Не считая Катета

-Да, Оль, хорошо, я всё понял, - Артём с облегчением выдыхает, заканчивая срочный и короткий телефонный разговор. Хоть какие-то хорошие новости за сегодня – и то слава богу. А новости и в самом деле стоящие. Во-первых, голос подруги сам по себе опасений о её самочувствии не внушает – хоть и усталый, но не бесцветный, как вчера. Во-вторых, в ФЭС везут живую, пусть и не совсем здоровую Марию Турчину, нуждающуюся, по словам Дунаевой, в медосмотре и первой помощи. Что ж, по крайней мере, хотя бы одной смерти в этом деле удалось избежать. Жаль, что девушке придётся отвечать по закону – отец, действительно оказавшийся уголовником, втянул её в преступную деятельность, и она стала наводчицей в той самой банде грабителей. Но она хотя бы жива. А это уже немало. -Что там наши? – давно навостривший уши и забывший про свой чай Толя еле дожидается, пока Тукаев закончит разговор, и тут же налетает на него с расспросами, - У них какие-то новости о Маше? -У них сама Маша. Живая, - успокаивает друга Артём, понимая, как тому это важно, - Её везут к нам в ФЭС для освидетельствования, медицинской помощи и дачи показаний. Так что рад буду побыть просто врачом, а не «трупорезом», как меня тут обзывают некоторые. -Андрею Оксана уже надавала за такое по башке, - усмехается Ломов, которому тоже становится ощутимо легче от услышанных вестей. Он выполнил-таки последнюю волю Витьки, и хотя бы в этом его совесть может быть спокойна, - А Таня, ставшая этому свидетелем, забрала обратно свои слова обо всех нас. -Да пусть болтают, - а вот судмедэксперту до лабораторных сплетен нет никакого дела, - Знаешь, гораздо важнее – то, что эту девочку спасли. И я не об одних Оле с Граниным говорю. Ты самое непосредственное отношение к этому имеешь, Толь. И меня из морга вытащил и хоть как-то в себя привёл. Так что спасибо. Просто спасибо. Программист смотрит на него ошарашенно, с застывшим в глазах вопросом «где подвох?». Но к этому Тёма уже привык и улыбается с искренней благодарностью. Кажется, поглотивший их всех мрак начинает потихоньку рассеиваться… И главным образом потому, что они не только слаженно работают, как и положено команде профессионалов, но и не забывают друг друга поддерживать, как бы трудно ни было каждому в отдельности. Потому что Оксана, которой Андрей строго-настрого запретил в их временную «штаб-квартиру» соваться, хоть и сходила с ума от беспокойства всё это время, хоть и копала любую мало-мальски пригодную информацию, как одержимая, но и вчера, и сегодня заходила к нему в морг, принося с собой аромат вербены, слова поддержки и те самые объятия, которые иногда нужнее и красноречивее любых фраз. Потому что Ольга Вадимовна всё-таки постепенно учится не лезть на рожон, даже со своим некогда роковым мужчиной в тандеме работая. И больше не шипит хлеще Катета на любые просьбы беречь себя, даже если они от этого самого мужчины исходят. И потому что она не забыла не только Рогозину, но и его, друга и врача в одном лице, незамедлительно ввести в курс последних новостей, заставив тем самым облегчённо выдохнуть. Может быть, и зря он с утра на Гранина бочку катил? Потому что Толя, чьей внутренней силой при кажущейся хрупкости Тукаев не может не восхищаться, всё-таки докопался до главного – а именно, местоположения Маши – и вывел оперов на нужный след. Мало того, ещё и о нём, выдохшемся до невозможности медике, позаботился. И сейчас вот рядом сидит и смотрит беспокойно. Хоть бы извиняться ни за что опять не принялся, господи… Но, как бы там ни было, звонок Ольги служит напоминанием о том, что чаепитие пора сворачивать и возвращаться на рабочие места – одному в морг готовить импровизированную смотровую, второму