Local Goth Mortician Seduces Big-Time Criminal

Когда они добрались до его квартиры, Рери огляделся, будто что-то выискивая. — У тебя ведь нет партнёра, верно? — спросил он подозрительно. Что-то в его голосе было не так. Он был низким и глубоким, почти рычащим. — Партнёра? — Флинс наклонил голову. — Любовника. Брови Флинса нахмурились — он ощутил и недоверие, и обиду. — Я бы никогда не позволил тебе поцеловать меня, будь у меня партнёр. Честно говоря, за кого ты меня принимаешь? — Он прижал ладонь к груди, нахмуренно глядя на второго. Рери пожал плечами. — А я бы позволил. — Позволил что? — Поцеловать тебя, даже если бы у тебя был партнёр. Или если бы он был у меня. За этим признанием последовала короткая пауза. — Думаю, это не то, что стоит делать или признавать, — наконец сказал Флинс. — Я не разрушитель чужих домов и не изменщик. И тебе не стоит желать стать таким. Рери лишь пристально посмотрел на него. В его розовом глазу вспыхнуло что-то яркое и обжигающее. — Ты того стоишь. У Флинса пересохло во рту, и он мог лишь смотреть на него. Ну и что он теперь должен был на это ответить? Рери ухмыльнулся. — Смущаешься, что ли? — самодовольно поддразнил он. Флинс фыркнул и отвернулся. — Скорее удивлён, — сказал он, — чем смущён твоей смелостью. Не дав Рери сказать что-то ещё, он прошёл в ванную. — Идём. Я покажу тебе ванную. Можно ли считать, что ты собираешься остаться на ночь? Даже без секса? — Да, я останусь. — Рери оставил еду на столе в гостиной и пошёл за ним. Потом, почти небрежно, добавил: — Я не выпущу тебя из виду, раз уж нашёл. Флинс едва — едва — не споткнулся. Лёгкий румянец выступил на его щеках, и он был благодарен, что Рери этого не видит. Что на него вдруг нашло? Откуда такие романтичные слова? С их обычным поддразниванием Флинс ещё мог справиться, но такие прямые, сладкие фразы… без колебаний, так откровенно… это его смущало — не потому, что ему никогда так не говорили, а потому что это говорил именно Рери. Он никогда так не говорил раньше. Стараясь не показать, насколько его задело услышанное, Флинс ответил: — Вот как? Ты точно стал лучше в сладких словцах. Тренировался все эти годы, что мы были в разлуке? Рери фыркнул: — Кому ещё, чёрт возьми, я могу это сказать? — Партнёру на одну ночь? Такими словами вполне можно заманить кого угодно в постель. К облегчению Флинса, они дошли до ванной. Он повернул ручку и распахнул дверь, стараясь скрыть, как сильно хочет затащить мужчину внутрь и подальше от себя. Рери встал вплотную за ним, почти прижимая его к двери. Флинс ощущал его жар. — Будто мне нужны слова, чтобы затащить кого-то в свою постель, — сказал Рери, горячим дыханием касаясь его уха. Держать плечи расслабленными и не дрогнуть было настоящим испытанием. Флинс знал, что Рери пытается забраться ему под кожу и вынудить его сломаться. Он давно заметил: этот мужчина обожает моменты, когда удаётся выбить Флинса из его нейтрального состояния. И годы разлуки это не изменили. Его розовый глаз всегда следил за лицом Флинса, выискивая любую реакцию — слабейший хмурый изгиб бровей или едва заметный румянец. И каждый раз, когда он добивался этого, Флинс видел торжество в его взгляде. Ну уж нет. Так легко он ему победу не отдаст. По крайней мере, не без мести. — Такая уверенность в себе очень восхищает, — ответил Флинс, плавно шагнув в сторону и встав рядом с Рери. — Даже если она может быть незаслуженна. — Ты маленький засра… Флинс толкнул Рери внутрь ванной и закрыл дверь. — Пожалуйста, не стесняйся воспользоваться душем, если хочешь смыть с себя дорогу. Я подготовлю для тебя сменную одежду. Между ними была дверь, но Флинс всё равно чувствовал злость другого и прекрасно представлял его гримасу. — Только подожди, пока я выйду, — низко произнёс Рери. — Ты пожалеешь, что это сказал. — Каким образом? — спросил Флинс с притворной невинностью. — Мы ведь уже договорились, что секса не будет. Когда с другой стороны посыпались ругательства, Флинс отошёл, ясно произнеся: — Прощай. Если тебе нужно… развеяться, у тебя есть душ и твоя рука. Сразу после