Не считая Катета

Что может случиться в стенах отдельно взятой ФЭС за каких-то две недели? Очень много всего. И ничего судьбоносного одновременно. Во всяком случае, четверо сотрудников этой самой ФЭС суеверно плюют трижды через левое плечо и скрещивают пальцы, надеясь, что им дадут пожить спокойно хоть немного и если уж расследовать, то обычные для их практики дела, а не опасаться за жизнь, здоровье и безопасность друг друга ежедневно и круглосуточно. Пока в этом судьба им благоволит. В морге происходит смена караула. Из отпуска возвращается Валя Антонова – отдохнувшая, умиротворённая и благополучно разведённая. Привычки болтать налево и направо о своей личной жизни Валентина не имела никогда, но Степан Васильев не раз сам выносил сор из избы, появляясь в ФЭС с самым хмурым видом и претензиями – так что многие вздохнули с облегчением, узнав, что этот субъект ни в Валиной жизни, ни на пороге их конторы не появится больше никогда. Ну а Артём Тукаев, поддержав и поздравив любимую наставницу-вдохновительницу, с полным правом уходит в отпуск сам, о чём ему даже просить толком не приходится – Рогозина без колебаний подписывает заявление, посмеиваясь: «иди, Тём, иди – твои и без того мне изнамекались все, что пора дать тебе хоть немного отдохнуть». Сей факт место действительно имел – тогда, пару недель назад, когда Тёма заснул в морге под действием успокоительного, очнулся он через несколько часов и обнаружил себя лежащим на кушетке и укрытым пледом, а рядом тихо и осторожно возился кто-то, подозрительно напоминающий Толю. Потом и Оксана подтянулась, жутко извиняясь за беспокойство. Ольга вернулась с выезда только вечером, привезла на допрос Машиного отца и выполнила своё обещание, развезя всех по домам. Ну а начальство в тот день чуть не оглохло от трёхголосой какофонии «Галина Николаевна, выгоните Тукаева в отпуск, пока ему не понадобился больничный!». И, разумеется, такой отчаянной просьбе пришлось внять. Толя всерьёз задумывается о записи к психотерапевту иначе, чем «да ну их, они всю душу вынут, наизнанку вывернут, а толку никакого». Жить дальше с вечным синдромом самозванца, комплексом вины и накатывающими флэшбэками из детства и юности – куда хуже, чем доверить своё психическое здоровье другому человеку. Он знает, что ввязаться придётся в нечто трудное, долгое, болезненное и, возможно, откатывающее туда, куда хочется никогда не возвращаться. Но если в итоге он сможет хоть когда-нибудь сделать хоть один шаг без вечного «извините» и научится смотреть на незнакомых людей, не видя в них с первого взгляда подозрительных личностей – оно того, конечно же, стоит. Вот дождётся возвращения Артёма из отпуска, поддержит подруг во время важных для них событий – и займётся этим. А Оксане приходится вспомнить, что ей, на минуточку, ещё замуж предстоит выходить. Разумеется, в те короткие промежутки времени, когда им с Андреем не приходилось расследовать ничего касающегося их близких, они пытались уделить любую свободную минутку подготовке к сему важнейшему и несомненно замечательному событию. Платье, выбранное придирчивой девушкой ещё заблаговременно, давно уже дожидается своего часа и, разумеется, надёжно охраняется от слишком любопытных глаз и слишком длинного носа некоего капитана Холодова. Нет, дремучей суеверной девицей Амелина никогда не была, но некоторым приметам всё-таки следует – и без того слишком долго кошки на душе скреблись со всеми этими последними делами. Что до кошек – Катет уже смирился с неизменной ролью охранника, няни и будильника для своей непутёвой подопечной, которая в последнее время стала совсем уж невыносима с этой своей «аттестацией» (вот и как порядочному коту понять, что сие мудрёное слово значит?). То возвращается домой чёрт знает во сколько, то опять над какими-то книгами и бумагами до ночи засиживается, то к ней эти трое ненормальных ходят. А сегодня, батюшки, ещё одна нарисовалась – высокая такая, крепкая, но вроде не злая, а совсем наоборот. Жаль только, от неё тоже мужским духом пахнет – ну да ладно, смирился уже тайский аристократ с тем, что хорошие женщины часто делают глупости и связываются с этими нахалами. И вот эта-то новая гостья свалилась его недотёпе снегом на голову – пришла нежданно-негаданно, наглая такая, весёлая, усмехалась с порога. Но вроде как ссоры за этим не последовало – ну почти. Незнакомка принесла с собой деревянную бренчалку со струнами, на которую его подопечная как на бомбу косилась и выдала совершенно дурацкую фразу «ты что, сдурела? Даже не заикайся раньше времени!». Заикаться приходится самой Ольге – от нервов, разумеется. Вроде бы все паршивые дела, завязанные на личном, уже позади. Никто не нападает с ножами на ни в чём не повинных блондинок. Никто не заставляет приносить близким людям вести о смерти их