в лабораторию продолжать искать информацию об отце Маши, который, если верить тем же оперативникам, подался в бега. Тем более, в лаборатории по-прежнему сидит Оксана, которой и так уже хватило почти час в одиночку работать. Вернувшись в техотдел, Ломов в очередной раз поражается ангельскому терпению Оксаны. Что Андрей, что Белая, что Игорь Шустов на её месте совершенно справедливо устроили бы ему разнос за шатание не пойми где дольше положенного. А эта светлая во всех смыслах женщина лишь один-единственный взгляд на него кидает. -Тёма, - коротко поясняет программист, - Он там совсем зашивается. И ему буквально пять минут назад позвонила Оля. Маша жива, её везут сюда. -Слава богу! – с неподдельным облегчением восклицает девушка, - Ещё бы папашу её найти и прижать, чтоб неповадно было родную дочь на преступную дорожку толкать… -Найдём, - обещает Толя, - Найдём обязательно. Амелина молча скрещивает пальцы. Сейчас ей как никогда хочется надеяться, но как никогда страшно хоть как-то выразить эту робкую надежду словесно. Поэтому она просто снова погружается в работу и проверяет все неизвестные номера, пересекающиеся с Машиным в те дни, когда её рецидивист-папаша выходил на очередное «дело». Толя следует её примеру, подключившись к поискам почти молниеносно – всё равно чувствует себя виноватым за то, что оставил её одну на все эти контакты, пока сам с Тёмой чаи гонял (хоть и ради благой цели, но всё-таки). Следующие несколько часов вся ФЭС работает как какой-то бесперебойный и бесстрастный механизм. Гранин и Дунаева возвращаются в контору и привозят с собой невысокую тоненькую белобрысую девушку с синяками на лице и рассечённой бровью. Ольга на неё посматривает с сочувствием и тяжело вздыхает: непросто ей придётся, но что уж там, нарушила закон – будешь отвечать. Павел успокаивающе кивает напарнице и переводит взгляд в сторону кабинета начальства. Та лишь рукой машет – «иди, мол, сам, не подозреваемую же в морг поведёшь к Артёму на осмотр». Как бы там ни было, работать в связке у них снова получается, что немаловажно. Артём со всей возможной осторожностью осматривает Машу, обрабатывает раны на её лице и выносит однозначный вердикт: следствие – следствием, а незамедлительно отправить Турчину в больницу – необходимо. С этим спорить никто и не собирается. Судмедэксперту тоже жаль девушку – но кто знает, может быть, суд учтёт фактор принуждения со стороны отца и то, что она хотела выйти из игры, именно за это и пострадав? Всё равно хочется надеяться, что она получит минимальное наказание. Едва за подругой, начальством и подозреваемой закрывается дверь, внутри Тукаева будто щёлкает невидимый выключатель, ранее державший под контролем всё происходящее. Всё, на что ещё находятся силы – не рухнуть, как подкошенному, на пороге собственного морга. Руки трясутся мелко – видимо, сказалось напряжение последних дней. Чёрт, вот сейчас он как никто понимает всех этих зависимых, кому нужны стимуляторы, чтобы только отключиться от этой изматывающей реальности. Осуждает, но понимает. Сам он, конечно, не будет делать глупости и, как некоторые коллеги из лаборатории, дезинфицировать душевные раны спиртом. Он примет седативное и постарается прийти в норму. -Господи, только бы дело закончилось без очередного трупа! - невольно вырывается у Артёма, копающегося в аптечке и наконец нашедшего то, что искал. Может быть, сегодня им всем наконец удастся выдохнуть… Полчаса спустя в морг стучится отправляющаяся на очередной выезд Ольга, которой эксперты уже успели скинуть местоположение Машиного отца. Не услышав привычного ехидного хмыканья, девушка растерянно приоткрывает дверь и замирает на месте в ужасе, увидев Тукаева, сидящего