Local Goth Mortician Seduces Big-Time Criminal

Путь до родового поместья занял, пожалуй, полдня. Его семья — известный в Снежной закрытый клан Флинсов — прислала личного шофёра и грузчиков, чтобы перевезти его и его вещи. Флинс с лёгким смущением сел в роскошный автомобиль, радуясь, что у комплекса парковка была сзади, а не у парадного входа. Иначе вопросов после возвращения было бы слишком много. Жильцы и так уже выглядывали, пока грузчики загружали его вещи в машину. Старушка, что увидела его с Рери в лифте в их первую ночь, показала ему большой палец со своего балкона. Её вечно пустое лицо, тем не менее, по-современному передало: молодец, сынок. Когда шофёр проехал через ворота их поместья, нога Флинса уже нервно подрагивала. Остановившись у лестницы, он поспешно поблагодарил водителя, велел ему взять остаток дня свободным и щедро дал чаевые. Выгружая чемодан из багажника, он не заметил взгляда, которым мужчина проводил его — словно смотрел на милостивого бога. Шагнув в старое поместье после долгой дороги, Флинс ощутил волну ностальгии. Стены были выкрашены в чистый чёрный цвет, с серебряными узорами, напоминавшими цепи. Декор — не зажжённые свечи, мечи, зеркала и прочее — блестел серебром или матовым пурпуром. Под самым потолком висела хрустальная люстра, но вместо свечей были лампочки. Несмотря на весь готический и старинный вид, дом был оснащён по последнему слову техники. Старые деньги — но семья, идущая в ногу со временем. Флинс окинул готическую красоту улыбкой — и вдруг услышал визг. На автомате он распахнул руки, и в следующее же мгновение в него врезалось крупное тело, едва не сбив с ног. — Кирилл, — его старший брат Радимир всхлипнул, — ты наконец вернулся! Ох, как же твой старший брат скучал по тебе! С криком брата он почувствовал, как перешёл от Флинса к Кириллу. Это не доставляло ни малейшего неудобства. Оба имени принадлежали ему. Просто Флинс лучше подходил, когда нужно было скрывать свою личность как второго младшего наследника древнего и знатного рода Флинсов. Никто ведь не ожидает, что ты спрячешься, используя одну только фамилию. Звучит чересчур глупо. А вот Кирилл сам по себе всегда держался в стороне от любых прожекторов, так что его внешность толком мало кто знал. Любые фотографы, снимавшие его, исчезали, а загруженные в сеть снимки удалялись. Привидения ли виноваты или родители — он не знал. Флинс — имя связанное с готом-гробовщиком из Нод-Края, но это всё равно был он. А вот Кирилл… он, надо признать, имел для него больший вес. Это было его имя всю жизнь. Имя, наполненное семейными воспоминаниями — и то самое, которым он делился с друзьями в Нод-Крае, когда был уверен, что им можно доверять. Имя, которым он не делился с Рери. От этой мысли внутри Кирилла что-то дрогнуло, но он прогнал чувство лёгко встряхнув голову. — Привет, Радимир, — мягко произнёс Кирилл, осторожно похлопав брата по спине, когда тот обмяк на нём. Ох, Кирилл поморщился. Спина заныла. Его брат уж точно не был лёгким человеком. — Кирилл. Безжизненный голос его матери, Галины, поднял его жёлтые глаза к таким же жёлтым. Её фигура плавно спускалась по лестнице, ладонь скользила по перилам. — Ты всё-таки вернулся. — Она поманила его. — Идём. Пусть мама посмотрит на тебя. Кирилл послушался и, привычным движением, перехватил всё ещё рыдающего брата к боку, прежде чем подойти с новым «любимцем». Его бедный забытый чемодан остался одиноко стоять в прихожей, провожая их взглядом. Когда он подошёл достаточно близко, Галина обхватила его лицо ладонями, и её взгляд смягчился. — Ты вырос, — тихо произнесла она. А затем со звериной решимостью начала щипать его щёки. — И ещё исхудал! Ты ел слишком мало, не так ли?! — Ах, матушка, пощады, — выдохнул Кирилл, пытаясь вырваться. Но соцепление рук матери не было шуткой. Её хватка была крепче стали, оставляя Кирилла терпеть наказание. Радимир даже не подумал помочь — только ревел в его плечо. — Хмф, — сказала она наконец, после минуты издевательств над его щеками. — Ну же, поднимайтесь. Ты должен увидеться с отцом. С этими словами она развернулась и поднялась по лестнице, твёрдо ожидая — и зная, — что сыновья последуют за ней. Они так и сделали, но прежде Кирилл тихо обратился к особняку: — Рад снова вас видеть. Надеюсь, вы все были в порядке. Люстра чуть качнулась, и что-то холодное коснулось его свободного плеча. Кирилл улыбнулся и пошёл за матерью, вполсилы таща брата. Его отец, Чудомир, лежал в своём огромном королевском ложе, в шёлковой пижаме и с глубоко несчастным видом. Стоило ему увидеть Кирилла, как он сразу начал сетовать на свои беды. — О, Кирилл, мой сын, — произнёс он печально, почти со слезами. — Твой отец тяжко болен. Он даже не может покинуть эту постель! Боюсь, я обречён провести здесь остаток своих дней. — Он издал серию изящных кашлей. Кирилл только улыбнулся, прекрасно зная, что отец врёт. Радимир наконец отлип от его плеча — в основном потому, что мать держала его за ухо — и теперь, всхлипывая, стоял рядом с ней. Крепко удерживая его за плечо, Галина сказала из-за спины Кирилла: — Хватит уже, дорогой. Он знает. В ту же секунду несчастное выражение отца сменилось раздражённым, и он резко сел прямо. Ткань с его лба упала ему на колени. — Когда он узнал? — воскликнул Чудомир. — В ту ночь, когда я позвала его домой, — безучастно ответила она. — Что? — Чудомир выглядел преданным и приложил руку к сердцу. — Почему ты не сказала мне, любовь моя? — Мне хотелось развлечься, — ответила она. А потом, повернувшись к Кириллу: — На самом деле у твоего отца сломана нога. — Что? — выдохнул Кирилл, рот приоткрылся. — Мама, почему ты мне не сказала? — Эх, технически твой отец ведь болен, не так ли? Не может встать с постели. Должен принимать обезболивающее. Я не солгала. Кирилл не мог поверить своей матери. Чудомир — своей жене. Радимир продолжал рыдать и смотрел на Кирилла умоляющими глазами. Действительно, чудо — снова быть дома.

