Горящий светильник

Гермиона сама на себя удивлялась. С той минуты, когда Пэнси аппарировала и она осталась одна в квартире, ею овладело абсолютное спокойствие и уверенность в том что всё будет хорошо. Ушли тревога и тоска, как будто их и не было, на душе стало так легко, как будто она уже прошла через чистилище и поднялась к небесным вратам. Гермиона просто физически почувствовала, как отпускает терзавшая сердце тревога, возвращается адекватное восприятие мира. Она даже удивилась, насколько размеренно была способна мыслить и действовать в ту минуту. Надо раздеться. Принять душ. Лечь в кровать. Продумать, что и как сделает завтра. Проделав всё это по порядку, Гермиона сладко потянулась, свернулась клубочком на кровати и отключилась. Измотанный страданием мозг, словно долго-долго блуждавший по дремучей непролазной чаще, вдруг вышел на ясную и светлую поляну, а там лег и безмятежно уснул. Ранее утро застало Гермиону на ногах. Она писала Малфою письмо. Секунду поколебавшись, обратилась так: «Драко!» и нежно улыбнулась. «Прости меня! Я была не в себе. Наговорила тебе лишнего. Нам действительно нужно поговорить. Г. Г.» Она знала почтовое заведение в Лютном переулке, где можно арендовать сову, и отправилась прямиком туда. Выслушав рекомендации хозяина совятни, Гермиона арендовала у него сразу двух сильных сипух, Герти и Фло, отвалив за их услуги всю премию от шефа. Скопировала записку, закрепила на ноге каждой совы по экземпляру и назвала адреса: одной — графство Уилтшир, Малфой-мэнор, Драко Малфою, второй — Лондон, без адреса, Драко Малфою. Обеим сипухам достались нелегкие миссии: Герти далеко лететь, аж в Уилтшир, а Фло должна была искать адресата, опираясь на свое внутреннее чутье. Вечером того же дня Герти и Фло вернулись в совятню ни с чем. На следующий день их сменили Миа и Сольди с тем же заданием, но и они, проведя целый день одна в дороге, другая в поисках по городу, вернулись обратно всё с тем же посланием на лапках. Драко нигде не было! Но внутренний голос продолжал твердить Гермионе, что всё будет хорошо, что теперь-то уж они точно не разминутся с Драко на этом изломе вселенной. Она сама не понимала, откуда у нее эта уверенность. Весь рождественский день она провела дома. Ничего не делала, не готовила, не украшала жилище, ни с кем не общалась, просто сидела в футболке и домашних штанах с ногами на диванчике в зале и ждала его. Она, и впрямь, не была Трелони, не имела ни малейшей склонности к ясновидению, но чувствовала, нет, совершенно точно знала, что Драко сегодня придет. В ее квартире один за другим появлялись патронусы друзей с поздравлениями, Гермиона же молча смотрела на них, не подавая признаков жизни. Патронусы бодро проговаривали тексты с пожеланиями и растворялись в воздухе. Этакий призрачный зоопарк чередой проплывал пред ее очами. В окно стучались совы, но Гермиона точно знала: ЕГО совы там нет, и не реагировала. Возможно, друзья сочтут ее странной и неблагодарной… но нет, они поймут, на то они и друзья. Когда в дверь постучали, Гермиона не вздрогнула, она ожидала это стука и точно знала кто это. Поднялась и пошла в прихожую, а сердце в этот момент зашлось радостным ликованием: это он!! Открыла. Драко стоял в дверях, бледный, точно только что из Азкабана. Странное выражение на лице. В руках что-то, какой-то пакет, не разобрать. Он мог бы воспользоваться аппарацией, но явно не посмел. Шагнул внутрь, отбросил в сторону то, что было в руках (что-то звякнуло) и рухнул перед ней на колени. Обхватил ее ноги и прижался к ним лицом. — Прости меня, Гермиона! Я не знал! Я должен был почувствовать. Теперь мне всё