100/100

Тимоти замер в дверях, сжимая в руках скорлупу с водой. Он наблюдал, как незнакомец на их спальном настиле медленно, мучительно приходит в себя. Тот не метался, а, скорее, тонул в реальности, тяжело и прерывисто дыша. Его веки дрожали, прежде чем с трудом оклемался. Арми стоял сзади, его мощная фигура блокировала дверной проем. Он не говорил ни слова, просто изучал каждую мелочь: движение зрачков, напряжение в плечах, тихий стон. Глаза незнакомца, стеклянные от боли, медленно блуждали по потолку, затем по стенам и, наконец, остановились на них. В них не было осознания, только животный, немой вопрос. — Ты в безопасности, — первым нарушил тишину Арми. Его голос был нарочито низким и ровным, как гладь океана в штиль. — Можешь говорить? Гость попытался что-то сказать, но вместо слов получился лишь хриплый выдох. Он кивнул, слабо, едва заметно. — Хочешь пить? — шагнул вперед Тимоти, его собственный голос прозвучал неестественно громко. Снова кивок. Тимоти осторожно приблизился, поднес скорлупу к его пересохшим, потрескавшимся губам. Парень пил жадно, давясь и кашляя, но не отрываясь. - Это молоко, - пояснил на вопросительный взгляд омеги Тимоти. — Легче, — мягко сказал Арми. — Меньше глотков. Когда скорлупа опустела, незнакомец откинулся назад, закрыв глаза, будто этот простой акт отнял у него все силы. — Ли? Тебя так зовут? — уточнил Тимоти, присаживаясь на корточки рядом. Молчание. Брови гостя сдвинулись, на лбу выступили капельки пота, не только от жары. Он сосредоточенно вглядывался в пустоту, словно пытаясь разглядеть в ней ответ. Он был красив. Не той здоровой, спортивной красотой, как Арми, или изящной, скульптурной как у Тимоти, а другой — тревожной, мрачной. Лицо с острыми чертами и прямым носом. Кожа бледная, сквозь которую проступали синеватые прожилки у висков, что резко контрастировало с растрепанными, словно от ветра, цвета спелой вишни с розовыми прядями. Они спадали ему на лоб и щеки мягкими, неухоженными прядями, напоминая шерсть испуганного лисенка. Его глаза, оказались огромными, цвета старого золота и размытой зелени, как мутный янтарь. Сейчас они были стеклянными от боли и непонимания, но в их глубине таилась какая-то диковатая, первозданная выразительность, которая заставляла не отводить взгляд. Он был худым до болезненности, ключицы резко выпирали под тонкой кожей, а длинные, изящные пальцы беспомощно вздрагивали на одеяле. Он казался одновременно бесконечно уязвимым, как только что вылупившийся птенец, и отстраненно-загадочным, как существо из иного мира, случайно занесенное сюда бурей. Красота, граничащая с тленом и опасностью. — Я... не помню, — наконец, он выдохнул, и в его голосе прозвучала неподдельная, жуткая растерянность. — Ничего не помню. Кто вы? — Меня зовут Арми. Это Тимоти. Мы нашли тебя на берегу. — На берегу? — парень медленно повернул голову, и его взгляд упал на щель в стене, за которой виднелась полоска бирюзового океана. — Каком берегу? Где я? — На необитаемом острове, — ответил Арми, все так же не двигаясь с места. — Довольно маленьком. Нас здесь трое. Теперь. — Остров... — это слово повисло в воздухе. Казалось, гость пытается распробовать его на вкус, осмыслить. Внезапно он попытался приподняться на локте, и его лицо исказила гримаса боли. Он схватился за бок, глухо застонав. — Что со мной? Почему все так болит? — Тебя избили, — четко сказал Арми, не смягчая выражений. — Мы видели. Несколько альф. Они ушли, но могут вернуться. — Избили? — глаза незнакомца снова наполнились паникой. Он стал ощупывать свое тело: ссадины на лице, распухшую губу, ушибы на руках. Каждое прикосновение заставляло его вздрагивать. — За что? Кто они? Я... я ничего не помню! Тимоти с тревогой посмотрел на Арми. — Они