Горящий светильник

Как она существовала следующие три дня, Гермиона не помнила. Что-то делала, что-то говорила. Даже, наверное, улыбалась приветствиям или шуткам. Но внутри нее плескалось море, огромное море отчаяния. Своими руками, вернее, вот этим самым ртом оттолкнула Драко, унизила его, прогнала. Еще совсем недавно они ходили — рука в руке — по декабрьскому Лондону, то подначивали, то утешали друг друга, смеялись, спорили, просто молчали. Росло и крепло их «мы»-чувство, рождалась их общая история. А теперь всё это перечеркнуто, разрушено. Ею, Гермионой, разрушено. Она отчаянно скучала по Драко. Ее захлестнула волна тоски и одиночества, еще более горькая чем прежде, потому что она уже познала, как это — когда твой любимый рядом. В конце третьего дня Грейнджер обнаружила себя бесцельно слоняющейся по улицам после рабочего дня. Плотная декабрьская ночь пробивалась сквозь тусклый свет фонарей, стужа проникала под пальто. Ощутив этот физический холод, Гермиона словно очнулась. Что я здесь делаю? А ну быстро домой! Не хватало еще попасть в какую-нибудь передрягу. Аппарировав в квартиру, Гермиона перво-наперво ощутила живительное тепло, но в следующий момент ее органы чувств напряглись. В квартире явно что-то происходило. Везде горел свет. Раздавались шуршание, топот и странное монотонное гудение. Гермиона прислушалась, и лишь спустя некоторое время поняла: это поёт Пэнси, она напевает какой-то навязчивый мотив, и она же издает шуршащие звуки. — Лиза! Привет! Что происходит? — А, Грейнджер! Умница что пришла. Я собираю шмотки. Я съезжаю. — Как?! Куда?! Ночь на дворе, холод! Что ты надумала? — Ничего страшного. Меня ждут. Я могла бы раньше уйти, но хотела с тобой попрощаться. А ты как всегда, где-то шляешься после работы. — КТО тебя ждет? Но Пэнси убежала в свою комнату, оставив вопрос без ответа, и снова зашуршала какими-то пакетами, укладывая вещи в дорожный баул. — Паркинсон! Иди сюда!! — властно рявкнула Гермиона из кухни, и когда та появилась, скомандовала: — Сядь. Расскажи всё по порядку. Пэнси послушно села. — Я познакомилась с одним человеком. Он богатый, влюбился в меня, ждет меня в своем особняке, завтра утром у нас парный телепорт в Куршевель, если я правильно запомнила название. Там проведем рождество, а потом… — Что за человек? Ты хорошо его знаешь? — Ну… да. Зовут Стэнли Майер. Он самый что ни на есть настоящий миллионщик, владеет целой корпорацией (два дня учила это слово!) по магическим перемещениям. Так что с портключами у него всё ок. Да и галеонов у него — как грязи. — Какого он возраста? — Ну, не знаю. Взрослый, короче. Такой пухляшик… — Лиза, этот Майер… это же тот самый Майер, который обидел Сьюзан. Нашу с тобой малышку Сью. Понимаешь?! — Да-а? А я ее специально не расспрашивала, чтобы не расстраивать, — Пэнси страдальчески поморщилась. — Ты уверена? — Да. Беги от него. — Ну уж нет! Мне это знакомство не с неба свалилось. Да и я не Сьюзан. Он вот где у меня сидит, — и Пэнси показала Гермионе крепко сомкнутый кулак. — Да он ест у меня с ладони! Я им верчу как хочу. — Лиза, это иллюзия! Он прожженный мужик без принципов. Я не Трелони, но чую, этот Майер сломает твою жизнь. — Зубы обломает, — усмехнулась Пэнси. — Я чувствую себя такой всесильной! Скорее это я пощиплю ему перышки, а как надоест, брошу. — А как же Драко? — с замиранием сердца спросила Гермиона. — Хотела бы я сказать: пусть Драко идет на х… Хотела бы, но… не могу. Знаешь, мне больно его бросать. Это было непростое решение. Но в последнее время я заметила, что он, как бы, ну… тяготится нашими отношениями. Так что, отпустив его, я сделаю доброе дело. Он сам, я так чувствую, не решится порвать со мной. — Ты сказала ему? Ну, что уходишь? — Хотела бы, но нигде не могу его найти. Вот уже несколько дней ни слуху ни духу. Кстати, вы же куда-то ходили с ним в воскресенье, вот с того дня я его и не видела. Куда он собирался пойти потом, он не говорил тебе? — Нет. — Ну, вот видишь. Исчез. Я же говорю, что-то в нем изменилось. В наших с ним отношениях назревал кризис. Всё к тому и шло. Я потом напишу ему. Ладно, Грейнджер, время позднее. Меня ждут. Я пошла. Она волоком, забыв про магию, выволокла из комнаты большой баул и подтащила его к порогу, к зоне аппарации. Еще миг — и она ускользнет в ночь, следуя зову своей авантюрной звезды. — Пэнси Элоиза!! Я запрещаю тебе, слышишь! — в отчаянии закричала Гермиона. — Я запрещаю тебе рушить свою жизнь! Опомнись! Паркинсон гордо выпрямилась во весь рост и взглянула на нее высокомерно, почти с ненавистью. — Никто не вправе мне запрещать! Я свободный человек! Лиза перестала существовать. Осталась лишь Пэнси, злая и прагматичная, видящая цель, не видящая препятствий. Но нет, нет!! Не совсем еще! Ведь именно Лиза, уже повернувшись спиной и взяв в руки баул, бросила его в прихожей и кинулась обратно. Она порывисто обняла подругу и крепко прижала ее к себе. — Береги себя, Гермиона! Ты и Сью — свет в моем окошке! Люблю вас! И ушла. Гермиона не успела даже прошептать ей в ответ, как она ее любит и как будет скучать. Потом только осознала: Пэнси говорила с ней о Драко, абсолютно не подозревая, что по сути говорит с соперницей. В ее сознании Гермиона и Драко не были связаны воедино, она даже не догадывалась о его зарождающихся чувствах к другой. Не потрудилась догадаться, ведь это становилось всё очевиднее. Тоширо, вон, увидел всю ситуацию в глазах Гермионы. Следующая мысль: итак, Пэнси бросила Драко. Бросила, изменила, пренебрегла своими чувствами ради… богатой жизни? Что чувства к нему у нее были, Гермиона не сомневалась. Она видела, как рыдает пьяная Лиза, делая нелегкий выбор между своей любовью и любовью к красивой жизни. Красивая жизнь победила. По крайней мере, на тот момент. Сама того не ведая, Паркинсон сделала Гермионе самый ценный подарок, какого та не видывала никогда еще в своей жизни. Она освободила Драко от его обязательств перед собой, прекратила терзания между «хочу» и «надо». Теперь оставалось только «хочу». Своим бегством она подарила Гермионе право на Драко. Подарила Драко. И ему не придется теперь ломать себя и свое чувство долга по отношению к «верной» Пэнси. Она всё решила. Она приняла тяжесть этого решения на себя. Но где же Драко?