Опиум

      Безумие двадцатых оставило после себя не только джазз. Так же жемчуныой под стать спикизи был особый архетип девушек того времени. Такую девушку называли флэппер. Внешне её можно было узнать с первого взгляда. Это была мальчишеская фигура: они активно носили корсеты, которые не подчеркивали талию, а, наоборот, скрывали её, создавая прямые, угловатые силуэты. Короткая стрижка «боб» — это был не просто стиль, это был вызов, почти политическое заявление. Длинные волосы ассоциировались с традиционной женственностью, и они безжалостно их обрезали. Флэппер — живой символ этой эпохи с ее сигаретой-мундштуком и презрением к правилам. А в ее сумочке, среди обломков викторианской морали, лежал револьвер Нагана. Как и она, он был порождением иного, сурового мира — окопного хаоса Великой войны. Но теперь и он нашел себе место в новом веке. У нее была свобода, у него — семь патронов. И то, и другое в те годы ценилось на вес золота и оба были убийственно-легендарны…        Очнулся Догдей с большим усилием. Каждая мышца болела, будто пёс пробежал целый марафон. Во рту стоял какой-то горький вкус, должно быть это последствия того «поцелуя». Когда Догдей открыл глаза, первое что он увидел — силуэт кота. Кэтнап сидел напротив него за столом, а рядом с ним — Мамочка. Они что-то обсуждали. В этот момент к Догдею вернулось обоняние, и он уловил нежный аромат жасмина, смешанный с горьким запахом чёрного чая. — Что… Что здесь происходит…– спросил Догдей, ворочаясь. — Ох, ты уже проснулся, — заметил Кэтнап, не глядя на напарника. — Сколько я был в отключке… — Два часа. Надеюсь, ты хорошо отдохнул. Детектив, — ответил кот, отхлебнув напиток. — Хочешь чаю?        Придя в себя почти окончательно, Догдей осознал, что он по-прежнему скован паутиной, но дёргаться он не стал. Это было бы крайне бесполезно. — Что за шутки? Почему я связан? — возмутился мафиози. — Мы тебя развяжем. Но сначала ты ответишь на несколько вопросов. — Я не понимаю… Кэтнап оставил чашку и встал, потянувшись. Неспеша он подошёл к Догдею и присел на корточки. — Первый вопрос, — начал Кэтнап.– Что ты делал накануне убийства? — Я не буду отвечать на эти вопросы! Без моей охраны, без Советника… Пошёл ты к чёрту, Кэтнап! — возмущался Догдей, пытаясь вырваться из липких оков.       Кэтнап лишь закатил глаза. Он спокойно наблюдал за стараниями пса, пока тот не сдался. — Ты закончил? — спросил кот, на что в ответ получил раздражённый кивок. — Превосходно. Спрошу ещё раз. Что ты делал накануне убийства? — Пил. — Как много? — Достаточно. — С кем ты пил? — С командирами. — С какими командирами? — 1184, 1185 и 1182.       В один миг Догдею показалось, будто Кэтнап вздрогнул. Что-то явно изменилось в нём, и теперь на его лице появилась знакомая Догдею улыбка. — Что было после? — продолжил Кэтнап. — После я ушёл домой. — Как ты узнал об убийстве? — Меня разбудили. — Как ты себя чувствовал после пробуждения? — Я не помню…– засомневался Догдей, пытаясь вспомнить вчерашний вечер.– Кажется, мне было тяжело встать. Голова очень болела. — Ты ознакомился с результатом медицинского освидетельствования? — Нет… — Оно и видно, — заключил Кэтнап, поднявшись на ноги. — Развяжи его.       Последняя фраза явно была адресована сидевшей рядом Мамочке. Она тут же подскочила с места и подошла к Догдею. — Сейчас мы тебя развяжем, сладкий, — произнесла Мамочка не то флиртующим, не то особенно-заботливым голосом. — А зачем было меня вообще связывать? — бросил Догдей уже сидящему за столом Кэтнапу. — На всякий случай. Ты ведь хотел застрелить меня, — спокойно ответил Кэтнап, отпивая жасминовый чай. — Я… Чего?! Это неправда!        