Ну зачем ты так! Я же вижу, мы с тобой как две части пазла подходим друг другу. И ты тоже это видишь. — Чего ты хочешь, Малфой? Говори здесь, не будем вести долгие беседы. — Хочу видеть тебя, общаться с тобой и… ощущать тебя рядом. — Ого, сколько желаний, — зло и насмешливо молвила Гермиона. — А ты готов выбирать? Из нас двух? Ты готов остаться только с одной? Он молчал. После ночи раздумий и целой вечности переживаний она взяла очень резкий тон. Драко смешался под ее натиском. — Отвечай! Он молчал. — Вот видишь! Ты даже не задумывался об этом. Хорошо сидится на двух стульях? Он молчал. Это молчание распаляло ее всё сильнее. — Ты как теленок на привязи. Куда потянут, туда и идешь! — За что ты так?.. Я не верю, что ты это говоришь. Гермиона… Теперь ее устами говорил вселившийся в нее бес. Нервы не выдержали, и вся неестественность их ситуации и бессонная ночь заставили ее выкрикнуть: — Для тебя я Грейнджер. Оставь меня в покое! Я не хочу тебя видеть!! Он тихо сказал: — Лучше бы ты ударила меня. Как тогда. Развернулся и скрылся в толпе. У Гермионы хватило сил лишь на то, чтобы завернуть за угол магазина и уткнуться лицом в каменную стену. Там, невидимая никем, она зарыдала в ужасе от самой себя. Вот уж действительно, сорвала повязку с раны! Сделав рану еще больнее. Какая дура!