Горящий светильник

— Так ты мне расскажешь? как всё это было, с артефактом? Я ведь уже знаю суть истории. — Нет, конечно, не расскажу. Мое молчание завязано на моей магии. Совсем не хочется лишиться ее, особенно сейчас. Но кое-что я тебе сейчас расскажу. Приготовься. Будет неприятно. — Что мне надо сделать? Взять успокоительное зелье? Знаешь, ты просто обними меня одной рукой, вот так. Всё, говори, я готов. Они сидели в зале на диване, близко, и ее рука теперь покоилась на его плече. Его бедро почти касалось ее бедра. Гермиона тихо сказала: — Я в курсе того, куда делась Пэнси. Она попрощалась со мной. Дело в том, что…(ну вот как сказать, чтобы не уязвить его самолюбие? Его девушка изменила ему, факт, и не важно, что там назревало в их паре.), что… она встретила другого. Они уехали во Францию, а дальше — не знаю куда. По тому, как напряглось его плечо, Гермиона поняла, что стрела попала в живое, но Драко принял удар стоически. Несколько секунд ему понадобилось, чтобы осознать сказанное, но он недолго огорчался. — Я очень надеюсь, что Пэнси нашла себе нормального мужика (тут Гермиона промолчала). Я был бы рад за нее, она достойна самого лучшего. Жаль что так получилось, что мы не поговорили перед расставанием. Но я вижу в этом и хорошую новость! Я свободен от любых обязательств перед ней. А знаешь, что это значит? — Даже не догадываюсь. Скажи! Драко наклонился и прошептал ей на ухо: — Я свободен для новых отношений. А знаешь с кем? — Нет. — С лучшей девушкой на свете. С тобой. Гермиона даже не пыталась унять бешеный стук сердца, когда он наклонился к ней и требовательно взял губами ее губы. Он не просил разрешения, он брал то, что давно ему принадлежало. У нее перехватило дыхание, когда его язык ворвался в ее рот и принялся по-хозяйски бесчинствовать там. Это вызвало такой восторг, что тысячи мурашек пробежали по ее телу, и Гермиона почувствовала, как налились ее соски и низ живота. Сколько длился этот поцелуй — она не помнила. Не осознавала кто она и где. Когда воздух в их легких закончился и Драко ослабил поцелуй, она обнаружила себя в его объятиях с руками, закинутыми ему на плечи. Одна его рука уверенно мяла ее грудь поверх ткани бюстгальтера. Вторая властно удерживала ее голову, не позволяя уклониться от губ. Гермиона дернулась. Драко тут же ослабил свой натиск и отодвинулся, тяжело дыша. Ее чувство достоинства сработало мгновенно, опережая все остальные. Не думая, Гермиона влепила Малфою пощечину. Получилось звонко. Он тут же прижал ладонь к наливающейся краснотой щеке, и сдавленным голосом произнес: — Прости, я кажется увлекся. Но Гермиона, несмотря на то, что этот поцелуй был лучшее что она испытывала в жизни, позволила вылиться всему своему гневу. Тоже задыхаясь, но ещё и от ярости, выпалила: — Прекрасно! Не успела Паркинсон выпрыгнуть из твоей теплой постельки, как ты уже тащишь туда Грейнджер! Быстрая замена, лишь бы постелька не остыла, так?! Драко вскочил, вытаращился на нее, всё еще прижимая ладонь к щеке. — Как ты можешь так говорить! Я просто… так мечтал поцеловать тебя! Мне казалось, мы оба этого хотим. Потом резко изменился, с виноватым видом подойдя к ней, нежно дотронулся до ее руки и очень тихо сказал: — Я всё испортил, Гермиона? Она молчала. Но гнева уже не было, его сменила жалость, особенно при виде его избитого лица. — Ты сможешь простить меня? — взмолился он. — Тебе очень больно? — вместо ответа она ласково коснулась кончиками пальцев красноты на щеке. — Ты тоже меня прости. Я — девочка-воин. Бью, потом думаю. Ну, и ты заслужил. — Ну, ты же сказала тогда, чтобы я ожидал повторного удара, — деланно засмеялся Драко. — Но надо признать, да, оба я заслужил. Что тот удар на третьем курсе, что сегодня. Обещаю, я больше не дотронусь до тебя без твоего желания. — Ну правда, это было… — Я понял. Не продолжай. Он вышел и направился в ванную. Он был искренне