Несмотря на всю серьёзность происходящего, Кэтнап засмеялся, чем вызвал ещё более непонимающий взгляд. С ответом он будто не торопился. Закинув ногу за ногу, кот откинулся на спинку стула, а после заговорил. — Но ты же потянулся к пистолету. — Когда меня связали, естественно я потянулся к нему! Я понятия не имел, что ты со мной собираешься делать и… — Сколько патронов в барабане? — приспокойно спросил Кэтнап, игнорируя чужой протест. — Что…? — Я спросил, сколько патронов в барабане твоего револьвера? — на секунду могло показаться, будто Кэтнап замер в ожидании ответа. — Семь…– ответил Догдей, пытаясь понять, как это связано с его желанием застрелить Командира Чёрных Гербер. — В нём семь патронов. — И когда же ты из заправил? — После задания. Мы с отрядом вернулись под утро. В Верфяные Доки прибыл товар, нам нужно было проконтролировать поставку. — Я же говорила, — внезапно произнесла Мамочка, наливая чай. Она уже поставила стул для Догдея, чтобы тот мог присоединиться к чаепитию. — Он хороший мальчик, и всегда внимателен к своему оружию.        В этот момент Догдей почувствовал себя полным дураком. Особенно после того как сев на стул, у него в руке оказался шоколадный кексик. Пёс непонимающе смотрел на сладость, пытаясь логически объяснить весь этот произошедший диалог. С минуту он сидел в тишине. Он ещё не проснулся до конца. — У меня аллергия на шоколад, — задумчиво произнёс Догдей, не отрывая взгляда от столешницы. — Бинго, — будто с облегчением произнёс Кэтнап, положив на стол револьвер Догдея, на что пёс непонимающе выгнул бровь. — Значит наша теория может быть верной, — заключила Мамочка, глядя на Кэтнапа. — Да. И не только эта теория, — ответил Кэтнап, развернувшись к собеседникам всем телом. — О чём это вы…? — И что теперь? Тебе понадобится моя помощь? — спросила Мамочка серьёзным тоном. Так и не скажешь, что это та же женщина, что встретила их несколькими часами ранее. — Пока нет. Но вскоре может понадобиться. Будь готова, ты теперь в деле, — с хитрой улыбкой произнёс Кэтнап, чем вызвал у паучихи радостный визг. — Наконец-то… Я так соскучилась по запаху крови, — смеясь, ответила Мамочка каким-то психопатским голосом.        Потеряв терпение, Догдей ударил по столу кулаком. И когда внимание уже было привлечено, он поднялся с места. — Что за теории? Я имею право знать! — Имеешь. Но пока тебе рано знать об этом, — произнёс Кэтнап. — Мамочка расскажет тебе некоторые подробности. А пока я предлагаю отметить твою невиновность. — Невиновность?!        Последний вопрос компания проигнорировала. Кэтнап и Мамочка тоже поднялись и, подцепив Догдея под руки, вышли из комнаты. — А теперь повеселимся, — сказал Кэтнап, поправляя костюм перед зеркалом. То же сделала и паучиха, поправив и волосы.        Догдей в этот момент лишь наблюдал за ними. В голове роились догадки, о какой невиновности илёт речь. Неужели Кэтнап подозревал его? Это объяснило почти всё, но главное — желание Кэтнапа сотрудничать. Но как он пришёл к этому подозрению? И что немаловажно — как они (Кэтнап и Мамочка) так быстро переключились с расследования на веселье?        Дверь в главный зал спикизи открылась. Первыми вошли Мамочка и Догдей. Первое, что бросилось в глаза — насколько много людей в этом заведении. На первый взгляд так половина все Коста-Леона. В самом центре зала стоял большой стол для игры в покер, рядом так же располагались игровые площадки. На тесной сцене сидели музыканты: виолончелист, скрипач, саксофонист, пианист и барабанщик. Они играли неустанно и в каких-то моментах даже непонятно, будто они импровизировали. В этом, к слову, и заключалась суть джаза — играй и не думай ни о чём, импровизируй и просто полюби этот момент. Догдей не мог не заметить и разношёрстность местного контингента: юные девушки-флэппер с сигаретами в руках и молодые парни с едва застёгнутыми рубашками будто смешались с интелегентными на вид людьми, кардинально отличающимися от них самих. — Почему я не знал об этом месте? — в недоумении произнёс Догдей, оглядываясь. — Потому что тебе незачем было знать о нём, — ответил Кэтнап, пройдя следом. Он слегка коснулся носа пса, будто флиртуя, на что тот чихнул.        