Глава 11.
20 ноября 2025 г., 02:47
— Я могу показать тебе материалы дела… — голос приглушённый, звучит ласково над самых ухом.
— Правда? — столь же тихий ответ, с искренним удивлением и надеждой.
— Да, — чужие руки обжигают через одежду. — Пойдём?
Девушка поднимается следом за мужчиной, и они покидают бар не оглядываясь. Забыв о своих спутниках, которые ушли на балкон. Они молча спускаются на нужный этаж, держа дистанцию. В номере зажигаются лишь настенные светильники, мужчина достаёт папки с информацией и раскладывает их на журнальном столике, позволяя девушке неспешно перебирать всё, что она захочет.
И Лира перебирает. Сидит на краю дивана, внимательно разглядывая страницу за страницей. Детализация звонков, перемещение, рисунки от руки – всё это безумно увлекательно, хотя сейчас она просто подтверждает для себя то, что уже слышала от Виктора. А тот сидит рядом, вальяжно откинувшись на диван и положив локти на его спинку. Одной рукой он крутит в пальцах локоны шёлковых каштановых волосы, но стоит только ему соскользнуть на спину, девушка мягко останавливает его взглядом. Она играет с ним, не даёт приблизиться слишком близко, но и не отгоняет. Точно невинная лань мелькающая своим белым хвостиком среди деревьев, она уводит хищника в самую чащобу. А тот и рад, следует за ней, подчиняясь в этой игре.
— Ты сказал, Нулевой департамент существует уже сколько? — мягкий девичий голос задаёт уточняющий вопрос, но в нём слышится что-то завлекающее.
— Лет пятнадцать, наверное… — мужчина задумывается. — Но только последние лет пять мы стали активно разбираться с делами.
— Почему? А что вас так подстегнуло? — Лира улыбается кокетливо, а мужчина выпрямляется и садиться ближе, беря папку с самого дна.
— Сейчас покажу, — улыбается в ответ. — Последние пять лет начали активно пропадать бессмертные. Хаотично, совершенно без какой-либо закономерности…
Девушка бегло оглядывает фотографии с незнакомыми ей лицами на первой странице. А потом заглядывает в глаза мужчины, будто бы ища там что-то. Они сидят, касаются плечами, а Виктор со всей серьёзностью смотрит в папку, кажется задумавшись. Лира аккуратно встаёт и как ни в чём не бывало уходит к кухонному гарнитуру.
— Кофе? — уточняет она, поглядывая через плечо.
— Не откажусь... — тот всё ещё смотрит на фотографии, будто бы надеясь найти что-то новое, но потом бросает это занятие, разозлившись.
Не нравится ему когда так. Когда ходишь вокруг да около, а суть ухватить не можешь. Раздражает дико. По кухне скользит покачивая бёдрами девушка, и Виктор усмехается, разгорячённый глупым делом. Он легко переключается между близкими по духу эмоциями: злостью и возбуждением. Они оба будоражат кровь, заставляют всё остальное уйти на второй план.
Лира готовит ароматный напиток умело, со знанием дела. Виктор скользит по её фигуре внимательным хищным взглядом: оголённые руки с бархатной, поцелованной солнцем кожей, тонкая шея, плечи, красивое, но такое ненужное сейчас платье, что открывает лишь часть спины. Оно так и манит снять его к чёрту. И Виктор повинуется, подходит ближе, целует сзади в шею и пальцами подцепляет лямку платья, мягко снимая её с плеча. Он лишь уточняет правила игры. Будто бы спрашивает, могут ли они уже оставить эти кружева прелюдий и перейти к делу.
Девушка улыбается, уворачивается, игриво ведя плечом и сладко усмехаясь. А сильные руки уже обхватывают её за талию и резко поворачивают к себе лицом. Дыхание в раз сбивается, в карих глазах звёзды пляшут, пока зелень напротив топит темнотой возбуждения. Виктор талию чужую держит, под пальцами дрожь чувствует. Целует. Нет, в губы впивается страстно, властно, не спрашивая разрешения. Они ступают на его территорию и теперь он здесь диктует правила. Легко, точно пушинку он поднимает Лиру и сажает на мраморную столешницу. Отстраняется на секунду, дышит тяжело, в глаза заглядывает, а там всё заволокла пелена желания. Опять целует, под себя подминает. В Викторе силы столько, что у Лиры дрожью тело прошибает. Это завораживает. Это возбуждает.
Мужчина позволяя обнимать себя за шею, а у самого руки скользят по горячему телу, срывая вслепую чёртовы застёжки. Платье летит куда-то в сторону, а за ним и чужая белая рубашка. Жарко. Голодно. Хочется ближе, да так, чтобы аж воздух плавился вокруг.
Нет, это не любовь с первого взгляда. Здесь все это прекрасно понимают. Неуместна тут излишняя показная ласка и попытка скрыть истинность желаний. Виктор и не пытается. Входит в Лиру почти что грубо, затыкая рот поцелуем. Ходит по границе с безумием, удовлетворяя в первую очередь себя, а девушка не сопротивляется, позволяет ему эту грубость. От неё ноги подкашиваются, становится так горячо внутри, а в голове появляется туман.
