любовь - смерть душевного покоя

      уён умирает.       ну, может, не совсем, но тошнит его так, будто это были не три шота, а три ведра алкоголя.       собственно, в себя он пришёл уже, чувствуя ледяной кафель под ладонями и отваливающейся от холода задницей.       кое-как доковыляв от белого друга до душа, он включает сначала ледяную, а потом горячую воду, позволяя телу проснуться от контраста температур.       нужно бы сказать спасибо сонхва за мороженое.       последнее, что он, в целом, помнит — полупустое ведёрко на своих коленях.       и какой-то уж откровенный бред пьяного сознания: юнхо, который обнимает его крепко-крепко, целует куда может дотянуться. и то, как он шепчет: люблюлюблюблюлюблюблюблю…       и правда — бред.       натягивая на себя свежие шорты и футболку, он направляется назад в спальню, планируя проваляться как минимум до вечера.       вот только лежащий в его кровати юнхо вообще не вписывается в картинку, которая уже нарисовалась в полупьяной голове парня.       уён чувствует себя словно енот, который застыл в свете фар с растопыренными лапами. значит, что-то из этого бреда было правдой?       ну, они не трахались, это он вполне можно понять. просто спали?       уёну страшно настолько, что он старается лишний раз не дышать и не издавать ни звука.       — я отсюда слышу, как ты думаешь. сейчас шестерёнки задымятся… — бормотание юнхо заставляет уёна подпрыгнуть, хотя тот не сдвинулся и даже не открыл глаз. — иди сюда, ещё спать и спать…       юнхо рукой откидывает край одеяла, приглашая уёна в его же кровать, всё так же не открывая глаз.       а уён то ли от шока, то ли от усталости даже не сопротивляется. ни тогда, когда его притягивают вплотную к тёплому телу, ни тогда, когда его невесомо целуют в макушку, вдыхая аромат шампуня.       — сильно плохо? чаю тебе сделать? — в голосе юнхо забота и нежность. — уён…       — а… эм, нет, нормально…       шёпот хриплый, голос не слушается вообще никак, но он пытается выдавить из себя ещё хоть что-то, но юнхо обрывает его слабые попытки.       — тогда спи, уён, — юнхо снова целует его волосы, заставляя вздрогнуть. — я больше никуда от тебя не уйду…       уён сдерживает массу вопросов внутри себя, пытаясь вспомнить детали вчерашнего вечера.       что-то проскальзывает в голове — вроде сцены, где юнхо, запыхавшийся, стоит в дверном проёме с занесённой для повторного стука рукой, держа во второй его любимое мороженое... или того, как юнхо судорожно закрывает ему рот ладонью, пытаясь заткнуть, и вываливает на него всё, что держал в себе... а уён его внимательно слушает и в какой-то момент кидается в его объятия… всё это — калейдоскоп сменяющих друг друга обрывков, и вскоре он бросает это глупое занятие…       прислушиваясь к размеренному стуку сердца рядом, уён действительно не замечает, как проваливается в сон, цепляясь, впрочем, за мысль о том, что это всё чертовски странно, но очень приятно.       в следующий раз он просыпается из-за разрывающегося телефона, что раздражающе голосит на всю квартиру, нарушая их хрупкий покой.       кое-как высвободив руку, прижатую спящим юнхо, он дотягивается до мобильника, чуть не роняя его по пути. мельком замечает имя хёна на экране, уён с кряхтением тапает по экрану, поднося устройство к уху:       — сонхва, ты живой? я — не совсем, и в данный момент я тебя самую малость ненавижу. во-первых, я спать хочу, во-вторых — вопросов у меня к тебе просто дохерище…       — доброе утро, а… простите, но я не сонхва… — на том конце в трубке что-то захрустело, создавая помехи, пока уён пытался разлепить глаза, но стоило ему услышать конец фразы, он вскочил, мгновенно теряя остатки сна. — я — хонджун, и мне, кажется, нужна ваша помощь…       — КТО, БЛЯТЬ?!

***

      уён уже расталкивал спящего рядом юнхо, потому что чувствовал, что сейчас взорвётся, и вообще, он тут в шоке, а он — спит!       тем временем голос по ту сторону телефона продолжил:       — о, судя по вашей реакции, мы заочно знакомы. я готов выслушать всё, что вы мне скажете, но мне очень нужна помощь. вы не могли бы приехать? но мы не у сонхва дома.       — адрес на этот номер, — уён скакал на одной ноге, пытаясь на ходу влезть в джинсы. — и молись, чтобы сонхва был в порядке!       — он в порядке, сейчас спит, и ещё будет часа три точно. я расскажу подробнее, только можно не по телефону? история обещает быть длинной…       — адрес вижу, знаю, жди нас через полчаса.       — спасибо вам большое, правда. нас?       — мы оба, я и юнхо, друзья сонхва, — уён старается звучать увереннее, подлетая к юнхо, забираясь на него сверху, пытаясь его растолкать — что за соня на его голову — ждите нас!       — спасибо ещё раз, с меня как минимум кофе. если я переживу реакцию сонхва…       — если ты, а я знаю о тебе больше, чем ты думаешь, поэтому всё-таки давай на ты, переживёшь встречу со мной!       хонджун со смешком сбрасывает звонок, понимая, что сейчас наконец услышал человека, ставшего здесь для сонхва самым близким.       эх, он с йерим не расплатится…       на листке, что пихнула ему девушка, было абсолютно всё: где сонхва работает, где живёт, с кем дружит и прочее.       он не хочет задумываться над тем, как она из него эту информацию вытаскивала, но восхищаться ею не перестанет.

***

      юнхо уже минут пять слушает, как уён мечется по комнате, проснулся после его крика, но глаза держит закрытыми.       когда он почувствовал вес его тела на себе, то внутренне ликовал: уён так распереживался из-за того, что ему сказали, что напрочь забыл о страхе перед ним и о смущении.       юнхо подгадал момент, перехватил уёна, переворачивая и подминая под себя. в моменте его возмущённое «юнхо!» стало больше похоже на задушенный мяв.       — ты такой красивый… — юнхо смотрит на красного парня, что, впрочем, не пытается вырваться и так же пристально смотрит в ответ. — можно?       — сомневаюсь, что вчера ты спрашивал разрешения.       — мы не целовались, уён-а… ты был таким разбитым и нежным, так сильно плакал… я был на грани того, чтобы вызвать скорую, потому что ты не успокаивался. я так сильно хочу поговорить, хочу рассказать тебе всё, не будучи в пьяном угаре. я испугался, я знал, что сам в этом винов…       губы уёна мягкие, горячие, требовательные. юнхо не может отказать, он скучал. до зубовного скрежета и искусанных изнутри щёк.       он целует его, словно уён — его воздух. пьёт его и не может насытиться. между ними сейчас не похоть, а что-то невообразимо нежное, тёплое, почти горячее, но при этом трепетное.       — юнхо, стой… — отрываясь, уён гладит юнхо по щеке, и, чёрт возьми, не может на него такого насмотреться. — нам нужно спешить, пожалуйста.       — на пожар?       — хуже, юно, намного хуже. мы сейчас спешим к сонхва и любви всей его жизни, из-за которого сонхва сюда из кореи и переехал, потому что тот должен был жениться.       — охренеть… — удивление на лице юнхо было почти осязаемым, но он нашёл в себе силы подняться и начать собираться. — расскажешь мне всё по пути, я вообще не понимаю, что происходит.