Горящий светильник

Макгонагалл сделала глоток чая и откинулась в кресле. Она погрузилась мыслями в прошлое, даже забыв про любимую выпечку. — На следующий год я вернулась в Хогвартс и уже прочно обосновалась там. Мак-Кинли там и след простыл, Диппет уволил его за жестокое отношение к учащимся. Я не очень-то следила далее за его жизнью, но знаю, что Мак-Кинли закончил свои дни в Азкабане. В этом же году Адемара окончила Академию Шармбатон и вскоре вышла замуж. В 1960 году у нее рождается дочь. В 1971 году, когда девочка поступает на учебу в Академию, мать устраивается туда же преподавателем Прорицания и Яснознания. Начинается мой рассказ с того момента, когда дочери Адемары исполнилось шестнадцать лет. Она училась тогда на пятом курсе Шармбатона. Как известно, девушки во французской академии волшебства проживают и обучаются отдельно от юношей. Существует отдельная башня для девочек, Tour d’Aurore, и отдельная башня для мальчиков, Tour du Levant. Встречаются учащиеся обоих полов лишь на общешкольных мероприятиях, которые происходят нечасто. Я не считаю это правильным, ибо ученики гендерно разделены в тот счастливый подростковый период, когда легко формируются дружеские связи. При такой системе обучения дети не научиваются дружески общаться, а видят в ровеснике противоположного пола объект повышенного сексуального интереса. — Ну, ну, завелась, — буркнула Ленорман. — Ты сейчас не учитель, слезь с трибуны. — Да, — вздохнула Макгонагалл и продолжила. Итак, дочери Адемары, назовем ее… Ева, шестнадцать лет. На одном из школьных праздников с ней знакомится мальчик с выпускного курса и у них разгорается тайный роман. Страстный роман. Этот мальчик дерзко нарушает установленные запреты, тайком пробирается в Tour d’Aurore и назначает Еве свидание за свиданием в потайных коридорах девичьей башни. Девочка, не в силах устоять от такого натиска, теряет голову и вступает с ним в отношения. Она уверена: у них любовь на всю жизнь, ее парень твердит ей это на каждом свидании. Через два месяца интенсивных встреч она понимает: она беременна. Это была катастрофа! Сама еще дитя, она носит под сердцем ребенка. Новость была ужасающей еще и потому, что в Шармбатоне сложилась жестокая традиция шельмления, скажем так, оступившихся учениц. На слуху были случаи, когда подвергшиеся остракизму со стороны однокурсниц и преподавательниц «блудницы» бросали учебу, а одна даже лишила себя жизни. Поэтому Ева в смятении просит помощи у матери. Та не в восторге от новости, но дочь есть дочь, и мать берется помочь. Первая мысль, которая приходит матери: избавиться от ребенка. Шестнадцать лет! Какие дети? А как же учеба?!Родить сейчас — это сломать себе жизнь! Но Ева твердо решила сохранить ребенка и всё твердит, что это плод любви. Гермиона бросила быстрый взгляд на Адемару. Крамольная мысль закралась в ее голову: как же мать, будучи ясновидящей, не предупредила свою дочь о таком резком повороте судьбы?! Провидица сидела, не поднимая глаз, и угрюмо помешивала ложечкой чай, не замечая повторяемости этого движения. Минерва между тем продолжала. — Тут Адемара вспоминает, как помогала мне в похожей ситуации. Она знает, что сейчас я уже обладаю достаточной властью и авторитетом в Хогвартсе. Она обращается ко мне с просьбой помочь. Мы вместе с ней решаем перевести Еву в британскую магическую школу, где я могу взять девочку под свое крыло, под защиту. Этим переводом Мара решает и еще одну проблему, которая ей кажется насущной: оградить свою дочь от того молодого человека. Она знает, что мальчик этот очень неблагонадежный. В школе нет никакой информации о его родителях, его подкинули в приют святой Варвары во младенчестве, на нем был медальон, где указывались его имя и фамилия, судя по всему, бастард из знатного рода. Из приюта он и поступил в Шармбатон. Он плохо учится, дерзок, сколотил вокруг себя сомнительную компанию. Не такой пары она желала для Евы. Я обратилась к директору Диппету с ходатайством, чтобы