знакомых. Но на душе у товарища старшего лейтенанта, откровенно говоря, погано. Собственная аттестация, к которой она так долго и уверенно шла, кажется ей сейчас чем-то вроде миража. Стоило ли какое-то звание, всего лишь ничего не значащий знак отличия на погонах, таких усилий? Или она всего лишь построила у себя в голове очередной замок из песка, который в день испытаний просто разлетится по ветру, оставив после себя пустоту? Нет, конечно, она понимает, что дело-то не в звании. Что она за три в общей сложности года проделала огромную работу над собой и заслуживает того, чтобы результат этой работы признали по всей подобающей форме. Но глупо притворяться, что всё пережитое в последний месяц не оставило на ней отпечатка и не отняло почти все силы. Остаётся понять, насколько велико это «почти» и как ей теперь двигаться дальше. И есть ли смысл двигаться в принципе. Абсурд всей ситуации в том, что благословенная аттестация – завтра. Все её сомнения развеивает – кто бы мог подумать – Рита, заявившаяся к ней в гости вот так вот без предупреждения не далее как сегодня вечером, ещё и с гитарой, прости господи, наперевес. Разумеется, реакция Дунаевой на столь внезапный визит полностью соответствует обстоятельствам – выгонять, конечно, она никого не думает, но предупреждает с порога: -Селиванова, убери бандуру! Не говори «гоп» раньше времени и даже не намекай на это. Или ты смерти моей хочешь? -Хочу сатисфакции. А ещё – вытаращенных глаз и раскрытых ртов наших с тобой некогда роковых мужчин, - коварно хихикает коллега, - Но если тебя пока это нервирует – отложим на пару дней. -Что-то мне начинает казаться, что выиграю это чёртово пари всё-таки я, - признаётся Ольга, провожая гостью на кухню, - Чаю хочешь? -Только если фирменного тукаевского. Где я его ещё попробую? И кажется, - Маргарита многозначительно переводит на старлея посерьёзневший взгляд, - я кому-то задам сейчас за празднование труса в последнем шаге от победы. -Да я не то чтобы боюсь, - упавшим голосом объясняет та, - просто столько сил потеряла с этими последними двумя делами, что не знаю, насколько меня ещё хватит и есть ли в этом смысл. -Охотно верю и понимаю, - кивает капитан, - Когда близкие в опасности – обо всём на свете забыть готова, лишь бы их беда не коснулась. Но всё уже позади, поверь, - говорит уже мягче и улыбается так искренне, что пару лет назад Дунаева глазам и ушам своим бы не поверила, скажи ей кто, что у неё на кухне будет сидеть Рита-уже-не-Власова и вот так запросто выражать обыкновенную человеческую поддержку, - И я более чем уверена, что и твоя семья, и твои трое гениев ждут твоей победы как никто. Да и ты сама достаточно выросла за три года как профессионал, и не подтвердить это формально – извини меня, но последняя дурость. -Я обо всём этом думала, - вздыхает Ольга, - и о подтверждении, и о моих чудиках, - не может не улыбнуться, вспомнив о друзьях, - Просто, наверное, я слишком устала. -Тоже понятно. Потерпи совсем немного и сделай этот последний и самый важный шаг. Ты готовилась, ты стремилась к этому – так что завтра утрёшь им всем носы, а потом мы забацаем сабантуй на всю ФЭС, провернём, - снова усмехается хитро, - то, что наше пари велит, через неделю выдадим замуж твою Амелину – и бери отпуск, не всё одному Тукаеву масленица. -Ты правда так во мне уверена? -Я не спорю, когда не уверена. И не вру людям, которых поддерживаю. Наверное, это Ольге и стоило услышать, чтобы что-то в её голове встало на место. И сейчас – в этот конкретный вечер – обеим совершенно нет дела до того, кто с кем встречался в прошлом, кто кого считал призраком и врагом номер один и кто «стучал» начальству из-за излишнего желания подстраховать, а был понят превратно. Сейчас как-то легко забыть о том, что завтра по душу отдельно взятого старшего лейтенанта в ФЭС нагрянут все эти дико важные и дико жуткие Колосовы и Султановы с подчинёнными, и слишком легко поверить в то, что приказ о присвоении столь вожделенного звания она увидит через десять дней, а уже завтра – услышит самые важные на данный момент слова и проиграет уже это несчастное пари. Потому что Рита никогда не врёт и не болтает попусту. А она сама – не дурака валяла все эти три месяца. Селиванова уходит через час, ещё раз на свой немного суровый манер пожелав удачи и тепло обняв на прощание. И, разумеется, погладив Катета, который хоть и успел на неё по обыкновению нашипеть, но в руки дался. Дунаева думает, что пару лет назад упала бы в обморок, услышав хоть намёк на такое развитие событий. К сожалению, ночью от кошмаров на грани обморока её не спасают ни Рита, ни Катет. Она вновь обнаруживает себя в той самой проклятущей пещере, ненавистной уже хуже смерти. И в этот раз у неё в руках бутафорский автомат, годящийся разве что для пейнтбола – и то едва