Не считая Катета

Проснувшись ни с того ни с сего среди ночи, Андрей с удивлением обнаруживает пустующую соседнюю половину кровати и с ещё большим удивлением – закрытую дверь спальни. А её, как он помнит, Оксана сама просила оставить открытой, ссылаясь на устроившуюся в гостиной Дунаеву – мало ли, с ней будет что-нибудь не так? Сейчас, судя по всему, что-то не так с самой Оксаной. Не стала бы она закрывать дверь, чтобы просто отлучиться в ванную или попить воды. Значит, всё-таки вместе с Олькой полуночничает? Господи, что у них опять стряслось? Нет, право невесты и её лучшей подруги на женские секреты Холодов безусловно уважает. Но в свете последних событий, когда расследование дела, затронувшего совсем не постороннего им человека, зашло в тупик, всё-таки хочется быть в курсе. Для спокойствия самой же Оксаны, в первую очередь – ему до жути стыдно за собственную толстокожесть, но, честно говоря, он и не подозревал, что она воспримет нападение на Тусю настолько остро. Поднявшись с постели, надев тапки и нацепив очки, мужчина выходит из комнаты и вполне ожидаемо видит в дальнем конце коридора полоску света и слышит шорохи и тихие приглушённые голоса. Так и есть – устроили девичьи посиделки на кухне. А памятуя, в каком состоянии Дунаева приехала к ним вечером, он чувствует острую необходимость хотя бы узнать причину этих посиделок. Но совершенно неожиданно сталкивается с препятствием. Препятствие на четырёх лапах поджидает его в середине коридора, жутковато сверкает в темноте глазами и, узнав в нём субъекта не слишком вызывающего доверие мужского пола, предупреждающе мяукает. -Тьфу тебя, математическое создание! – шёпотом ругается Андрей и идёт к кухне дальше. Катет спешит за ним – видимо, не оставляет намерений проследить, что он не причинит вреда хозяйке и её подруге, к которой, должно быть, уже успел привыкнуть. Голоса с кухни слышатся более отчётливо. Холодов озадаченно хмурится, различив в них всхлипы. Господи, что там у них случилось? Нет, вот сейчас он точно обязан вмешаться! Осторожно приоткрыв кухонную дверь, через которую тут же умудряется прошмыгнуть неуловимый своенравный полутаец-мужененавистник, он видит типичную сцену из какого-нибудь душещипательного отечественного сериала для сентиментальных барышень. Эти две неугомонные полуночничающие женщины ревут в обнимку, а на столе стоят полупустые чашки с наверняка уже остывшим чаем. -Кхм, - деликатно кашлянув, Андрей всё-таки рискует войти и обращает на себя внимание девушек, синхронно вздрогнувших при его появлении и высвободивших друг дружку из объятий, - Девчата, у вас всё в порядке? Что случилось? -Случилось то, - Ольга поспешно утирает слёзы рукавом, - что в следственном по-прежнему одни уроды, а я – психованная дура. -Это не ты, это Толя – детсадовец упрямый, - качает головой Оксана, но тут же оборачивается на жениха, - Андрюш, не бери в голову. Извини, если тебя разбудили. -То есть, у вас всё в порядке? -Честное старлейское, - рапортует Дунаева, в буквальном смысле положа руку на сердце. -Ну-ну, - Холодов по-прежнему подозрительно хмыкает, достаёт из буфета пустой стакан, наливает себе воды из чайника и, выпив, спешит удалиться, - Это я прошу прощения, если влез в секретные женские вопросы. Спокойной ночи, - приобнимает Оксану, - И, если что, присмотрите за вашим пушистым чудом, он меня чуть до инфаркта не довёл. Андрей уходит, так же почти бесшумно закрыв за собой дверь. Девушки растерянно оглядываются по сторонам в поисках кота – но тут Дунаева, к счастью, обнаруживает пропажу буквально у себя в ногах: -Катет! – возмущённо всплёскивает руками, извлекает питомца из-под стола и, тяжко вздохнув, сажает к себе на колени, - Это не кот, это просто какой-то ужас на крыльях ночи! -Хозяйка не спит – вот и он бдит. Беспокоится, - усмехается Оксана сквозь вновь подступающие слёзы, - Мы обязательно вырулим и вырвемся из этой безнадёги. И злодея прижучим, и Тусю в больнице навестим, и вы с Толей помиритесь, вот помяни моё слово. -Пусть сначала извинится за «стукачку-отличницу», - бормочет старлей, насупившись, - Я всё понимаю, но я ни разу не давала ему повода думать обо мне как о плохой подруге. Я, на минуточку, сама всю ночь от кошмаров отмахивалась и чуть в обморок не грохнулась со страху, когда пришла вчера в лабораторию – а у него приступ! -Оль, вот что хочешь на отсечение даю – он сам сейчас места себе не находит, психует, казнит себя и обвиняет во всех грехах, - вздыхает Амелина, - К психотерапевту бы его с такими-то загонами – да кого он послушает? -Этим я сама не слишком доверяю, - с сомнением произносит Ольга, - Но Толе помощь и правда нужна, пока не свихнулся от своей гениальности, - не удерживается от колкости и тут же с испуганным и виноватым видом косится на Амелину. -Оль, - та вздрагивает, тоже вспомнив, о ком ещё подруга так говорила, но понимает, что та не со зла, и мягко дотрагивается до её руки, пытаясь успокоить, - Не злись на него. У него наверняка есть более чем серьёзная причина скрывать приступы. -Да в том-то и дело, что есть. А он, гений чёртов, заигрался в