* * * * *

Первые несколько месяцев прошли довольно спокойно. Кирилл почти всё время проводил, ухаживая за отцом, навещая семейное кладбище и очищая надгробия или пытаясь ловить рыбу в озере. Увы, последнее ни к чему не привело. Даже рыбы боялись его, хотя он надеялся, что врождённый страх животных перед ним распространяется только на сухопутных. Он часто звонил своим друзьям, стараясь делать это хотя бы раз в неделю. К сожалению, из-за расстояния и их графиков он не мог навестить их ни разу. Ему от этого становилось немного грустно, но тот факт, что они без исключения созванивались каждую неделю, делал его счастливым. Иногда он вспоминал и о Рери. Мысли о нём странно согревали. Кирилл ловил себя на том, что улыбается, стоит только представить хмурое лицо этого мужчины. Он часто скучал по нему — и дело было далеко не только в сексе. Возможно, потому что считал его хорошим другом. Что бы Кирилл ни говорил, Рери слушал — совсем не важно, о чём шла речь. Он всегда приносил еду, неизменно ворчал, что в холодильнике у Кирилла вечно одна рыба. Порой они смотрели фильмы, если не были слишком уставшими, и их вкусы настолько расходились, что каждый раз они спорили, какой включить. Смущаясь, Кирилл часто смотрел на единственную фотографию Рери, которую тайком сделал, и чувствовал странную тоску. Они были знакомы всего полгода, убеждал он себя. Не стоит так себя вести. Кирилл надеялся, что они встретятся снова, когда он вернётся. Ближе ко второй годовщине пребывания Кирилл решил, что пора возвращаться в Нод-Край, несмотря на протесты семьи. — Отец уже достаточно поправился, — сказал Кирилл. — Думаю, мне пора обратно в Нод-Край. — Нет, не поправился, — возразил Чудомир. Позади него Радимир яростно закивал. — Это, по-твоему, похоже на зажившее? — Он указал на фиксатор на ноге. Кирилл скрестил руки на груди и бросил отцу тяжёлый взгляд. — Я видел, как ты наперегонки с Радимиром бежал за последним печеньем. И, что удивительно, без костыля. Считаю, что ты уже достаточно поправился, отец. Чудомир и Радимир ахнули в ужасе. — Вы оба бесполезны, — злобно сказала Галина, глянув на мужа и старшего сына. Но, к огромной радости семьи — и к его тревоге — Нод-Край оказался в состоянии сильного смятения. Он сообщил друзьям о своём решении по видеозвонку, но каждый из них сказал ему одно и то же — сидеть в Снежной и не рыпаться. — Ситуация в Нод-Крае сейчас крайне тяжёлая, — сказала Инеффа. — Я настоятельно рекомендую тебе оставаться в поместье. — «Тяжёлая» — это ещё мягко сказано. — Нефер скрестила руки. — Много квартир, особенно в дорогих районах, обыскивали. Странно, но ничего не крали, кроме денег или дорогих вещей. Ещё страннее — никто не знает, кто это делает. Мэрию тоже задело, и, подозреваю, это та же группа. Куча документов была просмотрена и раскидана по полу. Будто они ищут конкретного человека. Я изо всех сил старалась разобраться в этом, но даже я на грани отчаяния. Никто из моих контактов не смог получить никакой информации. Лаума кивнула, тревожно глядя на Кирилла. — К сожалению, люди стали подозревать всех подряд. Соседи смотрят друг на друга с тревогой. Незнакомцы — с гневом, почти ненавистью. Боюсь, если ты вернёшься, тёплого приёма не жди. — Просто оставайся там, где ты есть, — сказала Нефер. — Мы скажем, когда будет безопасно. — Затем она улыбнулась так, как умеет только она: улыбкой, от которой дети бы ревели. — А теперь пообещай, что даже шагу в Нод-Край не ступишь, пока мы не дадим добро. — По-моему, это слишком, — возразил Кирилл. — Разве обязательно давать такое обещание? — Нет, Нефер права. Пожалуйста, скажи полностью, что не приедешь в Нод-Край без нашего разрешения в обозримом будущем, — настояла Инеффа. Кирилл вздохнул, но, видя, что обе молчат и ждут, сказал: — Обещаю не ступать в Нод-Край. — Я сказала: скажи полностью. — Это действительно необходимо? — Если ты не произнесёшь всё полностью, то, боюсь, через короткое время ты всё равно вернешься в Нод-Край. Твои слова сейчас не указывают ни срок, ни то, что ты будешь ждать нашего разрешения. — Инеффа смотрела на него механическими глазами, будто бросая вызов: попробуй только хитрить. Кирилл едва не выругался. Попался. Его друзья слишком хорошо знают все его уловки. — Обещаю, что не приеду в Нод-Край в обозримом будущем, пока ты, Нефер или Лаума не дадите мне разрешения, — смирённо сказал он. — Прекрасно, — коротко кивнула Инеффа. После звонка он сообщил семье о вынужденном заточении. Кирилл безжизненным взглядом наблюдал, как брат и отец радостно подпрыгнули, а мать довольно улыбнулась. Невероятно. Кирилл надеялся, что это вынужденное ожидание продлится недолго. Увы, всё вышло иначе. Когда обыски прекратились, ближе к середине его второго года дома появилась новая проблема. Похищения в Нод-Крае. Точнее — похищения молодых людей с фиолетовыми волосами, желательно со светлыми глазами. Когда друзья сообщили ему это и посмотрели так выразительно, что могли бы не говорить вообще, Кирилл только вздохнул. — Это сбивает с толку, — сказала Нефер во время их видеозвонка, потирая лоб. — Сначала те странные обыски, теперь похищения? Да что, чёрт возьми, там происходит? Лаума мягко погладила Нефер по спине. Они сидели за её рабочим столом, каждая — в отдельном кресле на колёсиках, перед экраном настольного компьютера. — К счастью, всех похищенных вернули целыми, — сказала Лаума. — Ну, кроме пары царапин и синяков. По их словам, их держали в тёмной комнате с единственной лампой. Время от времени туда заходил какой-то мужчина и начинал орать