Глава 4. За пеленой
20 ноября 2025 г., 01:57
Я стараюсь, правда. Стараюсь как могу. Но изо дня в день отношения ухудшаются. Наружу вылезают те черты, которые раньше скрывались под завесой улыбок и близости. Теперь невозможно сексом заткнуть рот или замять проблемы. С каждым проходящим мимо меня днём я замечаю, как на самом деле ко мне относится муж.
Тот, кого я считала умным, щедрым и взрослым человеком, оказался мелочным шопоголиком. Он не на меня готов тратить свои деньги, он просто не в состоянии остановиться в своих тратах, раз за разом влезая в долги по кредиткам. А в след за минусами по картам стало известно о кредитах его отца. Более 5,5 миллионов евро долга, плюс отданная под залог квартира. То, что так тщательно скрывалось и утаивалось — вылезает наружу, источая зловонный запах. Теперь фраза Кирана «если со мной что-то случиться, ты же будешь на моей стороне? Я имею в виду, ты же моя жена, финансовая нагрузка ляжет на тебя» звучала совсем иначе. Тогда мне казалось, что речь о его собственной квартире, взятой в ипотеку. Но сейчас корни проблемы оказались куда глубже и толще, чем в самом начале. Теперь я оказалась в клубке лжи, чужой ответственности и самообмана.
И как на зло, мой телефон стал ломаться. Современная раскладушка от Самсунга была исполнением моей детской мечты. Но спустя время стало понятно, что это очень опрометчивая покупка… И спустя год я уже задумалась о замене данного устройства, ведь телефон это то, что постоянно у меня в руках 24/7. Теперь же, в преддверии лета и грядущего в нём моего дня рождения и годовщины свадьбы я намекаю мужу на вариант подарка… На что каждый божий раз я получаю один и тот же ответ: «Да! Тебе нужно заменить телефон! Вот приедешь в Китай мы тебе купим новый». Дальше хуже — к телефону стали прибавляться различные дополнительные вещи в виде «планшетов, ноутбука, графического планшета», да чего угодно по сути. И всё это с одним единственным условием «как только вернёшься в Китай». Меня буквально пытаются купить. Идут ва-банк лишь бы я вернулась. И вопрос стоял совершенно не в том, хочу ли я эти вещи или нужны ли они мне. Нет. Просто ещё одна попытка найти причину, чтоб я приехала. А я не хочу.
Я не хочу возвращаться. Какой смысл жить там без мужа? Какой смысл проводить время с теми, кому плевать на тебя? Какой смысл в том, чтобы опять оставаться в тотальном одиночестве?
За год у меня не появилось ни одного нового друга! Как такое вообще может быть? Дело далеко не в моём характере, я могу завести знакомство и без знания языка на самом деле. Меня попросту не отпускали от себя, не давая побыть самостоятельной. Держали на выгодной дистанции от других, чтобы я была одна. Чтобы никто не мог посмотреть на ситуацию со стороны и заметить подвоха в действиях мужа.
«Языковые курсы — дорого, вот тебе учебники, дорогая, учи сама язык.»
«В университет? А ты вообще потянешь магистратуру?»
Муж работал преподавателем в университете, после чего сменил вектор и теперь стал выездным преподавателем, разъезжая по стране и за её пределами в качестве лектора. Он сейчас получает в два раза больше денег, но суть не в этом! А в том, что, крутясь постоянно в сфере обучения у мужа есть 101 возможность устроить меня учиться за пол стоимости или в качестве вольного слушателя, просто договорившись со своими знакомыми. Сделал ли он хотя бы одну попытку? Нет.
Хотя, если честно, знакомство у меня одно состоялось. Я была счастлива, когда встретилась с индианкой из университета неподалёку. Однако она очень быстро пропала из моего окружения, потому что муж заявил, что индусам в Китае верить нельзя. Что они обманут, попытаются что-то украсть и так далее. А как он вообще о ней узнал?
Девочка зашла за мной домой и это увидела свекровь, которая намерено пошла проверять, с кем я собираюсь выйти из дом. Спустя 5 минут мне написал муж, пожелавший мне хорошей прогулки с новой знакомой. Как же я была зла. Тогда муж объяснил мне это «заботой» со стороны свекрови. Но вспоминая эту ситуацию сейчас… Становится видно какой это был контроль буквально за каждым моим шагом. Будто бы меня хотели поймать на чём-то.