Стоны заполняют номер, а шлепки кожи о кожу подогревают обоих участников. Кухонная столешница осталась позади, диван тоже уже перестал быть интересен. Мужчина без особого труда, не выходя из девушки, поднимает ту на второй этаж, где огромная кровать встречает хозяина с распростёртыми объятиями. Виктор берёт за волосы, наматывает красивые каштановые локоны на кулак, тянет на себя, заставляя девушку двигаться, доставляя им обоим удовольствие. Рычит, кусает, доводит до исступления.
И Лира с головой в этом. Она стонет, просит, смотрит из-под длинных ресниц так соблазнительно, с восхищением, что у Виктора вообще к чёрту все тормоза срывает. У него их обычно и так не особо имеется, а тут вообще запретов никаких. Он доводит девушку до оргазма, и рычит от удовольствия в пухлые сладкие губы, кончая следом. Но Виктор ещё не закончил. Ему нужно больше. Нужна вся Лира, такая податливая, такая сексуальная. С этим взглядом томным, полным желания и эйфории. Нужна вся и полностью. И отказа для мужчины не существует.
***
Мне кажется, я ещё сплю, потому как сонно приоткрыв глаза, я нахожу рядом с собой образ подруги. Она устроилась поперёк огромной кровати, согнула ножки в коленях и болтает ими, а подбородок подпирают ладошки. Кажется, она украла у солнца всю яркость, потому что так светиться надо ещё постараться! Бедное светило видимо уже пишет заявление в полицию о пропаже собственного света. — Проснулась? Я пугаюсь не на шутку, когда это видение резко начинает говорить. Да ещё и с такой плотоядной улыбкой. Резко дёргаюсь в сторону, понимая, что это далеко не сон. И вдруг кровать подо мной пропадает. Валюсь на пол и путаюсь в одеяле. Спасибо, оно смягчает удар. — Ну куда же ты!? — подруга подползает к краю и смотрит на меня сверху вниз, пока я сажусь, выпутываясь из белого облака. В голове со скоростью света проносятся вчерашние события, и я вспоминаю всё сказанное тем парнем. Смотрю на Лиру прямо, немного испуганно, но открыто. Насколько хрупка её жизнь. И даже если она бессмертна и не так уж просто её убить (ох уж это мерзкое пояснение про чёртов карандаш), она всё равно находится каждый день в опасности просто выходя на улицу. Почему-то собственная безопасность меня заботит чуть меньше… Интересно, почему? Возможно, это связано с тем, что я не представляю из себя никакой ценности. Я не разбираюсь в делах Лириной компании, не имею крупных связей, просто подруга. Подруга… Если всё так – я буквально слабое звено для Алиры… Я… — Так ты тоже ночь отлично провела? — голос врывается в мои мысли. — А? - хлопаю ресницами, не понимая к чему вопрос. — Это… — подруга пальцем обводит кажется всю меня. — Только вот странно, на тебе стало больше одежды. Я бегло оглядываю себя и обнаруживаю, что всё ещё в платье, а руками сжимаю чужой пиджак. Вот же! Не сон! Уснула прямо в машине! Доставила неприятности тому парню… Стыдно! Что? Одежды больше? Хмурюсь и перевожу взгляд на довольную подругу, которая уже заняла вертикальное положение и выжидающе смотрит. — Господи боже… — оглядываю её оценивающим взглядом. На ней большая белая рубашка, далеко не из её гардероба. Рукава закатаны, верхние пуговицы расстёгнуты и… На этом её одежда заканчивается. Лишь черные трусики периодически мелькают, стоит девушке пожестикулировать. — Вы что? – округляю глаза. — Угу, - прикусывает губу. — Переспали?! — Да! — О боже… И как? — я поднимаюсь, кидая одеяло на кровать. — Хотя нет, стой! Я быстро в душ и потом ты мне всё расскажешь! Пять минут я быстро! И уношусь в сторону ванной комнаты. Горячая вода смывает остатки сна и лишних мыслей. В гостиную я выхожу бодрой и готовой внимательно слушать. А Лира только этого и ждёт, блаженно пускается в рассказ о проведённом вечере. Меня удивляет, что там и не пахнет чувствами, подруга прямо говорит, что это чудесное развлечение и коротание времени пока мы вынужденно здесь застряли. Соглашаюсь, радуясь за подругу. Помнится, её бывший оказался не самым честным парнем, поэтому сейчас я правда успокаиваюсь, услышав, что это всего лишь «Friends With Benefits». Внимательно слушаю, оказывается подруга вернулась домой только к девяти утра, а сейчас как бы всего-то половина одиннадцатого. Однако как мало я спала, но какой выспавшейся себя чувствую. Лира щебечет о Викторе как школьница о первой влюблённости, а я улыбаюсь, киваю и задаю уточняющие вопросы.***