на подчинённых так, будто у него сорвало тормоза. — Когда мы спрашивали, как он выглядел или что говорил, никто не смог ничего вспомнить, — подхватила Нефер. — Все были под препаратами, память — сплошной туман. К тому же участились случаи, когда за людьми с такими характеристиками следят, фотографируют. Я же говорила — я проверяла… рынки. Никакого спроса на фиолетоволосых нет. Всё это больше похоже на охоту за одним конкретным человеком. — Так что, пожалуйста, оставайся в Снежной, Флинс, — Инеффа вновь впилась в него взглядом. — Пусть вероятность того, что ищут именно тебя, мала, но риск всё равно велик. И после анализа ситуации я не удивлюсь, если эта охота перебросится и на другие страны. Скорее всего, она уже началась. Кирилла это всерьёз тревожило. Почему именно эти признаки? Кто же тот несчастный, за кем идёт охота? А через неделю после этого звонка пришли новости похуже: Лауму чуть не похитили. К счастью, она сумела раскидать всех нападавших и собственными силами, и с помощью своих звериных спутников. В личном звонке она заверила Кирилла, что абсолютно цела и даже не получила царапины. Нефер с тех пор не отходила от неё ни на шаг, подозревая любого, кто слишком настойчиво подходил к возлюбленной. Но был и один положительный момент: правительница Нод-Края, Колумбина, решила вмешаться лично. Лаума была её любимой секретаршей и подругой. Поскольку Колумбина часто бывала в Фонтейне вместе с мужем, именно Лаума обычно разбирала все дела и споры в Нод-Крае, а затем раз в неделю докладывала Колумбине… и это всегда заканчивалось сеансами сплетен. Колумбина обычно не вмешивалась — и Нод-Край это устраивало. Она не вводила новых законов и не ужесточала старые, но следила, чтобы правила соблюдались. Если их нарушали, она давала местной стражe время разобраться или вовсе не вмешивалась, если ситуация не была критической. Похищения, хоть и неприятные, заканчивались тем, что всех людей возвращали, так что вмешиваться ей не требовалось. Пока не попытались похитить Лауму. Она прилетела в Нод-Край с аурой неминуемой беды, а её муж, Арлекино, стоял за спиной маленькой женщины, излучая одну лишь угрозу. Мгновенно вся преступность в городе замерла. Все вели себя идеально. С Колумбиной шутки были плохи. Никто не знает, что именно она сделала, но похищения прекратились полностью. Никого больше не трогали. Преследования всё ещё случались, но на этом всё. Через неделю она улетела обратно — довольная и умиротворённая, вместе с мужем. Кирилл надеялся, что ещё через пару месяцев сможет вернуться. Его друзья с каждым днём тревожились всё меньше. Нод-Край постепенно входил в привычное русло. Но, конечно же, случилось ещё кое-что. Кто-то шпионил за кланом Флинсов. — Твои друзья говорили, что ищут кого-то с фиолетовыми волосами, — сказала Галина, на лице которой впервые появилась явная тревога. — А вдруг целью являешься ты, Кирилл? Вдруг кто-то узнал, что ты — младший сын, и надеется похитить тебя ради выкупа? Кирилл задумался, но искренне не мог вспомнить никого, кому он был бы настолько нужен. Единственным, кто всплыл в памяти, был Рери. Но они знали друг друга всего шесть месяцев. Почему Рери так сильно его хотел? И есть ли у Рери вообще силы, возможности, связи, чтобы организовать нечто подобное? Нет. Не может быть. — Это невозможно. — покачал головой Кирилл. — О моём настоящем имени и статусе знают только трое моих друзей. И я уверен, что они никогда никому не расскажут. К счастью, тот, кто рыскал вокруг, далеко не продвинулся. Призраки поместья служили надёжной охраной, защищая каждого члена семьи. Иногда на помощь приходили даже духи, не связанные с их домом. Например, однажды, когда Кирилл был ребёнком, он ждал у входа в школу. Держась в стороне от других детей и учителей, он тревожно оглядывался, ища родителей или брата, которые задерживались. Тогда к нему подошёл мужчина с дружелюбной улыбкой, сказав маленькому Кириллу, что заберёт его сам. Кирилл посмотрел прямо в его хитрые глаза, сморщил нос и отступил. Мужчина показался странным. — Нет, спасибо. Улыбка мужчины резко исчезла. — Маленький ублю… то есть, — он изобразил самую фальшивую заботу, какую Кирилл когда-либо видел, — юный господин, ваша семья ждёт. Не стоит себя так вести. — Он потянулся, чтобы схватить его за маленькую руку. Кирилл отступил ещё дальше и уже собирался закричать, как учила мама, но не успел — закричал мужчина. Тот корчился, вцепившись в собственные глаза, из уголков которых текла кровь. Через мгновение подбежали учителя. Одна из них заслонила Кирилла от страшного зрелища и спросила, что произошло. Кирилл честно ответил: — Я не знаю. Он пытался меня похитить, так что мне всё равно. Учительница ужаснулась от такого спокойствия, но похлопала его по спине и сказала, что он очень смелый мальчик. Когда Кирилл отвернулся от шума, он заметил фигуру в окне школы. Такая же бледная, как труп, с глубокой рваной раной на шее, из-за которой голова висела неестественно. На ней была школьная форма. Она пристально смотрела на Кирилла чёрными глазами, иногда отводя взгляд в сторону, будто стояла на страже. Ах, подумал Кирилл, вот мой спаситель. Он полностью повернулся к призраку, приложил руку к сердцу и слегка поклонился, подняв взгляд, чтобы встретиться с духом глазами. — Спасибо вам большое. Призрак показал ему поднятый большой палец, и Кирилл ответил тем же. Учительница, видевшая всё — включая духа — закричала и упала в обморок. На следующий день она уволилась. Кирилл в настоящем лишь покачал головой, недоумевая, когда же закончится