известно! Не разбирая его слов, а просто вслушиваясь в звук голоса, она подняла его с колен и притянула к себе. Спрятала лицо на его груди и разрыдалась. Всё кажущееся спокойствие сегодняшнего дня точно шелуха мгновенно слетело с нее, являя миру оголенный нерв души. Драко, крепко прижимая Гермиону к себе, бормотал смущённо ей в самую макушку: — Не плачь, милая! Ну прости меня! Я же не знал! Это теперь мне всё известно, теперь всё будет по-другому. Когда волна рыданий сошла на нет, Гермиона наконец вслушалась в его шепот и отстранилась: — Чего ты не знал и что тебе стало известно? — Я тебе всё расскажу, только давай уйдем из этого коридора куда-нибудь. Они устроились на кухне, и Гермиона с ужасом осознала, что сегодня Рождество, а ей нечего даже поставить на стол не только в качестве праздничного блюда, но и просто в качестве еды. Но разве же в этом счастье? Она достала с полки «любимый» растворимый кофе Пэнси, пачку крекеров, апельсины и сок, найденные в «холодильнике» — чем богаты. Заварила два бокала кофе. Всё это время Драко сидел и не сводил с нее глаз. — Ну же, рассказывай. Где ты был? И что ты узнал? — Я начну с начала, хорошо? Я много думал эти дни. И над тем, что ты мне сказала, тоже. Особенно над этим. — Постой, Драко! Так где же ты все-таки скрывался эти три дня? Я искала тебя. — Ну, я не то чтобы скрывался, мне просто нужно было место, где никто не мешает. Поразмыслить. Отличное место — это магловский домик моей матери, там можно спрятаться от целого мира! Вот где я был. — Ну да! И был недоступен даже для сов. Четыре самые сильные совы магического Лондона сбились с крыльев в поисках тебя. — Серьезно? Я не нарочно, честное слово. Мне нужно было осознать всё то, что ты в запале выкрикнула мне. Я понимал, что ты сказала всё правильно, хоть и прозвучало это обидно для меня. Я понял… нет, только не смотри на меня, а то мне трудно говорить. Просто дай мне свою руку. Драко сжал ее руку, как тогда в метро, и принялся рассказывать. — С первой нашей встречи в ноябре я почувствовал нечто, ну, назовем это связующей нитью между нами, что делало тебя совершенно особенной для меня. А потом я заметил, что и ты относишься ко мне по-особенному. Ну как… вздрагиваешь от прикосновений. Краснеешь. Задерживаешь дыхание. Ты старалась выглядеть бесстрастной, порой даже сердитой, но тебе это плохо удавалось. Между нами явно что-то было. Нам было здорово вдвоем. У меня ни с кем так не было. Но между нами была Пэнси. Пока мы с тобой просто общались вот здесь, на кухне, меня всё устраивало. Но по мере того как наше общение углублялось, и я начал осознавать твое влияние, я бы даже сказал, твою власть надо мной. Но чем больше я сближался с тобой, тем больше тяготился связью с Пэнси. Твои слова: «Ты готов выбирать из нас двух?» настолько заострили проблему, что я сделал это: я выбрал. Я понял: любовь не должна строиться на долге, благодарности и обязательствах. Любовь должна быть свободна от этих пут, а иначе это не любовь уже. Мне осталось только поговорить с Пэнси и по-дружески расстаться с ней. Я отправился к ней на работу, хотелось сделать это в каком-нибудь нейтральном месте, где люди вокруг. Раздраженная Пэнси это чистый ураган. Но в ее магазине мне сказали, что она больше там не работает и вообще уехала из города. Вот новости, а! Стоило мне на три дня исчезнуть, как моя девушка уже куда-то умчала. Нет, не говори ничего, а то я так и не доскажу. Я не про Пэнси хотел тебе рассказать. Поскольку я не выполнил твое условие, я не решался приблизиться к тебе. Пэнси куда-то упорхнула, и мой разговор с ней откладывался. Что мне было делать? Я так