Стоило Кэтнапу сделать шаг вперёд, как по всему спикизи пронеслась волна восторженных возгласов. «Кэтнап!», «Котик пришёл на рыбку», «Где же ты пропадал, чёртов мерзавец?» — кричали люди, хлопая его по плечам и протягивая выпивку. Алкоголь он не принял, но от сигареты не отказался. — Отдохните, — расслабленно произнёс Кэтнап, повернувшись к напарнику и расстенул верхние пуговицы рубашки. — Мамочка, покажи нашему мальчику, где здесь можно найти тихое местечко. А папочка пока попытает удачу…        После этих слов кот похрустел пальцами и растворился в толпе. Догдей же стоял на месте, не в силах понять, что это вообще было. Однако, долго он размышлять не стал — его тут же под руку подцепила паучиха и повела к барной стойке в углу. — Ты какой-то очень задумчивый, тыковка, — ласково произнесла Мамочка, сбросив какого-то зеваку со стула, чтобы на него мог сесть Догдей. Сама же она села рядом, после чего бросила бармену какой-то неоднозначный жест. — Полчаса назад я лежал в отключке, ожидая, что меня убьют. Конечно же я задумчивый, — ответил Догдей, на что Мамочка тепло рассмеялась. — Ох, милый… Прости, так было нужно.       После этого их напитки уже были поданы. Они столкнулись стаканами и приняли обжигающую жидкость. Не успели они поставить стаканы, как перед ними оказалась новая порция. — О какой невиновности вы говорили? — спросил Догдей, прокашлявшись. — И при чём здесь мой револьвер? — Проверь его, — ответила Мамочка, оперевшись локтями на данную стойку за спиной. — Что? — Посмотри, сколько патронов к тебя в оружии.        Догдей тотчас достал свой пистолет. Прокрутив барабан, он заглянул в него. — Шесть… — Вот именно, — протянула Мамочка. — В твоём револьвере должно быть семь патронов, и ты так думал, потому что помнишь, как его заряжал. — Но где же один патрон? — В теле твоего подчинённого, — ответила Мамочка, взяв в руки стаканы. — Предлагаю не чокаясь.       Догдей взял в руки стакан. Переглянувшись, они одним залпом выпили содержимое. — Стоп, чего?! — с осознанием выпалил Догдей, чуть не обратив на себя внимание всего зала, однако он почти в тот же момент почувствовал пачюлец Мамочки у самого рта. — Тише, тыковка. Здесь безопасно, но лучше не говорить об этом сегодня. — Кто-то брал мой пистолет…– едва ли не шёпотом рассуждал Догдей. — Но как? Как я мог упустить его из виду? — В этой жизни всё бывает, малыш. Но ты здесь не при чём, и это главное.        Догдей понурил голову. На долю секунды ему даже захотелось плакать, но эта идея сразу отступила. Сейчас осталась лишь какая-то мнимая обида, которую Догдей не в силах был объяснить даже самому себе. Всё в этом деле было странным: метка Гербер не на том месте, недолгий плен самого Догдея, отсутствующий патрон… Но больше всего вызывало раздражение непонимание. Пёс изо всех сил пытался выстроить логическую цепочку, но тщетно. Каждая теория, каждая попытка разобраться терпела поражение благодаря «напарнику». Кэтнап… Для Догдея не новость, что кот всегда играет по своим правилам: он всегда может говорить что попало, делать, что взбредёт в голову и при этом оставаться безнаказанным. Но сейчас… Он водит за нос того, кто призван помочь ему. Так в чём эта помощь? «Пёс Павлова», вот как стоит Догдею назвать себя после этого. Он будто подопытный в клетке, но никак не напарник.        