Не считая Катета

К счастью, привести Толю в чувство и купировать приступ Артёму удаётся и даже достаточно быстро. К несчастью, это непрошибаемое растрёпанное чудо-юдо, едва к нему вернулась способность дышать как следует, тут же рвётся на своё рабочее место в лабораторию. Честно говоря, Тукаеву уже не приходит на ум ни одно приличное слово, чтобы как-то комментировать происходящее. -Ты останешься здесь, - произносит таким тоном, что с ним, наверное, и сама Рогозина побоялась бы спорить – не то что насмерть перепуганный деморализованный программист, - Если уж не домой – то здесь. -Так а работа? -Тут и работай, если уж что-то срочное. По крайней мере, тут ты под моим присмотром и без стрессовых факторов. Толя старательно ищет в себе последние остатки терпения. Но, кажется, их уже не хватает. Почему с ним каждый, вот буквально каждый чёртов день происходит какая-нибудь несуразная чехарда, мешающая работать его близким людям и всей ФЭС в целом? То он подозревает не пойми в чём супругов Селивановых, портит выходной Оле и, наверное, предстаёт в её глазах совершеннейшим параноиком. Или и в самом деле каким-нибудь ревнивым младшим братцем чуть ли не детсадовского возраста. То, ища взаимосвязь между исчезновениями двух блондинок и убийством третьей, находит новую информацию, которая ставит на уши всю лабораторию и не только. Может, и правильно в старину казнили гонцов, приносящих дурные новости? Теперь ещё вдобавок словил на рабочем месте приступ, опять вынудил Олю тащить его на себе до морга (как будто мало ей было происшествия на квартире похитителя-рецидивиста три с лишним месяца назад!), да ещё и Артёму хлопот прибавил. Тот теперь, вместо того, чтобы работать с доставленными из больницы образцами биоматериалов Натальи Хазариновой, будет постоянно отвлекаться на него и его состояние, как будто ему своих забот мало. Не говоря уж о том, что Оксану и Андрея, и без того, наверное, в прострации пребывающих, отстранили от работы. Точнее, формально отстранили только Холодова – но и Оксане Галина Николаевна ясно дала понять, что с ней будет за несанкционированную самодеятельность. И всё это – по его вине. Что бы ни говорил Тёма. Или та же Оля, от которой второй день буквально фонит раздражением. Видимо, её он уже доконал, остальные на очереди… -Толь, - нет, у медиков точно и глаз-алмаз по определению, и интуиция совершенно точно отличается от таковой у обычных людей – Артём будто мысли его читает, обернувшись и вздохнув тяжело, - Ну как тебе ещё объяснить, что весь этот беспредел произошёл не по твоей вине? Я понимаю, что вы с Оксаной чувствуете. Я и Дунаеву понимаю – сам бы на её месте не пойми в каком состоянии из следственного приехал. Но эти ваши бесконечные самообвинения во всех грехах рано или поздно доконают уже меня. Ломов не уверен, что способен воспринять такое сейчас. Ему во всей речи Артёма, преисполненной искренней заботы о близких людях, слышится лишь монолог усталого врача. И внутри поднимается злость. На себя, не способного вовремя заткнуться и работать нормально. На Олю, из которой клещами не вытянешь, что с ней там в следственном произошло. Да чёрт возьми, даже на самого Тёму, который с ним, как с детсадовцем, носится! Поняв, что его заносит не туда, Толя решает (хотя вернее будет сказать, игнорирует) проблему привычным способом – всецело погружается в работу. Хоть и чувствует себя при этом последним неблагодарным хамлом, неспособным нормально воспринимать дружеское участие. Ему нечем ни возразить Артёму, ни выразить признательность за помощь и заботу. Что бы ни сказал – будет либо несусветной глупостью, либо грубостью. А значит, наверное, лучше молчать. Напряжённые размышления программиста, пытающегося сосредоточиться на отжатой вчера Ольгой у этих её зомби папке с документами, прерывает скрип двери и не слишком-то деликатный женский кашель. -Прошу прощения, - конечно же, стоит ему отвлечься от материалов и поднять глаза, он видит перед собой Таню Белую, чьё лицо по понятным причинам выражает крайнюю степень недовольства, - Привет, Артём, - она дежурно кивает Тукаеву и снова переводит возмущённый взгляд на непосредственного напарника, - Я тебя жду-жду, ищу-ищу, а ты вон где окопался. Там, между прочим, в переговорной Виктор Хазаринов сейчас разговаривает с Галиной Николаевной и почему-то с вашей Дунаевой. -Толя