— Господи боже блять… — шипит сам на себя темноволосый парень, лёжа на диване, и потирая глаза пальцами. — Всё рассказал… Вообще всё… Пиздец… На полу рядом стоит чашка с недопитым кофе. Его запах карамелью разносится по помещению вместе с лучами утреннего солнца, что заполоняют собой всё. Шаги заставляют парня приоткрыть глаза и тут же застонать с почти осязаемым «за что мне это?». По ступенькам бодро спускается блондин в одном лишь белом полотенце на бёдрах. Улыбается и весь источает уже знакомый энтузиазм и свет. Темноволосому известно что это – отлично проведённая ночь. — Оденься, блять… — просит тот не переставая жмуриться. — На мне и так в разы больше одежды, чем было ночью, — блондин лишь пожимает плечами, отчего капли воды красиво скатываются по коже, поблёскивая в лучах солнца. — Я очень рад, но… — А где твой пиджак? — ни с того ни с сего уточняет блондин, даже не дослушав друга. — Пчёлке отдал. — Чего? — Пчёлке отда-а-ал, — тянет и смотрит в потолок, больше не в состоянии лежать с закрытыми глазами. — Мне б такую уверенность в себе, как у твоего полотенца на бёдрах… — О! Так тебя можно поздравить с дебютом?! — Ой иди ты, Вальтер! — Нет? — Нет. — Чёрт, Гойо, ты давай там как-нибудь, — бархатно смеётся в голос. — Виски, конечно, хорошеет с каждым годом, но я боюсь он такими темпами откроет в себе новую жизнь… Парень лишь закатил глаза, шумно выдохнув. — Понял, ладно, — Вальтер поднимает руки, сдаваясь. — Кстати, кому ты там и что рассказал? — Пчёлке. — Пчёлке? Гойо издаёт ещё один тяжёлый вздох, будто бы прося завершить этот бестолковый разговор. А блондин отходит к кухонному гарнитуру и начинает готовить себе кофе, даже не утруждаясь надеть хоть что-то. Турка тихо «разговаривает» на медленном огне, пока блондин неотрывно наблюдает и ждёт. Он ждёт когда кофе начнёт подниматься, а ещё ответа от друга. Мужчина знает, что им обоим нужно время и немного терпения. — Так что? — переспрашивает, ловко снимая турку с огня. — Пчёлке рассказал всё. — Конкретнее, Гойо. Кон-крет-не-е! — тянет он, наливая себе свежесваренный кофе и вдыхает его аромат, прикрывая глаза. — Пчёлке Алиры ты имеешь в виду? — он делает первый глоток, щурит глаза на друга и облокачивается на мраморную столешницу. — Да. — Что рассказал? — Всё, Вальтер. Я ей всё рассказал. Про дело, про секту, про… Про всё — Прости, что? — кружка громко ставится на стол. — Тебе гормоны в голову ударили? — Какие гормоны, Вальтер? — в тон другу отвечает Гойо. — Такие! Ты, я смотрю, вообще страх потерял? — злиться, тон свой повышает. — Пчёлки – люди, мы не можем доверять первому встречному поперечному! Нет. Давай, — машет, как на безнадёжно больного. — Давай ещё на улицу выйдем и плакаты развесим. Может кто подскажет! — Я к ней в голову залез… — резко обрывает друга темноволосый, голос его тихий и какой-то бесцветный. — Нет там ничего. А было бы хоть что-то стёр бы всё, что наговорил, - морщится, будто бы неприятно вспоминать. — Ладно… — отступает Вальтер, понимая, что перегнул. — Хуеладно, — кидает в ответ Гойо, поднимаясь с дивана. — Оденься уже, пожалуйста. — А что? Завидуешь чужому успеху? — широко улыбается своей солнечной улыбкой, разводя руки. — Ой, чему завидовать-то? — темноволосый делает кислое лицо. — Очередным похождениям? — Девственникам это не понять! — От шлюхи слышу! — а потом на самой лестнице добавляет. — И долго ты собирался не говорить мне, что та, с кем ты трахаешься — фигурант дела? — Ой, Гойо, больше глаза закатывать надо! Честное слово! Может быть тогда б заметил. Сам же её рисовал! Плюс она заявку оставляла. Представлялась как никак. — У меня с именами плохо, — бурчит парень и уходит, оставляя друга в одиночестве.***
Бранч приносят в номер, за такими жаркими обсуждениями голод почти не чувствуется, но стоит лишь аромату коснуться рецепторов, урчание в животе напоминает о базовых потребностях. Я неспеша уплетаю круасан с банановым кремом, пока Лира во всю описывает свои эмоции. — Кстати… — делаю глоток кофе и киваю на белую рубашку. — Платье-то где? — О! — подруга поднимает палец вверх. — Пало жертвой обстоятельств… — тень печали скользит по её лицу, но тут же исчезает без следа, когда на её место приходит лучезарная улыбка. — Смотри, что мне дали! — девушка выуживает из нагрудного кармана чёрную банковскую карту с красивой серебряной окантовкой. В ней я мгновенно узнаю «Centurion American Express», от чего округляю глаза. — Это в счёт невозвратно потерянного платья. Поехали на шоппинг? — Как? Виктор? Но… — Никаких «но»! Нам срочно нужно обновить гардероб! И мы едем. В самый дорогой район, потому что именно там собрались все бренды и магазины, так привычные иностранцам. На личном опыте жизни в Китае мне довелось познать ужасы отсутствия чего-то базового и понятного. Чувство возникающее внутри, когда, заходя в молл, ты не видишь ничего знакомого: нет привычных магазинов, привычных названий и брендов, размерная сетка вгоняет в отчаяние. Даже вкусовые предпочтения в этой стране совсем другие. Это касается и еды, и напитков, и украшений…. Всего. Поэтому с Лирой мы едем туда, где не будет этого неприятного чувства «потерянности». Торговый центр оказался большим, светлым, с множеством секций и обширным фудкортом. Мы не спеша перебираем магазин за