весь этот хаос. Он сам начинал нервничать. Кирилл понимал, что ему следует оставаться дома — и, будучи затворником, обычно он этого и хотел. В его особняке было всё, чтобы сделать жизнь максимально комфортной. И всё же Кириллу нестерпимо хотелось выйти: сходить за покупками или хотя бы прогуляться где-нибудь, кроме садов вокруг поместья. Позже его брат заявил, что знает решение проблемы. — Можешь пойти со мной на бал! — Нет, — сказали все остальные члены семьи. — Ты хочешь, чтобы Кирилла похитили? — Чудомир посмотрел на брата, как на безумца. — Он же терпеть не может быть в центре внимания! — Затем отец взглянул на него с надеждой. — Разве что ты хочешь раскрыть свою личность как второго младшего наследника Клана Флинс? — Нет. Я предпочитаю тихую жизнь. — Чёрт. — Поэтому у меня есть гениальнейшая идея, — невозмутимо продолжил Радимир. — Наденем на него парик и цветные линзы! Этот лазутчик пытается понять, как выглядит наш второй младший господин — так мы ему покажем! Увидит, что Кирилл не подходит по признакам, и сразу отстанет! Звучало слишком просто. До нелепости просто. И всё же… — Это может сработать, — задумчиво произнесла Галина. — Мы можем «случайно» слить фото Кирилла в маскировке в газету. Если его цвета будут совпадать с моими и Чудомира, чтобы он выглядел нашим сыном, мы сможем обмануть преследователя. Так и был разработан план. В ночь бала на Кирилла надели светло-голубой короткий парик, идеально совпадающий с волосами его брата. Его жёлтые глаза скрывали тёмно-фиолетовые линзы. Лицо подрумянили, чтобы оно не было таким мертвенно-бледным, словно он хотя бы иногда получает витамин D. Контурингом ему придали более резкие черты, как у Радимира. Смотря на них двоих, невозможно было заметить разницу — как будто абсолютно одинаковые близнецы. Они оба были этим слегка напуганы, но терпеливо выдержали и отправились на бал, который, к счастью, в этом году проходил в Снежной. Бал устраивался для всей элиты модной индустрии, частью которой была их семья. Клан Флинс владел вековым модным брендом Snowland Boutique. Раньше они шили наряды для множества дворян и монархов. Сейчас — для влиятельных фигур и знаменитостей. Впрочем, по сути, если у вас есть деньги, они обслужат кого угодно. Брат Кирилла был подающим надежды дизайнером, известным своим вспыльчивым характером. Для всей семьи стало шоком узнать, что тот самый плакса способен нагнать на взрослых мужчин такой страх, что они готовы штаны намочить. В тот день, когда он заставил поставщика рыдать из-за неправильно привезённого рулона ткани, семья узнала о нём много нового. В середине вечера один фотограф всё-таки сумел сделать кадр, и Кирилл был готов уйти. Увы, брат раз за разом представлял его своим соперникам и партнёрам. Все они выглядели смущёнными чересчур радушным «близнецом». Кирилл не мог не задуматься, как его брат вообще ведёт себя с другими людьми вне семьи. Одна из лучших дизайнеров, Тиори, подошла к ним. Сначала она поприветствовала Радимира, а затем взглянула на Кирилла. — Значит, ты его брат, — сказала она, внимательно оценивая его взглядом. — Да, — ответил он и, приложив руку к груди, слегка поклонился. — Приятно познакомиться, мисс Тиори. Ваши работы в этом сезоне были поистине восхитительны. Бровь Тиори поднялась, но выражение оставалось прежним — хмурым и изучающим. Тем не менее, ответила она искренне: — Спасибо. А затем, абсолютно неожиданно, сказала: — Хотите быть моей моделью? Радимир подавился воздухом, а глаза Кирилла распахнулись. — Простите, — произнёс Кирилл, — не могли бы вы повторить? Я не уверен, что расслышал верно. — Всё верно. — Тиори скрестила руки и критически его оглядела. — Парик и макияж очень убедительные, но я вижу, что под ними. У вас отличные пропорции и очень красивое лицо. Я вижу ваш готический стиль, и он отлично сочетается с вашей аурой. Моя следующая коллекция как раз вдохновлена готикой. Я хочу создать по одному-двум образам для каждой нации Тейвата. Думаю, вы идеально подойдёте на роль Снежной. Кирилл был впечатлён. Лицо брата наливалось ярко-красным от злости. Ловко и без лишнего драматизма Кирилл отодвинул Радимира за себя. Повернувшись к Тиори, он тепло улыбнулся и искренне ответил: — Большое вам спасибо, мисс Тиори. Я ценю ваше предложение. Однако я предпочитаю оставаться вне внимания публики. Вынужден отказаться, но знайте — я искренне поддерживаю вас. Ваши дизайны, как всегда, будут прорывными, и я с нетерпением их жду. — Хм, — протянула она, вздохнув. Руки опустились, одна привычно легла на бедро. — Жаль, но я понимаю. Однако, если когда-нибудь захотите принять моё предложение — просто позвоните. — Тиори вручила ему визитку. — Я открыта для сотрудничества с вами не только в моих готических коллекциях. Мне нравится ваш стиль. С этими словами, не удостоив Радимира даже мимолётного взгляда, Чиори уверенно ушла, не замечая разрухи, что оставила в душе старшего наследника Дома Флинс. — Кирилл, — произнёс Радимир с призрачным выражением лица, — ты не пойдёшь ни в один модный дом, кроме Snowland Boutique. Ты меня слышишь? — У меня и мыслей таких нет, — ответил Кирилл. — Кроме того, я гробовщик. Сомневаюсь, что это хорошо сочетается с карьерой модели. — Хм, — фыркнул Радимир, — с таким настроем точно не сочетается. Так закончилась ночь бала. Несколько дней спустя в сети появилась статья о Кирилле и его брате в одном сплетни-колонном издании. Там обсуждали, что замкнутый второй молодой господин впервые вышел в свет — и не намекает ли это на его возможный дебют в мире