кричали про какие-то камни, — продолжил Арми, внимательно следя за реакцией гостя. — Ты что-то у них взял? Спрятал? Лицо парня оставалось чистым листом. Он не отводил взгляд, не моргал чаще. Он просто смотрел на Арми с нарастающим ужасом человека, который осознает, что его память — это черная дыра. — Камни? — он повторил, и его голос сорвался на фальцет. — Я не знаю... Я не помню никаких камней. Я не знаю, кто эти люди! Боже, я даже не знаю, кто я! Он сжал голову руками, его пальцы впились в розовые пряди волос. Дрожь пробежала по его телу — и это была не игра. — Ладно, ладно, успокойся, — на этот раз голос Арми смягчился. Он сделал шаг вперед. — Не напрягайся. Похоже у тебя амнезия. Память может вернуться. Главное, что ты жив. Он помог парню лечь обратно. Тот закрыл глаза, дыхание его все еще было неровным. — Вы... вы здесь давно? — тихо спросил он через несколько мгновений, все еще не открывая глаз. — Больше месяца, — ответил Тимоти, все еще находясь под впечатлением от увиденной пустоты в его глазах. — Наша яхта разбилась. Нас выбросило на берег во время шторма. Гость медленно повел головой, оглядывая хижину — прочную, с продуманными деталями, с бамбуковым водопроводом. — Вы... вы тут неплохо устроились, — он произнес это без зависти, скорее, с оттенком уважения и собственной беспомощности. — На целый месяц... Значит, есть еда? Вода? — С этим проблем нет, — сказал Арми. — Проблема в тех, кто тебя сюда притащил. — Он снова вернулся к главному. — Слушай, это важно. Может, ты спрятал не только камни? Может, припрятал оружие? Или что-то еще? Хоть что-то, чем мы сможем защититься, когда эти головорезы вернутся? Гость с розовой челкой снова покачал головой. На этот раз в его глазах стояли слезы, — слезы настоящей, горькой фрустрации. — Я не знаю... Простите. Вы мне, наверное, не верите. Но я... я ничего не помню. Никаких головорезов. Никакого оружия. И камней. Ничего. Арми тяжело вздохнул. Он посмотрел на Тимоти и жестом показал на дверь. — Ладно. Отдыхай, — бросил он на прощание. Как только дверь хижины закрылась, Тимоти схватил Арми за руку и оттащил подальше, к шуму прибоя, чтобы их не было слышно. — Он ничего не помнит — прошептал Тимоти, его глаза были полны ужаса. — Он не знает даже своего имени! — Я знаю, я тоже там был, — хмуро ответил Арми, глядя на океан. — Что нам делать? — голос Тимоти дрожал. — Боже, зачем ты его привел? Мы приютили у себя беспамятный магнит для неприятностей! Эти твари, которые его избивали, они ведь не успокоятся! Они вернутся искать его, или свои «камни», и найдут нас! Они убьют нас! Надо... надо отвести его назад, на тот берег, пока не поздно! Арми резко повернулся к нему, его глаза сузились. — Успокойся. Сейчас ты истеришь. Я не оставлю омегу умирать на песке. Мы не животные. — А они — животные! — выкрикнул Тимоти. — И как мы можем им противопоставить? - Спрячемся! Тимоти истерично рассмеялся. — Ты серьезно? На этом клочке суши от вооруженных головорезов? Они обыщут каждый камень! Они найдут нашу хижину, найдут нас и этого... этого амнезийца! — Значит, будем драться! — рыкнул Арми, его собственное напряжение прорвалось наружу. — Чем? Кокосами? Заостренными палками? Против их стволов? Они стояли друг напротив друга, груди ходили ходуном. Весь их хрупкий, выстраданный мир трещал по швам. А внутри хижины, притворяясь уснувшим, Ли слушал их ссору, и на его губах играла едва заметная, довольная улыбка. «Идиоты». Его спектакль прошел на славу. Сейчас он оклемается в этих заботливых руках. А ночью… Ночью он планировал забрать припрятанные ружье, резиновую лодку и маленький, но очень ценный мешочек с алмазами и свалить с этого сраного острова. Оставив этих добрых самаритян на съедение Джексону и его парням.