Убийство в Нанкине

      Я снова села на скоростные Американские Горки с крутыми виражами и мёртвыми петлями… А если быть точной, мой собственный муж без стеснения катает меня на эмоциональных качелях, когда и как ему хочется. После его возвращения в начале июля я буквально провалилась в дисбаланс, даже Лира заметила, что моё поведение изменилось. Я стала снова раздражительной, начала плохо спать, а всё из-за того, что меня опять подвесили на двухсторонний крючок. Где с одной стороны: «давай созвонимся сегодня, я так соскучился по тебе», а с другой «ой, не получается, прости, я занят» или «я так забегался, забыл тебя предупредить, что не смогу». И я бы могла продолжать спускать это человеку с рук, как наивная дура. Но унижаться дальше я не собираюсь.       В какой-то момент я стала просто перестала обращать внимания на подобные сообщения. Ведь за две недели мы созвонились по итогу всего один раз, и то умудрились слегка повздорить из-за мелочи какой-то. Смешно. Я устала, и на исходе той самой второй недели, просто выдохнула.       Муж втянулся в череду встреч с «коллегами» и, конечно, его утренние «может созвонимся вечером» я просто перестала ставить в свои собственные планы. Из-за разницы в часовых поясах я буквально ходила подвешенной половину дня, не зная, когда конкретно муж захочет со мной пообщаться. Алира смотрела на меня осуждающе, и я знала почему. Потому за месяц и сама осознала, как меня абьюзили и унижали, как за «любовью» стояла далеко не она. А что-то более тёмное, психопатичное, просчитанное...       И конечно же, «встречи с коллегами» не проходили в офисе. Нет. Муж отправлялся в бары, рестораны, пил и присылал пьяные видео-сообщения. Мне было не приятно, противно. Когда я была маленькой, мой дедушка по отцовской линии много пил, пугая меня своим поведением. Мне было страшно и видимо этот детский ужас отложился в моей памяти, поэтому до сих пор не переношу пьяных людей. Алкоголь я пробовала, будучи в университете, пьянела быстро, но не написалась до состояний отключки или того, что мне было плохо, головные боли ни в счёт. А потом просто потеряла к этому занятию всякий интерес. Отношения к пьющим без контроля людям у меня не изменилось. Одно дело один бокальчик в компании, другое дело вливать себя столько, что б потом на ногах еле стоять, если стоить вообще.       Поэтому после третьего дня подряд таких встреч моего мужа, я ему прямо сказала: «пожалуйста, я не люблю пьющих людей, мне не приятно. Не надо посылать мне кружочки и пытаться что-то рассказать. Потом, когда будешь один. Протрезвеешь. Пожалуйста». И он пропал. Я довольно кивнула себе, мол, наконец он послушал меня, и ушла делать свои дела.       Утром следующего дня ко мне в комнату влетает Лира, пока я с только одним проснувшимся глазом листаю reals. Подруга с размаху приземляется на стул с колёсиками, от чего прокатывается какое-то расстояние до моей кровати. Я внимательно за ней слежу, наблюдая очень довольное выражение лица.       — Вставай, надо срочно в магазин!       — Зачем? — нехотя сажусь, почёсывая затылок.       — Мы вчера перезаключили сделку с одной компанией, поэтому сегодня они организуют что-то по типу корпоратива. Нужно срочно подобрать нужный наряд для вечера!       — О как… — окончательно просыпаюсь. — Хорошо… Позавтракаем уже на шоппинге? — уточняю, пытаясь понять сколько у меня в запасе времени, чтобы собраться.              — Да!       Лира тайфуном уносится прочь, видимо, собираться, а я ползу в душ, чтобы привести себя в порядок и смыть окончательно следы сна. Через час мы уже едем по городу, заехав по дороге в кофейню, так что теперь в салоне машины пахнет ароматным кофе. Я слежу за дорогой, пока подруга выбирает наряды на сайте магазина, в который мы направляемся, чтоб там уже не терять время.       Бутик оказывается в самом центре города, я паркуюсь, и мы идём внутрь. Нас встречают две девушки, тут же принимаясь обхаживать. После примерки не менее пятнадцати различных нарядов, Лира останавливается на длинном чёрном платье в пол с горлом, выгодно подчёркивающем её фигуру, с кружевным тюлем, пришитым к плечам платья и тоже уходящим в пол в качестве наряда на сегодняшний вечер. Но также собирается взять изумрудное платье на лямках, с декольте и разрезом от самого бедра. Я не уточняю зачем ей второе платье, потому что признаться честно мне самой понравилось два наряда. И какое из двух взять не знаю….       — Бери оба! — в примерочную заглядывает подруга.       — Да как же… — поджимаю губы. — Дорого…       — Ой, живём один раз! Пригодится ещё.       — Ладно…       Нехотя сдаюсь под напором подруги, как вдруг телефон падает с пуфика на пол от вибрации. Я наклоняюсь за ним, открываю и захожу в чат с мужем, который прислал мне по меньшей мере уже 20 сообщений. Куча бесполезных стикеров и плаксивых текстов о том, как по мне скучают, как он одинок в отеле, а потом начинаются видеосообщения. Пьяный. Он опять пьяный. Не попадаю ровно по кнопке звука и видео воспроизводится, я тут же замираю над чатом, пока по моей спине бегут ледяные мурашки.       «Я тут в отеле, так скучаю…» — полное лицо занимает почти всё пространство кружочка, но как только рука уходит чуть дальше и становится видно задний фон, я понимаю, что он голый. Это видно в отражении в зеркале сзади. Кружочек очень короткий, поэтому сразу за ним воспроизводится следующее.       «Show me your white pussy, baby» — теперь он уже на кровати, телефон специально отодвинут так, чтобы было понятно, что он трогает себя.              В голове всплывают подобные видео, которые он записывал из Кореи, когда мы только разъехались, тогда он был спортивным, красивым. Дело не в полноте… А в потребительской пошлости, которую приобрели его действия по отношению ко мне и моему телу. Становится противно, начинает мутить, кажется, мне не хватает воздуха.       Я роняю телефон на пол, благо там ковёр, который спасает устройство от разлёта вдребезги. Пьяный, противный, пошлый. Его не беспокоит хочу ли я, в целом, наверное, никогда не интересовало. В прочем, в прошлом этот вопрос и не было нужды задавать… Хоть иногда так хочется, чтобы удостоверились в действиях, нравится ли, хочется ли… И это уже не только про секс.       Подруга сзади издаёт звук похожий на отвращение, выводя меня из ступора.       — Прости, я… — наклоняюсь за телефоном.       Жутко стыдно. Ужасно. Но подруга опережает, подбирает телефон первой, свободной рукой перехватывает за предплечье меня и заглядывает прямо в глаза.       — Просто забудь об этом сейчас, — в её глазах столько надежды, столько просьбы, ещё и причудливо свет так ложится, что я будто теряюсь в карем омуте.       — Да, действительно, — соглашаюсь, это и вправду хочется забыть.       Телефон пропадает где-то у меня в шопере, и я действительно забываюсь. Шоппинг плавно переходит в обед в ресторанчике не далеко от центра, а потом поездка домой, где нас закрутил водоворот подготовки к корпоративу. Причёски, макияж, фоном книжный блогер вещает о последних новинках, а за окном погожий летний день. Я растворяюсь в ощущениях, позволяя времени плыть, а событиям происходить. Я впервые за рулём на шпильках, небольшие сумочки легко помещаются сбоку на сидении и даже не мешают. Новенькая BMW катит по вечереющему городу к снятому ресторану.       Чёрное слегка асимметричное у подола почти классического кроя платье на бретелях смотрится на мне как влитое, а тюль подшитый снизу, красиво удлиняет платье до лодыжек. Я соответствую Алире, которую сопровождаю как ассистент. Выгляжу чуть более просто, но при этом со вкусом. Перед тем как покинуть салон авто подруга вдруг останавливается и роется в своей сумочке.       — Подожди-подожди, совсем забыла! — она выуживает небольшую бархатную коробочку. — Очень вовремя успело прийти сегодня утром. Это для тебя, как для новой сотрудницы нашей компании.       Я с интересом забираю предложенный мне предмет и открываю его, находя внутри серёжку-пчёлку с чёрным камнем вместо тельца. Перевожу взгляд на подругу, улыбаясь от умиления.       — Наденешь?  — мне отвечают улыбкой в ответ. — Я её обрабатывала.       — Спасибо большое! — быстро вытаскиваю колечко из хеликса и надеваю новый аксессуар.       — Тебе очень идёт, — довольно хлопает в ладоши Лира. — А теперь пойдём!       Арендованное помещение уже полнится людьми, столы отодвинуты к стенам, образуя в центре что-то по типу танцплощадки. Девушки в красивых платьях и мужчины в костюмах стоят небольшими группками, общаясь друг с другом. Сразу видно кто кого давно знает, а кто только знакомится. Я плыву следом за Лирой в глубь помещения, с изумлением замечая, что узнаю своих коллег: пчёлки с черным ониксом, но вот что меня поражает – у людей из другой компании тоже в ухе блестит пчёлка, но на сей раз её тельце украшает тёмно-алый камень — рубин. Мне не дают возможности опомнится, мы подходим к группке из троих человек. Две «пчёлки с рубинами» — юноша и девушка в темно-алых нарядах, а посередине стоит высокий статный мужчина без «опознавательных знаков». На нём костюм тройка из багрового ткани и чёрная рубашка. С интересом подчёркиваю, что это вообще-то очень удобно, сразу видно руководство и трудно спутать «своих» и «чужих».       — Алира, — мужчина поднимает бокал, приветствуя. — С пополнением тебя.              — Благодарю, Аластер, — кивает подруга, беря у официанта с подноса бокал.       Меня знакомят, как выясняется, с директором компании, заключившей с нами вчера договор. Мужчина целует мою руку и отпускает меня со своими подчинёнными в зал, желая поговорить с Лирой наедине.