моды. Приложенной была зернистая фотография Кирилла под маскировкой рядом с братом. Он и правда не был похож сам на себя, особенно при таком качестве снимка. Однако план действительно сработал. Тот, кто вынюхивал информацию об их семье, наконец-то отстал и исчез. Кирилл был искренне благодарен. В честь этого он отправился за покупками и пополнил свою коллекцию камней — разумеется, в парике и линзах. Семья всё ещё была настороже. К тому моменту Кирилл прожил в Снежной уже три года. Он был полностью готов уехать и вернуться в Нод-Край. Он скучал по друзьям — и, что ещё важнее, он ужасно скучал по своему уединению. Невозможно заняться собой, когда где-то рядом наверняка плавает призрак, способный спокойно просунуть голову сквозь стену и увидеть, как у тебя пальцы по костяшки в заднице. Даже душ был небезопасен. Из-за этого Кирилл мужественно старался не думать о Рери слишком часто. Мысли о Рери неизбежно приводили к мыслям о его красивом лице, потом о груди и прессе, а затем о том, как мужчина трахал его до жалобных мольб. Даже самые невинные воспоминания вели в ту же сторону. Стоило взглянуть на тайком сделанную фотографию Рери — и Кирилл краснел… но затем ощущал ледяное дуновение, которое мгновенно убивало всякое возбуждение. Любопытные призраки. Позвонив друзьям и получив их неохотное согласие, он обрадовался и начал готовиться. Не став предупреждать семью о том, что собирается съехать, Кирилл позвонил на номер Соссия. Странно, но ответил совершенно незнакомый человек и сказал, что Кирилл ошибся номером. Этого не могло быть — контакт в телефоне явно был подписан «Соссий». Тогда он нашёл сайт морга и позвонил по номеру, указанному на странице. — Алло, — ответил мужчина. Голос был безжизненный. — Алло, — вежливо откликнулся Кирилл. — Я хотел бы спросить насчёт господина Соссия. Он всё ещё там работает? — А, Соссий. Нет, он уволился. А почему вы спрашиваете? — Ах, я надеюсь снова работать в морге. Раньше я был там ассистентом, понимаете. Как только его слова дошли до собеседника, тон мужчины мгновенно стал отчаянным, умоляющим. — Вы хотите здесь работать? — спросил он с почти болезненной надеждой в голосе. — Серьёзно? Кирилл почувствовал лёгкое смущение. — Да, — медленно ответил он. — Эта работа ваша! — поспешно выпалил мужчина. — Пожалуйста, пожалуйста, заберите эту работу! Я слишком занят. Вам даже не нужно быть ассистентом! Вы можете быть полноценным мортицием! Я заплачу вам вдвое — нет, ВТРОЕ больше, чем раньше, только пожалуйста, пожалуйста, пожааалуйста вернитесь! Кирилл моргнул, ошеломлённо распахнув рот. На мгновение он потерял дар речи, а мужчина, приняв его тишину за отказ, всхлипнул. — У меня просто завал, — всхлипывая, продолжил он. — Клянусь, я сам всё улажу с оплатой и буду назначать вам тела. Назначать ему тела? — Я просто не могу один делать всю эту работу. Клянусь, это место… оно точно с привидениями. На этом моменте мужчина резко вдохнул, словно не собирался проговариваться, и Кирилл услышал характерный звук — будто кто-то хлопнул себя по щеке. Пять секунд абсолютной тишины. Затем — тихий, дрожащий всхлип. Кирилл прочистил горло. — Я с радостью приму эту работу на таких условиях, — сказал он. — Не волнуйтесь. Я не боюсь призраков. Это вовсе не станет помехой. Но должен спросить: что вы имели в виду под «назначать мне тела»? Мужчина разрыдался от облегчения. Кирилл терпеливо ждал, искренне обеспокоенный состоянием его психики. Наконец, шмыгая, тот смог продолжить: — Просто… у нас появились некоторые… тела с особенными условиями, которые надо обрабатывать по-особому. Не волнуйтесь, я возьму их на себя. Я просто буду присылать вам каждый день список тех, которые нужно подготовить, забальзамировать и всё такое. Кроме еженедельных собраний, чтобы мы держались в курсе, нам даже не нужно видеться, если вы не хотите. — Хм, понятно. Можно задать ещё один вопрос? — Эх, да, продолжайте. — Что вы имеете в виду под «особенными условиями»? Я не сомневаюсь в ваших словах, но не припоминаю, чтобы морг был так загружен несколько лет назад. — О, — мужчина замялся, — ну… думаю, вы в курсе проблем, что тут недавно творились, да? Многие заведения закрылись, в том числе, эм… и большинство моргов. Так что мне перепадает весь их поток, но проблема в том, что я здесь один! Никто не хочет здесь работать из-за призраков! — закончил он с душераздирающим плачем. Ну вот, теперь многое становилось ясно. Нефер как-то упоминала в одном из звонков, что люди уезжали из Нод-Край из-за хаоса и растущего страха. Другие же оставались, чтобы перехватить эти бизнесы или урвать прибыль. Так что закрытие моргов не удивляло… хотя немного и сбивало с толку — всё-таки морги. Этот бизнес должен быть в безопасности от набегов, если только внезапно не возник спрос на трупы на чёрном рынке. Почему же им пришлось закрыться? Владельцам или сотрудникам угрожали во время беспорядков? — Эм… вы ещё здесь? — испуганно спросил мужчина. — Пожалуйста, только не передумывайте. Забудьте всё, что я сказал. Просто возвращайтесь! А, точно. Отложив эти мысли на потом, Кирилл обдумал предложение. Оно и вправду звучало странно, но всё же — он будет работать полноправным танатопрактиком, а не просто ассистентом. И платить будут втрое больше. А со всеми сложностями, по словам мужчины, будет разбираться он сам. Да, должно быть нормально. Эти «особые клиенты», вероятно, вообще не проблема. — Прошу прощения. Я всё ещё на линии, просто задумался о другом. Что касается должности — для меня всё подходит, — ответил он. — Когда я могу приступить?

