Возвращение

На следующий день мы отправились на задание. Всё шло как обычно — эфириалы, бандиты, отработанные движения. Но в какой-то момент послышался испуганный крик Хуго: — Ликаон! Я обернулся, и в лице застыла гримаса ужаса. Передо мной был тот самый высокоранговый эфириал, то самое существо, что уничтожило Викторию. Кровь в жилах застыла, я не мог пошевелиться. Тело пронзал ужас с ног до головы. Вдруг острая боль пронзила меня — удар существа пришёлся точно в грудь. Ребра с хрустом вонзились в эфирный кристалл позади. Хуго переключился с бандитов на монстра. Начался ожесточённый бой. Я видел, как эфириал ударил по руке парня и выбил из неё оружие. Хуго закричал — этот звук напомнил мне прошлый бой с Викторией. Всё было точно так же... Мне хотелось подняться и помочь, но при малейшей попытке двинуться ребра отзывались невыносимой болью. Хуго, видя моё состояние, бросил бой с эфириалом и бросился ко мне. — Держись! — крикнул он, подхватывая меня. Я видел, как Вивиан подбирала выбитую косу Хуго. Через секунд двадцать сознание начало уплывать. Очнулся я уже в больничной койке, но на этот раз не один. В палате со мной находился Хуго со сломанной рукой. Ребра ломило, но сидеть я мог более-менее. — Лучше ляж, тебе два ребра сломали, — сказал он. Его слова имели смысл, но не хотелось казаться слабым в его глазах. Хуго казался подавленным, и в голове промелькнула догадка, которую я пока боялся озвучить. — Тебе сломали руку... — Переживу, — отмахнулся он. Палата была сырой, единственное, что согревало — тонкое одеяло. За окном садилось солнце. — Сыграем в карты? — предложил он. — У меня сломанные ребра, а у тебя рука. В какие карты? — В «Пьяницу». Тебе нужно только сбрасывать, а я могу тасовать одной рукой. — Он уже доставал колоду из тумбочки. — Не бойся, я буду поддаваться. — Я в «Пьяницу» не играю. — А во что играешь? В «Дурака»? Подходит. — Он уже сбрасывал карты с колоды себе и мне на одеяло. — Ходи. Стоны и матерщина смешивались со звуком падающих карт. Я проигрывал, злился, он смеялся, и от смеха ему, казалось, было еще больнее, но он не останавливался. — С твоей тактикой, — хрипел он, добирая карты, — даже Виктория долго не продержалась бы. Это должно было задеть. Должно было заставить меня взорваться. Но вместо этого я... улыбнулся. Слабый, неохотный изгиб губ. — Заткнись и ходи. Он посмотрел на меня с неожиданным интересом. — Ого. Кажется, в тебе еще есть жизнь. Так прошел день. Потом другой. Мы ругались, спорили, играли в карты. Он все время проигрывал, и я начал подозревать, что он делает это нарочно. Чтобы отвлечь. Чтобы я не ушел в себя с головой. Вечером второго дня я лежал, глядя в окно, где садилось солнце. — Спасибо, — тихо сказал я. Он перестал перебирать карты. — За что? За то, что спалил твою лучшую партию? — За то, что... не даешь мне думать. Он понял. О чем я думаю. О Рине. О Корин. Об Эллен. О том, что осталось от меня. — Думать — это моя работа, — сказал он так же тихо. — Твоя — поправляться и делать то, что я скажу. За несколько дней я успел устать от компании Хуго. В отличие от Вивиан, парень постоянно пытался меня подколоть или пристыдить. Пару раз к нам наведывалась Вивиан с фруктами, конфетами и прочими сладостями. Хуго научил меня играть в бридж и пасьянс. Я пытался как можно чаще навещать Рину. За столько времени с неё уже сняли бинты. Кожа выглядела до жути болезненной, но всё же лучше, чем в первые дни.