Солнце.

Что я могу сказать после этой встречи, сидя здесь, на стуле, посреди кухни? Странный это человек, этот Рома. Таинственный незнакомец. Чёрный ловелас, как в «Смешариках», только без завитых усов, гитары, плаща и шляпки. Сидел на лавочке с книгой, соблазнял. М-м… спасибо. Единственное, чего я сейчас хочу — думать, как завтра пойду гулять с Ромой. Не маньяк ли? Не убьёт? Не задушит? Какие ещё извращённые способы существуют? Мало ли вещей, которые может сделать эта дылда со мной? Совсем не мало. Стоит ли вообще идти? Может, отсидеться дома? Но он же знает, где я живу, знает балкон, этаж… Будет ломиться в дверь. И я вообще отсюда никогда не выйду. Буду сидеть в заточении, как принцесска. Принцесса Степан. М-да. Пф. Я кто? Я Стёпа. Живём один раз. Хоть и с расстройством, хоть и с проблемами. А человека, или вовсе друга, здесь не помешало бы найти. Фору даёт и то, что он из России, судя по всему. Хотя может просто знать русский, так? Я открываю дневник, в котором недавно нарисовал Рому. Мне же теперь на это смотреть, на чудо-юдо это. Чем я думал? Вырвать и выбросить… Нет. Ни за что. Что ни говори, а эта ночь останется дорога моему сердцу. Почему я несу откровенный бред? Что за эйфория? Записываю в дневник свои ощущения, как делаю это в целом всегда. В особенности после неожиданных событий. Нет, знаете… это всё ужасно странно. Ужасно. Надо спать. Надо спать… Надо… спать…

***

Прошла целая ночь. Во сколько я заснул? Прямо на стуле. От эмоций, наверно. Да… И спал я, получается, больше десяти часов. Уже одиннадцать часов дня, почти двенадцать. Что я принимал вчера для такого эффекта? Диалог с незнакомцем. Хорошо. Надо вставать, верно? Вдох. Выдох. Я рукой поправляю волосы, пытаясь хоть как-то их уложить поаккуратнее. Встаю, закрываю дневник и понимаю, что спина и шея не пережили такого сна. Разминаюсь, но боль не уходит. Пойти на первую прогулку с едва знакомым человеком с больными частями тела, помимо больной башки, чтобы точно никуда не убежать в случае чего? Всю жизнь мечтал о таком. После умывания снова возвращаюсь на кухню, иду к холодильнику, беру хлеб, делаю бутерброды с тем самым сыром, который купил вчера, ем их, мою тарелку. Скучно. Очень. Нога трясется. Хватаю телефон, звоню родителям. —Доброе утро, мам! —Доброе утро, Стёп, как спалось? —На стуле уснул, — нервно посмеиваюсь. — Слушай, у меня такая новость… — заминаюсь. —Какая же? Мама никуда не торопит, терпеливо ждёт, видимо, готовя какую-то еду. Слышу на фоне голос отца: —Стёпка? И ответ мамы: —Да! —Привет, сынок. Как дела? Слышу их добрые, жизнерадостные голоса, и по щеке невольно течет слеза. Я так им благодарен… Они всегда уделяли мне столько внимания, сколько нужно было, чутко относились к моему настроению, всегда поддерживали и помогали в моих начинаниях и делах, прошли со мной через все проблемы. И даже сейчас, когда мне уже чуть больше двадцати, они не перестают быть для меня самыми близкими и надёжными людьми. Я всегда мог доверить им любую вещь, любое чувство, и знать, что они не бросят ни за что. Я очень их люблю и очень скучаю… —Папа! Привет. Поставь на громкую, пожалуйста, я кое-что расскажу. —Поставил, говори, — отвечает папа после короткой паузы. Ещё немного помявшись, я рассказываю, рассказываю всё, что думаю. О том, как видел одну и ту же фигуру на скамейке несколько дней, как нарисовал эту фигуру, о браслете цвета топлёного молока; о том, как этот человек подошёл к балкону, как я торопился к нему, боясь, что он убежит; как поймал его за предплечье, а потом, засмущавшись, что ему не очень приятно это, отпустил; как говорил с ним, как… Просто всё. Родители молчат. Скорее всего, сейчас они переглядываются, пытаясь силой мысли сказать друг другу что-то. —Стёпонька… Единственное, что мы можем сказать тебе сейчас — будь осторожен. Иди гулять, тебе действительно не помешают новые знакомства, но будь осторожен, хорошо? Это самое главное. Не нужно сильно бояться, но и рисковать не нужно, — озвучила мама то, что я и ожидал услышать. —И если вдруг… — начал папа, но мама, видимо, ткнула его в бок, потому что он резко закончил. — Да, будь аккуратен, Стёпа. Вот же чёрт. Что он хотел сказать? Теперь и это меня не отпустит. —Да, спасибо. Я рад, что вы теперь в курсе событий. —Конечно, Стёпа! Будешь сейчас собираться? — привычным тоном произнесла мама. —Да. —Прекрасно! Если что, мы всегда на связи. И психиатр. Удачи тебе! Я нажал на красную кнопку, положив трубку. Да. Теперь моя паника слегка унялась. Родители знают внешность, одежду, все знают. И если что — они позвонят куда надо. Снова шоппер. Снова футляр с очками, так сказать, «классической» формы, кругло-квадратной, в черной оправе. Снова бутылочка прохладной воды из-под только дофильтровавшего воду кувшина. Снова эта рубашка с манжетами. Снова эти джинсы. Только одно не снова — человек. Сбегаю по лестнице, открываю дверь. До нашей встречи ещё… полчаса. Как же быстро летит время. Каждый раз поражаюсь. Хорошо это или плохо? Можно долго думать… Но надо прожить эту жизнь хорошо, верно? Все мы умрем в конце. Но если взять от жизни максимум, то будешь умирать с чистой душой, зная, что сделал все, что мог, да? «Не смерти должен бояться человек, он должен бояться никогда не начать жить». Люблю эту цитату. Я сажусь на ту самую скамью. Пользуясь случаем, достаю очки из шоппера, тряпочкой протираю их. Медленно, на просвет проверяя. —Так ты носишь очки? Я вздрагиваю. Вот же… Черт его ужалил так подкрадываться. Он ещё и пришел раньше назначенного времени… Прям как я. То есть в будущем он не будет опаздывать тоже, да? Как я, я всегда прихожу гораздо раньше назначенного времени. Да о каком будущем речь?.. —Да. Привет. —Привет, — Рома кидает взгляд с меня на очки и обратно. — Пошли? —Ага… Убираю очки, складывая тряпку. Встаю, и мы идём… Вот только куда? —Куда идём? —Гуляем. Просто гуляем. У реки там, по переулкам-закоулкам… Чего? Какие закоулки? То, как затихает его голос ближе к концу предложения, настораживает. Видимо, Рома это понимает и замечает: —Перестань уже шугаться меня. Серьезно. Можешь обшарить меня, у меня нет ни ножа, ни пистолета, ни веревки. Чем ещё там можно убить? — он останавливается, расставляя руки в стороны, мол, «вперёд». Если честно, это тоже пугает. Ладно. Ладно… Действительно нужно перестать бояться, где мой недавний настрой? Конечно, я не собираюсь трогать Рому… А… Как же это странно звучит, да? —Пошли дальше. Я не собираюсь ничего с тобой делать, — отвечаю я. —Равно как и я, — пожимает плечами Рома. Дальше некоторое время идём в тишине. Такое чувство, будто не о чем говорить. Вообще. Придумай что-то, Ром… Неловко же. Ну?