этого кулак ударил в дверь так, что та дрогнула. — ФЛИНС! ДОЖДЁШЬСЯ У МЕНЯ! — рявкнул Рери. — Прошу, не порти моё имущество, — откликнулся Флинс. Вот так всё и должно быть. Флинс язвит и поддразнивает, выводя другого из себя. Рери лаял, но не кусался, даже если этот лай большинству показался бы довольно пугающим. Флинс не должен краснеть от романтических слов Рери. Тот, скорее всего, просто дразнит его, честное слово. Наверное, пытаясь затащить в постель. Да, именно так. Спустя какое-то время Рери вышел из душа с полотенцем на бёдрах, одеждой в руке и мрачной гримасой на лице. Флинс, ждавший его в гостиной, изо всех сил избегал смотреть на обнажённую грудь и ноги Рери. Он боялся, что может сделать, и ему куда больше хотелось просто поспать сегодня. Да, прошло пять лет, но это не значит, что им непременно нужно переспать прямо сейчас. К тому же инстинкт подсказывал ему, что стоит подождать до тех пор, пока у него не будет ни дел, ни усталости… Рери смотрел на него исподлобья, но всё же пошёл за ним, когда Флинс провёл его в спальню. Он проигнорировал то, как крупный мужчина окинул взглядом его кровать и потом его самого, и просто поднял одежду, заранее приготовленную на столе, протягивая её другому. Когда Рери поднял чёрную майку, на его лице появилось удивление. — У тебя есть майка моего размера, — медленно сказал он, разглядывая простую чёрную одежду. — Да, есть, — ответил Флинс. — К сожалению, штанов нет, но у меня есть пара свободных и тянущихся шорт. Что касается нижнего белья — просто у меня нет твоего размера, так что тебе придётся надеть старое. Рери смотрел на одежду так, будто хотел поджечь её. — Чьи это вещи? — пророкотал он. — Лучше им оказаться моими. Флинс нахмурился: действительно ли этот человек отказывался надевать чужую одежду? Он разве не видел разницы между его размером и размером Флинса? Впрочем… это вполне мог быть очередной всплеск собственничества. Он до сих пор помнил, как Рери потребовал, чтобы Флинс ни с кем не спал. И, ну… если бы он узнал о последующих похождениях Флинса, точно бы взбесился. Но сейчас такое поведение совершенно не подходило. Другой одежды Флинс всё равно не имел. Флинс равнодушно посмотрел на Рери. — Майка твоя. Ты однажды оставил её у меня. Шорты — мои. Они тянутся, но… — он окинул взглядом талию и мощные бёдра Рери, — могут слегка жать. На лице Рери проступило явное удовлетворение. — Ты носил мою майку? — спросил он. Губы Флинса поджались, и он невольно отвёл взгляд. — Возможно, надевал в некоторые ночи, когда у меня не находилось другой одежды. — Или когда ему становилось одиноко. — Значит, носил, — сказал Рери с самодовольным торжеством. Улыбка у него была почти безумной. — Ты спал в моей одежде, да? — Она была очень удобной, — оправдался Флинс. — О, я не сомневаюсь, — протянул Рери. И затем, без всякого предупреждения, он уронил полотенце. Взгляд Флинса сам собой скользнул вниз — и остановился на члене другого. О боги. Флинс почти забыл про этот размер. Против воли у него навернулись слюни, а собственный член дёрнулся. Вспышкой промелькнули воспоминания — как Рери всегда втрахивал его в матрас, как он сам брал этот огромный член в рот, как садился сверху и двигался, пока ноги не подкашивались, или… Нет. Нет. Такие мысли нужно оставить на потом. Когда он будет один и объекта его желаний не будет рядом. Или, в идеале, когда они действительно смогут воплотить их вместе — в мягкой постели. Правда, в такие моменты Флинс был даже благодарен своему неизменному, спокойному лицу. Небрежно подняв взгляд, будто на него это совсем не подействовало, Флинс лишь сказал: — Думаю, стоило хотя бы предупредить, чтобы я отвёл глаза. Рери только фыркнул, натягивая боксёры, но Флинс прекрасно видел эту злую, хищную ухмылку на его губах. — Какая разница. Ты видел меня голым. — Как бы то ни было, человеку всё же лучше дать немного уединения, когда он надевает одежду, — вздохнул Флинс. Рери одарил его раздражённым взглядом и закатил глаза. Продолжил одеваться. Как и ожидалось, шорты оказались довольно тесными. Флинс