ли, а пещера кишит самыми настоящими зомби. И у этих зомби – мамочки родные! – до омерзения знакомые лица. Девушка делает первый шаг почти наощупь – и сталкивается сразу с тремя. О, этих она никогда не забудет, хотя всем золотом мира заплатила бы за то, чтобы их выкорчевали из её головы раз и навсегда! И обоих Драговых, тянущих к ней свои омерзительные руки с воплем «ты убила всю нашу семью!», и поганца Ольховского с фальшивой улыбочкой, которой грош цена. Делать нечего – она направляет на нечисть единственное доступное оружие, и – вот чудо! – все трое разлетаются на частицы, как мыльные пузыри. Шаг – и она сталкивается с очередным «ожившим мертвецом». Правда, до этого слышит его угрожающее рычание – ну что ж, капитан Котов никогда спокойным нравом и вежливыми манерами не отличался. Сейчас вместо страха на неё почему-то волной накатывает ярость, и этот выстрел она делает уже на автомате, шипя: «получай, дегенерат в третьем поколении!». За что, собственно, она так разозлилась на фантомного Костю, который по сути ничего плохого, кроме нескольких телефонных скандалов, ей тогда не сделал – она подумает позже, если у неё, конечно, будет время. Шаг – и ей в нос внезапно ударяет такой резкий запах кофе, который даже ей, кофейной алкоголичке со стажем, кажется в прямом смысле ароматом смерти. Зато не приходится гадать, кто её за этим поворотом ждёт – никто иной, как её до недавних пор главная зависимость во плоти, с именем и фамилией. «Ну что, всё-таки отказалась от свадебного путешествия в пользу позора на аттестации?» - ухмыляется зомби-Гранин, и вот теперь она нажимает на курок прежде, чем успевает что-то сообразить, лишь бы не видеть и не слышать его. Это не Паша. Паша, какие бы отношения их ни связывали, всегда её поддерживал. Они с Юлей даже смс с пожеланиями удачи ей вчера прислали оба. Шаг – в неё почти врезается ещё одна ожившая нечисть. Женского пола, ехидно усмехающаяся и бренчащая что-то на гитаре. «Поверила?» - её усмешка переходит в издевательский хохот, - «Ты что, правда поверила, что что-то можешь? Ну ты и дура наивная! Ты всегда, всегда будешь мне проигрывать, выиграешь только это чёртово па…» - закончить фразу она не успевает. Выстрел уничтожает карикатурное подобие Риты за какую-то долю секунды. Расправившись со всеми этими ходячими оксюморонами, Ольга повинуется интуиции и следует дальше, понимая, что выход из пещеры близок. Вот только внезапно её душу сковывает леденящий ужас. У самого выхода на неё налетают ещё трое зомби. И при виде их лиц, слишком узнаваемых даже в таком виде, ей делается настолько дурно, что она вот-вот потеряет сознание. И в них она не сможет выстрелить при всём желании. Физически не сможет. И что они вообще здесь делают, их не должно быть, их не может тут быть… Дунаева приходит в себя, очнувшись от собственного крика. Тьфу… Это был просто кошмар. Всего лишь кошмар. -Японский городовой… - бормочет, садясь на постели и пытаясь нашарить под подушкой телефон, - Сколько ж сейчас времени-то? Выясняется, что весь этот зомби-апокалипсис оборвался, вернув её в реальность ровно за минуту до звонка будильника. Чёрт… Срочно пора вставать, сегодня она не имеет права задерживаться ни на минуту! Стоит Ольге подняться, у её ног сразу начинает вертеться Катет, ластясь и просясь на руки. Правда, что ли, понимает, какой важный у неё сегодня день? Или просто проголодался? Кормить пушистого математика в любом случае надо. Как и завтракать самой (и никакого кофе до окончания всего этого мракобесия, тем более, после таких-то кошмаров!), и вообще собираться. Подкрепившись, девушка скрывается в ванной, а, выползя оттуда, обнаруживает кучу сообщений в собственном смартфоне. Амели (сегодня в 7:14): -Олька, бери пример с Катета и держи хвост пистолетом! Мы все с тобой. Ждём в ФЭС. Покажи там всем этим генералам, на что ты способна. Любопытство уже разбирает, на что вы с Ритой забились! Толя Ломов (сегодня в 7:17): -Оль, удачи тебе огромной! Ты со всем справишься, если уж даже охотника на блондинок поймала и банду со старыми методами. Кому как не тебе капитаном становиться? Верь в себя, ты лучшая, ты это заслужила как никто. Тёма психотерапевт (сегодня в 7:21): -Ольга Вадимовна, я сегодня на смене в Бурденко, но поддерживаю всем, чем можно. Приди, увидь, победи и получи то, о чём мечтала. И не забудь хорошенько подкрепиться. Кофе, надеюсь, не злоупотребляла? Шучу. Удачи ещё раз! -Чокнутые, - с нежностью, еле сдерживая подступившие слёзы, шепчет девушка, читая всё это многобуквенное безобразие. Вот как, как её больное подсознание додумалось, пусть даже во сне, превратить их в зомби? Разве они, так в неё верящие, не заслужили порадоваться её победе? Из дома Ольга выезжает через двадцать минут – уже успокоившись и послав все кошмары туда, где им и место.