Не считая Катета

Валя Антонова чувствует себя сегодня одновременно полководцем, главврачом и заведующей детским садом – ни больше ни меньше. Потому как описать происходящее сегодня в ФЭС какими-либо словами, отличными от «дурдом на выезде!» у неё не получается при всём желании. Вот что здесь, никто никогда не аттестовался, что ли? Давно уже никто, ладно. В последний раз – Таня Белая, тоже капитанское получившая четыре года назад. И тогда в конторе творилось всё то же самое, потому что испытания при получении званий, соответствующих среднему офицерскому составу, всегда проводятся непосредственно по месту службы. Вот только к Тане Белой не прилагалось двух чокнутых экспертов лаборатории и одного совершенно безответственного врача, который, находясь в отпуске в ФЭС, всё равно с какого-то перепугу третий день подряд отдувается на смене в Бурденко. Валя пытается подходить ко всему с аналитическим умом и поистине материнским титаническим спокойствием. Иначе весь этот хаос никак не утихомирить и не привести к общему знаменателю. Галя блестяще справилась с организацией самой процедуры аттестационных испытаний. Но вешать на Галины плечи двух паникующих истериков и, собственно, саму героиню дня, чудом не свалившуюся без сил прямо на выходе из переговорной – уже чересчур. Судмедэксперт с доброй усмешкой наблюдает, как Ольга буквально падает на руки этим двоим, что-то им говорит (наверняка успокаивает, сообщая самое главное), а они такой восторженный гвалт поднимают, что, того и гляди, на шум снова Галя выйдет, прощающаяся с Султановым и товарищами из комиссии, и кому-то мало не покажется. -Так, - решив всё-таки вмешаться, она подходит ко всей честной компании, - Я понимаю и разделяю всеобщее ликование, но мне была передана чёткая инструкция от нашего общего друга и медика. -Какая инструкция? – Толя озадаченно хмурится, так и продолжая поддерживать под руку всё ещё мало что соображающую Дунаеву. -Забрать товарища капитана, - чёрт, как же странно звучит – но здорово, что уж там, - привести в чувство, отпоить кофе и отвезти домой. -Капитаном меня можно будет называть только после приказа, - наконец отдышавшись, подаёт голос сама Ольга, - который выйдет дней через десять, а то и через две недели. Но всё равно спасибище. Валь, не стоит ещё тебе со мной возиться, вот ей-богу… -Ничего не знаю, мне Тёма инструкцию дал, значит, ей и следую, - впрочем, спорить с Антоновой – затея заведомо проигрышная, что все присутствующие сразу же понимают, - Оль, иди в буфет пока, я сейчас приду. Ещё раз поблагодарив друзей за поддержку и участие и крепко – насколько хватает сил – обняв обоих, девушка кивает Вале и машет рукой, давая понять, что ждёт в буфете. Та возвращает ответный кивок и оборачивается к Ломову и Амелиной: -Ну, выдохните, чудики. Всё же здорово получилось. А Оле просто сейчас нужна тишина, покой и выходной. Я почти уверена, что её там в хвост и в гриву загоняли – но оно того стоило. -Мы не будем её беспокоить, - Оксане, к счастью, и объяснять ничего не надо, - А как она домой поедет? У тебя же машина в сервисе. -Тёма сам приедет, - заговорщицки шепчет Валентина, - Он сегодня полдня работает. Так что на вашем месте я бы быстренько заканчивала с отчётами по последнему делу и тоже уматывала по домам. -Я свой дописал уже, - Толя отчитывается мгновенно, с места в карьер, как школьник на уроке – разве что руку не тянет, - Но ты точно уверена, что с Олей всё будет в порядке? -В полном. Её просто замучили на аттестации – что и понятно, она сейчас без сил совершенно, ей нужно отдохнуть и выспаться. Но она вам