Скрещённые палочки

Пять часов пятьдесят минут. Министерство Магии в этот предрассветный час напоминало гигантский, пустой склеп. Мраморный пол атриума, обычно отражающий сотни ног, теперь лежал холодным и немым, лишь эхо собственных шагов преследовало каждого вошедшего в столь ранний час, как назойливый призрак. Воздух был неподвижен, пах остывшим камнем тоской по теплой постели. Гарри и Драко появились почти одновременно, словно невидимый маятник синхронизировал их вечное противостояние даже здесь. Они вошли через разные камины, не глядя друг на друга, но ощущая присутствие оппонента на уровне животного, сонного раздражения. Лифты молчали. Им пришлось идти по лестнице, и это молчаливое восхождение в холодном свете магических светильников было мучительнее любой перепалки. Они достигли коридора отдела авроров одновременно. И здесь, у двери в туалет, их пути намертво пересеклись. — Двинься, — глухо проронил Гарри, пытаясь протиснуться к раковине, чтобы плеснуть воды в лицо. Его голос был хриплым от недосыпа. — Очередь, Поттер, — отозвался Драко, с таким же отсутствующим видом поправляя идеальный галстук. В его тоне не было привычной ядовитости, лишь плоская, механическая констатация. — Или «Спаситель Мира» имеет привилегию мыть руки первым? — Ты просто стоишь и смотришь в зеркало, любуясь собой, — проворчал Гарри, уже отступая. Спорить сил не было. — А ты, я смотрю, вообще забыл, что такое зеркало, — парировал Малфой, но это прозвучало вяло, как заученная строка из плохой пьесы. Столкновение выдохлось, даже не начавшись. Они умылись по очереди, избегая в отражении не только взглядов друг друга, но и собственных усталых, недовольных лиц. Ровно в шесть они стояли перед массивной дверью кабинета Гримстоуна. Ровность этого времени была единственной синхронной вещью между ними. Гарри сжал кулаки, Драко выпрямил спину — оба на мгновение стали солдатами перед атакой. Войдя, они застыли. Кабинет, как всегда, был леденяще-стерилен, пропитан запахом дисциплины и холодного кофе. Гектор Гримстоун, выглядевший так, будто никогда не спит, а лишь перезаряжается в этой аскетичной обстановке, не поднял на них глаз. Он что-то писал. Минуту. Две. Тиканье часов было единственным звуком, вбивающим в головы пульсирующую мысль: «Зачем я здесь?». Наконец, он отложил перо и поднял взгляд. Его серые глаза оглядели их, не задерживаясь, будто оценивая состояние инструментов, а не людей. — Первое задание, — начал он, без преамбулы. Голос был сух, точен и лишен интонаций, как диктовка свода правил. — Объект: Роберт Лин. Бывший лаборант, уволен из Отдела магических происшествий и катастроф за хищение. Установлено, что пытается наладить подпольное производство и сбыт артефактов и зелий в заброшенном доме в Лютном переулке. Уровень угрозы: низкий, но потенциал ущерба — средний из-за нестабильности веществ. Он протянул им тонкую папку. Внутри лежала фотография жалкого, испуганного человечка и схема одноэтажного ветхого дома. — Ваша задача: проникнуть, нейтрализовать, изъять улики, доставить цель. Живую. Цель не считается опасным боевиком, но отчаянна. Ожидайте примитивные сигнальные чары и, возможно, самодельные ловушки. Координаты и разрешение на проникновение — в папке. Вопросы? Вопросов не было. Было лишь сонное оцепенение и давящая тяжесть неизбежности. — Тогда выполняйте. Отчет — по возвращению. Помните: ваш статус — на волоске. Любой срыв, любая стычка между вами будет считаться провалом миссии. Всё. Он снова опустил взгляд к бумагам, ясно давая понять, что аудиенция окончена. Ни напутствий, ни угроз, лишь холодная констатация задачи и условий. Они вышли в пустой коридор. Дверь закрылась за ними с мягким, но окончательным щелчком. Тишина снова нависла между ними, теперь отягощенная не просто взаимной неприязнью, а