***

      — Уже оправилась после потери первой пчёлки? — Аластер наблюдает как его подчинённые уводят прочь нового члена огромной «семьи».              Он делает неспешный глоток крепкого напитка из своего бокала, и переводит взгляд внимательных глаз на Алиру. Она весело улыбается, пожимая плечами. Её волосы красиво убраны в высокую причёску, открывая затылок, волнистые пряди у лица подчёркивают выразительные черты. Карие глаза задорно блестят, кажется, украв из бокала шампанского искрящиеся звёзды.       — Нельзя же вечно быть в трауре, — девушка хитро смотрит на собеседника.       — Верно-верно, — смеётся мужчина, кивая, а потом вполне серьёзно продолжает. — Кстати, слышал, что расследование сдвинулось с мёртвой точки. Говорят, что за всем этим стоит секта людей из Азии. Представляешь? Правда пока не известно откуда… Кто-то делает ставки, что это всё Японцы. А самое интересное, что эти чудики-сектанты, загипнотизированные все поголовно, и когда на них начинают влиять подобные нам — всё. Мозги плавятся. Представляешь? — Аластер качает головой, наблюдая за реакцией Алиры.              А та внимательно слушает, кивает, отводя задумчивый взгляд. Она и правда вся во внимании, но информацию анализирует по-своему. Не просто как сплетню. Однажды это уже её коснулось, и совсем не хочется, чтобы ситуация повторилось. Азия. Япония. Звучит как очень далеко, поэтому можно позволить себя выдохнуть.       — А больше убийств не было? — уточняет девушка на всякий случай.       — Не-е-е, — скучающе бросает мужчина. — Как сквозь землю провалились! Ничего, надеемся на Нулевой Департамент. Думаю, ещё немного и они поймают этих сектантишек! Ух чего удумали! На бессмертных лезть! Смешные…              — Аластер, простите, что отвлекают, — к мужчине подплывает девушка-пчёлка, кажется с расписанием на вечер. — Все собрались, можно начинать.       — Отлично! — тот ставит стакан на стол, подаёт Алире руку. — Пойдёмте, коллега, откроем сегодняшнее мероприятие.

***

Вечер начинает закручиваться, после небольшой совместной речи Алиры и Аластера, которой я не придала никакого значения, так как уже на втором предложение перестала понимать суть происходящего. Подают ужин, и все рассаживаются на указанные и подписанные места, я снова возвращаюсь к подруге, которая выглядит очень довольной. Вкусные блюда сменяются десертами, включается музыка, создавая непринуждённую атмосферу. Официанты тенями скользят меж столов, обновляя алкоголь в бокалах, а тех, кто не пьёт, ожидают на баре, где с радостью предлагают самые невероятные напитки.       — Даже сок кактуса есть? — усмехаюсь, щурясь на бармена.              — Есть, — уверенно кивает парень. — А у вас аллергии на него нет?       — Не знаю…       — Тогда может быть что-то попроще? — снисходительно говорит тот, о осматривая меня.       — Что ж… — я задумчиво надуваю губки, оглядывая меню.       — Как насчёт зелёного чая со льдом? — юноша улыбается, заглядывая в глаза. — А ещё он хорошо сочетается с десертом.       — Отлично!       — Сейчас всё будет.       Мне подают красивый бокал как для алкогольных напитков, но только содержимое пахнет очень маняще листьями и диким лесом. Я благодарю бармена и собираюсь уже уйти, но резко развернувшись, чуть не вписываюсь в Лиру. Она показывает мне экран телефона и довольно улыбается.       — Красиво вышло, да?       Свет в зале приглушили, поэтому теперь атмосфера стала немного интимной, похожей на полуночный бар. Я всматриваюсь в экран телефона и вижу себя. Подруга красиво сфоткала меня с бокалом чая, пока я благодарила бармена. Мой собственный телефон в руках вибрирует, присылая уведомление, что меня отметили в сториз. Киваю, делая репост к себе в аккаунт. Вышло действительно красиво.       