100/100

Сознание возвращалось к Ли медленно и неохотно, таща за собой свинцовую волну тошноты. Во рту густо и противно скопилась слюна, горло сжал знакомый спазм. Он сглотнул, пытаясь протолкнуть ком, и с трудом разлепил веки. Его взгляд упал на сплетенный из лиан и пальмовых листьев потолок. Он был в какой-то хижине. Хижина была сделана на совесть – прочная, аккуратная, не абы-как сляпанное укрытие, а настоящий дом. Мысли путались, в голове стоял гул. Вспышки памяти: лицо Джексона, искаженное холодной яростью. «Ты думал, мы не заметим, крыса?» Кулаки, молотком входящие в ребра, в живот. Грубые руки, волокущие его по песку. Их голоса: «Где камни? Где ты их спрятал? Мы знаем, что они здесь!» Он не говорил. Стиснув зубы, терпел, пока сознание не уплыло в черноту. Тошнота накатила с новой силой. Он резко повернул голову, и его вырвало на мягкий пальмовый настил, на котором он лежал. Ли протер рукавом рот и подбородок, ощущая знакомую, ноющую боль в почках. Пальцы сами потянулись к разбитой, опухшей губе, затем к пульсирующему уху и рассеченной брови. Ему было паршиво. С огромным трудом, опираясь на дрожащие руки, он поднялся. Взгляд зацепился за скорлупу кокоса, полную чистой воды, стоящую прямо на полу. Ли, как зверь, бросился к ней и стал жадно пить, расплескивая воду на грудь. Жажда была сильнее страха и боли. Только утолив ее, он осмотрелся. Жилище было по-настоящему уютным. Никаких следов цивилизации, но в каждом углу чувствовалась рука людей, которые приручили этот клочок джунглей. Плетеные корзины с фруктами, аккуратно разложенные инструменты из камня и кости... И самое невероятное – к стене был подведен бамбуковый водопровод, от которого отходили ответвления. Он различал спальное место, нечто вроде кухни и даже подобие душа. Внезапно он замер, заслышав голоса. Низкий, уверенный баритон и более мелодичный, легкий тембр. Ли подкрался к щели в стене, служащей окном, и выглянул. На поляне у хижины сидел на коряге альфа. Высокий, с плечами, на которых, казалось, можно было носить бревна. Его торс, покрытый ровным загаром и широкая волосатая грудь поблескивали потом, и были обрисованы рельефом упругих мышц. Светлые, выгоревшие почти белые от соленой воды и солнца волосы торчали во всё стороны, открывая волевое лицо с жестким, но правильным профилем, яркимим голубыми глазами с длинными ресницами и упрямым подбородком обросшим густой бородой. Он был до неприличия красив в своей дикой, животной силе. И он... доил козу. Рядом стоял омега. Таких он видел только на глянцевых обложках или на коленях у таких боссов, как Джексон. Идеальные черты лица, большие глаза, тонкая кость. На нем была лишь просторная, застиранная футболка, из-под которой выходили длинные, поросшие жиденькими волосами стройные ноги. По их виду было ясно: они тут не по своей воле, но обустроились капитально. Ли прислушался. - ...значит, они вернутся, Арми – говорил омега, и в его голосе слышалась тревога. Итак, альфу звали Арми. Альфа не отрывался от дойки козы. - Они ищут свое. И этот парень... Судя по тому, как они с ним работали, он что-то у них стащил. И не мелочь. Драгоценности, скорее всего. Вычислили, что он прятал все здесь, выследили, когда он попытался забрать. - Он может быть опасен? - Вряд ли, - поморщился альфа. - Он еще дохлее тебя. Шлюха или шестерка. - Я что-то слышал про какие-то «камни» в их разговоре, – тихо сказал Тимоти. - Я тоже. Черные золотоискатели, – хмыкнул Арми, заканчивая дойку, и потирая ладонью лицо. – И эти ребята не удовлетворятся просто избиением. Они вернутся за своим. И когда найдут, что ищут... они его прикончат. Быстро и без шума. - Боже, Арми, а мы притащили его сюда! Они не найдут его на пляже и пойдут искать по всему острову! Они найдут нас! – голос омеги срывался. - Мне нужно было оставить его там умирать, Тимоти? – Арми дернул плечом, вставая. Его движения были плавными и мощными, как у крупного хищника. Он был лидером в этой паре. Второго омегу звали Тимоти. - Нет! Я не осуждаю тебя! – Тимоти с отчаянием провел ладонью по лицу. – Я просто... я предвижу проблемы. Большие проблемы. Эти люди могут убить и нас. - Могут, – констатировал Арми, протягивая скорлупу с молоком. - Отнеси нашему гостю. Должен бы уже и оклематься. Поговорим. Тимоти кивнул, взял молоко и направился к хижине. Ли отпрянул от окна. Сердце колотилось, смешивая страх с внезапной надеждой. Эти двое не были его врагами. И ими можно было воспользоваться. Он метнулся обратно к настилу, грузно рухнул на него и закрыл глаза, стараясь дышать ровно и глубоко, изображая сон. Сделать это было несложно – почки ныли невыносимо, а все тело горело огнем. Он слышал, как скрипнула дверь, и в хижину вошел Тимоти.