скучал по тебе, по нашим с тобой встречам! Нет, я должен был увидеть тебя, ведь сегодня Рождество! Ведомый своей тоской и непонятной мне силой, я оказался возле того бара. «Сундук колдуна», да. Мне живо вспомнилось, как мы были там с тобой в первую встречу, как пили Вьюжный грог. Ну, я вошел туда, заказал его и Пастуший пирог. Сижу, жду. Парень-официант приносит заказ. И вдруг садится за мой столик. И говорит: — Драко Малфой? Послушай, что я тебе скажу. Чтобы ты мог вот так здесь сидеть, Гермиона пожертвовала собой и вытащила тебя из темницы. Она нашла, а затем на совершенно кабальных условиях приобрела мощный артефакт, который, рискуя собственной свободой, применила к Верховному судье Визенгамота, и тот вынес оправдательный вердикт твоей матери и тебе. Я не мог поверить. Слушал и не верил в то что слышу. Нет-нет, я сразу поверил, что это была ты, но как я мог быть рядом и не почувствовать?! Ведь тот строгий ангел, что сидел в моих ногах, а потом вернул меня к жизни — у него был твой облик! Каким-то образом ты преодолела стены Азкабана, пришла ко мне в подземелье, когда я умирал, чтобы дать мне надежду. Ладно, не ты физически, но это точно была твоя ментальная сущность. ТЕПЕРЬ я уверен в этом. Я спросил этого парня, который откуда-то всё знал: почему же ты сама не рассказала мне. Он ответил: таково было одно из условий сделки — молчание. Гермиона, что с тобой?! Тебе плохо? — Ты уверен, что это был парень? Голос, голос какой у него был? — Голос?.. низкий, грудной. Мне сначала что-то почудилось, будто не парень это, но этот низкий голос… Но он говорил так тихо, что трудно было понять. Неужели это девушка? — Это Энжи. Мы вместе работали в лаборатории, и… Тут голос Гермионы дрогнул, и горло перехватил предательский спазм. Как глупо плакать второй раз за вечер! Но у нее было оправдывающее ее обстоятельство: она второй раз за вечер плакала от счастья. Что это? Второй раз за вечер гордый аристократ Драко Малфой оказался у ее ног. Он уселся прямо на пол, обхватил ее колени и оперся о свои руки подбородком. При этом он не сводил глаз с заплаканного лица Гермионы и блаженно улыбался. — Я чувствовала.., что Энжи… и этот бар.., «Сундук колдуна», как-то связаны. Она показала его мне. Я видела ее там после ее исчезновения. Я хочу пойти туда и встретиться с ней. — Завтра. Завтра мы непременно пойдем туда. — Хорошо! Так что же было дальше? Малфой положил голову на ее колени и мечтательно произнес: — А дальше… я пошел к одной девушке, чтобы целовать ее руки, которые вытащили меня из кромешного ада (говоря это, он взял гермионину ладонь и коснулся губами внутренней стороны). Чтобы сказать, как я счастлив быть в долгу перед ней и всей своей жизнью буду возвращать ей этот долг (губы переместились на запястье). Чтобы показать ей мою благодарность. Оу, Гермиона, я ведь пришел не с пустыми руками. Где то, что я принес? — А что там? — Да не знаю я! Метнулись в коридор. И действительно, на полу обнаружилась тщательно упакованная бутыль с Вьюжным грогом и… сверток с Пастушьим пирогом. — Твой... твоя Энжи позаботилась. Пока она говорила со мной, я не выпил ни капли и не съел ни крошки. А потом я вскочил, чтобы идти к тебе, и она быстро собрала и упаковала то, что было на столе и сунула мне в руку. Я даже не осознавал, что это, и что она делает. Мой мозг не зафиксировал этого. — Теперь у нас будет настоящее рождественское пиршество! Они вернулись в кухню. Гермиона сервировала стол, а Драко с помощью волшебства принялся украшать потолок и стены разноцветными фонариками и звездами. — Как красиво! — выдохнула Гермиона. Лучшее Рождество в их жизни началось.