магазином, весело примеряя различные наряды. Лира, кажется, не ищет что-то конкретное, но я про себя подмечаю, что выбирает она не абы что. А что-то однозначно красивое, подчёркивающее её фигуру и красоту. Да и мне она подбирает соответствующие вещи. Есть у подруги такое свойство, чтобы любить себя и окружающих её сердцу требуется подзарядка из вне. Как нельзя лучше на роль «палений» для её сердечного костра подходят романы, свидания, внимание от противоположного пола. Так и сейчас, я по глазам вижу, что Лира буквально светиться. Спустя долгие два года она наконец позволила себе снова окунуться в дела романтические. Я рада, что подруга отпустила прошлое и начала снова жить. Это важно. Нам обеим. Сменив уже шестой магазин я понимаю, что моя голова откровенно идёт кругом. Я сижу на диванчике в зале-примерочной, пока Лира крутится перед зеркалом. Стоит сложный выбор между пятью совершенно разными нарядами. В пакетах уже три собранных образа из других магазинов. Я усмехаюсь, Виктор получит полную расплату за испорченное платье. Голова продолжает немного плыть – сахар упал, нужно срочно как-то восстановить его запасы. — Я схожу в туалет и куплю что-нибудь попить сладкое, ладно? — я неспеша поднимаюсь со своего места, знаю, сейчас лучше без резких движений. — Лира? — А? — подруга выходит из глубоких раздумий. — Да, конечно, — она расплывается в улыбке, а в примерочную заходит девушка-консультант с новым вариантом. — Захватишь мне кофе, пожалуйста? — Да, конечно. Булочку? — Угу. Киваю и ухожу. Последний этаж полнится людьми, пусть сейчас и середина рабочего дня. Хожу от заведения к заведению, пока не натыкаюсь на чайную с Bubble Tea. О ней я читала в интернете, говорят очень вкусно. Делаю заказ и ухожу в дамскую комнату, чтобы не терять время зря. Напиток оказывается действительно вкусным, молочным и сладким. Наверное, потому что я попросила не одну дозу карамели, а две, плюс ещё тапиока. Медленно спускаюсь на нужный этаж, потягивая сладкий напиток и не спеша прогуливаясь вдоль магазинов. Присматриваю какие ещё можно будет посетить. Вдруг меня задевает проходящая мимо девушка, её острое худое плечико больно впивается в меня, и я уверена, что будет синяк. Шиплю, но даже не оборачиваюсь, зачем портить чудесный день? Наверное, нужно будет всё же взять себе то платье чёрное… Оно выглядит… — Что ты тут забыла? — меня хватают за предплечье, от чего стакан с моим напитком вылетает из рук, пластик не выдерживает знакомства с полом и сладкая молочная жидкость расползается по кафелю. — Простите? — я резко поворачиваюсь, лицом к лицу сталкиваясь со злым Кираном. — Ты что? Отпусти! — Что ты делаешь в этом молле? Здесь только шлюшки со своими папиками ошиваются! — шипит на меня мужчина, пока я пытаюсь вырвать руку. Он меня злит, жутко, аж зубы скрипят. — Отвечай. — Смахиваю пыль с чёрной банковской карты! — мне удаётся высвободить руку, и я бегло оглядываю мужа, подмечая, что тот выглядит очень опрятно. В такой ситуации обычно говорят «одет с иголочки»: рубашка выглажена и сидит по подтянутой фигуре, чёрные брюки, на запястье – дорогие часы. Чёрные волнистые волосы аккуратно уложены. Кажется, Киран даже подстрижен нормально. Хмурюсь. Признаться, он так не выглядел даже в наши первые встречи. Это злит. — Тебе какое дело вообще? — огрызаюсь неосознанно, просто на автомате выдаю первую реакцию организма. — Пфф… — он хочет ещё что-то ответить, но тут бросает взгляд за моё плечо, но обернуться мне не даёт, снова хватая за руку. — Встретимся послезавтра. Место и время позже скину. Откажешь — мой юрист добавит это в документы для суда. Меня резко отпускают, оставляя тет-а-тет с вереницей мыслей. Я на нетвёрдых ногах направляюсь к эскалатору, чтобы спуститься ещё на этаж ниже и добраться до Алиры. Её кофе уцелел. Повезло. — Мара? Всё хорошо? — голос подруги заставляет меня вырваться из клубка мыслей. Я неоднозначно киваю, оглядываясь. Настолько погрузилась в себя, что даже не поняла, как добралась до магазина и примерочной. Подруга, кажется, просит консультанта принести что-то из зала, я чувствую на себе пристальный взгляд и поднимаю голову, заглядывая в карие глаза. — Что случилось? — Киран меня поймал на этаже выше… — на грани слышимости говорю я. Подруга тут же подходит, берёт за плечи и усаживает на диван. Присаживается рядом, забирает всё из моих рук и заглядывает в глаза. А я почти плачу, поджимаю губы, стараюсь сдержаться. — Что он здесь делает? Он тебя преследует? Что он хотел? — подруга оглядывает меня. — Тише-тише, всё хорошо. Давай уедем отсюда? — Сказал, что встретимся послезавтра. Сказал, если откажусь, юрист передаст это в суд… — всхлипываю. — Всё хорошо. Давай уедем. Я уже проголодалась, ты, наверное, тоже. — А как же покупки? — жалостливо смотрю в глаза. — Здесь я уже определилась, потом