конкретной, осязаемой целью. Они стояли несколько секунд, глядя в противоположные концы коридора. — Заброшенный дом в Лютном, — произнес Драко, открывая папку без интереса. — Полчаса пешком. По крайней мере, успеешь окончательно проснуться по дороге, Поттер. — Лишь бы там не оказалось чего-то, что взорвется от твоего высокомерия, — буркнул Гарри в ответ, уже направляясь к выходу. *** Лютный переулок встретил их гнилой прохладой и густым, почти осязаемым мраком. Воздух здесь был плотным, пропитанным запахом старой пыли, просроченных зелий и чего-то неуловимо-зловонного. Магические фонари, редкие и хилые, отбрасывали блеклые пятна света, в которых копошились тени. Именно здесь, в этом закоулке для отбросов магического общества, и скрывался их первый общий подсудимый — мелкий торговец самодельными артефактами и зельями по имени Роберт Лин. — По плану, — тихо, сквозь зубы, прошипел Малфой, прижимаясь спиной к шершавой стене. Его взгляд, холодный и расчетливый, скользил по темным проемам переулков, словно он составлял в уме тактическую карту. — Я беру левый фланг, ты — правый. Заходим с двух сторон. Никакой самодеятельности, Поттер. Цель — обездвижить и доставить. Чисто. Гарри лишь мотнул головой, не слушая. Его взгляд был прикован к двери в глубине аллеи. Он не видел угрозы в линиях и флангах; он чувствовал ее. Щемящее ощущение опасности, знакомое ему с одиннадцати лет, ползло по спине мурашками. Воздух здесь был не просто холодным, он был натянутым, как струна. — Он не один, — так же тихо бросил Гарри. — И он ждет. — Блестяще, — язвительно парировал Драко. — Он торговец на черном рынке. Конечно, он ждет. Покупателей. А мы пришли ему вручить ордер. Вперед. План Малфоя был безупречен на пергаменте. Точно рассчитанное одновременное вхождение, перекрытие путей отхода, стандартные заклинания обездвиживания. Но Лютный переулок не читал его планов. Едва Гарри, движимый внезапным интуитивным толчком, шагнул в тень, чтобы перекрыть запасной выход — груду ящиков, — как из-за этой груды с шипением вырвался столб липкой, едкой паутины. План Малфоя не учитывал сторожевого заклинания, поставленного на удачу. — Импульсивный идиот! — Крикнул Драко, видя, как Поттер отскакивает. В тот же миг дверь распахнулась, и наружу вывалился щуплый мужчина с испуганными глазами. Увидев Гарри, он не стал раздумывать. На кончике его палочки вспыхнул не зеленый свет «Авады», а что-то мутно-коричневое, похожее скорее на сглаз или порчу. И здесь их стили столкнулись впервые, создав ту самую разрушительную интерференцию. Гарри, чье тело помнило сотни дуэлей, среагировало на угрозу инстинктивно. Он не стал блокировать заклинание щитом — он ринулся навстречу, вприсядку, чтобы поток энергии прошел над головой, и послал в ответ короткий, мощный «Ступефай!». Его магия была резкой, реактивной, построенной на чувстве мгновения. Но Драко в это время уже действовал по своему плану — предупредить и контролировать. Он видел цель, панику и идеальную линию для своего заклинания. Щит, который он воздвиг между торговцем и Поттером, должен был отсечь цель и дать ей время на капитуляцию. «Ступефай» Гарри ударил в полупрозрачную стену щита Малфоя и срикошетил в сторону, угодив в витрину соседней лавки. Стекло взорвалось осколками, посыпавшись на улицу дождем хрусталя и какого-то зловещего сияния. Торговец, воспользовавшись шоком, метнулся в другую сторону, прямо под ноги Малфою. — Держи его! — рявкнул Гарри. — Не мешай! — отрезал Драко, целясь уже не в ноги, а в грудь беглецу, желая накрыть его сковывающей сетью. Гарри же, видя, что цель уходит, совершил очередной импульсивный бросок через груду ящиков, пытаясь отрезать путь. Он не видел второе сторожевое заклинание — на этот раз взрывное. Очередной грохот потряс аллею. Ящики разлетелись