Горящий светильник

Пробуждение было как синоним счастья. За окном была серая январская стынь. А в стране Любовь царила весна, и только небольшая ломота во всем теле после безудержного секса, некоторая усталость после бессонной ночи да вот это серое окно напоминали о реальности этого мира. Ночью они еще раз обменялись жаркими интимными ласками, и на этот раз Гермиона была куда смелее и активнее. Утолив любовный голод, влюбленные немного поболтали и незаметно уснули в объятиях друг друга. Дорвались, со смешком подумала Гермиона, утром вспоминая эту ночь. Проснувшись, она немного понежилась в кровати, любуясь на спящего рядом Драко, на его лоб, на щеку, на изгиб скулы, на абрис его красивого лица со спадающей светлой прядью волос. Вздохнула, увидев на его шее вытатуированный номер заключенного, а затем начала тихонько высвобождаться из-под его собственнических объятий. Не хотелось его будить. Каково было ее удивление, когда она увидела, что Драко магическим образом расширил диван, чтобы им было комфортно! Когда он успел это сделать? Кроме того, диван был застелен черной шелковой простыней, вторая такая же укрывала их обнаженные тела. Проведя рукой по промежности, Гермиона поняла, что ее любовник позаботился и об этом, применив очищающее заклятие. Такая забота тронула ее не меньше, чем любовные клятвы. Забегая вперед, скажем, что с той ночи они больше не разлучались. Нет, конечно, Гермиона ходила на работу, а Драко готовился к экзаменам и должен был с середины января отправиться в Хогвартс. Дело было во внутренней уверенности. Они крепко-накрепко ощущали себя вместе, парой, одним целым. На пути к идеальной паре (цитируя мадам Ленорман) они прошли полосу отчуждения, преград и испытаний, чтобы вступить в эти отношения. А в то утро всё только начиналось! Всё было впервые: ее первый мужчина (и единственный!!), их первая ночь, их первый день вместе. Трудно поверить, но произошло всё то, о чем Гермиона и мечтать боялась! Надо будет обязательно зайти к мадам Ленорман и от души поблагодарить ее за участие, за мудрые советы, за своевременное вмешательство, оказавшееся судьбоносным, наметила себе Гермиона. Ах, Адемара, Вы просто мадам Судьба! Как и договаривались, Гермиона и Драко в тот день отправились в «Сундук колдуна», так как ей не терпелось узнать об Энжи или увидеть ее саму. Но, увы! — бар был закрыт. — Ну, куда дальше? Какие у нас планы? Ты останешься со мной в этой квартире? — Если захочешь. Мне безразлично где, лишь бы вместе. Я могу предложить тебе свою квартиру на Риджен-стрит или мою комнату в Малфой-мэноре. — Давай тогда вернемся в нашу квартиру, мне там привычно, да и ты в ней вполне освоился. Официально приглашаю тебя разделить со мной жилище. Хочешь? — Буду счастлив. — Только там совершенно закончились продукты, и нам с тобой прежде всего нужно зайти в торговый центр. — Отлично. Тогда я после обеда исчезну ненадолго, мне нужно собрать кое-какие свои вещи и перенести их к тебе, то есть к нам. Хорошо? — Обещаешь, что ненадолго? — Клянусь. Не успеешь соскучиться. — Глупый. Я уже скучаю. — Мы еще не дома, потерпи. Это было безумство и счастье прийти вместе в их пусть даже временный дом, распечатать на кухне принесенные продукты и даже начать готовить из них что-то, а потом из-за ничтожного касания рук начать целоваться, целовать, а потом рухнуть на диван, отдаваясь друг другу, сливаясь в одно целое в любовном экстазе, и целовать, и целоваться! Это было безотчетное и безмерное счастье. Минус — сгоревший дочерна стейк. Плюс — счастливые любовники. Хорошо, что продуктов взяли с запасом. Пришлось готовить заново и следить, чтобы невзначай не коснуться партнера снова. Потом обедали, не сводя друг с друга глаз, забывая напрочь о еде и пожирая друг друга глазами. Потом, когда Драко отправился к себе за вещами, Гермиона ненадолго пришла в себя от состояния эйфории. Задумалась: наверное, следует оповестить Макгонагалл, что две девушки съехали из квартиры, может статься, их места понадобятся кому-то. Потом сама себя успокоила: если ее наставница и пришлет кого-нибудь, это будет скорее всего в мае или июне, когда выпускники выйдут из стен Хогвартса. А пока… Не успела Гермиона додумать эту мысль, как изящная абиссинская кошка сгустилась из воздуха прямо у ее ног. Какое совпадение! — Гермиона, с рождеством! — голос Макгонагалл звучал максимально приветливо. — Я узнала, что у тебя сейчас что-то вроде рождественских каникул. Давай встретимся в Хогсмиде? Давно тебя не видела. Как насчет завтра в одиннадцать у Розмерты? Гермиона со вздохом --- отказаться было бы некрасиво --- дала согласие на завтрашнюю встречу, и грациозное животное тут же растаяло в воздухе. На полу остался лежать завернутый в лоскут ткани гребень для волос — портключ на