девушку перевели в Хогвартс сразу после рождественских каникул и зачислили на Гриффиндор, хотя по природным способностям она должна бы учиться на Когтевране. Так мне проще приглядывать за ней. Тем более что беременность Евы протекала тяжело, она была подвержена обморокам и у нее не прекращался токсикоз. К моему большому удивлению, ее парень оказался очень верным. Он не выдержал разлуки и примчался за своей возлюбленной. Узнав, что Ева переведена в Хогвартс и теперь будет находиться там, он бросил школу, зная, что больше не сможет вернуться туда. Каким образом безродный безденежный восемнадцатилетний парень переместился из Франции в Британию — не знаю, но он вскоре появился у ворот Хогвартса и вызвал меня туда. Он сказал, что договорился с кем-то и будет жить в Хогсмиде, снимать там комнатушку. Он был на всё готов. Он валялся у меня в ногах, умоляя, чтобы я сделала так, чтобы он мог видеться со своей женой. Так и сказал: «с моей женой». Я дрогнула и пошла ему навстречу. Я сделала так, что он мог дважды в неделю проходить на территорию школы и проводить по два часа с Евой. Ну а в выходные уже она сама имела возможность видеться с ним в Хогсмиде. Так что я дважды совершила должностное преступление, ну, или, скажем, злоупотребление служебным положением. Но мне было крайне важно благополучие вверенной мне девушки. Ближе к концу учебного года я договорилась с директором, сославшись на слабое здоровье студентки, перевела ее в отдельную комнату. Эта парочка поселилась там вдвоем. Да, мне пришлось тайно впустить будущего папашу в Хогвартс, иначе он грозился денно и нощно стоять у ворот, и, я не сомневаюсь, он это сделал бы. Дело в том что с беременной было не всё благополучно, она испытывала боли и судороги, и роды обещали быть сложными. Я под строжайшим секретом показала Еву нашей целительнице миссис Хьюитт, она не нашла никакой патологии развития плода. Несмотря на сильное недомогание, Ева старательно училась и была лучшей на своем курсе. Ее муж, очевидно очень неглупый парень, изо всех сил помогал ей в учебе. В мае ей уже пришлось наносить скрывающие живот чары. Адемара хотела в начале лета, как только закончатся занятия, забрать дочь, но, посовещавшись, мы решили оставить Еву в Хогвартсе. У нас ее наблюдала хорошая колдомедик, да и перемещение через портал могло навредить как маме, так и ребенку. За две недели до родов Ренцо подошёл ко мне… — Что?! — Гермионе показалось, что она ослышалась, а потом она ка-ак поняла, аж вскочила с места. Такого поворота событий она вообще не ожидала. — Как вы сказали? Ренцо?! Уж не хотите ли вы сказать… — Ну да. А ты до сих пор не догадалась? Этот парень был известный тебе Лоренцо. Но тогда все звали его Ренцо. — И значит, Ева…? — Да, Ева, Еванджеллин, известная тебе под именем Энжи. — Так Энжи — ваша дочь?! — Гермиона перевела взгляд на гадалку. — Как же ты до сих пор не догадалась? — улыбнулась та. — Да, это моя дочь. У нее фамилия ее отца, моего покойного мужа. Я всегда называла ее Ева. А ей больше нравится Энжи. Гермиона потрясенно крутила головой, переводя взгляд с одной собеседницы на другую. Она и не представляла, оказывается, насколько тесно были связаны между собой окружающие ее люди. — Так вот, — продолжила Макгонагалл. — Ренцо подошел ко мне и сказал, что у него есть серьезный разговор. В ходе этого разговора он сообщил мне примерно следующее: «Я по глупости попал в одну переделку и получил проклятье. Я его на себе не ощущаю. Скорее всего, оно коснулось того ребенка, что носит в своём чреве Энжи. Возможно, этим объясняется ее состояние. Нам надо заключить брачный союз, чтобы мы совместными усилиями смогли защитить нашего ребенка». Он ссылался на найденную в Секретной секции библиотеки Хогвартса литературу и настаивал на ритуале Непреложного обета. Ева подтвердила, что желает этого союза. Сказано — сделано. На церемонии присутствовали директор Диппет, целительница Хьюитт, Адемара и я. Мы все были свидетелями, как молодые