новая жизнь?
29 ноября 2025 г., 09:39
первый шаг с трапа самолёта дался легко и свободно, но что-то совсем легонько треснуло внутри.
голова ещё была тяжёлой после сна, в который сонхва провалился после двух часов с момента взлёта. тело, измученное душевными терзаниями, ушло в режим восстановления энергии, как только появилась такая возможность.
аэропорт нью-йорка был невероятно огромным, люди двигались в одном, только им известном, ритме. этот поток снёс бы сонхва с намеченного пути, но перед глазами внезапно возникла табличка с его именем, огромная… почему розовым написано?
смех вырвался сам собой, когда, подойдя ближе, он рассмотрел криво нарисованных розовых зайцев по углам таблички.
— я говорил, что он красивый, а ты мне не верил. — брюнет, сильно поменьше ростом, дёргал за рукав высокого блондина, что вовсю рассматривал сонхва. — юно, смотри какие боба-айс, он прелестный!
— уён, я всё ещё считаю, что говорить о человеке в третьем лице, когда он рядом — это бескультурщина.
— особенно учитывая тот факт, что я вас двоих прекрасно понимаю.
теперь пришёл черёд сонхва наблюдать, как вытягиваются лица парней напротив. оба — азиаты, такие разные, но каждый по-своему очень красив.
тот что пониже, жгучий брюнет — соблазн в чистом виде. подвижный, текучий, не стоит на месте ни секунды, горячий, даже на вид.
блондин — утончённый и нежный, создаёт впечатление надёжного и спокойного человека. глаза — бездонные, смотрят внимательно, немного оценивающе.
такие разные, но чувствуется в них что-то родное.
— я не знал, что ты говоришь на английском. — брюнет сконфуженно протягивает сонхва руку для приветствия, которую он с удовольствием пожимает. — уён, очень приятно.
— ты — кореец? — сонхва удивлённо смотрит прямо на брюнета.
— и правда боба-айс, — голос блондина врывается в их диалог мягко, вкрадчиво. — мы оба. я — чон юнхо, добро пожаловать в нью-йорк, сонхва.
рукопожатие было, пожалуй, чуть дольше, чем положено, но сонхва списал это на усталость от дороги.
— я не дочитал твоё резюме, перестал сразу после имени, возраста и фотографии, — уён, будто и не заметив заминки, продолжал болтать без умолку. — это вон юнхо важны твои навыки и умения, мне достаточно того, что ты кореец, и того, что ты — красавчик.
беззлобный хохот парня заполнял пространство вокруг них, пока компания пробиралась к машине, на которой они приехали.
как выяснилось из диалога, руководство решило, что если сонхва будут встречать соотечественники, то ему будет немного легче свыкнуться с новой действительностью. надо сказать, сработало — он не чувствовал ни страха, ни скованности. уён не давал такой возможности, ну правда.
юнхо больше молчал и наблюдал, сбивая с толку совсем немного, но при этом очень гармонично направлял уёна в его болтовне и выспрашивал у сонхва интересующие его нюансы.
— ты одинок? — вопрос слетает с уст уёна абсолютно неконтролируемо, свободно. — юнхо вот да.
— уён! — окрик последнего заставил вздрогнуть обоих парней. — ты переходишь границы!
— а ты, уён? — откуда в сонхва силы на ответ, он не знает, перед глазами калейдоскоп из лица хонджуна, их жизни и любви. — или, может, тайно влюблён?
лицо парня напротив каменеет на доли секунды, и сонхва чувствует в нём боль: в том, как сжалась челюсть, как цвет лица немного изменился, побледнел, как глаза зацепились за юнхо на миллиардную долю секунды. как интересно…
— брось, юнхо, в эту игру можно играть вместе. — лицо сонхва за секунду становится собранным и злым. — я, может, и создаю впечатление милого и растерянного человека, внутрь себя залезть не позволю. единственное, чего я прошу — не трогайте мою личную жизнь. — глаза сонхва останавливаются на уёне, смотрят прямо в душу, выворачивая самое тайное наружу. — и я не буду лезть в вашу, да, уён?
— хорошо, прости, пожалуйста, я и правда излишне болтлив и иногда не могу остановиться, особенно, когда дело касается новеньких, — сонхва видит, что уён понял, — правда, прости.