глубоко вдохнул и решил просто не смотреть ниже талии. Но его взгляд упал на открытые плечи Рери и его руки. Похоже, Флинсу придётся смотреть только на его лицо. Он быстро сменил тему: — Что ж, вижу, ты переоделся. Я бы предпочёл, чтобы ты покинул спальню — мне тоже нужно переодеться в пижаму. — Ты не собираешься принять душ? — Планирую сделать это утром. — Ладно. — … — … Флинс снова вздохнул. — Почему ты всё ещё здесь, Рери? Я же сказал, что мне нужно переодеться. Рери лишь скрестил руки и метнул в него взгляд. — С какого хрена мне уходить? Я видел тебя голым миллион раз. Боже. — Тем не менее, как я уже сказал, вежливо давать человеку уединиться, когда он переодевается. Во-вторых, я опасаюсь, что если начну переодеваться при тебе, ты тут же на меня набросишься. — Флинс посмотрел на него строго. — Пожалуйста, выйди. Я скоро к тебе присоединюсь. Рери проворчал, но спорить не стал. Метнул на него злой взгляд, однако всё-таки вышел из комнаты, не забыв хлопнуть дверью. Какая мелочность. Через несколько минут Флинс вышел из спальни — теперь на нём были мягкие лиловые шёлковые пижамы. Коротко задержавшись в ванной, он направился в гостиную. Оглядевшись, Флинс заметил Рери на кухне, перед холодильником, который тот сверлил взглядом. — У тебя в холодильнике всё ещё только грёбаная рыба, — проворчал Рери. — Что с тобой не так? Флинс обиженно моргнул. Скрестив руки, он ответил: — В моём холодильнике не только рыба. Если ты, к примеру, посмотришь, то увидишь там и другие ингредиенты. Кроме того, я люблю есть рыбу. Не понимаю, в чём проблема. — На его губах появилась маленькая, довольная улыбка. — Я даже сам кое-что поймал. Рери несколько секунд смотрел на него, затем с тяжёлым вздохом зажал переносицу. — Три луны… Почему именно ты? Флинс нахмурился и наклонил голову. — Что это должно значить? — Ничего, — сказал Рери. Он достал из его холодильника вино и захлопнул дверцу бедром. — Что мы будем смотреть? Флинс поднял бровь. — О, значит, мы сегодня всё-таки посмотрим фильм? Рери поднял одну в ответ. — А что ещё нам делать? — О, прости, что я уточняю, когда меня даже не спросили, — сказал Флинс. Рери недовольно закатил глаз. — Теперь ты специально меня бесишь. — Я и не собирался. — Просто, блядь, выбери что-нибудь. Флинс приложил пальцы к подбородку. — Я думал о чём-то классическом. Может, чуть романтичном, — задумчиво произнёс он. — Скука, — отрезал Рери. — Выбери другое. — Ты так считаешь лишь потому, что у тебя неотёсанный вкус. — У меня более чем изысканный вкус. — Рери медленно провёл по нему взглядом сверху вниз. — А теперь сядь и включи фильм. Лицо Флинса оставалось непроницаемым, хотя он из последних сил подавлял дрожь под рёбрами и поднимающийся румянец. С лёгким кашлем он сел на диван. Рери устроился рядом, вплотную, без единого промежутка между ними. В итоге они смотрели фильм, который выбрал Флинс, но Рери не забыл высказать своё недовольство. Однако Флинс заметил, как тот внимательно следит за экраном, особенно за грустными сценами. Всё его ворчание о нелюбви к любимым жанрам Флинса было пустой болтовнёй. Атмосфера была мирной. Домашней. Не поймите неправильно — Флинс, конечно, хотел взобраться на Рери как на дерево, но то, что происходило сейчас, заполняло пустоту, о которой он даже не подозревал. Флинс никогда не тяготился одиночеством и редко чувствовал себя одиноким. Однако в такие моменты он ничего не хотел сильнее, чем чтобы Рери оставался в его пространстве и составлял ему компанию. Было приятно прислоняться к нему. Приятно перебрасываться репликами. Приятно молчать. Приятно есть вместе. Приятно просто существовать рядом. Это казалось правильным. Совершенным. Сытый после ужина, уставший за день, но всё ещё невероятно довольный, Флинс начал клевать носом. Его голова опустилась на плечо Рери, всё тело тянулось к нему. Фильм продолжал идти, но сил бодрствовать не осталось. Ему было просто слишком хорошо. Когда глаза закрылись и сознание провалилось в сон, он не услышал мягкого цокающего «ц» Рери и не почувствовал, как тот поднимает его на руки.