завтрашнюю встречу. Назавтра, как бы ни косился на нее Драко и каким бы умоляюще-печальным взглядом не смотрел, Гермиона всё же отправилась в Хогсмид одна. Она рассчитывала вернуться быстро, отводя два-три часа на чаепитие со своим бывшим деканом. Хозяйка «Трех метел» мадам Розмерта сразу же узнала Гермиону и проводила ее в отдельный кабинет, где, по словам трактирщицы, девушку уже ждали. Грейнджер с широкой улыбкой на лице заскочила в комнатку да так и застыла. За столом сидела оракул и провидица в девятом поколении Адемара Ленорман, собственной персоной. Гермиона никогда ещё не видела ее в такой ипостаси. На гадалке не было никаких чар. Сейчас это была просто женщина из толпы, скромно одетая в черную мантию, немолодая, волосы убраны в пучок. Она широко улыбнулась и сделала приветливый жест. — Гермиона, дорогая, ну что ж ты? — ласково проговорила Ленорман. — Что ты застыла в дверях? Проходи, садись к столу. — Но… я думала… Я не ожидала вас здесь увидеть, Адемара. — Отчего же? Мы с Минервой давние приятельницы. Она пригласила меня на чашку чая в этот чудный трактир. Она вскоре к нам присоединится, задержали какие-то дела в Хогвартсе. Надеюсь, ты не против моей компании? — Я?! Что вы, Адемара! Я собиралась встретиться с вами и поблагодарить за ваше участие в моей судьбе. Мне в голову не приходило, что вы знакомы с профессором Макгонагалл. — О, ты не представляешь, какое это старинное знакомство! Но прежде всего ответь старой интриганке: ты счастлива? Ты получила то, что хотела? Впрочем, я всё вижу по твоим глазам. — Да, да! Я счастлива! — горячо воскликнула Гермиона. — Я соединилась с человеком, без которого не мыслила своей жизни! Я бесконечно благодарна вам… — Я знаю, детка! — почти что перебила ее Ленорман. — Я была рада помочь тебе. А теперь я поотвечаю на некоторые вопросы, которые у тебя возникли. Садись поудобнее, я заказала нам имбирный чай, мясной пирог, выпечку. Конечно же, синнабоны. Так вот. Я расскажу тебе историю моего знакомства с Минервой Макгонагалл. Не думай, что я выбалтываю сплетни в отсутствие моей подруги и за ее спиной. Она уполномочила меня, более того, попросила рассказать тебе всё это. Гермионе ничего не оставалось кроме как сесть, придвинуть к себе чашку с чаем и приготовиться слушать. — Это был 1955 год. Мне было тогда шестнадцать, я училась на шестом, предпоследнем курсе Академии Шармбатон. С начала учебного года у нас появилась молодая и красивая преподавательница магловедения, мадемуазель Минерва, мадемуазель Мину́, то есть кошечка, так мы ее называли. Даже среди наших девушек, одержимых манией изящества, она казалась хрупкой, почти прозрачной. И хотя ей тогда было уже 24 года, Минерва благодаря своей миниатюрности выглядела как будто бы младше своих учениц. Но она была необыкновенно серьезна и сдержанна, старалась быть строгой, и наши девицы невзлюбили ее за это. Когда же они узнали, что мадемуазель Мину полукровка, они стали изводить ее своим высокомерием и пренебрежением. Я и еще одна девчонка вступились за новую учительницу и взяли ее под свое покровительство. Я обладала достаточным авторитетом среди этих напыщенных куриц. Таким образом мы сблизились с Минервой, потом подружились. Мы иногда захаживали к ней в свободное время после занятий. Однажды я была у нее, когда ей стало нехорошо, и она попросила меня сопровождать ее в дальнюю уборную для преподавателей. Она была бледна, ее лоб был покрыт испариной, а в глазах то возникало, то исчезало выражение муки. Я удивилась, что она выбрала самую дальнюю уборную, потому что шли мы туда целую вечность. Минерва останавливалась, вцеплялась в мою руку, хваталась за живот и еле сдерживала крик. Потом снова шла. Я подумала, что она отравилась, и предложила сбегать за мадам Пинье, нашим врачом. Но она лишь качала головой, говорила, что никто не должен знать, и тащила меня дальше. Когда мы оказалась в темном коридоре, в одной из заброшенных башен замка, ей стало совсем плохо. Минерва упала на колени, обхватила живот руками и закричала. Так кричат от невыносимой боли. Я пришла в ужас. Что делать? Я создала фантом — мы тогда только учились их создавать — и послала его к мадам Пинье, чтобы она как можно скорее пришла сюда. Когда та явилась, Мину была без сознания. Она лежала прямо на полу, а я пыталась ей помочь. Пинье быстро осмотрела ее и стала срочно принимать меры: у Минервы было сильнейшее маточное кровотечение. Мне пришлось выйти из ступора и помогать доктору, делать то, что та резко и отрывисто приказывала мне. Моя бедная подруга лежала, холодна и неподвижна, будто мраморная, словно бы ее дух уже покинул бренное тело. Она быстро теряла и магическую, и физическую энергию. Мы, совместив магические усилия, накачивали ее энергией и унимали кровотечение. Это