партизана и от нас таится! – Дунаева вновь заводится, вскочив с места и начав расхаживать по кухне и размахивать руками, - Как будто мы ему – не друзья, а посторонние с улицы или вовсе враги народа! -А то кто-то сам не отмалчивался двое суток подряд, - припоминает Оксана, но теперь уже сама осознаёт собственную невольную бестактность и в ужасе прижимает ладонь ко рту, - То есть прости. Прости-прости, - тоже подрывается с места и, подойдя к взвинченной гостье, снова обнимает. -Да ладно, - устало отмахивается та, - Все мы хороши. Просто сил уже никаких нет. -Знаю, - ободряюще шепчет Амелина, - Но мы объединим наши скромные последние силы и справимся. Иначе и быть не может! Оля кивает, будто и впрямь на секунду позволив себе поверить, что этому мракобесию в обозримом будущем придёт конец. Сейчас же она чувствует себя так, будто её переехал грузовик и каким-то неведомым чудом оставил в живых. Приходится собирать себя из осколков травм, неуверенности и усталости. Это адски больно, трудно и противно. Но – ощутимо легче, когда рядом такой вот деятельный блондинистый танкер, который всё равно не даст опустить руки. И Тёма, искренне и всецело переживающий за них всех. Утром она обязательно ему позвонит и пообещает никогда больше не замыкаться в себе и не отвергать помощь близких, когда так паршиво. И сделает всё возможное, чтобы это обещание сдержать. Ещё бы Толю вразумить, чтобы неповадно было проблемы со здоровьем утаивать и на друзей без причины кидаться… Зная упрямство и граничащий с идиотизмом идеализм этого товарища – задачка выйдет не легче, чем поймать маньяка, убившего двух девушек и напавшего на Тусю. Дунаева тяжело вздыхает и, внезапно вспомнив о чём-то важном, хлопает себя по лбу: -Слушай, Амели! – Оксана даже пугается её столь резкому переключению в свой обычный режим «ходячего вечного двигателя», - Мне же послезавтра – то есть, уже завтра, получается – как на смену выйду, поручат допросить Тусю как потерпевшую. -Оль, пожалуйста, - с мольбой смотрит на неё подруга, - будь максимально внимательна. Я знаю, что ты профессионал, не подумай, - предупреждает возможное недовольство, но, кажется, зря – старлей и бровью не ведёт, сосредоточенно слушая, - Но она нам с Андреем очень важна. Я хочу, чтобы подонок, который на неё покушался и убил тех двух бедняжек, получил по заслугам, - зло щурится. -Получит. Обещаю, - понимающе кивает Ольга и подавляет зевок, - Так, кажется, всё-таки пора спать, иначе нас обеих завтра придётся отрывать от постелей с помощью экскаватора, а мне будет противопоказано садиться за руль. А кофеиновый передоз я себе устраивать не хочу. -Так, ты кто и куда дела мою Дунаеву? – впервые за всё это время Амелина искренне смеётся, - Надеюсь, у меня в доме не клон? -Да ну тебя, - шутливо отмахивается гостья. Как бы там ни было, эти долгие ночные откровения и в самом деле были нужны обеим. Перестав молчать и строить друг от друга стены, обе чувствуют, как лежащий на их плечах непреподъёмный груз постепенно становится легче. Совсем чуточку, но всё-таки. Утром девушка просыпается уже совсем в другом состоянии. Да, кругом всё ещё полная гадость, но уже хочется как можно скорее набраться сил и дать этой гадости бой. Только вот сначала нужно сделать ещё кое-что… Потянувшись на постели, она сразу же извлекает из-под подушки мобильный телефон (да, Тёма высказал бы ей сейчас по полной программе за сон с гаджетом под головой – но куда уж тут денешься?), к счастью, больше не обнаруживает ни кучи пропущенных звонков, ни потока гневных сообщений от Ломова и первым делом набирает номер родительского дома. Поговорив с родными, отзванивается Артёму – обещания надо выполнять. Тукаев привычно интересуется её самочувствием, хвалит за то, что перекочевала на выходной к Амели и просит больше не уходить в себя окончательно даже в таких ситуациях, оставив немного пространства рядом хотя бы для них троих. У Тёмы сегодня последняя смена перед тремя выходными подряд, и всё, на что он надеется – что к середине рабочего дня ему на стол не доставят труп Людмилы Варенцовой. Про Толю пока удаётся лишь узнать, что тот благополучно и без приключений добрался до дома с помощью того же Тукаева, чудом не остался ночевать в лаборатории и на неё, Ольгу, продолжает обижаться исключительно по привычке. Это немного смягчает воинственный настрой оперативницы, но не слишком – всё равно выслушивать от лучшего друга беспочвенные обвинения в подставе и предательстве было до крайности неприятно, как и осознавать, что ей не доверяют, раз от неё и всех остальных из их компании скрывают проблемы со здоровьем. Артём понимающе хмыкает и очень просит всерьёз на Ломова не сердиться, тем более, сейчас, когда им и без того более чем сложно и как никогда нужно держаться вместе. Это всё Дунаева понимает и спорить не собирается, отчаянно надеясь, что у Толи к моменту её возвращения мозги встанут на место. Главное, чтобы само расследуемое дело не обернулось для них ещё каким-нибудь витиеватым поворотом с кучей отягчающих обстоятельств. Тогда и обо всём остальном задуматься можно будет.