* * * * *

Флинс проснулся от будильника, сонно распахнув глаза и уставившись в потолок под настойчивый писк. В одно мгновение события вчерашнего дня пронеслись в его голове. Рери. Он снова встретил Рери. И совершенно случайно — в морге, где они впервые познакомились. На его лице появилась лёгкая улыбка, пока мысли вяло перетекали от воспоминания к воспоминанию. От их поцелуя — к поездке домой, к фильму и… Улыбка сползла. Точно. Флинс уснул. Рери, вероятно, снова ушёл до его пробуждения. Как всегда. Будильник продолжал надрываться. Флинс вздохнул и начал приподниматься. Флинс едва не подпрыгнул на месте, когда что-то сжалось у него на талии. Резко обернувшись, он оказался лицом к лицу со свеже-проснувшимся Рери, который смотрел на него мрачно-розовым глазом. Другой глаз, оказавшийся виден теперь — повязка съехала ещё ночью, — был мутно-белым, со двумя широкими рваными линиями, тянущимися от кожи под глазом, через веко и чуть дальше его белой брови. Флинсу нестерпимо захотелось поцеловать его, но он сдержался, пока Рери ворчал и тянул его ближе. — Выключи эту хрень, — пробормотал он, слова сливались. Потом зарылся лицом в одетую грудь Флинса. Ошеломлённый, Флинс только безучастно смотрел вниз на белые волосы. Лишь когда будильник стал невыносимо громким, он снова смог двигаться. Свободными оставались только руки, и он попытался приподняться, перегнуться через Рери и дотянуться до телефона. Но тот продолжал держать его, не ослабляя хватки и не двигаясь ни на миллиметр. Флинс мог только тянуться вперёд, едва касаясь телефона кончиками пальцев. Будильник начинал действовать ему на нервы. Раздражённо, Флинс начал хлопать Рери по плечу. — Отпусти меня. Я не могу дотянуться до телефона, чтобы его выключить. Рери только неразборчиво пробурчал, но всё-таки разжал руки настолько, что Флинс смог достать до устройства и нажать на кнопку. Всё ещё нависая над Рери, он выдохнул с облегчением, наслаждаясь наступившей тишиной. По обнажённой коже его торса прошёл холодный воздух. Что-то прикусило ему живот. Ладонь скользнула под пояс его пижамы и белья, нащупывая его ягодицу. Флинс дёрнулся и тихо, прерывисто выдохнул: — Ах! — Затем взглянул вниз, ошеломлённый. — Рери, что ты делаешь? Рери, который теперь целовал растущий синяк, поднял на него взгляд, полный ленивого жара. — Разве не очевидно? — Он сильнее притянул Флинса к себе, и тот выдохнул прерывисто. — Я собираюсь тебя выебать. Флинс покачал головой и попытался оттолкнуть Рери. Ключевое слово — попытался. Тот вцепился в него, как осьминог, лицо его исказилось недовольной гримасой. — Нет. Точно нет. Сейчас шесть утра, и мне нужно собираться на работу. — Он отвёл взгляд, вспыхнув. — Кроме того, я даже не принимал душ. Это совершенно негигиенично. — Мне плевать. — Рери навалился, прижимая Флинса к кровати. Одна рука легла рядом с его головой, другая медленно скользнула от ягодиц вверх, остановившись крепко на бедре. — Я годами ждал новой встречи с тобой, и ты думаешь, мне есть дело до того, что ты не помылся? Флинс проигнорировал тот маленький трепет, что вызвали его слова. — Тебе может быть и плевать, но мне — нет, — парировал Флинс, глядя на него исподлобья, хоть щеки его и горели сильнее. — И, между прочим, ты пропустил первую часть сказанного. У меня работа. Рери закатил глаз. — Пусть тот парень занимается этим. Прежде чем Флинс успел возразить и отчитать его, Рери наклонился и впился зубами в кожу чуть ниже челюсти. Флинс вздрогнул. — Рери, — предупредил он, упираясь ладонями в его грудь. — Я настаиваю, чтобы ты слез с меня. Рери лишь фыркнул и продолжил — тёплые, жадные поцелуи ложились один за другим. Флинс сорвался на тихий вздох, когда губы скользнули по его горлу, задержались на нежной коже, оставляя влажные, требовательные поцелуи. Рука, державшая его за бедро, ушла, чтобы расстегнуть пуговицу на пижамной рубашке. Другая медленно скользнула под ткань, оглаживая бок. А Рери опускался всё ниже — целуя и прикусывая каждый открывающийся сантиметр кожи: от ключицы к груди, от груди к животу, к самому пупку. Флинс ощущал, как с каждым поцелуем его решимость слабела, дыхание сбивалось, а жар под кожей поднимался всё выше. Мысль провести весь день с Рери — в его руках, под ним, догоняя всё упущенное — была обжигающе сладкой. Флинс покачал головой и зажмурился. Нет. Он не позволит Рери сбить себя с пути. Позже у них будет вдоволь времени заново узнать друг друга так близко, как они заслужили. Сейчас же он — работающий человек, и никто, каким бы горячим он ни был, не вправе отрывать его от обязанностей. По крайней мере, будет неприлично не предупредить Люшню и свалить всю работу на беднягу. Укус у бедра заставил его вскрикнуть, тихий стон сорвался с губ. Руки сами сжали Рери за плечи, сминая ткань майки под пальцами. Может быть… чуть-чуть времени с Рери не повредит… наверное… Пальцы Рери зацепились за пояс его пижамных штанов и белья. Его рот был всего в паре сантиметров от нежной кожи талии. Он оставил последний поцелуй, затем укус — и начал тянуть ткань вниз— И тут грянула резкая мелодия второго будильника, оба вздрогнули. Пронзительный вой заполнил комнату, сметая весь настрой. Флинса накрыла волна облегчения. Рери почти поймал его. Спасибо тебе, Иллуга, за два будильника, несмотря на все его протесты. Он был неправ, сомневаясь в тебе. Флинс немедленно воспользовался шансом и мягко отпихнул Рери. Получилось только потому, что тот был ошеломлён, и это ошеломление стремительно превращалось в ярость за сорванный момент. С распахнутой рубашкой и штаниною, всё ещё чудом остающейся на талии, Флинс с изяществом ускользнул из комнаты и поспешил прямиком в ванную. Он сказал достаточно громко, чтобы Рери услышал: — Посмотри-ка… Похоже, я опоздаю, если не начну собираться. Прости, Рери, продолжим позже. Рери лишь яростно зарычал, а потом выкрикнул его имя так, будто это было проклятье: — ФЛИНСССС!