расстроен. Гермиона осталась сидеть в полном раздрае. В свои двадцать лет Гермиона еще толком не задумывалась о своей сексуальности. Несмотря на компетентность по очень многим вопросам, она была крайне неопытна в сексе. Поцелуи с Роном, которые не вызвали у нее восторга — вот и весь опыт. Она не позволяла себе размышлять о том, хочется ли ей познать всю сладость интимной близости с мужчиной. Гермиона была влюблена в Драко, но почти не мечтала (не смела! Не позволяла мечтам идти в эту сторону) о плотской стороне его любви. И вот теперь эта сторона надвигалась на нее со скоростью айсберга, с какой тот приближался к несущемуся вперед «Титанику». Оо, этот поцелуй! Он разбудил в Гермионе всё, что дремало, невостребованное до сих пор. Он встряхнул ее всю, и ее жизнь никогда уже не будет прежней. Гермиона коснулась пальцами своих чуть припухших губ и поняла, что хочет еще. Поняв, почувствовала, что трепещет, что всё ее тело жаждет продолжения. «Титаник» желал столкновения с айсбергом, а там будь что будет! Да, его нетерпеливый натиск и напугал, и рассердил ее. И вознес на небывалую высоту! Только теперь Гермиона поняла, что хотела именно этого, именно так. Поэтому, когда Драко вернулся из ванной, влажный, рубашка липнет к телу, она подошла к нему вплотную, заглянула в глаза и сказала: — Драко, поцелуй меня еще. Он уставился на нее, явно принимая ее слова за издевку. Обошел ее и сел на диван, недоступный, какой была она четверть часа назад. Наверное, обиженный. Ей нужно было как-то объясниться, чтобы не выглядеть просто взбалмошной дурой, и Гермиона пошла ва-банк своей подкупающей искренностью: — Прости мне мою реакцию! Ты немного напугал меня, и ещё… похоже, я ревную тебя к Пэнси. И села рядом с ним. Они сидели рядом, близко, но несколько поодаль друг от друга. Он подчеркнуто не касался ее, но был очень ласков: — Глупышка, если бы ты могла заглянуть в мою душу, ты бы увидела, что я никогда, ни-ког-да даже в лучшие наши дни с Пэнси не испытывал ничего подобного в отношении нее. Если ты не захочешь, у нас не будет ничего сколько угодно времени. Я буду терпеливо ждать и буду счастлив просто общаться с тобой. — Нет, не надо ждать. Ну правда. Это было хорошо. Просто всё было слишком быстро, а я… У меня… Я… У меня ничего не было… еще. — Понятно, — задумчиво сказал Драко. — Ну что ж. Ты три недели была моим учителем, моим проводником в неизвестной мне стране, в мире маглов. А теперь (он оживился и придвинулся к ней) я приглашаю тебя в неизвестную ТЕБЕ страну — в страну Любви. Я и сам в ней теперь новичок, потому что хочу пройти по ней совершенно заново, с тобой. Если ты согласишься, теперь я стану твоим наставником и научу тебя тому, что знаю и умею сам. А когда ты меня догонишь, дальше мы пойдем уже вместе. Хочешь? Гермиона встретилась с ним взглядом и молча кивнула. — Иди ко мне. Она оказалась на его коленях и в его руках так просто и естественно, словно делала это всегда. Подняв лицо, потянулась к нему за поцелуем, и он поцеловал ее — нежно, трепетно, но лишь поверхностно. Когда она ответила, слегка углубил поцелуй, давая возможность и ее языку участвовать в действе. Это был поцелуй-приветствие, поцелуй-изучение, оба действовали медленно, привыкая, отставив «сгорание от страсти» для следующих раз. Его руки, как и было обещано, просто обнимали ее за плечи. Однако хитрая девчонка уже вошла во вкус и решила несколько ускорить обучение. Она прикусила своими зубками нижнюю губу Драко, заставив его издать короткий рык и перейти к следующей фазе прелюдии. Она дразнила его! Почувствовав, что у него развязаны руки и он свободен от своего обещания, Драко тут же воспользовался этим. Одна его рука тут же скользнула вниз, задрала майку Гермионы, поднялась выше и легла на грудь. Сквозь тонкий батист бюстгальтера пальцы нащупали уплотнившийся сосок и принялись играть им, создавая восхитительное трение тканью по