Внезапно из зала донёсся раскатистый смех. Догдей поднял голову. Смех принадлежал Кэтнапу. Он сидел в центре зала, а вокруг него столпились зрители. Удивительно, как целый предводитель отряда убийц на самом деле оказывается таким любителем игры в кости. Ещё более удивительно — его никто не боится. Неужели они не знают, с кем играют? — Я всегда думал, — начал Догдей, не сводя глаз с кота, — что Кэтнап психопат, у которого не то что семьи, даже друзей нет. За последнее время я стал задумываться, а точно ли он настоящий Командир Чёрных Гербер? — Чёрные Герберы…– задумчиво произнесла паучиха, будто смакуя каждый звук. — Ты не видел его до мафии. — В каком смысле? — Наш котёнок был звездой в своё время… Раньше я была певицей. В компании музыкантов мы гастролировали по западным штатам. Когда же мы приехали в Калифорнию, здесь- то мы и познакомились с Кэтнапом. Он разносил газеты или типа того. В один из дней мы застали его за другим занятием: он показывал фокусы, танцевал и даже пытался играть на бандеоне. С того дня он гастролировал с нами. Новый Орлеан, Сан-Франциско, Мемфис… Публика его обожала, а он — обожал публику. — И что же случилось потом? — с интересом спросил Догдей. Он даже не заметил, как выпил уже третий стакан. — А потом всё изменилось. Резко изменилось… — Что именно?        В ответ Мамочка лишь грустно улыбнулась. Она взяла в руки свой напиток и отпила немного, тяжко вздохнув. — Нам нужны были деньги. Люди платить перестали, грянула война. В общем, неприятный эпизод. Но может ты сам спросишь его каким он был? — Наверное…– задумчиво ответил Догдей, сняв пиджак.       Пёс неотрывно смотрел на Кэтнапа среди толпы. В голове возникла странная мысль узнать его получше, но и эта идея разбилась на осколки. Кэтнап — загадка, которую не разгадать. Он сам этого не захочет, иначе его разгадали уже давно. Догдей тяжело выдохнул, заметив, что он уже достаточно разгорячён. Горькое послевкусие услышанной истории разбавляли лишь музыканты и смех. Если бы не они, это место и не называлось бы — спикизи… — Эй, детектив! — прокричал Кэтнап. Кажется Догдей впервые услышал, как кот кричит в принципе. В ответ на обращение Догдей лишь устремил на него свой взгляд.– Ну подойди сюда, не стесняйся.        Пёс поднялся с места, оставив пиджак на своём стуле. Застёгнутая до последней пуговицы рубашка неприятно давила на горло, чёрная жилетка стискивала тело, мешая скривиться в удобной позе. Но несмотря на дискомфорт, Догдей всё же подошёл ближе и народ восторженно зашумел. — Новичкам, говорят, везёт, — начал Кэтнап, смеясь. — От меня вот удача отвернулась. Поможешь напарнику? — С чем?.. — скромно спросил Догдей осматривая стол. — Слышал о Крэпсе? Кости, если угодно. — Ну…– нерешительно ответил Догдей, как тут же в толпе раздались радостные звуки.        Каждый рядом стоящий счёл своим долгом похлопать Догдея по спине. Но как только Догдей взял в руки кости, совершенно не зная, что с ними делать, и что от него требуется, как вдруг его прервал Кэтнап. — Стой! — произнёс мафиози, рыская в пиджаке, а достав из него монетку, он тут же положил её в карман брюк. — На удачу. — На удачу? — спросил пёс. — Да, нужно посидеть на монетке. — Хорошо, но ты ведь просто положил её в карм…        Не успел Догдей договорить, как очутился на коленях Кэтнапа. Трудно описать, что за звуки издавала разгорячённая толпа: кто смеялся, кто аплодировал, а кто просто бегал глазами от одного мафиози к другому. Однако Догдею было не смешно. Если бы не шерсть, всё бы увидели его багряное лицо. Обескураженный, он выгнул спину, рукой машинально зацепившись за шею Кэтнапа. До этого, конечно, пёс видел его лицо вблизи, однако почему-то именно сейчас он ощутил неподдельный стыд, смешанный с непонятно откуда взявшимся возбуждением. — Смотри туда, — вполголоса произнёс Кэтнап, приблизившись к уху Догдея. — Видишь деньги? На твою победу поставили крупную сумму. Твоя задача — выбросить «Очко». Если выбросишь — перекидываешь до тех пор, пока не выбьешь ещё одно, но только не семь. Ясно?        