Лиру утягивают во внеочередной деловой разговор, а меня оставляют за столиком наедине с десертом и чаем. Чему я очень рада. Шоколадно-вишнёвый торт приятно тает во рту, и я с удовольствием прикрываю глаза. Чай действительно просто идеально сочетается с этим десертом. Но моё блаженство продолжается не долго, мой телефон яростно начинает вибрировать по столу, отвлекая на себя всё моё внимание.       — Чёрт, — слишком громко кладу вилку на тарелку и беру телефон.       «Аааааа»       «Почему моя малышка не ходит со мной в бары! А сама пошла!»              «Плачу и катаюсь по полу»       «Почему ты так со мной?!»       «Меня ругаешь за употребление алкоголя, а сама пьёшь!»       Моё лицо выражает абсолютное непонимание ситуации. Какой бар? Что происходит? Ах, да… Сториз, которую я репостнула от Лиры… Действительно выглядит, будто бы я в баре. Вот только в моём бокале — чай… Я делаю глубокий вдох, впуская в себя как можно больше кислорода, в надежде, что он потушит нарастающую злость.       «Я не пью.» — спокойно и даже сухо отвечаю на сообщение. — «В моём бокале чай».       «Всё равно!» — тут же получаю ответ. — «Это так несправедливо! Ты даже не ответила мне на сообщения выше, я всё ещё грустно жду твою секси фотографию».              Морщусь, неожиданно вспоминая о просьбе мужа в последнем видеосообщении. Отвожу взгляд, стараясь подобрать слова. Но у меня это не получается. Никогда не получалось. Мне говорили, что из-за отсутствия интонации мои сообщения могут звучать грубо или с наездом. Но я всё ещё не понимаю, как это исправить.       «Послушай, я на корпоративе. Это деловое мероприятие. Две компании отмечают подписание договора. Я не знаю, что ты себе надумал, но я даже не пью, а сопровождаю Лиру».       «Ты устроилась на работу?»       Я замираю. А ведь действительно. Муж даже не интересовался этой частью моей жизни. А я уже успела устроиться на работу, приобрела стабильность и больше не нуждаюсь в его подачках. А человек даже не интересуется как у меня, чёрт возьми, дела!       «Да»       «Как же так! Моя бейба не должна работать! Это унижает моё мужское достоинство!» — меня передёргивает от тона его сообщений. — «Почему ты раньше мне не сказала?»              «Ты не интересовался»              «Ну почему?!»       «Ты отказался присылать деньги, которые обещал. Потом пропал, оправдываясь тем, что работаешь, хотя если честно…» — я вспоминаю, как каждое утро бегаю в пекарню, пока Лира принимает душ, чтобы купить свежую выпечку к завтраку. — «Когда человек хочет, он всегда найдёт возможность. Поэтому я просто приложила усилия и перестала зависеть от тебя».       «Ты не перестала зависеть от меня. Ты просто меня унизила! Все твои слова всегда сводятся к моим деньгам!» — сквозь его ответ чувствую — он всё ещё пьян, всё ещё лезет на рожон, пытается обвинить меня в том, что я не делала. Опять. — «Тебе только это и нужно. Тебя не интересую я сам, только мои деньги! Я тебя просил о кое-чем, а ты даже простую фотку прислать не можешь! Я пропадаю, а ты даже не можешь сама написать, как у меня дела!»       Могу, но уже искренне устала. Сжимаю сильно телефон. Злюсь, от чего непроизвольно стискиваю челюсть. Бесит. Откровенно.       «Ты не делишься со мной ничем! Я тебе говорю, когда куда-то иду. А ты не рассказываешь ничего о себе!» — продолжает подливать масло в огонь муж.       — Тебе просто не интересно, — вслух отвечаю на его сообщение.       Ему плевать. Во что я играю, чем увлекаюсь, чем дышу и как питаюсь. Ему не пофиг, когда это касается его фасада. Его личного облика перед другими людьми. Так чудесно и экзотично — жена иностранка. А по факту что? Когда я сказала, что читаю новую книгу, меня даже не спросили «какую?». Когда я скачала новую игру, и буквально всем своим видом показывала, чтоб он расспросил меня об этом — муж лишь сказал «понятно, удачной игры». Он буквально пропустил мимо ушей мои «а ты не хочешь спросить, что за игра?» или «тебе правда не интересно?». Нет. Потому что ему в действительности плевать. Он считает меня за дуру, поэтому так и общается со мной. Допуская ужасную снисходительность в своём тоне, а при любом моём косяке – он тут же принимается меня отчитывать как маленькую девочку. Как же приятно. Как же чудесно.       