за столом для экспертиз и на этот самый стол голову уронившего. Помянув всуе всем известного городового и ещё дюжину чертей с лешими вдобавок, старлей осторожно заходит в морг на цыпочках. Надо понять, что с Тёмой. Если просто спит – это одно. А если его мигрень выкосила, которой, как выяснилось, не она одна страдает? Или сердце, тьфу-тьфу-тьфу, как в одном из её кошмаров? Придётся вызывать «скорую», а до этого – вспоминать навыки первой помощи. Конечно, она по-прежнему ни шиша не медик – но курс в рамках обучения в академии МВД прошла, уж как-нибудь до приезда врачей продержится. К счастью, опасения Дунаевой оказываются напрасными – Тёма просто спит, как, бывало, она сама, головой во фронт работы. Дышит спокойно и размеренно, не морщится и не стонет от боли. Разбудить его? Или всё-таки дать выспаться? Подумав секунду, Ольга выбирает второй вариант, приказав себе мобилизоваться и осторожно перетащив уснувшего друга на кушетку – благо, та совсем недалеко находится. Артём, кажется, бормочет что-то во сне – по крайней мере, она слышит еле различимое «...лентина Владимировна». Он что, за Антонову её принял, которая в отпуск ушла по семейным обстоятельствам? Ладно, не до того сейчас. Где там упомянутая им так кстати Валя плед хранила, которым он её отогревал после вызволения из ледяного плена Драговой? К счастью, тот находится без труда. Заботливо укрыв им Тукаева, оперативница так же бесшумно, как проскользнула сюда несколькими минутами ранее, покидает морг и спешит в лабораторию. До выезда ей нужно сказать нечто очень важное Амели и Толе. Благо, друзья обнаруживаются на рабочем месте и, увидев её, тут же отвлекаются от мониторов. -Оль, что-то случилось? – непонимающе осведомляется Ломов, - А я и думаю, что это маячок не по городу, а по ФЭС мечется туда-сюда. -Мы с маячком сейчас уедем, - отмахивается подруга, - А вот вы приглядите за Тёмой, - понижает голос до шёпота, заставив сидящую за соседним столом Оксану подъехать поближе и ещё больше навострить уши, - Он уснул в морге – что и неудивительно, учитывая, что мы две ночи не спали по-человечески. Мы с Граниным надеемся привезти – тьфу-тьфу-тьфу, чтоб не сглазить, - суеверно стучит по столешнице, - отца Маши, живого и здорового, и сдать Рогозиной, а Тукаева я потом отвезу домой. К нему домой, - уточняет в ответ на вопросительный взгляд Толи, - хватит ему на полу в моей квартире мигрень провоцировать. Эксперты синхронно кивают и только потом обмениваются удивлёнными взглядами. -С ним точно всё в порядке? – обеспокоенно переспрашивает Оксана, - Всякое бывает, когда работаешь на износ и всё на себе тащишь, как он. -Сама испугалась, - признаётся Дунаева, боязливо передёрнув плечами и снова перейдя на шёпот, - Но нет, он действительно просто спит. Я его укрыла и в морге оставила. Гранин туда всё равно без повода не суётся, вы, главное, перед Галиной Николаевной его не спалите и сами лишний раз не беспокойте, ладно? Можете заглянуть, чтобы проведать, но только тихо, не будите. -Обещаем, - предельно серьёзно отзывается Толя, - Оль, - вспоминает вдруг о чём-то важном, - Ты сказала, его по адресу довезёшь. А меня? -Тебя – пока по-прежнему ко мне, пока не задержали тех, кто на тебя напал, и не сняли охрану официально, - в этом старлей остаётся непреклонна, - И ни слова про «обузу» и прочее, ладно? Спорить с этой катастрофой, когда она в очередной раз принимается грозно зыркать на всё, что, по её мнению, не умеет заботиться о себе – чистой воды самоубийство. Поэтому возразить программист не решается, понадеявшись про себя, что охрану отменят хотя бы завтра, что можно будет вернуться к себе и никого больше не обременять этими вынужденными ночёвками.