Не считая Катета

Оксана не знает, что и думать, мечась по квартире в бессильном отчаянии и безуспешно пытаясь хоть до кого-то из своих троих дозвониться. Оксана чувствует себя самым бесполезным человеком на свете. Ну а кто бы нет, если бы оказался на её месте? День начинался просто прекрасно. Первый выходной после пяти смен допоздна. У них с Андреем были планы – давно уже не получалось устроить настоящий романтический вечер, и вот наконец появилась возможность. С утра позвонила из больницы Туся, сказала, что результаты последних обследований отличные и завтра её выписывают домой, на руки отцу и мужу. В общем, жизнь удалась. И вот после обеда пошло-поехало. По нарастающей, неумолимо и настолько драматично, что впору не то успокоительных напиться, не то просто напиться (но что она, Белозёров какой-нибудь, что ли?). Всё началось с не предвещающего никакой беды звонка Андрея. Услышав в трубке голос жениха, девушка оживилась и уже собралась было уточнить насчёт планов на сегодняшний вечер, как вдруг на неё посыпались снегом на голову самые шокирующие новости. Толя пытался спасти пропавшего без вести институтского товарища и его девушку. Толю подкараулили и избили какие-то бандиты, вышедшие на его след именно из-за тех двоих, которых он искал. Толю кое-как отбил от этой шайки Майский, по воле случая оказавшийся рядом. Толя словил приступ и временно переселился на квартиру к Оле и Катету. К их квартире приставили охрану. Что за чертовщина средь бела дня? Может быть, они четверо и впрямь не такие какие-то, что только и притягивают к себе сплошные беды, катастрофы и стихийные бедствия самого разного масштаба и происхождения? Вот буквально недавно поймали охотившегося за блондинок маньяка, реанимировали Тусю и Кирилла Александровича – и нате вам, получите-распишитесь! Амелина не знает, что делать. Честно говоря, взяла бы и рванула к Ольке домой – но нельзя: понимает же, что так и всё расследование подставит, и на друзей новые неприятности навлечёт. Но сидеть спокойно, пока двое из её близких людей находятся буквально в оцеплении, а Тёма работает на износ, наверняка в очередной раз Толины травмы слишком близко к сердцу приняв, просто невозможно. -Чёрт знает что! – вырывается у неё вслух, пока она, чтобы хоть как-то успокоиться, принимается за уборку. Не то чтобы она была фанатом домоводства или патологически одержима чистотой – но другого способа успокоить расшатанные такой свистопляской нервы у неё просто-напросто нет. «Лучше бы эти уроды напали на меня,» - проносится в её голове совершенно ужасная, эгоистичная до крайности мысль. Да, она понимает, что это деструктивно и наплевательски по отношению всё к тем же троим. Да и к Андрею тоже. Но, ей-богу, она больше не может. Ни один из трёх телефонов не отвечает. Ну сколько ж можно-то?! Впасть в истерику окончательно ей не даёт скрежет ключа в замке. Со смены возвращается Андрей – тоже вымотанный до состояния полного опустошения. Ну конечно, ещё бы ему не упорствовать, когда свои же коллеги в очередной раз фигурантами дела стали! Наверняка он вообще порывался на ночь в ФЭС остаться и работать – да вот беда, Рогозина выгнала. Оксана готова пожертвовать три следующих зарплаты на прижизненный памятник начальству, честно. Потому что вдобавок ко всему случившемуся выхаживать после полного выгорания любимого мужчину ей сейчас явно не по силам. -Привет, - еле выдыхает Холодов, плюхаясь на табурет в прихожей, - Прости, что напугал тебя. Мы сами не знаем, когда весь этот мрак закончится. Девушка подходит к нему и без лишних слов обнимает – сейчас это обоим важнее всяческих разъяснений и рассуждений. Для этого нужно хоть немного восстановить силы. -Оксан, - отдышавшись, Андрей отстраняется от невесты и поднимает на неё крайне серьёзный взгляд, - Я понимаю, что это кошмар. Но пока этот кошмар не закончится, тебя и близко к дому Дунаевой быть не должно. Дежурящая там охрана никого, кроме Майского и Тукаева, не подпустит на пушечный выстрел и правильно сделает, потому что бандиты по-любому кружат где-то в окрестностях. Так что не рискуй хотя бы собой, я тебя очень прошу. -Легко сказать «не рискуй», - конечно, Амелина далеко не дура и ясно осознаёт, что именно