* * * * *

И только в ванной, под струями душа, Флинс наконец осознал, что Рери был рядом, когда он проснулся, и тоже спал. Эта мысль наполнила грудь тихой радостью. Видеть его только что проснувшимся было восхитительно — так, что Флинс и сам не мог объяснить. Вспоминая это, он вдруг чувствовал непреодолимое желание провести пальцами по волосам Рери, ладонью обвести его недовольное лицо. Может, чмокнуть в нос. Вид Рери, который обычно выглядел ослепительно красивым, а теперь — почти милым, заставлял Флинса едва сдерживать смешок и хотелось прижать его к себе. И всё же он был сбит с толку. Сначала — сомнительно романтичные слова. Теперь — впервые Рери остаётся до утра. Флинс не мог не задуматься, что за этим стояло. Возможно, дело в том, что они вновь увиделись после долгих лет, но Флинсу и этого объяснения казалось мало. С другой стороны, этот человек попытался заняться с ним сексом сразу после пробуждения. Так что, может, причина и правда в этом. Он бы не удивился, если бы Рери просто до отчаяния хотел залезть ему в штаны. Ведь тот поцелуй в морге закончился бы совсем иначе, не проснись Люшня. На мгновение в голову Флинса проскользнула мысль: а вдруг Рери нравится ему… по-настоящему? И мгновенно в животе вспыхнуло целое облако бабочек, которые он поспешно подавил. Нет. Этого не может быть. До их разлуки Рери никогда не проявлял ни явных, ни едва заметных намёков на чувства — насколько Флинсу было известно. И чтобы он начал теперь, спустя пять лет и после столь короткого времени, что они провели вместе… звучало невозможным. В его памяти вспыхнул злой, почти сердобольный взгляд Рери, когда тот узнал, что Флинс провёл два года в Нод-Крае. Так не смотрят на обычного партнёра по сексу — разве что Рери до безумия скучал по его телу. Значит, вариант о том, что Рери действительно испытывает к нему романтические чувства, был вполне возможен. Но Рери всегда был человеком резким, даже когда выглядел спокойным. Гнев — первая эмоция, которую он выпускал наружу. Кто знает, возможно, он бы так же вспыхнул, узнай он подобное о любом, с кем регулярно спал. Флинсу оставалось лишь наблюдать и понимать истинный смысл его поступков. И если Рери действительно испытывал к нему романтические чувства… возможно, попробовать отношения с ним было бы не такой уж плохой идеей. А если Рери просто безумно любил секс с Флинсом — что, надо признать, звучало довольно правдоподобно — то Флинсу не составляло труда и дальше оставаться в том же состоянии, что и сейчас. Флинс вздохнул. Всё становилось слишком запутанным. Когда он вышел из ванной, снова одетый в пижаму — на случай, если некто решит наброситься, — он увидел Рери на кухне. Тот рыскал по верхним шкафам. — Рери, — окликнул он, — что ты делаешь? Рери лишь скосил на него взгляд и снова стал перебирать полки. — Завтрак ищу. Где он? Ах. Хм. — Кажется, хлопья должны быть в нижних шкафах. Другой фыркнул и переключился на них, громко воскликнув — Ха! — когда нашёл обычные злаковые. Затем он посмотрел на Флинса. — Иди сюда. Поедим. — О? — отозвался Флинс, подходя. — Ты и завтрак мне сделаешь? Рери одарил его совершенно недовольным взглядом. — Я не такой уж плохой гость. — И принялся искать миски и ложки. Вопрос, почему он всё ещё здесь, вертелся на кончике языка. По правде говоря, Флинс думал, что тот уйдёт, пока он был в душе. Но он удержал его при себе, когда Рери поставил перед ним миску. — Я ценю это, — сказал Флинс. — Ты съешь всё, — Рери сверкнул на него взглядом, направив свою ложку, будто оружие. — Понял? На губах Флинса появилась улыбка, чуть насмешливая. — Конечно, завтрак — важный приём пищи. День будет плохим, если я не поем как следует. Рери выглядел довольным, но всё ещё настороженным. Тем не менее он принялся за свою миску. Остаток утра прошёл спокойно. Рери больше не пытался ничего предпринять, за что Флинс был ему благодарен. Стоило тому только захотеть — он умел запросто заставить Флинса забыть о своих обязанностях. Вместо этого он просто вписался в его утренний распорядок. Собираться рядом с Флинсом, словно так и должно быть. Лишь когда они вышли из квартиры, у них возникло нечто вроде разногласия. — Пойдём, — сказал