в щепки, зацепив часть стены и подняв облако пыли и гари. В итоге: торговец, оглушенный краем сети Малфоя и напуганный взрывом от Поттера, в панике швырнул в них свой товар — мешок с поддельными амулетами. Один из амулетов, активированный ударами магии, сработал как граната замедленного действия, ослепив их на несколько секунд вспышкой хаотичной энергии. Когда зрение вернулось, в аллее никого не было, лишь груда битого стекла, обугленные ящики, дыра в стене дома и тихий, ядовитый смешок эхом отзывался в темноте. *** Кабинет Гримстоуна поглотил их, как могила. Они стояли, покрытые пылью и мелкими ссадинами, пахнущие дымом и поражением. — ...Пятьдесят галеонов ущерба лавке «Древние ценности», — монотонно бубнил Гримстоун, не глядя на них, изучая отчет. — Сто двадцать — за снесенную стену в соседнем подсобном помещении. Испуганный свидетель, который теперь требует компенсации за моральный ущерб. И, конечно, цель ушла, прихватив с собой все улики. Он поднял на них взгляд. В его серых глазах не было ни ярости, ни разочарования. Лишь плоская, холодная поверхность. — Вы даже не смогли продержаться и одного задания. Вы — ходячее подтверждение теории хаоса. Ваша «работа» сегодня была не столкновением подходов, а клоунадой двух несовместимых резонансов. Вы не просто мешали друг другу. Вы, своим противоборством, создавали новые, еще большие проблемы. Гарри смотрел в пол, сжимая кулаки. «Импульсивный идиот». Слова Малфоя жгли изнутри сильнее, чем укоры начальника. Драко же, выпрямившись, смотрел куда-то в пространство над головой Гримстоуна, его лицо было маской высокомерного спокойствия. «Не мешай». Эта фраза Поттера отдавалась в нем глухой, ядовитой насмешкой. Они пропускали слова Гримстоуна мимо ушей, увязнув в собственных мыслях, в обиде и злости друг на друга. Лишь одна фраза, оброненная начальником, зацепила что-то на мгновение, у каждого свое. — ...Вы даже не поняли, что сражались не с торговцем, а с последствиями собственного эго. Это было как легкая царапина — не больно, но ощутимо. Гарри на секунду задумался, не о своем эго, а о том, что Малфой действительно пытался поставить щит. Драко же скупо оценил формулировку «последствия эго» — точная диагностика Поттера. Но это было мимолетно. Злость и усталость были сильнее. — В архив, — окончательно произнес Гримстоун. — На неделю. Переписать каталог отчётов миссий за 1972-1975 года. Перья и чернила уже ждут. Брысь отсюда. Они вышли, снова не глядя друг на друга, унося с собой груз взаимных претензий и горький осадок провала. Дверь закрылась. Тишина кабинета вновь стала абсолютной, нарушаемая лишь тиканьем часов. Гектор Гримстоун неподвижно сидел за своим столом, его пальцы медленно барабанили по полированной поверхности дерева. Затем он откинулся на спинку кресла, и его лицо, прежде непроницаемое, исказила странная, едва заметная гримаса. Не улыбка. Скорее... любопытство. Хищный, холодный интерес ученого, наблюдающего за ходом опасного эксперимента. — Абсолютно разные языки, — тихо, в пустоту, произнес он. — Инстинкт и расчет. Огонь и лед. Интересно... что будет, если их все-таки заставить говорить на одном? Он вздохнул, и его взгляд устремился в темноту за окном, где уже зажигались огни Лондона. — Что же из этого выйдет... *** Воздух в кабинете был густым, как кисель, и горьким от молчаливого, всесокрушающего раздражения. Гектор Гримстоун не смотрел на Поттера и Малфоя. Его взгляд, тяжелый и острый, как тесак, был вбит в лоб стоявшего рядом заведующего архивным отделом, мистера Флегга. Тот был бледен, как парафиновая свеча, и его пальцы нервно перебирали края, заляпанного чернилами и пылью вязанного кардигана. — ...