давали друг другу Непреложный обет. Ренцо настоял на ритуале из книги «Древние магические обряды», где для укрепления связи с ослабленным ребенком оба родителя связывают себя особыми узами: не расторгать союз, более того, не разлучаться друг с другом дольше чем на один день. Ренцо проявил недюжинные магические способности и сам подготовил и заговорил два кольца, которые скрепляли их решение. Кольца становились парным артефактом, гарантом выполнения условий обета. Будучи надетыми во время ритуала, они словно врастали в палец и могли быть невидимыми для окружающих. При нарушении обета, при разлуке супругов вскоре накрывало чувство черной тоски и отчаяния, примерно то, что маглы называют депрессией. Оно быстро прогрессировало, и если игнорировать эти признаки, разлука могла закончиться истощением и смертью. Мы все, ознакомившись с условиями обета, пришли в ужас от этой кабалы. Но директор Диппет, будучи человеком мудрым и гуманным, настоял, чтобы формулировка обета была скорректирована. Он был очень сильный маг и добавил в заговор колец одно условие. Поскольку молодые были слишком молоды и брали на себя слишком жесткие обязательства, должна была существовать возможность для них снять кольца и тем самым расторгнуть брак, если они не обретут в нем счастье. Брак Еванджеллин и Лоренцо возможно было расторгнуть только если оба одновременно и совершенно искренне пожелают расстаться. Если хоть один из них будет в глубине души желать сохранения, кольца останутся на пальцах и брак останется нерушим. В конце июня Ева разрешилась от бремени девочкой. Роды были тяжёлыми, по словам целительницы Хьюитт. Девочка родилась слабенькой, с очень вялыми реакциями. Родители нарекли ее Флоранс. Одного взгляда было достаточно, чтобы увидеть, что с малышкой не всё в порядке. У нее был такой недетский, осознанный взгляд, словно она понимала, что долго не задержится на этом свете. Несмотря на все старания ее родителей, и наши тоже, Флоранс как будто и не цеплялась за жизнь. С каждым прожитым днем ее силы таяли, и сама она таяла, словно свечка. Чего только мы не испробовали! Снимали сглаз, проводили обряды восстановления. Ее родители, пользуясь объединенной магической силой, постоянно подпитывали маленькую Лору энергией. Но всё это уходило словно вода в песок. И вот, прожив месяц и одну неделю, малышка умерла на руках у своего отца. Проклятье сработало. Ева, с трудом приходящая в себя после тяжёлых родов, удивительно спокойно восприняла эту смерть. Она словно заранее знала, что так будет. Но Лоренцо будто обезумел от горя. Он рыдал, стоя у крохотной могилки, а когда все разошлись, он остался и провел там всю ночь. Утром вернулся в замок, совершенно разбитый и безутешный. Я каждый год навещаю маленькую Флоранс ди Пьетра в день ее ухода, — грустно сказала Минерва и пожала лежащую поверх стола руку Адемары. — Вот так с разницей в двадцать лет темные проклятья оборвали продолжение двух магических родов. Ни у меня, ни у Еванджеллин детей больше не было. Минерва замолчала, и молчание это было пронизано болью. Молчала и Гермиона, осмысливая услышанное. Ей было безумно жаль двух достойных женщин, чье материнство было так безжалостно растоптано. Гермиона переводила взгляд с одной собеседницы на другую. Адемара восприняла ее взгляд совершенно по-своему. Она явно носила в душе тяжеленный камень собственной вины. — Ну да! Да!! — вскричала Адемара, отталкивая от себя чашку, так, что та перевернулась и чай разлился по столу. — Я не предвидела того, что случится с моей дочерью. Я предвидела смерть моего мужа и всячески старалась его оградить. И не смогла. Но в случае с моей дочерью… Высший Информаторий, видимо, пощадил меня, а скорее всего наказал тем, что информация о ее судьбе была сокрыта для меня. Не смотри так на меня, Гермиона, я тоже не всесильна. — Ну что вы, Адемара, я не… — Сильнее, чем я себя упрекаю, никто не может меня упрекнуть, — горько сказала провидица. Разлитый чай вспыхнул синеватым пламенем