сходим в тот молл, что не далеко от отеля… Помнишь? На другой стороне реки… — Точно? — Да, я быстро переоденусь и пойдём! Лира действительно очень быстро сменяет наряд, мы расплачиваемся и покидаем торговый центр. Я следую за подругой, погружённая в свои мысли. Не думаю, что Киран следил за мной. Он выглядел немного испуганным что ли… Будто бы вообще не ожидал меня увидеть. Может он был не один? Ещё так подозрительно в конце посмотрел за меня? Я просто испугалась… Всё надумала… Не важно, нужно отвлечься! За окном проплывают стеклянные высотки, подпирая небосвод своими крышами, они взирают на людей-муравьёв, что снуют туда-сюда под ними. Деревья высажены стройными рядами вдоль дороги, улицы чистые, без единой соринки, а если та и появляется – её тут же убирают. Я скольжу незаинтересованным взглядом по пейзажу за окном, так мы доезжаем до небольшого ресторанчика на другом берегу реки, обедаем, а потом идём продолжать шоппинг. Меня уговаривают купить новый худи красивого фиолетового цвета, а Алира находит себе чудесное вечернее платье. Мы гуляем вплоть до самого вечера, даже пешком возвращаемся в отель. Погода балует теплом и солнцем, что даже не хочется прятаться опять в помещении. Но вечер неумолимо приближается, а вместе с ним и золотой диск катится за спины небоскрёбов, отражаясь в их стёклах своими лучами. Будто бы прощаясь с шумным городом до утра. — Пойдёшь ужинать? — Лира в новом платье крутиться перед зеркалом и надевает серёжки. — Не-е… Не хочу, — я улыбаюсь, оглядывая подругу. — Блин, мне карточку надо вернуть… — подруга надувает губки. — Ты не против? — Иди конечно, да, — киваю. — Спасибо! Если что — приходи. — Удачи с картой, — улыбаюсь, понимая, что скорее всего и эту ночь подруга проведёт не у себя в постели. — Заодно обновку покажу, — согласно кивает та, обувается и спешит на выход. — Не скучай! Дверь закрывается и об неё ударяются моё «не буду». Номер погружается в тишину, а я поднимаюсь с дивана и неспеша обхожу все помещения, гася верхний свет. Он меня раздражает, начинает болеть голова. Вообще я сегодня не ела толком, даже в ресторане, но мне совершенно не хочется мешать Лире в её личной жизни, особенно когда она только начинает налаживаться. Да и мне самой не хочется сейчас с кем-либо проводить время. Я возвращаюсь на диван и вглядываюсь в подступающую тьму. Небо до половины окрасилось в тёмный ночной купол, и на нём уже перемигиваются звёзды. Из этого мрака вытекает нежно голубой цвет где-то на западе заканчиваясь белёсым отсветом заходящего солнца. Я с наслаждением наблюдаю за небом, ощущая кожей как приходит ночь, как темнеет в помещении. Я люблю глазами. Неотрывно ловлю каждый оттенок, стараюсь запомнить навсегда. Но это невозможно. Рано или поздно этот вечер сотрётся из моей памяти как и сотни других. Останутся лишь эмоции. Всполохи. Наша память такая ненадёжная штука. Киран почти что убедил меня в этом. Каждый раз в наших спорах, ссорах или обсуждениях у меня не было никакого права опираться на собственный воспоминания. Ведь то я «запомнила не так», то он «не то имел в виду», то это вообще я «неправильно всё поняла». Даже смешно. Послезавтра, когда мы встретимся, он обязательно скажет, что я вообще опять во всём виновата. Виновата, что была в этом торговом центр, в том, что он меня увидел, и особенно в том, что сам же меня за руку и схватил! Конечно, во всём этом виновата исключительно я! Обидно до слез, чёрт возьми! Я потратила три года своей жизни на этого человека. Да уже четвёртый идёт! И слава богу, что это всё идёт к завершению. Я не жалею… Только если немного. Однако… Что же мне теперь делать? Опять пускаться в поиски? Опять переживать глупые свидания, отбирать кто нравится, кто нет? Слушать лепет про то, как женщина должна себя вести, а как категорически не должна? У меня руки опускаются от одной мысли о том, что, когда будут подписаны документы и я стану свободной, закроется огромная глава моей жизни. Корея, Китай, брак, любовь, вера в лучшее… А что меня ждёт за пеленой «будущего»? Мне даже страшно предположить. Когда я только оказалась в Сеуле мне было двадцать четыре. Я была полна сил, уверенности и не страшилась того, что мне приготовило «завтра». Сейчас мне двадцать восемь… И будто бы веры в себя у меня поубавилось… Кажется, что это очень мало и всё ещё впереди. Но оборачиваясь на своих знакомых, бывших коллег, друзей и вообще ровесников, вспоминая зудящие где-то в подсознании слова старших в семье о возрасте, о том, что нужно найти себя в этом мире, становится некомфортно. Да, сейчас мы живём совершенно по-другому и старомодное мышление о «надо выйти замуж до 30» - глупый бред. В современных реалиях все мы уже давно живём по другим правилам. Вся Европа взрослеть начинает только после 30, задумываясь о серьёзных отношениях. Да даже