И после этого всё моё окружение замкнулось на муже и его узком круге общения. Его близкими друзьями была компания из 8 человек собравшихся вокруг одного человека — их профессора. Умного, красивого, но очень скрытного мужчины. Он носил оверсайз, будучи худым, скрывая под большой одеждой татуировки, постоянно носил очки, хотя зрение у него было в целом отменное.
Эти 8 человек были бы простым кружком по интересам, если бы не их маниакальная увлечённость их «профессором» и своей работой. Я слабо понимала суть их отношений, потому что фразы по типу «мы помогаем ему делать деньги» звучит максимально неоднозначно. А стоит мне попросить чуть больше информации, мне тут же закрывают рот фразой «будь благодарна, что я беру тебя на наши встречи. Это уже дорогого стоит. Тебе доверяют». Что доверяют –— вопрос. Потому что говорят они на китайском, и я понимаю ровно ничего. На этом мои развлечения и знакомства закончились, так и не начавшись. Только муж. Только его китайские знакомые и их почти что осуждающие взгляды с тонким проблеском «бедняжка, трудно ей».
А сегодня меня опять довели до слёз… И всё лишь потому, что я высказала свои мысли на тему возвращения в Китай. Точнее насчёт того, что я не вижу смысла ехать туда в отсутствие мужа. На родине я зарабатываю деньги, а не просто сижу на чужой шее свесив ножки. Это важно.
— Ситуация сложная, я не всё тебе рассказываю, — тихо говорю я.
— Чего я не знаю? — возмущается Киран. — Я тебе присылаю деньги, я в курсе всего! Не знаю я… — он хмыкает. — Хочешь сейчас открою свой банк и пришлю тебе выписку сколько я тебе отправил?! Я знаю всё!
Я задыхаюсь, в горле опять образуется ком от слёз.
«Почему?» — я задаюсь этим вопросом, который раз. Чёртов организм! Глупый, глупый, глупый! Почему сразу плакать? Потому что больно и обидно. Потому что меня как котёнка тыкают мордочкой, но далеко не в то, что натворила я! А в чужое. На самом деле это не я «не умею общаться», как любит говорить муж, а он совершенно не следит за словами!
Когда заботливый и сильный в прошлом человек, стал абьюзером и газлайтером? Когда человек, в которого я влюбилась, стал мне чужд и противен? Мои светлые чувства тонут в боли и отчаяние, окрашиваясь в мрак и холод. Меня отвергают, отрезают от человека его же собственные поступки и слова. Мне не остаётся ничего более.
Сбрасываю вызов и гневно захлопываю крышку ноутбука. Резко встаю из-за стола, от чего стул издаёт ножками отвратительный скрип по паркету. Не обращаю внимание и иду на выход, мне нужно подышать. Срочно. Рывком отрываю дверь, и почти влетаю в Лиру, которая занесла руку, чтобы постучаться ко мне. В нос ударяет запах моего любимого мятного чая, и я останавливаюсь, прикрывая глаза.
— Всё хорошо? — осторожно спрашивает подруга, заглядывая мне в лицо.
Она чуть ниже меня, всего на сантиметров 3-4, это позволяет ей заглядывать в моё лицо, глаза вот этим вот взволнованным взглядом снизу-вверх. Меня вдруг хватают за запястье и тянут за собой, чужие пальцы сжимают кожу до красноты, но я не ощущаю почти ничего.
— Пойдём-ка, чаю выпьем, я вот кексик приготовила по новому рецепту, оценишь как раз, — подруга усаживает меня за стол. — А потом сходим в магазин, да? Вот так, давай.
Мне ставят чашку с чаем, а сама Лира принимается нарезать вкусно пахнущий кекс, кажется с апельсином. Я лишь киваю, отпивая горячий напиток, как-то бездумно наблюдая за движениями подруги. Мои мысли продолжают вертеться хаотичным вихрем в моей голове.