отзвонится-отпишется, как доберётся домой – это она мне обещала и напомнила передать вам. Успокоенные друзья с облегчением выдыхают и направляются в лабораторию. Толя, разумеется, с налёту осведомляется у Оксаны, не нужна ли ей помощь с отчётностью, но Амелина только рукой машет – тут работы на час максимум. Валя направляется в буфет, где обнаруживает Ольгу полулежащей за столом. Видимо, и впрямь умотал её этот старший офицерский состав со своими каверзными вопросами и нормативами. Вале ничего не остаётся, кроме как присесть рядом и осторожно погладить задремавшую девушку по растрёпанным волосам – сон в такой позе явно лучше не сделает, тогда уж лучше на диван её переместить, что ли? Но Дунаева, к её удивлению, вовсе не спит – заметив присутствие судмедэксперта рядом, подскакивает, как ужаленная, и смотрит ошалело, будто вопрошая, где сейчас пожар-потоп и куда бежать его разруливать. -Валя? – наконец она приходит в себя окончательно, - Извини, не сразу заметила, что ты здесь. Устала, как… даже не знаю как кто. -Как переаттестованный капитан на поле боя, - ласково бурчит Антонова, обнимая вымотанную вконец коллегу, - Ты молодчина, правда. Оно ведь того стоило? -Ещё как, - теперь уже оперативница ни на йоту в этом не сомневается. Конечно же, стоило. Хотя испытания сегодняшние дались ей непросто – и в какой-то момент она, откровенно говоря, была почти уверена в том, что всё завалит. Руки до сих пор дрожат от этих нормативов по стрельбе, в голове – вакуум после тьмы тьмущей ответов на самые каверзные вопросы, касающееся и общих знаний теории, и должностных инструкций, и её личной трудовой биографии. Как она боялась допроса на тему быстрого увольнения по собственному из следственного комитета… К счастью, обошлось без этого. Да и кто бы рискнул до неё с этим сейчас докопаться, зная, что Ольховский сидит там, где таким и положено, а Арман вообще в земле гниёт (и, честно говоря, его совсем не жалко)? Тем более, майор Нефедьев, всех ему благ, успел ещё до ухода составить ей более чем впечатляющее рекомендательное письмо. Но подсознанию этого не объяснить, подсознание, оно такое – до последнего отовсюду подлянки ждёт. Так или иначе, сейчас можно выдохнуть. Потому что резолюция комиссии «присвоить Дунаевой Ольге Вадимовне в очередном порядке звание капитана полиции» всё-таки прозвучала, а в ближайшее время выйдет приказ. А это значит… Ой, мамочки! «А это значит, во что ты меня втянула, Селиванова?» - вспомнив о нелепом, заключённом почти полгода назад в Ритином любимом баре пари, ей хочется не то хохотать до слёз, не то в ужасе хвататься за голову, - «Ладно, это стоит провернуть хотя бы затем, чтобы на обалдевшие физиономии Гранина с Шустовым посмотреть». -Валь, - переводит уже совершенно осмысленный, без всяких намёков на дремоту взгляд на старшую коллегу, - А у нас правда остался кофе? Его там никакой Холодов не извёл подчистую? -После того, как ты Андрея своей ведьминской натурой напугала – он теперь ни горсточки, ни капсулы кофе не тронет без вашего с Тёмой разрешения, - смеётся Антонова и принимается хлопотать над кофе-машиной, - Он на полном серьёзе думает, что у тебя какая-нибудь прапрабабушка была цыганской колдуньей. -Холодов? Да ладно… - оперативница уже смеётся вовсю. Ну а что – благословенная аттестация пройдена, весь кошмар позади, в лаборатории – её любимые чудики, с которыми она обязательно ещё попрощается сегодня, если они только не успеют уйти, а здесь, в буфете, рядом Валя, которая так заботится. А ещё пахнет кофе. Валентина с материнской нежностью смотрит на бледную, устало улыбающуюся, но одержавшую