Азия перешла на такое мышление. Америка ещё бьёт рекорды по ранним бракам, но если в общем взглянуть на мир возраст «взрослости» растёт. Однако… Когда разводишься, вдребезги разлетаются мечты и планы о будущем. Умирает где-то внутри частичка, что дальше будет лучше. Умирает что-то важное, оно увядает, как цветок без воды. Потому что кажется, будто бы дальше ничего не будет. Лишь череда попыток не остаться полностью одной. Да осудят меня сейчас все феминистки этого мира, но мне страшно оставаться одной. Мне нужен тот самый реальный «взрослый» рядом со мной. Тот кто поможет, подставит плечо, расскажет как правильно. Позволит мне наслаждаться миром, позволит его изучать, радоваться мелочам… Просто быть собой. Я поднимаюсь, натягиваю на себя новое худи, спортивный чёрные шаровары и любимые vans. Пожалуй, надо прогуляться. Думать и сидеть – самое плохое решение, которое можно принять. Поэтому я нахаживаю по отелю круги, набредая на необычные заведения. Умудряюсь даже найти кальянную, откуда утаскиваю две пачки американских и японских Marlboro. Есть как не хотелось, так и не хочется, поэтому я продолжаю свою прогулку, пока не забредаю на общее пространство под открытым небом. Сначала идёт «Г» образный балкон уставленный горшками с цветами, а за ним далее открывается большая зона с бассейном под открытым небом, в котором вода голубее, чем в лагунах. Тут же лежаки с мягкими полотенцами на каждом. Я вижу пару дам, которые смеряют меня внимательными взглядами, у одной даже в темноте будто бы подсвечиваются глаза, поэтому я отступаю обратно на балкон. Опираюсь на перила и смотрю на город, что простирается передо мной яркими огнями. Ночь полностью вступила в свои права. Мои мысли возвращаются к двум дамам на лежаках. Вспоминаю «светящиеся» глаза. Бессмертные. Здесь было бы удивительно встретить кого-то ещё кроме них. Ах, да, есть такие как я. Пчёлки. Серьга в ухе – буквально мой билетик, позволяющий пройти куда угодно в этом отеле. Я же работаю на бессмертного. Сука. Смешно! Бессмертные. Да какие они к чёрту «бессмертные», если их можно убить? Почему вообще бессмертные? Они не стареют как вампиры? И что за способности? Кучка фриков. Хотя с условием архива в компании Лиры – это целая сеть. Их множество и они раскиданы по разным уголкам света… Я это поняла ещё когда обзванивала разных клиентов. Их тысячи, а может и десятки, сотни тысяч. Бессмертные… Их появление в моей жизни сломало простой ход событий. Заставило всё перевернуться с ног на голову. Мне страшно и непонятно. Ещё и эти убийства! Хорошо и комфортно, когда мир заключён в одном районе. В одном городе. В одной стране. В одних физических правилах, хотя бы! Очень трудно и страшно осознавать, что ты всего лишь песчинка в огромном океане. Мы привыкли считать себя венцом эволюции. Самыми сильными, смелыми, умными. Но это не так. Самые жестокие – да, венец эволюции – вообще нет. Всё это равносильно тому, как если бы акула столкнулась с мегалодоном лицом к лицу. И всё. Мир акулы рушится битым стеклом. Примерно такие же у меня ощущения сейчас. И самое худшее, что даже спросить не у кого. У меня нет друзей-пчёлок, которые бы весело ввели в курс дела. Сама Алира, например, видимо, не особо задумывалась как всё у неё устроенно. Ну, да… Полагаю, это похоже на то, как уточнять у простого смертного о том, как устроены его почки или лёгкие. Или это вообще магия какая-то? Врождённая. Как в фильма. Чёрт его знает! Ненавижу вот такое состояние подвешенности. В голове зачем-то начинают прокручиваться воспоминания о том, как Киран наказывал меня молчанием. Тогда у меня были похожие ощущение, когда теряешься в догадках что случилось, почему так. Следом за первыми воспоминаниями приходят и те, в которых муж всегда играл по правилам двойных стандартов: сначала мне что-то нельзя, потому что так диктуют азиатские правила, но зато когда ему это необходимо эти самые правила пропадают, как будто бы их и не было. С каждой новой мыслью я лишний раз убеждаю себя, что правильно поступаю. Развод – необходимая вещь. Дальше я не могу унижаться и позволять вытирать об себя ноги! Пусть ищет себе другую дурочку. Ах, да! Он же её уже нашёл… В какой-то момент нахожу себя меж двух горшков с фикусами. Сижу, прижавшись спиной к стене, делаю медленно затяжку ментоловой сигареты и чувствую, как голова тяжелеет. А потом выдыхаю дым вместе с лишними мыслями. «К чёрту бы оно всё пошло… Что ж так трудно?» — натягиваю капюшон толстовки на голову, будто бы прячась от света. — «Ощущаю буквально давление мира и то, как этот голубой шарик крутиться и летит по бесконечной вселенной…». Мои собственные мысли загнали меня в угол хаотичным вихрем. И по итогу я в панике схватилась за одну единственную знакомую мне соломинку. Вдруг дверь громко хлопает, заставляя меня вздрогнуть, и на