Каждая моя попытка поговорить о наших отношениях с мужем, о том, что я чувствую, что мы меняемся, отдаляемся друг от друга, становимся чужими, заканчивается лишь моими же собственными слезами. А в добавок получаю от мужа упрёки, что я всё преувеличиваю, везде запускаю свои глупые никому не нужные эмоции.
А я терплю.
Это правда. Моё воспитание в купе с моей натурой превратились в ангельское терпение. И я плачу за это каждый божий день, ненавижу себя, но продолжаю терпеть, давая ещё раз человеку возможность исправиться. Не теряю надежды. Но всему когда-нибудь приходит конец.
Мята успокаивает сознание, и я позволяю своим плечам расслабиться. Алира безмятежно рассказывает о любимой игре, в которую играет. Её голос волей неволей затягивает меня в перипетии сюжетных линий, и я начинаю вслушиваться, искренне интересуясь, что же там дальше. Карий взгляд подруги с прищуром скользит по моему лицу, будто бы она рыбак, который наконец поймал рыбку на крючок. А потом как ни в чём не бывало переводит взгляд за меня, оглядывая комнату, кивает сама себе и продолжает.
— Ладно-ладно, — я допиваю чай. — Я установлю эту игру.
— Ха-ха, — Лира хлопает в ладоши. — Она правда очень интересная!
***
Маленькие традиции в семье — залог здоровой атмосферы. Такие вещи сближают, объединяют, позволяют чувствовать себя причастным к чему-то общему. Это помогает быть слаженным механизмом. Так и у нас с Алирой постепенно стали появляться свои традиции. Например вторник. Из простого дня недели этот день стал особенным. В этот день к нам приезжала мама Лиры — Элла. То есть в понедельник происходит генеральная уборка квартиры, а во вторник генеральная уборка нас самих. Элла приезжает всегда с пакетами овощей, мяса и небольших вкусняшек для нас. По началу меня оценивали, смотрели внимательно, наблюдали, а потом уже начали относиться по-свойски. Шутя штуки и рассказывая истории из прошлого. Я многое узнала о Лире и её семье, об интересных дедушках, которых, к сожалению, уже нет на этом свете. О том, какими они были разными: один из дворянской семьи, а другой — любитель физического труда, защитник обездоленных, этакий Робин Гуд. Однако несмотря на всю разность, оба они были людьми деловыми, строгими и им боялись слово против сказать. Однако, маленькой Лире был неведом страх. — Как она манипулировала эти серьёзными дядьками, ты бы видела! — смеётся Элла, попивая кофе, пока я нарезаю салат. — И ты представляешь, они для неё всё готовы были сделать! Я тебе клянусь, первое слово Лиры было «мама», а второе «все, я обиделась». Ох, было время, да-а-а… Я замечаю, как женщина погружается в свои мысли, становясь очень похожей на Лиру, разве что старше, да с другой причёской. Наверное, она вспоминает что-то из прошлого, улыбаясь своим думам. Я перемещаю тарелку с салатом на стол и расставляю пустые тарелки, пока Лира достаёт из духовки запечённое мясо. Мы садимся ужинать. Мясо тает во рту, однако в нём есть что-то интересное. Какой-то специфический привкус какой-то приправы, отчего я хмурюсь, пытаясь распознать что же это может быть. Это перебивает основной вкус мяса, и мои рецепторы всё пытаются понять, нравится ли мне это или нет. В этот момент Элла резко поднимается из-за стола, хлопая себя по карманам джинсов, а потом уходит в коридор, видимо, потеряв собственный телефон. — Мама часто смешивает приправы, — быстро поясняет подруга. — Но совсем не чувствует их вкуса и сочетаний. Так что… Иногда её еда может иметь специфический вкус. Но зато она очень полезная. — Понятно… Интересно, — киваю, пережёвывая новый кусочек мяса. – Тогда в кого у тебя превосходное чутье на специи? Каждый раз говоришь, что «смешиваешь черт пойми что», а выходит превосходно! — Не знаю, но это забавно…. Кажется, мама переборщила с базиликом… — Что? Много положила? — в комнату входит Элла, что-то читая поверх своих очков в телефоне. — Немного, — ласково