Догдей слабо кивнул, сглотнул ком в горле. По спине пробежали мурашки, когда он почувствовал, как рука Кэтнапа придерживает его талию. В одно мгновение в помещении стало невыносимо жарко. Но стараясь игнорировать это, Догдей всё же развернулся к столу и выбросил кости. Все замерли в тревожном ожидании… «Очко!» — продикларировал крупье и часть зала взорвалась удивлённо-радостными возгласами. Обрадовался даже Догдей, всё ещё пытаясь игнорировать своё положение. Но напарник не дал ему забыть. Он запустил руку под жилетку пса, как бы поглаживая его, от чего тот выровнял свою и без того почти идеальную осанку. — Умничка, — прошептал Кэтнап. — Теперь кидай снова…        Догдей немного погодя снова бросил кости, и публика вновь замерла в ожидании. Притихли даже музыканты. Следующее выпавшее число — девять. Мафиози же должен был выбить шестёрку, поскольку до этого он выбил именно её. Перекид. Снова ожидание и… «Очко!» — произнёс крупье. Да, это была победа. Догдей радостно обернулся к Кэтнапу, и увидев его улыбку, засмеялся. Он никогда не видел себя в качестве игрока, к тому же никогда не думал, что сможет победить в игре. — Я в тебе не сомневался, — прошептал Кэтнап, прислонившись телом к спине Догдея. — Всем коньяк и виски за счёт заведения! — не менее радостно выкрикнула Мамочка, а после тихо обратилась к бармену, грустно ухмыльнувшись: — Поживей, Альберт. Мой друг впервые улыбается за последние восемь лет… Он заслужил праздника.        Дальше — что только не происходило. Соревнования, кто больше выпьет, покер, танцы с некоторыми гостями, песни и, конечно, море смеха. Догдей, кружась в каком-то диком танце, впервые поймал себя на мысли, что не хочет останавливаться. Слишком хорошо. Слишком отчётливо он чувствует вкус жизни на губах, в воздухе вокруг, в дыме сигарет. Прошли сутки с того момента, как умер его человек. Должно быть завтра Догдей обязательно обвинит себя в этом. Но не сейчас. Сейчас только свобода. Своьода от оков криминальных теней в подворотнях, свобода от маски безразличия. Нет, сегодня нет поводов для тоски. Возможно лишь немного омрачало это веселье осознание, что Догдей хочет забыть всё, что было до этого, однако память не уходила даже после пятого шота кубинской текилы.        Но кое-что всё-таки смогло заставить его забыть обо всём. В тени, под стеной, у самой вентиляции стоял Кэтнап, оперевшись о стол. В том углу царила контрастно-спокойная атмосфера. Свет на эту локацию не падал, однако глаза… Серебристые глаза хищно, чуть омутнённые алкоголем, не сверлили — скорее пожерали Догдея из тени. С блеском глаз соревновалась лишь тлеющая сигарета меж пальцев мафиози. — Кто-то растопил сердце «Герберного Монстра», — задорно произнесла Мамочка, толкнув Догдея в бок, на что тот улыбнулся. — Чего? Нет, глупости… — Я видела. — Что ты видела? — спросил пёс, будто не понимая о чёи речь. — Его руки под твоей одеждой, глупый, — рассмеялась паучиха. — Хочешь сказать, это было шуткой? — Ну… Наверное? Он последнее время держит меня в каком-то напряжении. — Ну так чего же ты ждёшь?        