длилось не меньше часа, но мне показалось — вечность. Оказав неотложную помощь и стабилизировав ее состояние, Пинье левитировала больную в медицинский отсек, а меня, трясущуюся от пережитого ужаса, напоила успокоительным и выставила прочь. Наутро я перед занятиями побежала туда. Минерва была в сознании, но из-за слабости не могла даже шевельнуться. Лишь спустя два дня она смогла говорить и поведала мне свою историю. В прошлом году 23-летняя Минерва пришла работать в Хогвартс в качестве преподавателя трансфигурации. Предметом этим она владела прекрасно, всё складывалось хорошо, но произошло непредвиденное: после рождественских каникул у нее случился тайный роман. Дуэйн Мак-Кинли преподавал Защиту от Темных искусств, был значительно старше, очень умен и внешне импозантен. Минерва попала под его обаяние. Потеряла голову. Их отношения длились недолго, ровно до того момента, как она заметила за ним проявления жестокости к некоторым ученикам, а именно к полукровкам и маглорожденным. Однажды она стала свидетельницей его издевательств над маглорожденными братом с сестрой. Он заставлял брата отрабатывать на сестре болезненные заклятия и при этом унижал обоих. Всё. Сказка кончилась так же резко, как начиналась. Минерва с этого момента возненавидела этого человека и хотела как можно быстрее разорвать их связь. Мак-Кинли будто сбросил маску добродетели, стал жесток с ней и не отпускал ее от себя. Был конец учебного года, и она решила уволиться, чтобы избежать его преследований, уехать во Францию. Не желала видеть его. И тут она узнаёт, что беременна. Новость повергла ее в смятение. Но Минерва не рассматривала мысль избавиться от ребенка. Она решила скрыть свою беременность, это лишь укрепило ее планы насчет переезда. Тайно сделать это не удалось. Перед ее отъездом Дуэйн устроил ей кошмарную сцену. Он каким-то образом узнал о ребенке (легилимент, ага) и требовал от него избавиться. Он, видишь ли, не планировал плодить полукровок. Орал, что этому не бывать, угрожал ей. Минерве удалось скрыться, уехать из Англии. Она тайно уволилась из школы и перевелась в Шармбатон. Там она скрывала свою беременность под внешними чарами и надеялась тихонько родить своего ребенка. Но планам не суждено было сбыться. Мак-Кинли каким-то образом узнал, где она, и магическим образом дистанционно воздействовал на нее, да так, что погубил плод и чуть не погубил мать. Да, ее ребенок погиб. Гермиона, которая в течение всего рассказа пыталась что-то сказать, не выдержала. — Но Адемара! — в смятении вскричала она. — Зачем вы мне всё это рассказываете? Это действительно ужасная история, это сокровенная тайна моей любимой учительницы, и я, пожалуй, не хотела бы этого знать. Губы Гермионы кривились, и она едва сдерживалась от слез. Ей очень жаль было бедную Макгонагалл. В ее глазах ее любимый декан всегда отличалась особой стойкостью, и теперь Грейнджер поняла, что так закалило эту сильную женщину. Но подробности были столь интимны!.. А голос рассказчицы был такой проникновенный, что легко было представить себе всё это воочию. Просто сердце разрывалось! — Ну, это не было МОЕЙ идеей — рассказать тебе историю наших отношений, — невозмутимо сказала гадалка. — Но это лишь часть истории, всё так взаимосвязано, есть еще и другая… В этот момент занавесь, скрывающая входную дверь, раздвинулась, и в кабинет вошла Минерва Макгонагалл собственной персоной. Она была в нарядной мантии, подбитой мехом, и кокетливой шляпке. — Здравствуйте, девочки, — весело проговорила она. — О, Мара, синнабоны! Где ты их достала? У Розмерты их не бывает. — Где достала, где достала. Я прекрасно знаю, у кого ты их заказываешь. Что мне стоило заехать туда самой? Для тебя, Мину́, мне никаких усилий не жаль. — Спасибо, родная, я знаю это. Гермиона, тебя удивил наш неожиданный союз? Да, не сомневайся, это я попросила Адемару рассказать тебе мою историю. Мне само́й было бы неловко рассказывать тебе об этом. Да, Мара, а ты небось умолчала, как ты потом пробралась к мадам Пинье и стерла у нее в памяти, по какой причине я попала в больничный блок? Она стала думать, что я поступила туда с сильным отравлением. Ты всегда старалась меня защитить. Гермиона не узнавала Макгонагалл. Сейчас это не была чопорная дама и стальная леди, во всем ее облике сквозило что-то легкое, девичье. И это ее обращение, «девочки», объединило их, словно и впрямь за этим столом собрались подруги. Минерва с видимым удовольствием приняла из рук Адемары чашку чая и блюдце с выпечкой и обратилась к Гермионе. — Я подумала, что тебе стоит знать всю эту историю в развитии, раз уж ты оказалась внутри нее. («Я? Внутри? Не понимаю!»). То, что тебе рассказала Адемара, не конец истории про нашу дружбу, а только начало. И продолжу ее рассказ я.