улыбается ей дочь. — Ой, ну и ладно, — пожимает та плечами. — Кстати, Лира, не забудь навестить дедушку… — А? Когда? Куда? Я замираю, в недопонимании косясь на подругу. Судя по услышанным за все эти месяцы рассказам, обоих её дедушек давно уже нет в живых. Поэтому вопрос «куда?» как минимум удивлял, как максимум заставлял задуматься о количестве дедушек в семье… Хотя, возможно, речь идёт о других пожилых родственниках. Но Элла прерывает мой ход мыслей: — На кладбище, Лира. На кладбище… — она смотрит на дочь как на глупенькую, хотя за этим стоит большая любовь. — На недельке заскочи, пожалуйста. — Хорошо, — быстро отвечает Алира, утыкаясь в свою тарелку. Через пару дней мы с подругой поехали навестить её дедушку на кладбище. Ухоженная могилка из черного мрамора выделялась на фоне других на старинном кладбище. Это сейчас это место располагается не далеко от центра города, а раньше это была окраина, просто за столетия город так вырос, что стёр свои исторические границы. Я иду по старинному месту, вглядываясь в памятники и статуи здешних обитателей. Красивые беседки, семейные склепы, могилы дворян и бывшей знати города. Видно сразу, кладбище было популярно в высших слоях общества ещё каких-то сто-двести лет назад, сейчас же пришло в запустение. И из-за нехватки места, и из-за расположения к центру города власти запретили новые захоронения здесь. Тем ценнее возможность посмотреть воочию на такое уникальное место. Черный мрамор нужного надгробия выделяется среди остальных, не только своим внешним видом, но и тем, что на нём не стоит никаких дат. Выглядит эстетично и необычно. Лира, видимо, замечает мой заинтересованный взгляд и улыбается. — Я сама не знаю, почему не написали даты… — она пожимает плечами. — Вообще надо платить за каждый символ, - задумываюсь, вспоминая расценки пятилетней давности. — Не дешёвое удовольствие, особенно с условием работ и того, что кладбище старое… — Наверное, — кивает подруга. — Может быть просто не захотели платить государственному аппарату лишний раз. Мы стоим какое-то время в тишине, пока в деревьях щебечут птицы. Я вглядываюсь в беспечное небо, которое уже постепенно по-летнему голубеет. Ветерок приносит запах свежей травы и распускающихся первых цветов. Вся природа начинает дышать, даже на кладбище, сбрасывая оковы. Рано или поздно все заканчивается. У всего есть предел. И я чувствую, что подобралась к самому краю моего терпения. Ещё шаг и сорвусь в бездну.***
Лира шагает по тёмной улице, совершенно не обращая внимание на моросящий дождь. Она бросает взгляд на вывеску заведения, а затем легко проскальзывает внутрь, спеша мимо персонала вглубь помещения, а после и по лестнице наверх, идя одной ей известной и запутанной дорогой. Она ведёт девушку сквозь несколько домов, и наконец оканчивается тёмной лестничной клеткой и тяжёлыми дубовыми дверьми. Здание давно заброшенно, но храниться как ценность истории, не позволяя никому зацапать землю и построить здесь многоэтажку или внеочередной молл. Алира звонко стучит трижды, дожидается шагов за дверью и стучит ещё дважды. Дверь щелкает несколькими замками, а потом с тихим скрипом открывается, выпуская на лестничную клетку тёплый густой жёлтый свет из квартиры, озаряя улыбчивое лицо гостьи. На пороге стоит средних лет горничная, она бегло оглядывает пришедшую, склоняет голову и отходит, открывая полностью дверь. Лира проходит в тёплую квартиру, скидывает с плеч пальто, которое тут же подхватывает горничная, отряхивает от капель дождя и вешает на плечики. Сама же гостья разувается и надевает предложенные ей тапочки. Черное платье с изысканным декольте и серебряная цепочка на шее выгодно подчёркивают цвет кожи девушки, она идёт по большой квартире от бедра, с улыбкой оглядывая портреты на стенах и многочисленные шкафы, наполненные книгами, виниловыми пластинками и воспоминаниями. Девушка проходит в большую