Возвращение

Я не помнил, как добрался до дома. Проснулся от того, что голова раскалывалась, а в висках стучало. Солнечный свет, пробивавшийся сквозь грязное окно, резал глаза. Я лежал на полу, не в силах подняться. В горле пересохло, а во рту стоял мерзкий привкус похмелья — вчера, после того как я пришел от Пересмешников, я заглянул в бар, а потом... потом было еще несколько баров. Я пытался затопить ненависть и унижение в виски, но они всплывали, еще более едкие. С трудом поднявшись, я побрел на кухню, чтобы влить в себя хоть немного воды. Руки дрожали. В голове стучало: «Она была слабым звеном. И из-за этого слабого звена погибла вся Виктория». Слова Хуго впились в мозг, как раскаленные иглы. Он был прав. Черт возьми, он был прав, и от этого было еще больнее. Корин... Милая, неуверенная в себе Корин. Сколько раз мы прикрывали ее в бою? Сколько раз Рина оставалась с ней после тренировок, чтобы подбодрить? Мы все видели ее слабость, но мы защищали ее, потому что она была частью нашей семьи. Меня вырвало в раковину. Тошнило не столько от алкоголя, сколько от осознания. От ясного, холодного понимания, что Хуго не просто оскорблял меня — он говорил правду, которую я отказывался видеть. Вдруг послышался скрип открывающегося окна. Я резко обернулся, схватив со стола первый попавшийся под руку тяжелый предмет — пустую бутылку. В проеме окна, грациозно и бесшумно, как кот, сидел Хуго. Его лицо украшал фиолетовый синяк под глазом и запекшаяся кровь под носом. На нем был свежий, идеально сидящий пиджак. – Негоже так встречать гостей, мистер Ликаон — произнес он, спрыгивая на пол. Я не выпускал бутылку из рук. – Ты вообще знаешь, что такое двери. – Вряд-либы ты открыл если бы увидел меня на пороге.– Он оглядел мою захламленную кухню с видом критика в музее современного искусства. – Вчера пил? Я проигнорировал вопрос, опуская бутылку. – Чего тебе надо? – Надо? Милый Ликаон, у нас деловые отношения. А в бизнесе нельзя прохлаждаться. Он прошелся по кухне, заглянул в пустой холодильник. – В твоем состоянии в каверны идти — самоубийство. Так что сегодня будешь на подхвате у Вивиан. Уберешься здесь, поможешь ей по хозяйству. В общем, побудешь домохозяйкой. Я возмутился. – Я могу сража... – Можешь? — он резко повернулся ко мне. — Ты вчера еле до башен дошел. Ты думаешь, я возьму тебя в каверну, чтобы ты там окис и мне пришлось тащить твой бесчувственный труп на себе? Он подошел вплотную, и его голос стал тише, но от этого еще более колючим. – Ты мне нужен живым и хотя бы частично дееспособным. Пока не доказал обратного — выполняешь ту работу, которую можешь. Понял? Слова застревали в горле. Возразить было нечего. Он был прав. Снова прав. Я кивнул, сжав зубы. Он бросил на стол стопку купюр. – Это аванс. Конечно, даже не четверть того, что вы зарабатывали в Виктории, но для уборщика более чем достаточно. И прежде чем я нашелся что ответить, он так же бесшумно исчез в окне, откуда пришел. Я остался стоять посреди кухни, смотря на пачку купюр. Деньги. Опять деньги. Они пахли унижением, но они были нужны. Все, что я делал, было ради нее. Только ради нее. Я собрался с духом и направился к логову Пересмешников. Мне предстоял день в роли прислуги. Но в глубине души уже зрело холодное, твердое решение. Я буду терпеть. Буду глотать любую горечь. Я научусь у этих людей всему, что они могут дать. Я стану их самым ценным инструментом. А потом я использую их, чтобы уничтожить всех, кто виновен в гибели Виктории. Начиная с мера. И если Хуго встанет на моем пути... что ж, я разберусь и с ним. Следующий день я провел в пристанище Пересмешников. Вивиан оказалась на удивление приятной собеседницей, если не считать ее странной привычки читать вслух отрывки из книг про вампиров. Она показала мне свою коллекцию фарфоровых кукол, и я научился правильно поливать её цветы на подоконнике. Хуго так и не появился. Вивиан сказала, что он редко бывает в логове, предпочитая решать дела извне. Мы обменялись номерами телефонов на случай, если ей что-то понадобится. Под вечер я пошел в больницу навестить Рину и внести очередной платеж. Ее состояние не улучшалось, но