Рери, держа ключи в одной руке и другой направляя Флинса за поясницу. — Я отвезу нас в морг. Флинс моргнул. — Что ты имеешь в виду под нами? — Вряд ли он услышал правильно. Рери взглянул на него, не видя проблемы. — Ровно то, что сказал. Нас. — У тебя сегодня дела в морге? — спросил Флинс. — Нет. — Тогда зачем ты идёшь со мной? — Он не смог скрыть недоумение в голосе. — Я уже сказал, — Рери посмотрел на него сверху вниз, нахмурившись, — что я не выпущу тебя из виду. Даже когда ты на работе. О нет. Это плохо. — Рери, я не думаю, что это хорошая идея, — медленно произнёс Флинс. — Ты не сможешь следовать за мной повсюду, даже за пределами морга. Это невозможно, да и неудобно для нас обоих. Пока он говорил, лицо Рери скривилось в недовольной гримасе. — Мне всё равно. Этот мужчина. Флинс вдохнул и уже собирался настоять, чтобы тот не шёл с ним. Ему даже не нужно было его подвозить. Флинс прекрасно добирался до работы сам. Однако Рери, положив ладонь ему на спину, притянул его ближе, пока их груди не соприкоснулись. — Пять лет. Пять, — подчеркнул он. Его взгляд сузился. — Ты хоть понимаешь, как я сходил с ума, когда не мог тебя найти? Ни малейшего следа, где ты? Мне всё равно, возможно это или нет, удобно или нет. Флинс мог только смотреть на него не находя слов. Мысли метались, пытаясь осознать то, что Рери только что признал. Со вчерашнего дня он уже знал, что тот скучал, но услышать, что Рери искал его так отчаянно, что едва не обезумел… это согрело что-то внутри. Это был один из аргументов в пользу того, что Рери испытывает к нему романтические чувства. Флинс попытался сохранить твёрдость, но губы всё равно дрогнули в маленькой искренней улыбке. Поблажек этому человеку давать было опасно. Дашь Рери палец — он возьмёт руку по локоть. Но, возможно, один раз позволить… не так уж плохо. По крайней мере, при соблюдении условий. — Если так, — притворно задумчиво произнёс Флинс, — думаю, я не возражаю, если ты присоединишься ко мне на работе на один день. Всё равно ты хорошо знаешь это здание. Глаз Рери расширился, затем прищурился. — Ты не собираешься спорить со мной? — с подозрением спросил он. — По крайней мере не сегодня, но я не могу позволить тебе делать это чаще, чем раз или два в неделю. Возможно, в месяц, — признал Флинс, и улыбка стала чуть лукавой. — Однако мне нужно кое-что от тебя взамен. — Что именно? — Рери смотрел на его улыбку ещё подозрительнее, словно готовясь к чему-то нелепому. Рука на спине Флинса напряглась и скользнула ниже, обхватывая талию. Право слово, будто Рери думал, что Флинс собирается сбежать или сотворить что-то столь же бессмысленное. На деле же Флинс чувствовал себя в его руках вполне спокойно, нисколько не возражая против такой собственнической тесноты. Честно говоря, его это даже забавляло и льстило. Флинс пристально посмотрел на Рери. — Обещай, что, пока ты находишься на моём рабочем месте, ты не будешь пытаться вступить со мной в половую связь и не будешь совершать никаких действий сексуального характера ни с твоими, ни с моими гениталиями. Наступила тишина. По парковке прошёл порыв ветра. Рери только смотрел на него в полном неверии, губы чуть приоткрыты. А потом Флинса резко притянули к себе вплотную. Вторая рука Рери обвила его плечи, ключи тихо звякнули в его пальцах. Флинс почувствовал, как тело Рери дрожит, как тёплое дыхание касается макушки — а затем раздался глубокий смешок. Ну, такой реакции он не ожидал. — Ты смешон, — сказал Рери с явным удовольствием. — Думаешь, что я только об этом и думаю, когда речь о тебе? — Напомню, — произнёс Флинс, его голос приглушился, уткнувшись в грудь Рери, — что сегодня утром ты попытался трахнуть меня сразу после пробуждения. — Мм, это другое. — Рука Рери сползла с его плеч, соединяясь с другой на талии. — Я знаю, что рано или поздно ты будешь моим. У меня хватит терпения продержаться сегодня. К тому же, — его губы скривились в недовольную гримасу, — я не позволю этим призракам увидеть тебя голым. Это вызвало у Флинса мгновенную картинку в голове: Рери наклоняет его над рабочим столом, прижимается грудью к его спине и двигается без удержу — и вдруг