— всё в порядке, просто больше не будем об этом. может, когда-нибудь. — сонхва улыбается мягко-мягко, становясь снова тем, кого они встретили на выходе из самолета.
— а ты интересный человек, сонхва, — голос юнхо тихий и вкрадчивый, но предельно добродушный. — мне будет интересно с тобой поработать.
— мне тоже, юнхо, мне тоже…
***
в офис было решено сегодня не ехать, парням дали одно единственное задание — встретить нового сотрудника и помочь ему обустроиться. поэтому, прикинув примерный план, юнхо отправился в компанию, которая занималась международными перевозками крупных грузов, за пожитками сонхва, а уён отправился с сонхва принимать квартиру. и вот, сонхва стоит посреди гостиной с долгосрочным договором аренды в руке, а внутри у него ураган. за окном — красивый городской пейзаж, а в сердце такая тоска, что охота завыть. он чувствует подступающие слёзы, смаргивая их, вытирая те, что предательски успели сорваться. он справится. он должен. ради себя самого. шаркающие шаги за спиной дают понять, что он больше не один в этой комнате. — хён… можно мне иногда тебя так называть? — уён звучит разбито, лицо будто посеревшее. — как ты понял? — мы же не в корее, — сонхва каплю смущается, но, несмотря на ранее произошедшее, он не чувствует в парне яда или злобы, скорее, похожий надлом. — но если так хочешь, то можно. а как понял... глаза, уён. мама сказала, что видит в моих осколки разбитого сердца. а я в твоих — океан печали. поверь, я, наверное, хорошо понимаю, что ты испытываешь. но к откровениям я не готов, ни с чьей стороны. — спасибо, хён. — выражение лица меняется на то самое, лучисто-соблазнительное. — я правда рад, что ты к нам присоединился, втроём веселее. как легко они меняют темы… так «палятся» друг перед другом… эх… — меня вообще удивило то, что в компании есть ещё корейцы кроме меня. — а, да всё просто: я приехал год назад, сразу после окончания университета, меня никто не держал, потому что я — сирота. планирую стать гражданином америки через некоторое время, посмотрим, как пойдёт. а юнхо… — юнхо расскажет сам. — обсуждаемый появляется на пороге с одним из ящиков с вещами сонхва. — прости, служба доставки отказалась выполнять подъём коробок наверх. придётся самим. сонхва, прикидывая объём работы, посвистывает. — не беспокойся, их выгрузили прямо под дом, а я попросил твоих соседей присмотреть. мы управимся быстро. чуть позже, сидя среди коробок и поедая вторую коробку пиццы на троих, парни лениво перебрасывались фразами, решая, во сколько сонхва нужно будет завтра явиться в офис, и как он туда доберётся. — я заберу тебя в восемь. нам ехать минут десять, но пробки, ты поймёшь позже. — в голосе юнхо какое-то странное снисхождение, которое выбесило сонхва в момент. — не то чтобы я не понимал, я уже составил карту проезда на метро, так быстрее. но в первый день не откажусь от помощи, так и быть. — максимально сдержанно, но смотря в глаза юнхо с вызовом и укором. — он тебя уделал, юно! — уён несдержанно хлопает парня по ноге, радуясь как ребёнок. — кончай рассиживаться, давай, пошли уже по домам.***
пустота квартиры удручала. снежно-белые простыни, огромная кровать… квартира замечательная, небольшая, светлая и аккуратная. сейчас вся в коробках, но это временно. сонхва знает, желание всё обжить и убрать до блеска проклюнется само собой, как только он немного придёт в себя. несмотря на внешний покой, внутри — тоска. царапает глотку когтями, душит слезами и обидой. ему нужно уснуть, завтра первый день на новом рабочем месте, но у него не получается. обрушившееся знание о влюблённом в юнхо уёне какое-то ненужное ему сейчас, как и не очень понятное внимание от самого юнхо. он, бесспорно, красив, но только он — не хонджун. прикрыв глаза, сонхва просматривает калейдоскоп картинок, который подкидывает ему память. лицо, руки, голос, губы, тело, секс, объятия, поцелуи, жар тела, слёзы, ссоры, конфликты, обида, печаль… с судорожным вздохом сонхва рывком поднимается на кровати, пытаясь взять себя в руки. как заставить себя разлюбить тебя, хонджун?