сегодня работает здесь, потому что это необходимо, - поясняет Артём, ловя предостерегающий взгляд Ломова. Хотя, честно говоря, привычку друга скрывать приступы от коллег он никогда не понимал, - Нам прислали копию медицинского заключения, образцы крови, телефон и одежду пострадавшей Натальи, - кивает на тару с материалами. -А, то есть, я удачно зашла? – увидев потенциальный объект исследования, Татьяна меняет гнев на милость, - По мою душу что-то есть? Тукаев без лишних слов приглашает Белую зайти и выбрать фронт работ самой. Та, покопавшись и выгребая из тары все личные вещи Туси, сдержанно благодарит и уходит. -Спасибо, что не стал распространяться про приступ, - произносит Толя, едва за коллегой закрывается дверь. -Пожалуйста, хоть я такого и не одобряю. Но ты точно нормально себя чувствуешь и можешь сейчас работать? – Тёма смотрит строго, но не зло, это даже его взвинченному мозгу становится понятно. -Точно, - отзывается программист, хоть и не сразу, увлёкшись чтением одной из страниц дела, - И, кажется, я начал понимать, чем ещё, кроме самого факта существования, следственный добил вчера Олю. Смотри, - показывает на слишком уж знакомую фамилию буквально в первой строке. -Да уж, зрелище не для её глаз, - вынужден согласиться судмедэксперт, - Но, с другой стороны, Андрей – бывший муж Натальи, он живёт в Москве, где она временно остановилась – естественно, у следствия будут к нему вопросы. -Вопросы и взятие в разработку – всё-таки не одно и то же, - качает головой Толя, - Тем более, Оля как опер и их бывшая коллега прекрасно это поняла. -Поняла-то поняла, - с беспокойством соглашается Артём, - Как бы только не натворила ничего. Ольга, чей рабочий день начался буквально с чрезвычайного происшествия, едва успевает выдохнуть с облегчением, получив успокаивающую смс от Тёмы: «с Толей всё в порядке, но работает он сегодня в морге, имей в виду. Особо антисанитарные улики лучше всё-таки неси Тане в лабораторию, если что». Что ж, понято-принято. Хорошо, что после приступа за этим программистом Шрёдингера (прости господи!) есть кому присмотреть. Но она в морг сегодня сунуться не рискнёт, если что – попросит Юлю, с которой делит сегодня смену. Им с Юлей предстоит сегодня выехать по месту жительства товарища генерала, вне службы – Кирилла Александровича Шерстобитова, у которого и остановилась Туся в Москве на несколько дней. А заодно понять, связывает ли её что-то с погибшей Макарычевой или с другими двумя пропавшими блондинками. В конце концов, даже если дело в маньяке, где-то он должен был их всех выслеживать – не хаотично же нападал на женщин средь бела дня! Но не успевают оперативницы и шагу ступить за порог ФЭС – на них сваливается новое известие. Нет, слава богу, не очередной труп или пропажа без вести. Просто в контору приехал Виктор, и Рогозина почему-то настоятельно попросила Дунаеву присутствовать при разговоре с ним. Старлей виновато пожимает плечами, но напарница успокаивает её, говоря, что опрос соседей товарища генерала осилит и в одиночку. Что ж, одной проблемой меньше. Но только одной. Потому что Ольга совершенно не понимает, какой такой великой цели ради она сдалась начальству при допросе Хазаринова. Она совершенно не знает Тусю лично, она вряд ли сможет что-то внятное объяснить сейчас её мужу, который и без того скорее всего пребывает сейчас либо в прострации, либо в ярости. Если только Виктор сам что-то знает, что имеет отношение к Амели. С ней-то он знаком, хоть и не очень близко – так, виделись пару раз, но всё равно хоть что-то… В какой-то степени Дунаева даже радуется внезапному появлению петрозаводского гостя. По крайней мере, это отвлечёт её от бесконечной перегонки по кругу следственных флэшбэков и морального мазохизма в целом. Потому что мало ей следственного, так ещё и Толя приступ на рабочем месте словил. Ещё и Тёма, наверняка, начнёт задавать вопросы на тему её молниеносного исчезновения из морга, куда она еле дотащила этого чудом не задыхающегося товарища. А что она ему скажет? Что не хотела свою травматичную грязь на близких людей изливать, когда у них и без того куда более серьёзных проблем целый вагон? Тёма наверняка попытался бы её понять – сам закрывается иногда в себе, когда с чем-то слишком даже для его поистине сильного характера болезненным сталкиваться. Вот только Тёма – военный врач и видел реальное горе в таком масштабе, что ей, к счастью, и не снилось. А она – пигалица с детской обидой на старших по званию. О попытках Армана подставить её под двойное убийство и об Арине, похитившей и пытавшейся убить уже её саму, девушка намеренно не вспоминает – ну какой опер, в самом деле, через такое не проходил? И что, она вот эту накопившуюся в ней мрачную дрянь из прошлого просто так возьмёт и выльет на близких людей? Нет уж, хватит с них узнать, что эти нечисти разрабатывают в том числе версию о причастности Андрея к покушению на убийство бывшей жены. Понятное дело, что в любой подобной ситуации бывший – очень лёгкая мишень. Но конкретно этой отдельно взятой структуре Ольга не доверяет, опасаясь, что они просто найдут в лице Холодова удобного подозреваемого для повышения раскрываемости. А этого она категорически не хочет! Как бы она ни относилась лично к Андрею, он не посторонний ей человек. Да, он язвит, любит посплетничать, без конца приписывает ей то Гранина, то Котова, то вообще Толю (за последнее даже был нещадно бит беспроводной мышью), ворует последний кофе из её запасов и вообще бывает просто невыносим. Но он совершенно точно не кто попало. Он жених её лучшей подруги, на минуточку! И к тому же, ну какой мотив может быть у него покушаться на Тусю? Развод у них прошёл мирно, без имущественных и прочих претензий, с петрозаводскими знакомыми бывшей жены и её нового супруга он не имеет ничего общего – так что смысл? Нет, правильно Галина Николаевна это дело под особый контроль взяла. Дай волю следователям – они просто уцепятся за первого попавшегося и всё, пиши пропало. Так что появление Виктора оказывается очень даже кстати. Может быть, он сообщит что-то важное для ФЭС? Сообщить он может, увы, мало что. Дунаева, разместившись в переговорной напротив начальства, во все глаза следит за совершенно потерянным высоким рыжим мужчиной, который до Москвы-то, по всей видимости, на одной силе воли добрался, и совершенно не понимает, зачем она здесь нужна. Он же – совершенно очевидно – в горе и в панике, а она даже не знакома с Тусей лично. А ведь ему тоже предстоит разговор с этими, в следовательских синих кителях… Рогозина, понятное дело, сначала задаёт чисто формальные вопросы вплоть до «где были в день нападения на вашу супругу?». Мужчина отвечает будто на автопилоте, даже не сотрясая воздух оскорблённым «вы что, и меня подозреваете?». И, как выясняется, совершенно не знает, почему жена решила задержаться ещё на день в столице. Знает только, что приехала она сюда по делу, на переговоры с потенциальным рекламным агентом, которого сам Виктор и нашёл. Сначала они вообще планировали ехать вместе – но в последний момент мать Виктора увезли в больницу с гипертоническим кризом, и ему пришлось остаться в Карелии. Больше он сообщить ничего не может. Ольга ему верит – хотя, разумеется, отнесёт в лабораторию его отпечатки и пробы ДНК на экспертизу, как и полагается. Вот только что она здесь делает – ей до сих пор так и непонятно. В итоге Галина Николаевна отпускает Виктора под подписку о невыезде из Москвы как свидетеля, сообщает, что в больницу к Наталье он может прийти не раньше послезавтра, и рекомендует не пренебрегать повесткой из следственного комитета, если та нарисуется в поле зрения. Дунаева под столом скрещивает пальцы. Остаётся надеяться, что в этой жуткой организации испугаются хотя бы контроля ФЭС и не будут возвращаться к старым традициям давления на подследственных и свидетелей. -Оля, отнеси образцы отпечатков и ДНК Виктора Никитича в лабораторию и поезжай к тому самому рекламщику, о котором он говорил. Кстати, - спохватывается вдруг полковник, - А почему Ломов сегодня работает в морге, а не на своём месте? Что, Артёму рабочих рук не хватает и ассистент понадобился? -Так ведь, Галина Николаевна, - пытается заступиться за друга девушка, - У него же приступ утром был. Я его в морг и отвела, Артём обещал оказать помощь. -Таааак, - лицо главы ФЭС принимает то самое суровое выражение, которого боится буквально каждый – от самого младшего лаборанта до майора Круглова, - Не то детский сад, не то дурдом. Ладно, Оля, иди. Хоть у кого-то мозги работают как надо и куда надо. Дунаева лишь сейчас осознаёт, что натворила. Ей, однако, очень повезёт, если Толя после всего этого не захочет её убить.