какой-нибудь любопытный призрак проплывает мимо и устраивается смотреть. Впервые Флинс пожалел, что его морг был населён привидениями. Но, оставив это досадное обстоятельство в стороне, слова Рери всё же выбили у него короткий смешок. — Рад, что мы пришли к согласию. Хотя меня больше беспокоили не призраки, а возможное осквернение моего рабочего места. Рери фыркнул. — Меня это не волнует. — Именно поэтому мне нужно, чтобы ты дал обещание, — сказал Флинс. Рери на миг задумался. Его взгляд скользнул в сторону. Потом, подняв на него твёрдый, неуступчивый глаз, он произнёс: — Только если ты пообещаешь, что завтра возьмёшь выходной. Причина не требовала озвучивания. Оба понимали, что стоит за этими словами. Флинсу захотелось облизнуть губы, но он сдержался. — Считай, что договорились. Сомневаюсь, что мне бы хватило одного вечера вместе.

* * * * *

Морг был всё таким же мрачным и унылым. Он находился на окраине Нашгорода, сразу за ним — кладбище. Тёмно-коричневое здание было испещрено трещинами и странными пятнами на стенах. Если пройти к задней стороне, у самых окон можно было увидеть как глубокие, так и неглубокие следы когтей — не принадлежавшие никакому известному животному. А если оказаться по ту сторону окна, можно было встретиться взглядом с искажённым лицом, чёрные глаза впивались бы в ваши, пока рука духа царапала стену и прижималась к стеклу. И это ещё не считая тех, что обитают внутри самого здания. По этой причине многие избегали морг, и по этой же причине Рери вёл дела своей банды именно там. Мало кто решился бы связываться с этим местом, если только им не нужны услуги подешевле. Конечно, всё изменилось после того, как Рери обнаружил отсутствие Флинса и в ярости обошёл другие морги в его поисках. Годами морг держался на одном человеке, потому что никто не выдерживал долго, если только не обладал стальной волей. Такой волей обладал Соссий. И Люшня — несмотря на свою пугливую, дёрганую натуру. Поэтому Флинс и стал своего рода неожиданностью. Рери слышал шорох шагов — слишком уверенных, чтобы принадлежать духу — за дверью офиса Соссия несколько раз, и тот нервно упоминал о своём маленьком помощнике пару раз. Но Рери это не волновало. До тех пор, пока он не увидел его лицо и не встретил лунный свет в его глазах. Рери был весьма благодарен, что тогда соизволил взглянуть на него. События, последовавшие за этим, принесли радость, которую он редко испытывал. Теперь он шёл за Флинсом, когда тот снова направлялся в морг. Одна рука Флинса держала лямку сумки на плече, а другая привычно была убрана за спину. Руки Рери дрогнули от нетерпения, и, не сопротивляясь, он обвил одной рукой тонкую талию другого. Рука Флинса толкнула его, и он лениво опустил её вдоль тела. Флинс лишь взглянул на него и улыбнулся, продолжая путь. Этот невысокий мужчина обладал стальной волей, как и Соссий, но в нём было и нечто иное. Флинса ничуть не тревожило всё потустороннее или нечеловеческое. На самом деле — с глазами, сиявшими под луной, бледной кожей и волосами, кончики которых будто охватывало синее пламя, — он выглядел так, будто сам принадлежал к ним. Рери и раньше допрашивал людей в барах, когда разыскивал его в те пять лет. Заставлял их пить, пока язык не становился слишком свободным и слова лились без удержу. Страх мог добиться лишь малого и вызывал подозрение. А алкоголь всегда развязывал язык, если рядом находился слушатель. — Он тревожный, — пробормотал какой-то пьяница. — Джентльмен до мозга костей, но… не знаю, что-то в нём отталкивает. Остальные за столом одобрительно загудели. — Мужик он отменный. И по виду, и по характеру, — пробормотал другой, откинув голову и глядя мутными глазами. — Он мне нравится, правда, просто он бывает таким жутким. Особенно ночью. Всё это Рери уже знал. Сам Флинс это признавал и находил забавным, как-то обмолвившись в разговоре. Ничего нового эти люди не сказали — кроме рассказов о его добрых делах, которые Рери впитывал, как губка, вцепляясь в них с отчаянием. И всё же Рери чувствовал: равнодушие Флинса ко всему странному и позволяло ему так легко вписаться в морг. Судя по историям, которые Флинс сам рассказывал, неестественное