балконе появляется высокая фигура. Мужчина в джинсах и чёрной рубашке с закатанными рукавами стоит ко мне спиной. Одной рукой он держит телефон, а второй упирается в перила балкона. Пожимаю плечами, но зачем-то вслушиваюсь. — Ja, ja… Ich sage ihm das, — (да, да... я передам ему). Удивительно слышать здесь немецкую речь. Последний раз я с этим языком так близко сталкивалась в университете, когда брала по нему курс. Сейчас трудно уже что-то вспомнить, но я вылавливаю некоторые слова. Кажется, это рабочий диалог где кто-то занят и сейчас не может что-то решить. Бросаю затею попытаться понять хоть что-то ещё и опять ухожу в свои мысли. «Университет… Не курила же так давно, чтобы что?» — делаю новую затяжку. — «Чтобы сорваться из-за того, над чем не имеешь власти? Пообещала же себе не трогать это дерьмо больше... И вот…». Даже смешно становиться. Это ведь правда. Меня разрывает от того, над чем я не властна. Глупая. — И зачем тогда куришь раз пообещала себе? — голос раздаётся прямо надо мной, и я вдруг нахожу, что мужчина теперь стоит всего в паре шагов от меня. Пугаюсь и медленно поднимаю голову наверх сталкиваясь с холодным взглядом чёрных глаз. Я узнаю их обладателя – друг Виктора, чьё имя я благополучно прослушала, а теперь мне стыдно его уточнять. Интересно. Как он узнал? А в прочем… Пожимаю плечами, потому что ответить мне нечего. Так уж сложились обстоятельства. — У тебя всё в порядке? — у него голос серьёзный, интересуется не из вежливости, не уж-то я так плохо выгляжу? — Всё окей, — делаю новую затяжку. — Послушай, ты хороший человек, зачем ты себя загоняешь туда, откуда выхода нет? — Не знаю, — снова пожимаю плечами. — Вот такая я вот. Всю жизнь так мучаюсь… — Ладно, — парень пожимает плечами и делает пару шагов в сторону, собираясь уйти. — Я не подписывался на депрессивную пчелу. — Подожди, — я вдруг пугаюсь, что опять останусь одна. — Чего? А я замираю, смотрю на него во все глаза и что сказать не знаю. Потому что просить взрослого мужчину остаться со мной, ведущей себя как маленький ребёнок – глупо. Пиздострадаю тут, понимаете ли как подросток, его ещё и остаться прошу. Будто бы у него своих дел нет. Он же бессмертный. Сколько ему? Ну точно не столько на сколько он выглядит! Страшно. Не хочу опять оставаться одна. Мне кажется, если я опять погружусь в тишину, мои собственные мысли меня попросту сожрут. А ещё один заход на этих эмоциональных качелях я попросту не вынесу! — Если тебе страшно – я останусь, ладно, — спокойно говорит мужчина и возвращается, садясь прямо на пол рядом. — Только тебе не мыслей своих бояться надо, а меня скорее. — Почему? — я хлопаю ресницами, позволяя себе растворяться в разговоре с другим человеком. — Я же страшный и ужасный бессмертный, — хмыкает. — То же мне… — мотаю головой, а сама внутри соглашаюсь с его словами. Мне бы в пору его бояться. Хотя я и мужа боюсь… — Нашёл чем пугать… Рассказывал Киран мне как-то как отправил одного парня в больницу. Тогда девушка изменила ему с тем бедолагой, который отправился в реанимацию. А потом муж рассказывал про случаи агрессии уже на другую девушку, когда та попала под подозрение, что изменяет. А потом о пристрастиях к БДСМ. Кирану было важно, чтобы ему подчинялись. Со мной он такого не делал. Но судя по рассказам, творил он всякое в прошлом. И не дай бог попасть под его горячую руку… И хватит этих глупых мыслей, что всё могло бы быть по-другому будь я посговорчивее, попроще, да какой угодно, кроме такой, какая я на самом деле! Ничего нельзя исправить. Люди не меняются. — Я серьёзно, пчёлка… — парень забирает у меня сигарету не касаясь руки, но я чувствую тепло от его пальцев. — Твой муж – ужасный человек, судя по твоим рассказам, да и вообще по всему, - на меня переводят взгляд внимательных глаз. — Ты не ошиблась принимая решение о разводе. Люди не меняются. Факт. Перестань себя гонять по кругу. Ни к чему хорошему это не приведёт. Правда. — Как ты? — Что? — Ты буквально на мои мысли отвечаешь… Ты что ли их читать умеешь? — Ну-у… — тянет парень, туша сигарету об пол. — Вообще да, это как бы моя способность… — Прости? — Что? – опять повторяет он. — Я… — теряюсь в мыслях. — Извини, нет, я просто… — Ну, что? Говори. — Я в этом ничего не понимаю… — О как, — на секунду зависает парень. — Тебе Алира ничего не рассказала? — Она пыталась, но сказала, что сама не особо понимает природу и механизм. А потом я даже не уточняла… А ты знаешь какая у неё способность? — Нет, откуда ж мне? Это у неё лучше спросить. — Понятно, — выходит немного расстроено. — Если есть вопросы – задавай, — вздыхает мужчина, по голосу слышу, понимает, что подписывает себе приговор. — Ладно, что такое эти ваши способности? Тип воду в вино превращаете? Летать умеете? Или что? Как супергерои что ли? — Нет, ха-ха-ха, — парень искренне