он ей пытается донести, но тревога за друзей не отпускает и не отпустит, пока хоть кто-нибудь из них на связь не выйдет, - Я всё понимаю, Андрюш. Но от них ни строчки, ни звонка – ничего. А там Толя после приступа, Оля на нервах, Тёма поди тоже к ним дежурным врачом отправится… А если эта шушера до них доберётся? – она всеми силами пытается успокоиться и не представлять себе этих ужасов, но не выходит: слишком уж бьёт по нервам отсутствие известий от друзей. -Так, - поняв, что сейчас ответственность за психическое здоровье любимой целиком и полностью ложится на его плечи, Андрей берёт её за руку, отводит на кухню и принимается заваривать чай, сам глаз с неё не спуская, - Оксан, я тебе сейчас расскажу всё, что знаю – и там не настолько всё жутко, как может показаться, хотя та ещё заварушка, согласен. Но пообещай мне, пожалуйста, что не будешь рисковать собой – сама понимаешь, я этого не переживу просто. -Обещаю, - девушка пытается улыбнуться сквозь застывшие в глазах слёзы. Андрей ставит на стол чайник с настаивающейся заваркой, садится напротив Оксаны сам и, осторожно взяв её руки в свои, принимается рассказывать. Ему явно есть чем поделиться, в чём убедить и о чём предупредить… Ольге кажется, что сегодняшний день не кончится никогда. Доехав вместе с Толей домой, отчитавшись Майскому и отзвонившись Артёму, она вынуждена ещё и снова контактировать с этим отвратительным капитаном из районного отделения, который ещё и пытался ввернуть какую-то скользкую гадость в духе «ну, вас мне будет охранять приятнее, чем товарища майора». Она еле сдерживается, чтобы не выпалить старшему по званию «не меня, а мой дом, идиот, и только попробуй заговорить не по делу!». Удерживает её от такой грубости исключительно присутствие травмированного и перенёсшего приступ друга, которому нужно как можно скорее безопасные и комфортные условия обеспечить, а не делать его свидетелем базарных разборок с элементами «Дома-2». К счастью, в её чистой, уютной и свободной от всяких наглых участковых квартире оба могут хотя бы немного выдохнуть. Дунаева только сейчас ощущает физически, насколько устала. Сил хватает ровно на то, чтобы выполнять простейшие механические действия и переставлять ноги, не напоминая при этом вышедшего из строя робота. Но что-то ей подсказывает, что скоро и эти элементарные вещи станут для неё роскошью. -Оль, прости, что из-за меня вынуждена терпеть этого озабоченного, - Толя не был бы собой, если бы в очередной раз не нашёл своей вины хоть в чём бы то ни было, - Может быть всё-таки было бы лучше… -…отдать тебя Майскому, у которого по нескольку раз в неделю квартира превращается в дом свиданий? – заканчивает за него подруга, но тут же понимает, что хватила лишнего, и извиняется за резкость, - Прости. Просто не будь мазохистом. Я провернула всё это не из чувства долга или жалости, а потому что ты мой лучший друг. А ещё потому что у меня дома не бывает посторонних, которых этот вот товарищ, - замечает вышедшего на шум Катета, - на раз-два выпроводил бы. Да, чудище тайское? – берёт кота на руки, - Пойдём, покормлю. Это обоих касается, - кивает отставшему было Толе, - Правда, у меня мало что осталось кроме сваренных с утра макарон и Тёминого чая – но его мы оба пить не будем, иначе не уснём до утра, он же тонизирующий… - приговаривает, начиная хлопотать на кухне. Ломов готов провалиться сквозь землю, действительно ощущая себя каким-то бестолковым беспомощным детсадовцем, которого взяла под крылышко сердобольная воспитательница. Но перед Майским и его возможной гостьей было бы в разы более неудобно. Оля ему хотя бы не посторонняя – что уж там, она всё равно что сестра… Спасает ситуацию Катет, признавший в позднем госте одно из тех двух исключений мужского пола, которым дозволено дневать и ночевать здесь сколько вздумается (при условии, что на его психованную подопечную посягать не будут – но это явно не о них). Катет внаглую устраивается у Толи на коленях и даёт понять, что пока менять дислокацию не намерен. -Вот она какая – самая лучшая охрана, - смеётся Ольга, заметив манёвр своенравного питомца, - И кто мне ещё будет говорить, что он не даст сто очков вперёд любому капитану полиции? Девушка всей душой