перевернутые стеллажи, — бормотал Флегг, вздрагивая под взглядом начальника. — Рассыпанный классификатор миссий за 1923-1927 годы... их... их теперь придется сопоставлять по почерку и оборванным краям! Сорваны защитные чары с секции «Запрещенные гримуары», два библиодемона сорвались с цепей и устроили погром в канцелярии отдела... А чернильная тварь из флакора «Для пометок» ... она, кажется, сбежала в вентиляцию. Гримстоун медленно перевел взгляд на двух авроров. На Гарри, в матовой пыли, с чернильным пятном на щеке в форме Бельгии. На Драко, безупречно чистого, но с мутным, ядовитым взглядом и сжатыми до хруста кулаками. — Без магии, — тихо произнес Гримстоун, и это прозвучало страшнее любого крика. — Всего один день. Вам дали задание, не требующее ни единого заклинания. Просто переписать. Сидеть. И молчать. Его усы, казалось, заиндевели от холода, исходящего изнутри. Он медленно поднялся, и каждый костяшок его пальцев, сжимающих край стола, выдал сдержанную ярость. — Флегг, составьте смету. Ущерб вычтут из их жалованья. Если его хватит. Если нет — будут отрабатывать до седых волос. — Он махнул рукой, и архивариус, бросив на виновников взгляд, полный немого ужаса, выскользнул из кабинета. Наступила тишина, которую резало лишь тяжелое дыхание Гарри. — Сэр, это Малфой начал... — сорвалось у Поттера. — Это он назвал систематизацию в архиве «бредом сивой кобылы, достойным только его завтрака»! — парировал Драко, его голос был тонким и острым, как лезвие бритвы. Гримстоун не стал их слушать. Он вышел из-за стола и двинулся к двери. — За мной, — прозвучало как приговор. — И, если вы произнесете хоть слово по дороге, я сочту это за отказ подчиняться приказу. Они шли за ним по коридорам, как два приговоренных, ведомых на эшафот. Сотрудники, завидев троицу, спешно растворялись в боковых дверях. Путь лежал вниз, в святая святых — тренировочный комплекс аврората, расположенный в глубоком подземелье Министерства. Зал представлял собой огромное, холодное пространство из темного камня, освещенное магическими шарами, дающими безжалостный белый свет. Здесь пахло озоном, потом и сталью. По периметру стояли манекены, подвижные мишени, барьеры для отработки укрытий. Гримстоун, не оборачиваясь, резким жестом взмахнул палочкой. Раздался тихий, мелодичный звонок, похожий на колокольчик. Минуту спустя из соседней арки вышла Алисия Спаут. Ветерану аврората было под пятьдесят, ее каштановые волосы, тронутые сединой, были собраны в тугой, неумолимый узел. Её лицо, испещренное шрамом от старого проклятия через левую бровь, было спокойно. Её глаза, зеленые и внимательные, бегло оценили Гарри и Драко, и в них не было ни любопытства, ни презрения — лишь холодный профессиональный интерес. — Алисия, — кивнул Гримстоун. — Эти два «специалиста» только что доказали, что не способны просидеть в тишине рядом даже с пыльными фолиантами. Покажем им, для чего на самом деле нужна дисциплина в паре. Режим «Осада». Мы — условные нарушители. Они — охрана. Без ограничений, кроме смертельных. Цель — продержаться три минуты. Гарри и Драко переглянулись. На секунду в их взгляде мелькнуло непонимание, сменившееся вызовом. Три минуты против двух стариков? Пусть даже и ветеранов. — На стартовые позиции, — скомандовал Гримстоун, и его голос зазвучал иначе — ровно, четко, без следа прежнего раздражения. Гарри и Драко заняли позиции у условного «хранилища» в центре зала, спиной к спине. Напряжение между ними все еще висело в воздухе, но его теснил азарт. Спаут и Гримстоун просто стояли у входа, спокойно переговариваясь о чем-то, будто собирались на прогулку. — Начинаем, — сказал Гримстоун. И мир взорвался. Они не пошли в лобовую атаку. Спаут, почти не шевелясь, послала в их сторону не яркий «Ступефай», а широкую, почти невидимую волну воздуха, которая сбила с ног манекен слева от Гарри, создав шум и отвлекающий маневр. В тот же миг Гримстоун, сделав