100/100

Небо почернело за считанные минуты, из безмятежной голубизны превратившись в свинцовый, тяжелый свод. Первые крупные капли упали на пальмовые листья с оглушительным стуком, словно предвестники артобстрела. А через мгновение стена воды обрушилась на остров, смывая все следы их жалкого лагеря. Организованный Арми навес из листьев захлебнулся и промок насквозь, превратившись в жалкую, протекающую тряпку. Холодная вода ручьями хлынула им за шиворот, заставив обоих вздрогнуть. — В джунгли! Быстро! — рявкнул Арми, хватая немногие уцелевшие вещи. Его голос потонул в грохоте ливня. Тимоти пустился бежать за его широкой спиной, спотыкаясь о размокшие корни. Вода заливала глаза, мокрая футболка липла к телу, парализуя холодом. Они продирались сквозь сплошную завесу из воды и зелени, пока Арми не остановился перед темным провалом в скале. — Пещера. Заходи. - А вдруг там медведь! - попятился Тимоти. - Да какой медведь, остров крохотный, был бы тут медведь, мы бы давно об этом знали. Внутри пахло сыростью, плесенью, но было сухо. Тишина, нарушаемая только яростным стуком дождя снаружи, показалась оглушительной. Они стояли, тяжело дыша, с них струилась вода, образуя на земле лужицы. — Надо лишнее снять, а то подхватим воспаление, - хрипло проговорил Арми, снимая штаны и отжимая их, Тимоти повторил его прием, только с футболкой. Арми продолжил рассуждать, — Этот шалаш — детская забава. После дождя будем строить нормальное бунгало. На сваях, с плотной крышей. И сюда тоже настил сделаем, чтобы во время сильного дождя можно было переждать на мягком. Тимоти, обхватив себя руками в тщетной попытке согреться, лишь кивнул, его зубы выбивали дробь. — Согласен. Он выглядел жалко и по-детски беспомощно: промокшие темные кудри прилипли ко лбу и щекам, а тонкое тело мелко тряслось от холода. Их взгляды встретились в полумраке пещеры, и в этот раз в них не было ни вызова, ни насмешки — только усталое понимание, что они в одной лодке. — Замерз? — глупо спросил Арми. Тимоти фыркнул, но это вышло скорее жалобно. — Ничего страшного. Я потерплю. — Терпения не хватит, это и на весь день может растянуться, — Арми тяжело вздохнул и развел руки в приглашающем жесте. — Иди сюда. — Что? Нет... — Не упрямься. Все равно зябнешь. Греться — так греться. Или хочешь превратиться в сосульку? Тимоти помедлил, борясь с остатками гордыни. Но тело предало его — новая судорога пробежала по спине. Он сделал неуверенный шаг вперед, потом еще один. Арми, не дожидаясь, решительно притянул его к себе, обвив руками. Тимоти сначала замер, все его мускулы напряглись, но затем волна живительного тепла от мощного тела альфы заставила его расслабиться. Он бессильно опустил голову. Так они и стояли — молча, в объятиях, наблюдая из укрытия пещеры, как с неба низвергается целый океан. Арми слегка покачивал его, будто укачивая ребенка, и это движение было на удивление утешительным. Тимоти закрыл глаза, его щека прижалась к мокрому, но горячему плечу Арми. Он почувствовал запах дождя, влажной кожи и чего-то простого, альфьего, что было... неотвратимо притягательно. — Поразительно, — тихо, почти шепотом, проговорил он, не открывая глаз. — Сколько дней прошло... а мы так ни одного корабля и не видели. В его голосе не было паники, лишь глубокая, усталая констатация факта. Факта, который означал, что этот остров, эта пещера и эти объятия — их единственная реальность. И, возможно, единственное спасение. Арми не ответил. Он лишь чуть крепче сжал свои объятия, и его ладонь медленно, почти нежно, провела по ледяному животу Тимоти, пытаясь отдать ему все свое тепло.