и не ухудшалось. Врачи разводили руками. Вид ее бледного лица за стеклом придавал мне решимости. То, что началось как вынужденная мера, постепенно превратилось в рутину. Утро — пристанище Пересмешников, день — выполнение мелких поручений Вивиан, вечер — больница, ночь — одинокий ужин в баре. Иногда я позволял себе выпить лишнего, пытаясь заглушить навязчивые мысли. Так прошел месяц. Я работал как отлаженный механизм, почти не общаясь ни с кем, кроме Вивиан. В один из таких дней, когда я уже собирался в бар, в логово ввалился Хуго. — Добрый вечер, — произнес он. На его лице играла довольная улыбка, которую я уже научился распознавать — это означало, что у него появилась какая-то особенно выгодная сделка. — Сегодня ко мне поступило высокоприбыльное поручение, — объявил Хуго. С такими словами он приходил не раз, но сегодня я был уверен — я готов снова выходить в каверны. — Хуго, я иду с вами. В глазах парня что-то проскочило, какая-то странная искорка, которую я не смог прочитать. — Ты уверен? Если ты откиснешь спустя пару шагов, я тебя тащить не буду. — Уверен. После этого разговора я последовал домой. В бар перед каверной идти не стоило, поэтому я принял успокоительное, которое начал принимать после того, как Хуго во второй раз навестил меня через окно. Он тогда раздраженно заявил, что я своим пьянством могу всех подставить. На утро мы отправились в каверну под ехидные шуточки блондина. — Смотри не споткнись о свои же ноги, аристократ, — бросил Хуго, когда я преодолевал очередной порог. Войти в каверну в этот раз было не так мучительно, как в прошлый. На этом задании нам нужно было всего лишь расчистить дорогу от эфириалов. Раньше это было для меня обычным делом, но сейчас давалось с трудом. Мы пришли на место, где нас уже ждала куча монстров. Хуго двинулся вперед, за ним Вивиан. — Не отставай! — крикнул Хуго, рассекая первого эфириала. Вспоминая приемы, которые чаще всего использовал. Приловчился достаточно быстро. — Слева! — предупредила Вивиан, и я успел отскочить от щупалец другого монстра. В один из моментов Вивиан чуть не атаковали со спины, но я смог предотвратить удар. Хуго явно это заметил что было видно по его ухмылке. В конце боя он похвалил меня: — Не ожидал, что ты вернешь хватку так быстро. — Конечно, удары надо будет еще отработать, — добавил он, уже более серьезно. Следующие пару недель я продолжал заниматься домашними делами в логове Пересмешников. За это время я достаточно сдружился с Вивиан. Мы довольно часто смотрели фильмы, когда не было дел по дому. Я научил ее готовить отменный какао, а в чердаке пристанища нашел старую гитару и иногда играл для нее. Хуго приходил чаще, всегда с каким-нибудь тортом или пирожными. Мы засиживались за игрой в карты, меня стали брать на более сложные миссии. На карту продолжали поступать деньги. Казалось, жизнь начала налаживаться, если бы не камень на душе. Мысль о том, что Пересмешники и Виктория могли бы иметь хороший союз, не давала мне покоя. Но было уже поздно. Как-то раз после окончания всех дел я вышел из логова и застал Хуго курящим на крыльце. От него пахло дымом и дорогим табаком — странное сочетание для человека, который всегда казался таким ухоженным. — Ликаон, привет. Ты уже домой? — спросил он, выпуская кольца дыма. — Да, — коротко ответил я, останавливаясь рядом. — Думал, ты задержишься ещё немного. — Не сегодня. Я прислонился к стене рядом с ним. Дым щекотал ноздри, напоминая о чем-то давно забытом. — У нас завтра задание, — сказал Хуго после минутного молчания. — Нужно будет расчистить территорию от бандитов. Я молча кивнул. В голове всплыл вопрос, который не давал мне покоя все эти недели. — Почему ты принял меня в Пересмешники? Хуго сделал очередную затяжку, его лицо на мгновение скрылось в дымке. — Почему ты к нам пришёл? — переспросил он вместо ответа. — Ответь, — настоял я. После того инцидента с Ревенлоками Хуго говорил, что ни за что не принял бы меня. И всё же я здесь. Хуго помрачнел и сделал очередную затяжку. — Если бы Вивиан погибла, и я пришёл в Викторию, ты бы меня принял? Принял бы я Хуго в Викторию? С его характером, с его методами?..