шаг в сторону, исчез в тени у колонны не из-за заклинания Невидимости, а из-за удачно выбранного угла и мгновенной смены позиции. — Слева! — крикнул Гарри, разворачиваясь к упавшему манекену. — Это отвлекалка, идиот! — рявкнул Драко, чувствуя движение справа. Но было уже поздно. Гримстоун появился не справа, а прямо перед ними, сделав стремительный бросок из, казалось бы, невозможного положения. Он не стал колдовать. Он резко ткнул палочкой в пол. Каменная плита перед ногами Драко вздыбилась, заставив его пошатнуться. В тот же миг Спаут, словно читая мысли напарника, послала тихий, цепкий «Инкарцеро» не в Драко, а в точку, куда инстинктивно отпрыгнул Гарри, чтобы избежать воображаемой угрозы с фланга. Веревки опутали ногу Гарри. Он, теряя равновесие, выстрелил в Гримстоуна ослепляющим заклинанием. Гримстоун даже не прикрылся щитом — он просто резко наклонил голову, и луч пролетел вхолостую, осветив стену. А Спаут уже была в движении, ее палочка описывала сложную траекторию. — Флиппендо! — крикнул Драко, пытаясь отбросить ее. Заклинание ударило в пустое место. Спаут уже присела, позволив энергии пронестись над головой, и тут же, не вставая, послала низкий, режущий луч под ноги Малфою. Тот отпрыгнул, но угодил спиной в липкую, холодную сеть из чистой силы, которую Гримстоун наложил на пол в секторе его отступления секундой раньше. Прошла минута. Они были похожи на двух разъяренных, но неуклюжих щенков, которых водят за нос две старые, молчаливые волчицы. Гримстоун и Спаут не обменивались словами. Они обменивались взглядами, едва заметными кивками, сдвигами плеча. Они предугадывали не только действия юнцов, но и движения друг друга. Атака одного всегда приходила туда, куда второго уже заставлял отступить партнер. Их защита была эластичной и непрерывной — стоило Гарри сконцентрироваться на Гримстоуне, как Спаут тут же создавала угрозу сбоку, вынуждая Драко кричать предупреждение, которое Гарри игнорировал или воспринимал в штыки. На второй минуте их окончательно раскоординировали. Гримстоун, имитируя мощную атаку, заставил их обоих сфокусировать на нем щиты, в то время как Спаут тихо и эффективно «обездвижила» саму платформу «хранилища» сзади, лишив их тыла. Когда они спохватились, оказались прижатыми друг к другу спинами в самом центре, под перекрестным, невидимым прицелом. — Время, — раздался ровный голос Гримстоуна. Он и Спаут стояли в десяти футах, даже не вспотев. Палец Алисии на долю секунды коснулся своего виска — едва заметный знак Гримстоуну, на что тот ответил таким же мимолётным сужением глаз. Их палочки были опущены. В зале воцарилась тишина, нарушаемая лишь тяжелым, прерывистым дыханием Гарри и Драко. Они были покрыты пылью, мелкими царапинами, унижены и подавлены. — Вы дрались не со мной и не с Алисией, — тихо сказал Гримстоун. Его раздражение куда-то испарилось, осталась лишь ледяная, беспристрастная констатация. — Вы дрались друг с другом. Каждый его импульс был твоей помехой. Каждая твоя мысль — его слабым местом. Вы — не партнеры. Вы — живое, ходячее заграждение для самих себя. Алисия Спаут молча кивнула Гримстоуну и, бросив на юнцов короткий, ничего не выражающий взгляд, развернулась и ушла тем же беззвучным, уверенным шагом. Гримстоун еще раз окинул их ледяным взглядом. — Архив. До конца дня. Привести в идеальный порядок. Если там останется хоть одна повреждённая бумажка или сбежавший библиодемон, следующая тренировка продлится до тех пор, пока вы не научитесь хотя бы молчать в такт. Всё. Он повернулся и пошел к выходу, оставив их стоять среди холодного камня, в сиянии безжалостного света, с горьким вкусом поражения и невысказанной, ядовитой правдой на языке. Они даже не смотрели друг на друга. Слишком велика была горечь от того, что старик, как всегда, оказался прав.