и быстро испарился со стола. — Ну, ну, будет тебе, Мара, — ласково пожурила ее Макгонагалл. — Не терзай себя. Смирись. Она продолжила рассказ: — Встал вопрос: как быть нашей паре дальше. Еве предстоял еще год обучения. Ренцо не мог просто так проживать в Хогвартсе, не являясь учащимся или учителем. Разделять эту пару нельзя. Тогда директор Диппет проявил исключительное понимание и разрешил Еве в последний год обучения перейти на самообразование, с тем чтобы потом она вместе со своими однокурсниками сдавала все выпускные экзамены. Мы были уверены, что она справится, настолько ответственной в учебе показала себя Ева. Итак, было принято решение — дать Еванджеллин статус самообучающейся и отпустить их пару во взрослую жизнь. Надо сказать, Ева оправдала наши ожидания и через год сдала все ЖАБА на отлично. Итак, пара поселилась в Лондоне. Впрочем, дальше расскажет Адемара, а моя часть рассказа подошла к концу. Ленорман спокойно (уже спокойно) кивнула и продолжила: — Дальше всё просто. Отец оставил Еве солидное наследство. Было принято решение основать наше семейное предприятие. Им и стал «Феликс Фелицис». Задумка полностью принадлежала Лоренцо. С нашими финансами и его предприимчивостью магазин из обычной лавки быстро превратился в целую торговую империю со скрытыми площадками и большим потенциалом. Всё было бы хорошо. Но… В их личной жизни всё пошло по наклонной. В Лоренцо словно бес вселился. За короткое время он сильно изменился. Пустился во все тяжкие. Авантюрные проекты. Темная и запретная магия. Сомнительный круг знакомств. Из трепетного мальчика, рыдающего у гроба дочери, он во мгновение ока превратился в жестокого, циничного человека. Это было заметно всем, что уж говорить о Еве! Ее он так просто измучил. Сначала он был верен ей. Но после смерти дочери Ева стала немного… отстраненной. Ренцо терпел какое-то время, но потом он как с цепи сорвался. Многочисленные любовницы, потом… любовники. Моя дочь знала, но кольца почему-то продолжали держать их вместе. Кто-то из них противился разводу. Я уверена, что Ева в глубине души продолжала любить своего подонка-мужа, продолжала на что-то надеяться, хотя и говорила, что мечтает от него избавиться. Возможно, и он в глубине души желал быть верным ей, но его темная сторона, разрастаясь, победила светлую. Так прошло много лет. И вот появилась ты. Мне сразу был знак, что с тобой, Гермиона, будет связано освобождение Евы из оков давно изжившего себя союза. Ты сыграла роль катализатора, прости за умничанье, ускорителя их расставания. В ту ночь, когда Лоренцо застал тебя у своего сейфа, он пришел в неописуемую ярость. Чем-то ты зацепила его. Он ворвался в нашу палатку и набросился на Еву с обвинениями. Я ментально закрылась и не слушала их ссору. Когда он ушел, я подошла к дочери. Она протянула мне руку, разжала кулак: на ладони лежало злополучное кольцо. Не на пальце! На ладони! Она была свободна! Их ссора закончилось тем, что они смогли поговорить. Наоравшись и кинув в лицо друг другу все свои претензии, они после вспышки ярости сумели сесть и обсудить свое положение. Они не делали этого столько лет, обрастая взаимными обидами. Поговорив, расставили всё по местам. И выяснили, что всё закончилось. Убедились, что рассчитывать не на что и что их брак умер. Нет чувств. Всё осталось в прошлом. Они отпустили друг друга. Искренне и без сожаления. Теперь Ева могла покинуть Фел-Фел и отправиться куда душа пожелает. Что она и сделала. — Но где же она сейчас? — в волнении спросила Гермиона. — Я бы так хотела ее увидеть! — Она с минуты на минуту присоединится к нам, — ответила Адемара. — Энжи как-то связана с баром «Сундук колдуна»? — Да, конечно. Это ее бар. Он принадлежал ее отцу, после его смерти перешел к ней. Ха. «Мне говорили, что Пастуший пирог визитная карточка этого заведения». Вот конспираторша! В подтверждение слов матери хлопнула дверь кабинета, шторы раздвинулись, и Энжи собственной персоной появилась перед ними. — Привет!