* * * * *

Кирилл уехал спустя час прощаний, но только после того, как пообещал, что да, он приедет в гости, и да, он будет в безопасности и будет звонить. Радимир снова был взят за ухо своей невозмутимой матерью — он и отец шмыгали носами, пока Кирилл садился в машину с шофёром. Наконец, он отправился в путь, оставляя позади старое поместье и готовясь въехать в свои новые роскошные апартаменты. Жилищные вопросы за него вновь уладила семья, и Кирилл вовсе не стыдился на них полагаться. Теперь можно было бы удивиться — почему ни один призрак не преследовал его? И почему его не преследовали после работы в до ужаса населённом призраками морге? Чтобы духи из поместья не пошли за ним, Кирилл прочитал им весьма обстоятельную лекцию о том, что нужно уважать его личные границы и позволить ему расти. Что до морга, то Соссий установил доску из выгравированного персикового дерева, купленную у заклинателей из Ли Юэ (доставленную через всегда надёжный «Комания Экспресс»). Она должна была не дать призракам морга сбежать и пугать ни в чём не повинных людей. Потом он подарил Флинсу амулет из того же дерева для защиты, и тот повесил его на стену своей квартиры. А когда вернулся в поместье, ему пришлось завернуть амулет в талисманы, подавляющие силу, купленные у сомнительного торговца, и спрятать, чтобы не заставить призраков поместья рыдать от разбитого сердца. Въезжая в Нод-Край, Кирилл чувствовал, как снова погружается во Флинса. Это ощущалось приятно и безопасно. Эта роль давала ему свободу, которую сам Кирилл дать не мог. Он был благодарен тому, что Нод-Край — город со слабыми законами. Никто не спрашивал, откуда ты, есть ли у тебя фамилия или документы. Через неделю он снова приступил к работе и встретил человека — Люшня — с которым говорил по телефону. При их первой личной встрече Люшня уставился на него ровно на минуту. Наконец он нехотя произнёс: — У тебя фиолетовые волосы и светлые глаза… Флинс кивнул. — Да, знаю. Прошу, не пугайтесь. Можете быть уверены, я вполне способен позаботиться о себе, если что-то случится. Люшня тоже кивнул — всё ещё неохотно и странно подозрительно, — но начал показывать ему помещение. Он демонстративно избегал задней части, где хранились тела, но сказал Флинсу, что она занимает всю ширину здания и что со стороны Флинса будет дверь для входа. Когда они отходили оттуда, Флинс заметил боковым зрением тень, стоящую в проёме. Его рабочее место находилось справа от зала, и Люшня умолял его звонить ему или ждать, пока тот пришлёт письмо или сообщение, прежде чем идти в его кабинет. — Почему? — удивился Флинс. Люшня переминался с ноги на ногу. Его взгляд метался, избегая встречи с глазами Флинса. — Мои клиенты, эм… особенные. Я бы предпочёл, чтобы вы в это не вмешивались — для вашей же безопасности. — Затем он бросил взгляд на волосы Флинса. Флинс проигнорировал это и подумал: Ах, значит, они тоже предпочитают держать семейные дела в тайне, как и моя семья. Так Флинс легко вошёл в роль, зарабатывая деньги и заводя дружбу с новыми и старыми призраками. Его коллега начал смотреть на Флинса так, будто тот был его спасителем, бормоча: — Ни одного двигающегося трупа за всю неделю. Никаких теней, выходящих, чтобы меня душить. Ни единого крика из печи. Неужели чудеса реальны? Он что, бог? Флинс мягко поправил его, что богом он не является, но Люшня, кажется, не поверил. Напротив, он стал решительным. — Я защищу вас ценой собственной жизни, — сказал он, крепко положив руки на плечи Флинса. — Спасибо, но мне это не нужно. Пожалуйста, думайте сперва о себе. Люшня проигнорировал его. Флинс пытался найти Рери, но даже не знал, с чего начать. Однажды он спросил Нефер, знает ли она кого-то с таким именем, но та побледнела и с угрожающей улыбкой велела ему никогда больше о нём не говорить. Бедная Ягода упала в обморок, как только имя Рери сорвалось с губ Флинса. Флинс с печалью подумал: Рери и Нефер враждовали. По какой-то причине мысль о том, что Рери не ладит с его друзьями, тревожила сильнее, чем следовало бы. Он попытался найти мужчину в сети, но, что странно, ничего не всплыло. Ни фотографий, ни ссылок на социальные сети — абсолютно ничего. Будто человека не существовало, но Флинс-то знал, что это не так. Знал слишком хорошо. Он решил, что Рери просто держится подальше от соцсетей и внимания, как и он сам. Он на миг задумался — не нанять ли детектива или не попросить ли родителей поискать его. Но от этой мысли он чувствовал себя преследователем и извращенцем. А его семья сразу начнёт задавать слишком много вопросов, а Флинс не хотел, чтобы они знали о его похождениях. Так что у Флинса не осталось выбора, кроме как отказаться от поисков и надеяться, что судьба позволит им встретиться снова. Тем временем напарник жаловался ему в их общей комнате отдыха на своих клиентов — грубыми словами, колкими оскорблениями. Иногда он даже начинал рыдать в свою чашку с чаем — обычно, когда говорил о каком-то высокопоставленном ублюдке. Флинс пытался расспросить о нём, надеясь, что это может быть Рери, но тот начинал всхлипывать так сильно и так тяжело дышать, что Флинсу приходилось отступать, боясь, что тот просто отключится. Всё, что он узнал, — мужчина был в разъездах: сначала его отправили в вынужденный отпуск, а потом он занимался делами. Флинс видел некоторых из этих клиентов — или, возможно, их доверенных лиц — когда они случайно выходили из кабинета Люшни. Мужчины и женщины в костюмах и чёрных солнцезащитных очках. Они пялились на него, пока Люшня поспешно не выпроваживал их. И уже у входа налетал холодный ветерок, и люди уходили с помутневшим сознанием, держась за голову. После этого Флинс начинал смотреть на призраков подозрительно, и те избегали его до конца дня. Так прошли два года. Его светская жизнь была весёлой, и Флинс стал улыбаться чаще, чем когда жил в Снежной. Увы, в сексуальной жизни не происходило ничего особенно примечательного — за исключением блондина по имени Варка, который был родом из Мондштадта. Теперь Флинс знал Варку. Мужчина часто появлялся в новостях. Знаменитый дипломат, который мог пожать штангу с профессиональным рестлером на плечах и довести того до слёз и тоски по материнской утробе. Через несколько месяцев после его возвращения Флинс пару раз переспал с ним, прежде чем Варка уехал примерно через месяц. Всё-таки Мондштадт был его домом. Но секс, должен сказать Флинс, был отличным. Почти таким же, как с Рери. 9/10. Рекомендовал и потрахался бы снова. Флинс солгал, если бы сказал, что не тосковал по Рери даже в те моменты. Варка был приятным, да, но в Рери было что-то такое, от чего у Флинса сводило внутри. В нём была та грубость, которой Флинс жаждал и не мог найти больше ни у кого. Возможно, до Рери Флинсу было бы всё равно, но после Рери — уже нет. Он хотел, чтобы его согнули пополам и довели до слёз. Чтобы укусы и синяки покрывали его тело, словно холст, ожидающий кисти. Чтобы его целовали так, будто собираются сожрать. Чтобы с ним обращались так, будто он — последний приём пищи во всём Тейвате. А помимо секса, Рери был тем, кто не осуждал его странности. Кому не было дела до того, что Флинс ненормально бледен и холоден. Кого не пугали духи вокруг него. Кто слушал его, когда он увлекался рассказами о своих коллекциях, и кто следил, чтобы он ел больше половины тарелки. Кто, несмотря на вспыльчивость, никогда не делал ему больно намеренно и обращался с ним очень мягко, несмотря на грубые слова. Наверное, он мог бы найти такие черты и в ком-то другом, но Флинсу хотелось этого именно в Рери. Он и сам не знал, почему. Ответ всегда был на кончике языка, но всё равно ускользал. Они ведь были всего лишь приятелями по сексу. Они встречались только по пятницам. Максимум — могли бы быть друзьями. Наверняка бывают друзья, которые думают друг о друге вот так? Ему оставалось лишь горевать. На самом деле, они проводили время вместе всего шесть месяцев. А прошло уже пять лет с их последней встречи. В первые месяцы разлуки это ещё было понятно, но теперь? Почему же он до сих пор так помешан на нём? И неужели им было не суждено встретиться снова?