сегодня огромную победу девушку, и скрещивает пальцы на удачу: не может не вспомнить о Лене теперь уже не Шустовой, которой через месяц кандидатскую диссертацию по химическим наукам защищать. Тоже рубеж такого же порядка. Пока же переживать ни о чём не хочется. Хочется пить, не спеша, кофе – даже молчание не напрягает, а наоборот, кажется уютным и спокойным. И вот в это-то молчание и вклинивается самым неожиданным образом звонок мобильника Дунаевой. Та озадаченно хмурится, увидев на экране незнакомый номер, но трубку берёт – мало ли что? Валя всё, конечно, замечает. И наблюдает с тревогой, потому что озадаченность на лице коллеги сменяется каким-то озарением, а потом и вовсе явственно звенящими слезами в голосе: -Дунаева на проводе. Что? Да, Геннадий Васильевич, извините, не узнала… Конечно, время есть! Спасибо. Спасибо огромное! А как вы так быстро… Ой, точно, вот ведь я склеротичка… А у вас как дела? Поздравляю и вас, от всей души поздравляю! Здоровья ему, пусть растёт и радуется жизни. Да как… Была я там не так уж и давно, всё по-старому. Хорошо, что мы с вами там больше не работаем. Конечно. Хорошо, запишу ваш номер. Ещё раз большое спасибо, удачи вам и всего самого лучшего, ага. До свидания. Когда Ольга, положив трубку, всё-таки не сдерживается и поспешно опускает глаза, скрывая подступающие слёзы – Валя тут же оказывается рядом, обнимая: -Всё хорошо, я рядом. Расскажешь? Или лучше не надо? -Нет-нет, там и рассказывать-то нечего, - оперативница поспешно смаргивает слёзы, - Наоборот, мне позвонил очень хороший человек. Единственный хороший человек с бывшей работы, если честно. -Ну я так и поняла, что следственный комитет, - Антонова еле сдерживается, чтобы не выругаться парочкой непечатных, - А этот человек, он кто? Твой начальник? -Если бы. От такого начальника я бы тогда не ушла… Ой, прости. Я не имела в виду Галину Николаевну. Просто у нас там водилась и до сих пор водится куча нечисти. А Геннадий Васильевич, в смысле, товарищ майор, он другой совсем… Рассказывать приходится. Потому что хорошим людям, если это никого не задевает, лучше друг о друге знать. И Валя внимательно слушает. И узнаёт, что именно майор Нефедьев буквально за пару лет до пенсии совершил непрофессиональный и одновременно героический поступок, без обиняков заявив ей: «беги, Оленька, беги – нечего тебе здесь делать» и уже параллельно договариваясь с Рогозиной. О том, что Галина Николаевна не преминула рассказать ему о первой большой победе его бывшей подопечной, а он не мог не поздравить – как офицер и просто по-человечески. О том, что беспорядок в следкоме и его доконал – благо, товарищ майор уже второй год на пенсии и не видит, что продолжает там твориться. О том, что месяц назад у него родился уже второй внук, чему он, естественно, бесконечно рад. В общем, как тут удержаться от слёз при такой беседе, да в такой-то нервный день? -Вот видишь – и там есть люди, а не только зомби, - серьёзно подмечает Антонова, - Но понятно, что оттуда такие люди всё равно в итоге уходят. Оль, ты правда в порядке? -Честное… теперь уже не старлейское, - смеётся девушка, - Валь, я бы и сама домой доехала, ну зачем вот столько возни? -Это что ещё за новости? – раздаётся вдруг подозрительно знакомый ехидный смешок, - А слово врача, выходит, уже ничего не значит? Сказал – отвезу, значит – отвезу, к нашим зайдём только. В буфете во всей своей насмешливой красе появляется Тёма Тукаев. -Вот же… пациентам с медобразованием ни больничный, ни отпуск не писан, - ворчит себе под нос Валя, пряча довольную улыбку. Ольга с ней, что уж там, полностью согласна.