смеётся, мотает головой. — Точно не как супергерои. Скорее суперзлодеи. — Почему? — Давай не всё и сразу, ладно? — Ладно. — Если очень-очень просто, то у каждого своя способность. Они могут между собой перекликаться, быть похожими. Но в целом каждый по-своему особенный, — кивает сам себе и продолжает. — Изначально наши способности делились на два типа – те кто воспринимают, и те кто влияют. Исходит изнутри или наоборот воспринимает извне. Понимаешь? — Это да, — киваю, стараясь и в правду понять. — За редким исключением есть бессмертные сочетающие в себе оба этих качества. Тут немного сложно. Потому что… Скажем так, у нас есть несколько поколений. — Пробуждённые и их потомки? — делаю предположение, вспоминая наш прошлый разговор. — А ты догадливая, — парень улыбается и кивает. — Да. Пробуждённые — это самые первые, от кого пошли все остальные. Я не буду мучить тебя историческими фактами и пересказом всех событий. Пока что мы остановимся на том, что как показала практика почти что все пробуждённые — обладатели какой-либо одной направленности. Их потомки уже могут сочетать в себе и то и то. — А ты какой? — Я? — кажется, парень удивляется, что спрашивают именно про него. — Я сочетаю в себе и воспринимающую и влияющую способность. — То есть не только мысли читать умеешь? — Могу ещё просматривать воспоминания, ну и там ещё всякое по мелочи… — Интересно… И от этого у вас глаза светятся? А почему так? — А ты как думаешь почему? — Магия? — искренне выражаю своё мнение. — На самом деле есть вполне себе научное объяснение… — серьёзно отвечает парень. — Всё дело в продолговатом мозге… Не только в нём конечно, но… — он вдруг тяжело вздыхает, а я лишь ресницами хлопаю, смотря на него большущими глазами. — Давай-ка мы это чуть позже пообсуждаем. Сейчас самое главное тебе всё понятно? — Какие бывают способности? — Уж не знаю, умеет ли кто-то из ныне живущих превращать воду в вино, но летать никто точно не умеет. Я знаком с людьми с телекинезом, с управлением временем, с контролем стихий: вода, огонь, земля, молнии… Знал людей, которые контролировали кровь, даже были те, кто мог человека просто на атомы расщепить, — парень прикусывает язык, видя тень испуга на моём лице. — В общем, это всё очень индивидуально и базируется буквально на предрасположенности самого человека от его рождения. — А такими как вы можно стать? Или только родиться? — Сейчас — только родиться. Пожимаю плечами. Всё это звучит как вырезка из фантастической книги, а по сути моя реальность. Хотя в целом, чёрт с этими бессмертными. Смешные они, конечно. Убить их можно, ещё и не магией обладают. Даже не вампиры! И стать ими тоже нельзя. Ну, и фиг с ними! Вот правда. Нечего себе мозг мучить лишний раз. Вот они существуют где-то там на периферии, пусть там же и остаются. Буду относиться к ним как к другой национальности. У них своя культура, нравы, понятия... Что у них там ещё есть? В общем, уважаем, но разрешено смотреть как на дурачков. Вот на этом и остановимся. Вдруг я остро ощущаю резь в животе и догоняющее меня головокружение. Такими темпами моя голодовка до добра не доведёт. И всё из-за этих бессмертных и долбоёба мужа. Киваю себе. Хотя нет, в целом, этот парень прав, спасибо, что не рассказывает всё и сразу. Так и сойти с ума можно. Правда. Но лучше пусть вот он и не рассказывает. Нафиг надо себе мозг засорять. Развестись бы. Жизнь зажить. А этот… Этот… Как его? — Извини… — я отвожу взгляд. — Как тебя зовут? — Тоже плохо с именами? — он хмыкает, находя это забавным. — Сайлас. Меня зовут Сайлас. — Приятно познакомиться. — А тебя как зовут? — Ага! – я тыкаю в его сторону пальцем. — Тоже плохо с именами? — меня подколол, а сам такой же! — Да, - спокойно кивает мужчина. — Так что? — Мара. — Вот и познакомились. Ну что ж, Мара, — как интересно от него звучит моё имя. — Я ещё не ужинал, — он поднимается на ноги и отряхивает джинсы. — А ещё я знаю, что ты ни черта не ела сегодня, — я уже открываю рот, чтобы сказать, чтоб он не лез в мою голову, но меня опережают указывая на чёрные два омута. — Я не лезу к тебе в мысли, видишь, глаза не горят. Просто ты слишком громко думаешь. А для этого мне и способность не нужна вообще-то. А ещё у тебя живот урчит. Пойдём поужинаем? Я мнусь, поднимаясь за ним следом. С одной стороны мне очень хочется, но с другой совершенно нет желания появляться там же где Алира с Виктором. Я конечно, очень рада за подругу, но сейчас совсем не в том настроении, чтобы выдерживать светское щебетание. К тому же подруга не фанат сигаретного дыма и, унюхав его от меня, точно надаёт мне по тыковке. — Что такое? — А можно только не туда где твой друг с моей подругой? — тихо спрашиваю я, смотря в пол. — Я и не собирался к ним. Тошно смотреть. Пойдём, а то ты скоро сама себя переваривать начнёшь. И я, кстати, тоже.