самой чувствительной точке. Выскользнув из поцелуя, его губы, влажно заскользили по коже ее скулы, шеи, ключицы и добрались до следующей цели — до груди, но встретили помеху в виде хоть и тонкой, но такой сейчас лишней ткани. Драко чуть отстранился, потом не спеша стянул с Гермионы футболку, и пока она осваивалась с этой наготой, завел свои руки ей за спину и ловко расстегнул крючки лифчика. Она даже не поняла, как это произошло, но бюстгальтер во мгновение упал ей на колени и был отброшен прочь, а губы Драко легли на обнажившийся сосок. Вот когда его укушенная губа была отомщена! Легкими и нежными покусываниями а потом зализываниями языком он довел Гермиону до той степени возбуждения, когда она прогнулась в пояснице и сама стала подаваться вперёд, отбросив стыд, сама стала тереться сосками о его пальцы и подставляться под укусы и поцелуи. Он шептал ей на ушко: «умница», «моя девочка», то ли подбадривая, то ли отвлекая. Потому что в этот момент его рука уже пробралась под резинку ее домашних брюк и, чуть спустив их, нащупала и отодвинула край белья. Наконец ему надоело бороться с ее одеждой, и тогда он встал, опрокинул ее на диван и стянул с нее брюки вместе с трусиками. Гермиона лежала теперь, нагая, возбужденная, распахнутая его ласкам. Он навис над нею, вновь вовлекая ее в поцелуй, гораздо более жаркий, чем тот, которым они обменялись вначале. Она не сдержала стона, когда его рука тайком пробралась по внутренней стороне ее бедра к промежности, а пальцы уверенно нащупали клитор. «Расслабься, это будет хорошо» — шептал он ей, и этот шепот разносил по телу дополнительные волны возбуждения. Его пальцы нежно и почти невесомо оглаживали клитор, слегка надавливая и создавая тем самым легкое и невероятно приятное трение. Его губы успевали везде, и потеребить мочку ее уха, и ответить на ее поцелуй, и вновь и вновь играть с сосками. Гермиона с какого-то момента отключила контроль и перестала анализировать, где его руки и губы и что они делают. Она оставила только концентрацию на своих ощущениях и импульсах, которые получало ее тело. Потом она сама не поняла, что с ней произошло. Тело в какой-то момент приобрело необыкновенную легкость, почти невесомость. И вдруг потрясающе-мощный спазм накрыл ее всю, сковал сладкой мукой, заставил выгнуться дугой, оставив только возможность кричать. Следом ее накрыла волна блаженства, которая, схлынув, оставила после себя эйфорию и негу в каждой клеточке тела. Довольный результатом, Драко поднялся на ноги, неторопливо разделся, отбрасывая в сторону каждый следующий предмет одежды. В полумраке зала его тело выглядело как ожившая мраморная статуя. Гермиона зажмурилась: она впервые видела такую откровенную мужскую наготу, и природная стыдливость на миг сковала ее. Но она тут же открыла глаза и уже не могла отвести от него взгляда. Она впервые видела мужское желание, воплощенное во вставшем колом члене и горящих предвкушением глазах. Созерцание этого просто поглотило ее. Драко склонился над ней, раздвинул руками ее бедра и встал между ними коленом. Он поймал расфокусированный взгляд Гермионы и, глядя в ее глаза, сказал: — Ты же моя отважная девочка, не бойся, доверься мне и расслабься. Я буду нежен. «Да», сказал ему взгляд Гермионы, «Я верю тебе». Драко согнул ее ноги в коленях, лег между ними, опираясь на руки, и медленно ввел член во влагалище. Он делал это неспешно, позволяя Гермионе освоиться с каждым его движением. Он осыпа́л ее поцелуями, помогая пережить момент первого проникновения, шептал нежности, тихонько двигаясь там, внутри. Наконец он вошел до основания, и легкими толчками принялся растягивать узкое пространство вагины. Лишь увидев, что Гермиона улыбается ему, он позволил себе нарастить темп, резко толкнуться и с протяжным стоном излиться в ее лоно. Обессиленный, упал на диван рядом с ней и шепнул ей: «Добро пожаловать в страну Любовь, детка!»