гостиную, где топится камин, пусть и пришло тепло, но ночами всё же температура падает до неприятных и колких +5. — Ну, здравствуй, Лира! Давно не заходила в гости. Соскучилась? Лира обходит кресло, стоящее к ней спиной, и направляется в то, что стоит напротив. Камин потрескивает поленьями, а горничная привозит на сервировочном столике с колёсиками чайный набор и сладости. Не спеша она расставляет всё на столики рядом с креслами, заваривая чай и предлагая вкусности. Гостья же садится в кресло и оглядывает владельца данного жилья. Широкие плечи, атлетичная фигура, человек, кажется, еле помещается в кресле, в котором сама Лира утопает. У мужчины голубые глаза, что смотрели на девушку внимательно, с интересом. В них скрывается знание не одного десятка лет, поэтому они уже приобрели глубокий, насыщенный оттенок, как делает это алкоголь, настаиваясь. Мужчина гладко выбрит, как на лице, так и на голове, но это придаёт его суровому лицу шарма. Он одет в чёрную рубашку, расстёгнутую на три пуговицы, с закатанными рукавами и чёрные брюки. Кожа мужчины испещрена чёрными узорами татуировок, и рубашка скрывает большую их часть. Лира усмехается, вспоминая, как в детстве цветными маркерами раскрашивала эти рисунки, а мужчина позволял ей беспрекословно. — Мама попросила зайти к тебе, ты что-то хотел? — Ну, могла бы сказать, что соскучилась, - хмурится мужчина. — Конечно, я соскучилась, дедуля! — восклицает Лира, забирая со столика чашку с чаем. — То-то же, мне Элла сказала, ты с какой-то девочкой новой живёшь. Расскажешь? Мужчина добро улыбается, и Алира прекрасно понимает, что он не обидит её, но теперь к обычным родственным отношениям привязалась работа, жизнь и её особенности. На дедушкино «расскажешь» нельзя сказать «нет», потому что это не просто ласковая просьба. И Лира это прекрасно понимает, поэтому аккуратно рассказывает о подруге. Мара стала для неё не просто человеком с улицы за эти месяцы и сейчас их действительно можно назвать подружками. — Не боишься, что получится как с предыдущей. Как её там? — Нет, — отрезает Лира. — Николь вообще не должна была тогда приходить. Она пошла вперёд меня, чтобы успеть заказать нам ужин, пока я жутко опаздывала из-за пробок… Кто ж знал, что они ждали меня одну? Кто ж знал, что… — Вы были с ней похожи… — кивает мужчина. — И это тоже проблема. Её так жестоко убили прямо в заведении на глазах у стольких людей… А мне вообще-то пришлось резко менять всю свою жизнь. До сих пор к новой квартире не привыкла… — В прочем… — он вздыхает, пожимая плечами, беря кружку с чаем; она смотрится крошечной в его больших руках. — Та девчонка знала и с кем связалась, и ради чего старается. Твоя «подружка» знает об этом? — Нет, — качает головой Алира. — Я ей просто помогаю, у неё трудные жизненные обстоятельства… Я… Мне кажется, у неё есть какие-то задатки... — А ты умеешь выбирать себе друзей, — хмыкает. — Наблюдай, если поймёшь, что она тебе подходит — бери на работу к себе. Я тебе доверяю, тигрёнок. Тебе пора набирать своих собственных пчёл. Главное будь осторожна, я слышал о новом убийстве на прошедшей недели. Эти ублюдки совсем распоясались, а другие и делать ничего не хотят. Подумаешь, люди они… — дед фыркает, злясь на ситуацию. — Всё будет хорошо, не переживай. Будем на связи, ладно? — Конечно, конечно. Сисиль! — мужчина зовёт прислугу, и та появляется буквально из тени. — Отвези, пожалуйста, мою внучку домой. И чтоб без происшествий. — Слушаюсь, — та кивает и спиной уходит обратно в тень. — Лира, дорогая, перед уходом, давай я тебе что-нибудь отдам, а то что-то накупил много всего. Сейчас, пойдём со мной на кухню. — Да не нужно, деда. — Нужно, пойдём, — он поднимается из кресла, вытягиваясь на все свои два метра, отчего Лира рядом с ним становится снова маленькой девочкой, семенящей за любимым дедушкой на кухню, чтобы он дал ей в тайне от мамы сладкого перед обедом.