* * * * *

Спасибо тебе, Судьба, что улыбнулась мне, рассеянно подумал Флинс. Сейчас он играл в гляделки с Рери, случайно столкнувшись с ним прямо перед моргом. Он мгновенно забыл о своей усталости. Мир снова стал правильным. Увы, их быстро прервали. — Флинс, — сказал Люшня, выходя из морга, — ты всё ещё здесь? Почему… — Он поперхнулся, увидев Рери. — Вы… я… сэр… о боги. И упал в обморок прямо на месте, выглядя почти как тела в хранилище. На это Флинс наконец отвёл взгляд, торопливо опускаясь на колени, чтобы проверить пульс. — Ты в порядке? — спросил он с тревогой. — Ох, он отключился. Очень досадно. Флинс не увидел, как глаз Рери сверкнул, потемнев, когда Флинс больше не смотрел на него, а занялся другим мужчиной. Его пальцы сжались от желания схватить что-нибудь и сломать. Хмурый взгляд и ненависть в глазах, которыми он уставился на бедного, потерявшего сознание Люшню, наверняка убили бы того от страха, будь он в сознании. — Рери, — по зову Флинса Рери сгладил выражение лица до более нейтрального, — ты можешь помочь мне занести его внутрь? Рери кивнул. Шагнув вперёд, он мягко отодвинул Флинса — тот только выдохнул растерянное «А?» — а потом просто ухватил бессознательного за воротник. Так, подняв его, он прошёл внутрь, распахнув дверь свободной рукой. Лицо бедного Люшни уже начинало синеть. — Не стоит держать его так, Рери, — Флинс укорил его, следуя за ним. Рери оглянулся через плечо, швыряя мужчину в кресло в прихожей. Ему было плевать, что тот тут же сполз на пол лицом вниз. — В чём проблема? Работа выполнена. Флинс фыркнул и наклонился, чтобы поднять Люшню и усадить как следует. — Ты душил его его же воротником. Сделано или нет — так обращаться с потерявшим сознание человеком нельзя. Рери снова оттянул его, ухватил Люшню за плечи и усадил нормально. — Да ладно, — бросил он, презрительно фыркнув. — Всё равно он ничего не узнает. — Я могу рассказать ему о его плохом обращении. — Флинс скрестил руки, глядя на более крупного мужчину в упор. — Он знает, что жаловаться не стоит. Флинс вздохнул и потер лоб. Ну да, это подтверждает, что жаловался Люшня именно на Рери. Настоящий корпоративный кошмар, спонсор или кто он там был. Он вздрогнул, когда почувствовал, как ладонь легла ему на затылок. Подняв глаза, он увидел, что Рери сократил расстояние между ними и смотрит так, что у Флинса подкашивались колени и пересохло во рту. Он видел каждую деталь его лица: шрам в уголке рта, красные искры в розовых глазах. Передние пряди белых волос были собраны в маленький пучок, а задняя часть и чёлка оставались свободными. Две новые серьги в верхней части каждого уха. Чёткая подводка, подчёркивающая его прекрасный глаз. Он по-прежнему был невероятно красив, подумал Флинс, жалея, что не может поцеловать его. Но вместо поцелуя Рери почти шёпотом спросил: — Где ты был? — Я был в Снежной, — так же тихо ответил он. — Мой отец сломал ногу, и я уехал ухаживать за ним. Я смог вернуться только два года назад. От этих слов хватка Рери на его шее усилилась. Его глаз расширился, тело начало дрожать. — Два года, — прошипел он, словно не веря. — Ты был здесь два года? Всё это грёбаное время? — затем смех, безумный и рваный, разнёсся по пустой комнате. — Два чёртовых года, и я ни хрена не знал. Флинс моргнул, немного ошеломлённый. Рери трясёт, дыхание тяжёлое. Взгляд — тревожный, как будто он стоит на грани безумия. Не думая, Флинс поднял руки и мягко взял лицо Рери ладонями, заставляя его остановиться. Его глаз не отрывался от Флинса, будто он боялся, что тот исчезнет, а рука, лежащая на затылке Флинса, подрагивала. — Прости. Я тоже очень скучал, — тихо признался Флинс, искренне. И, не удержавшись, расплылся в широкой, открытой улыбке — обнажая зубы, прищуренные глаза. — Я так, так счастлив видеть тебя, Рери. Правда. Ответа не последовало. Когда Флинс открыл глаза, Рери смотрел на него с непонятным выражением, но в нём светилось что-то похожее на благоговение. Хватка на его шее ослабла. Другая рука легла на талию, притягивая ближе. — Ты такой идиот, чёрт возьми, — хрипло сказал он. Флинс нахмурился и попытался отстраниться. — Это грубо. Что я такого сказа— мф! Рери не дал ему закончить, втянув его в яростный, обжигающий поцелуй, от которого у Флинса заболело всё тело в сладкой тоске. Забыв обиду, он обвил руками шею Рери, прижимаясь к нему ближе. Его держали так крепко, что он чувствовал каждый изгиб под плотной кожаной курткой. Потерявшись в поцелуе, он едва уловил, как Рери распускает его волосы и сжимает его за затылок. Поцелуй был идеален. Грубый, горячий, вырывающий воздух из лёгких. Заставляющий его стонать и вздрагивать от каждого движения языка Рери. Сам Рери рычал ему в рот, будто ему было мало, и притягивал Флинса ещё ближе. Рука на талии сползла вниз и крепко сжала его за ягодицу, выбивая из Флинса резкий вдох. Флинс не