Я вдруг остро, болезненно и горько ощущаю, что всё это время человек со мной даже не считался. Ему было так плевать, какая я на самом деле. Что я за человек. Что я за девушка такая. Ему было важно лишь то, как выглядит он со стороны. Он всегда хвалился мной перед своими друзьями. А я что? Мне было приятно. Однако какой стороной сейчас поворачивается эта медаль? Отвратительной, ужасной, гниющей. Он гордился не мной, а собой. Он выпячивался перед друзьями, а моё незнание языка лишь помогало ему.       Какая я была наивная дура.       На моё плечо резко ложится чья-то тёплая рука и я друг понимаю, что замёрзла. По парфюму узнаю подругу раньше, чем она появляется в поле моего зрения. Я смотрю в её карие глаза чуть ли не плача. Мне правда зло и обидно.       — Тише, всё в порядке? — она бросает быстрый взгляд на мой телефон. — Понятно…       Она перехватывает устройство из моих рук и быстро прочитывает сообщения, дополняя уже имеющееся историю у себя в голове. Я делюсь с Лирой всем, так что она в курсе происходящего. А потом с ледяным выражением лица принимается что-то печатать. После всего она отдаёт мне телефон, где написано достаточно большое сообщение: «Мне жаль, что ты узнал об изменениях в моей жизни таким образом, но ты ведь правда даже ни разу не спросил как и на что я живу последние два месяца. Я была вынуждена устроиться на работу, так как ты не сдержал договорённости, которая была между нами.       Теперь у меня много обязанностей, и не всегда есть время быть на связи, но ведь ты тоже постоянно занят. И я не отписываюсь, что у меня происходит, так как ничего особо и не происходит кроме дороги из дома на работу и с работы домой.       Сегодня я не ответила, потому что просто не было возможности. И что я вообще должна была ответить? К тому же ты был опять пьян, а я просила больше не писать мне, когда ты в таком состоянии. Ты знаешь мою ситуацию в семье. Дед пил. Сильно. Это нанесло мне травму. Я не могу контактировать с пьяным человеком, как бы он ни был мне близок. А ты продолжаешь игнорировать мои просьбы. Что мне ещё остаётся?              Мне жаль, что я могла задеть тебя, но это то, с чем я не могу бороться в одиночку.»       Я пробегаюсь по сообщению глазами и отправляю его. Это звучит хорошо. Без всех тех эмоций, что сейчас бурлят во мне. Меня это выбивает из колеи, и я жмурюсь, стараясь прояснить зрение. Ещё давным-давно в детстве оно у меня упало и к двадцати годам было аж -6. Тогда падение полностью остановилось, и я смогла пойти на лазерную коррекцию, чтобы впервые с пяти лет увидеть этот мир таким, каким он должен быть. Зрение мне исправили, теперь я действительно чудесно вижу вдали, но… Иногда из-за стресса или перегрузки мои глаза устают, и картинка «проседает». Мне трудно это объяснить. Насколько я позже узнала, коррекция не исправляет проблему полностью. Это как неснимаемые линзы на глазах. От усталости миопия может немного возвращаться, и чтобы от этого избавится нужно просто вовремя отдыхать и не перенапрягать себя лишний раз. Однако осталось ещё одна деталь, которую я не могла объяснить даже врачам. У меня был перманентный фоновый белый шум перед глазами. Он был со мной с самого рождения, и когда зрение начало падать, мне сказали, что так оно и проявляется. А после коррекции, доктор сказал, что возможно это пыль, которая есть у всех и мне не стоит беспокоится.       Так и сейчас. Сильный стресс бьёт по самому важному во мне — зрению. Я жмурюсь, мотаю головой, смахивая наваждение. Лира гладит меня по спине, а потом тянет за руку.       — Тебе нужен ещё чай, — улыбается она. — А потом поедем домой, хорошо?       — Угу, — киваю, следуя за ней.       С того дня муж пропал. Даже сообщение не прочитал. Просто пропал. На целых две недели.