надеется, что Толе станет легче наутро, когда он как следует выспится. Тем более, необходимыми лекарствами – ингаляторами, обезболивающими и средствами для заживления травм – Артём её снабдил. Ломов чуть было не оккупирует предусмотрительно выдвинутую ею в комнате раскладушку – но поспешно ретируется, напоровшись на фирменное предупреждающее зырканье тёмными глазищами и суровое «ну ещё я только пострадавшим на полу не стелила, ага, конечно!». Правда, ему снова делается жутко неудобно – но разве будешь с этой ходячей катастрофой спорить? Разобравшись с размещением травмированного друга у себя в комнате, Дунаева скрывается в ванной, а выбирается оттуда на совершенно ватных ногах. Отступившая было усталость накатывает с новой силой. Сейчас ей хочется только одного – растянуться на отвоёванной раскладной махине и отключиться. И чтобы Толя её примеру последовал. Остаётся надеяться, что ночью его не хватит очередной приступ (тьфу трижды через левое!)… То, что надежды не оправдались, она понимает пару часов спустя, проснувшись в половине второго от бессознательных криков и хрипов, доносящихся со стороны кровати, и одновременно от метаний требовательно тычущегося мордой ей в ноги Катета – видимо, тоже почуял источник беспокойства и решил на всякий случай её разбудить. -Господи… - хоть Тёма и оставлял ей инструкции, Ольга чувствует себя напуганной и потерянной, как никогда. Так, некогда паникой терзаться – надо сейчас максимально осторожно разбудить это задыхающееся нечто, дать ему ингалятор и всё-таки вызвать Тукаева. Назначения – назначениями, и на что-то её житейского и оперативного опыта хватит, но всё-таки она не медик, а любая самодеятельность в таких вопросах может фатально навредить. Толя не просыпается, так и продолжая задыхаться и метаться по кровати – видать, всё никак из своего кошмара не вырвется. Знакомая история… Амели в своё время тоже её в чувство приводить пришлось. Правда, она-то не астматик и никогда им не была, вот в чём загвоздка-то. Решив действовать на свой риск и страх, старлей включает самый слабый ночник и находит на прикроватной тумбочке ингалятор. Хоть бы хватило, чтобы перестал задыхаться… И хоть бы Тёма сразу на звонок ответил – он ведь ей и сказал ещё в ФЭС: «если что, звоните – прилечу». Толя приходит в себя только от подозрительно знакомого лекарственного привкуса во рту и от того, что кто-то хлопочет вокруг него, шёпотом произнося что-то пока неразборчивое. Открывает глаза, обнаруживает себя полулежащим-полусидящим на постели и Олю рядом. Пробует вдохнуть – получается. Слава богу. Значит, он у себя дома, а не возле Машиного подъезда, где его в очередной раз сбивают с ног отточенным ударом. Вот только это что, получается, у него опять был чёртов приступ? Во сне? И он разбудил Олю, которая сидит тут рядом, насмерть перепуганная, и не то его, не то саму себя успокоить пытается? Чёрт возьми! Хотя чему он удивляется – как будто хоть кому-то вокруг себя он не прибавляет хлопот. -Всё хорошо, всё хорошо, уже всё позади, - подруга так и продолжает его успокаивать, помогая лечь обратно, - Мы оба многое пережили сегодня, естественно, для тебя это оказалось чересчур. -Ты позвонишь Артёму, да? – Ломов, не будучи дураком, прекрасно понимает, что за этим последует. А именно то, что по его милости ещё один работавший до истощения близкий человек сорвётся сюда вместо того, чтобы нормально выспаться и отдохнуть. -Толь, он сам говорил, чтобы мы ему сигнализировали, если что. Я ведь не врач. А если он будет рядом – нам обоим будет безопаснее. Я-то по незнанию тебе навредить могу. Толя молчит. Логикой он и так это прекрасно понимает. Ещё бы свой комплекс вины и страх перед врачами задвинуть в известное место… Ольга, вздохнув тяжело, роется в сумке в поисках телефона, наконец находит его и набирает забитый в списке самых важных номер «Тёмы-психотерапевта»: -Тём, привет. Прости, у нас тут… - и принимается разъяснять ситуацию. Только закончив разговор с другом и врачом в одном лице, она обнаруживает на экране своего телефона значок беззвучного режима и четыре пропущенных от абонента «Амели». Господи… Это вот она – и впрямь ужасная подруга. А не Ломов со своими приступами и страхами.