хотел, чтобы это когда-нибудь заканчивалось. Он был бы не против, если бы так было всегда. В этом было что-то правильное. Сто́н боли — совсем точно не от него и не от Рери — заставил их обоих застыть. Флинс размкнул поцелуй ровно настолько, чтобы увидеть, как его напарник поднимается, потирая затылок. Тот поднял взгляд — и застыл в ужасе при виде их в объятьях друг с другом. Ну вот, момент испорчен. Флинс полностью прервал поцелуй и попытался как можно плавнее высвободиться из рук Рери, хотя тяжело дышал и щеки его пылали. Но Рери его не отпустил. Крупный мужчина держал Флинса рядом, запрокинув голову к потолку и глубоко вдыхая. Потом медленно опустил его и повернул к Люшне, открывая ему свой глаз. Даже Флинс видел: Рери был абсолютно, до последней черты, вне себя от ярости. Его взгляд был как сама смерть — достаточно одного взгляда, чтобы приносить кошмары. Люшня, смотревший прямо на это, только и смог, что вскрикнуть, рухнуть на пол и начать умолять о пощаде. Флинс поставил свечку за его душу — хотя, по правде говоря, сам тоже был слегка раздражён. Бедному Люшне не хватало ещё одного стресса. Хорошо хоть не умер. — Я позже с тобой разберусь, — низко прошипел Рери. Люшня всхлипнул. Флинс вмешается, но сперва ему нужно отдышаться… и чтобы внизу всё пришло в порядок. Пожалуйста, подожди немного, Люшня.

* * * * *

Дорога домой прошла в тишине, и Флинс лишь продиктовал Рери адрес своей новой квартиры. Он пытался заговорить, но день снова навалился на него, и тяжесть сна тянула голову вниз. Рери время от времени бросал на него взгляд, будто проверяя, всё ли с ним в порядке. Его рука снова лежала на бедре Флинса, как раньше. — Ты молчишь, — небрежно заметил Рери. — Устал? Флинс тихо хмыкнул, подавляя зевок. — Да, очень. Я вчера гулял с друзьями и вернулся поздно ночью. Прости, Рери, но я не думаю, что сейчас готов к сексу. На это Рери лишь фыркнул: — Очевидно. Я не собираюсь трахать тебя, когда ты глаза открыть не можешь. Ты вырубишься раньше, чем я вообще войду. — Ты как-то раз продолжал трахать меня, когда я уже уснул, — сказал Флинс. Бодрости ему хватало хотя бы на поддёвку. Рери сильнее сжал руль. — Я остановился, как только понял, что ты вырубился. Не моя вина, что у тебя выносливость — говно. — У меня с выносливостью всё прекрасно. Это ты — чудовище, — Флинс высокомерно задрал подбородок. — Никто больше не может ебаться часами напролёт, как ты. Это даже можно считать нечеловеческим. Ну, никто, кроме, возможно, Варки, но Флинс знал, что лучше не поднимать эту тему. К сожалению, он не уловил, что его слова тонко намекают: у него всё ещё были другие партнёры. — Я передумал, — сказал Рери, злобно покосившись. Флинс не заметил мрачного огонька в его глазу. — Я, вообще-то, в настроении тебя выебать. — Нет, ты не будешь, — отчеканил Флинс. — Секса не будет как минимум до завтра. Я хочу спать. Я слишком устал. — Хрен тебе, — ответил Рери, но рука на бедре Флинса сжала его успокаивающе — и собственнически. — Для начала ты поешь. Я что-нибудь возьму по дороге. Флинс демонстративно вздохнул: — Как жестоко с твоей стороны, Рери, лишать человека желанного сна. Тот лишь закатил глаз: — Заткнись и смирись. Флинс почувствовал, как губы сами дрогнули в улыбке, а в груди поднялась странная, лёгкая радость. Будто ничего и не менялось, подумал он с облегчением. В машине снова повисла уютная тишина, и спустя минуту Флинс спросил, с любопытством: — Где ты был эти два года, Рери? Мне трудно поверить, что мы ни разу не столкнулись. Люшня сказал, ты был в отпуске? Рери молчал, подбирая ответ, губы сжаты. Наконец сказал: — Я был немного… на взводе. Коллеги заставили меня остыть у себя, в Каэнри'ах. Потом один мудак облажался на задании, и мне пришлось разгребать его дерьмо. Я мотался по всему Тейвату, работал. Своих людей отправил заниматься… делами в морге. Я выискивал любые новости о тебе в Нод-Крае, но по какой-то причине — ни слова. Если бы знал, что ты здесь, я бы примчался сразу. Это были, пожалуй, самые длинные слова Рери вне секса и злости. И у Флинса в груди от них стало тепло. — Понимаю, — сказал Флинс и рассеянно положил ладонь на руку Рери, та незаметно начала сжимать его бедро слишком крепко. — Хм, со мной такое довольно часто бывает. Любые новости обо мне всегда замалчиваются. — С какого хуя? Лучше не упоминать родителей. — Думаю, это призраки. — Те самые ебучие призраки, что шляются по моргу? — Хм, да, и те, что из дома. Флинс иногда замечал последних, когда выходил куда-нибудь. Каждый раз — другой, будто по сменам работают. Он был уверен: без семьи тут не обошлось. Словно он сам неспособен о себе позаботиться. Пауза. — Рери? — Я отправлю этих ублюдков бегом в загробный мир. Когда я с ними закончу, они пожалеют, что не попали в ад. — Рери, успокойся, они просто заботились обо мне. Пожалуйста, сбавь скорость. Мы разобьёмся.