Действительно… Однако Догдей и сам не знал. Расслабленный алкоголем, он не понимал, чего он ждёт, чего хочет. В голове всё спуталось, перемешалось. Адреналин ударил в голову, заставив Догдея лишь рассмеяться неизвестно чему. Должно быть абсурдности. Ещё недавно — наркотики, грязь, убийства. А сейчас… Кэтнап был прав. Это рай. Если Рай — это место, где люди обретают спокойствие, значит это самый настоящий Рай.        Догдей одним махом высушил очередной стакан и двинулся сквозь толпу. Будто мотылёк, пленённый яркий светом, он шёл навстречу тому, кому верить не мог до конца. Но верить хотелось. Наверное больше всего на свете он хотел довериться Кэтнапу, простив своевольности и манипуляции. Подойдя к нему, Догдей застыл, дав напарнику возможность оглядеть его с ног до головы. Но после, выдохнув, пёс впился в губы мафиози. Пальцы машинально вцепились в ворот пиджака, но не надолго. Кэтнап, затушив сигарету, взял Догдея за руку и без лишних слов вывел из зала.        В коридоре было прохладно. В нём так же были и другие люди, однако Догдей не заметил их, как и Кэтнап. Кот с особой, мягкой грубостью прижал Догдея к стене и увлёк в новый, грязный поцелуй. Тот же в свою очередь запустил свои руки под пиджак напарника. Он чувствовал каждую то напрягающуюся то расслабляющуюся мышцу под жилеткой. Казалось, он чувствовал даже бурлящую в вожделении кровь. Но поцелуй прервался, пытаясь отдышаться, они не стали медлить. Не отрывая друг друга взгляда, они на ощупь нашли дверь кабинета, в котором происходил допрос и ввалились в него, захлопнув дверь.        Войдя в комнату, пиджак Кэтнапа улетел на стул, а следом и жилет его напарника. Спустя мгновение Догдей снова оказался прижатый к стенке. — Я не думал, что до этого дойдёт, — произнёс Кэтнап, тяжело дыша в затылок Догдея. — Я тоже…– ответил Догдей, прижимаясь телом к телу мафиози.       Кэтнап резво обвил руками тело Догдея, проводя ими от груди до самого низа живота. Ловя каждое мгновение, Догдей, разгорячённый и возбуждённый, не сопротивлялся. Не сопротивлялся он и когда Кэтнап расстегнул ремень на его брюках. Не сопротивлялся и когда его брюки были спущены вниз. — Ты пахнешь ванилью…– произнёс Кэтнап, целуя плечи напарника. — Раньше я этого не замечал… — Ещё бы…– простонал Догдей, выгибая спину. — Нужно чем-то смазать… — Нет… Войди сразу. Я… Я выдержу…       Противиться Кэтнап не стал. Непонятно до конца, алкоголь ли им двигал, однако, расстегнув свои брюки, Кэтнап вошёл. Вошёл до конца, и дабы Догдей не издал лишнего звука, он прикрыл его рот рукой. — Вот так… Тише…– успокаивал его Кэтнап, всё так же с особой нежностью целуя шею пса.       Немного погодя, он начал двигаться. Толчок за толчком он выбивал из Догдея новые тихий стоны. Кэтнап до конца расстегнул свою рубашку, и не до конца рубашку Догдея. Так, чтобы легко можно было оголить ключицу. Он прижался всем телом к телу напарника и продолжил двигаться. — Убийства тебе к лицу, Догдей, — прошептал Кэтнап. — Чт… Что? — будто нехотя, спросил мафиози. — Я сказал: мысль о том, что ты можешь убивать очень возбуждает. Особенно, когда убиваешь невинных.        В этот момент Догдей будто протрезвел. Живот будто скрутило. На глазах навернулись слёзы. Он не ослышался? Догдей пытался высвободиться из объятий Кэтнапа, но не получалось. Комната для допроса в один миг превратилась в камеру пыток. — Кэтнап… Кэтнап, пожалуйста…– умолял Догдей. — Ещё немного… Сейчас… — Кэтнап…       Кот застыл. Догдей же почувствовал, как внутри разливается семя его напарника. Тошнота подступала, но пёс изо всех сил сдерживал рвотный позыв. По щекам потекли слёзы. Кэтнап же с тяжёлым выдохом упёрся лбом о плечо пса. — Прости…– прошептал Кэтнап. — Ты… Это ты убил того бедолагу…