тоже не стремилось тревожить его. Напротив — оно относилось к нему почти по-дружески. Флинс отвечал им тем же. Губы Рери дрогнули. У Флинса была способность притягивать то, что не следовало и его это нисколько не заботило. Когда они вошли в морг, воздух тут же натянулся, как струна. Не из-за него и не из-за Флинса, который лишь приподнял бровь, а из-за существ, что обитали здесь и не желали уходить. Рери чувствовал их враждебность к себе. Настолько сильную — в новинку, но он бы поставил на то, что причина в событиях вчерашнего дня. Люшня вышел из-за угла, неся в руках стопку бумаг и глядя вперёд. Он замер, уловив странный холод в воздухе, прежде чем взгляд его упал на них. Рери с лютым удовлетворением отметил, как в глазах того мелькнул страх, как тело Люшни задрожало, а рот попытался сложить какие-то слова. В этот момент Флинс попытался отступить, вероятно желая стряхнуть руку Рери, чтобы они выглядели приличнее. Рери только крепче обхватил его за талию и вернул к себе. Флинс мельком глянул на него, но этого хватило, чтобы Рери уловил раздражение и усталость в его спокойном лице. Жаль, но здесь Рери уступать не собирался. Глаз Рери сузился, когда Люшня, сбитый с толку их поведением, опустил взгляд на его руку на талии Флинса — и отшатнулся. Глупец поднял глаза, встречаясь с взглядом Флинса, рот его приоткрылся, словно он собирался задать отчаянный вопрос, косо поглядывая на Рери, будто тот был угрозой. Он и был угрозой. Но намёк, мелькнувший в глазах Люшни, заставил зубы Рери стиснуться. Дурак бы о себе беспокоился. Флинс в его руках был в порядке. Безопаснее, чем если бы вырвался. Не то чтобы Рери позволил бы ему это сделать — по крайней мере, фигурально. — Люшня, доброе утро, — произнёс Флинс, как всегда невозмутимо. — Как вы сегодня? Позвольте ещё раз искренне извиниться за вчера. Я не намеревался причинить вам какой-либо стресс или другие негативные эмоции. — Н-ничего, всё хорошо, Флинс. Я в порядке, — ответил Люшня всё таким же настороженным тоном, едва скрывая своё беспокойство. — А-а ты… ты тоже в порядке? — Он бросил взгляд на Рери — и вздрогнул, встретившись с его яростным розовым глазом. Смельчак нашёлся. Поговорить бы с ним. — Я в порядке. Спасибо, что спросили, — мягко сказал Флинс. — Мне нужно идти, но можем ли мы встретиться позже сегодня? Я хочу взять выходной завтра и хотел бы заранее согласовать расписание. Люшня побледнел, глаза едва скрывали страх. — В-выходной? Ты уверен? Ты собираешься что-то сделать? Что-то случилось? — выпалил он высоким, сбивчивым голосом. И снова метнул взгляд на Рери, будто тот был виновником всего происходящего. На той части он не ошибался, но вот в природе их отношений — вполне. Лицо Флинса вновь стало пустым, улыбка исчезла. Такие прямые вопросы требовали от него максимально осторожной формулировки. В одном Рери был уверен: Флинс не умел прямо лгать. Но Люшня понял это по-другому. Губы его дрожали, руки сжимались, словно он хотел и закричать за Флинса, и тут же вырвать его из рук Рери. Как будто Рери позволил бы ему приблизиться. — У меня есть дела, которые, к сожалению, нельзя откладывать, — сказал Флинс после секундной паузы. — Ничего серьёзного, уверяю. Просто эти вопросы требуют моего полного внимания. Но послезавтра я смогу выйти, как всегда. Люшня открыл рот, собираясь что-то сказать ещё, но Рери хватило. Он зло взглянул на него сверху вниз и рванул подбородком в сторону — предельно ясный знак убраться в свой кабинет и избавить их от ненужного общества. Люшня пискнул, выкрикнул поспешное прощание — и умчался прочь с бумагами в руках. Удивительно, что ни один лист не вылетел в воздух. Флинс поднял на него взгляд, совершенно невесёлый. — Я прошу тебя не пугать Люшню и не держать его в постоянном страхе. — Он задавал слишком много, — сказал Рери. И, не дав Флинсу открыть рот, продолжил: — Где твой кабинет? Пошли. Флинс едва слышно вздохнул. — Люшня просто беспокоился. Ничего серьёзного. Я редко беру выходной, и он, скорее всего, догадался о характере наших отношений после вчерашнего. Он, вероятно, переживает, что это помешает работе морга. — Затем он бросил на Рери косой взгляд. — В конце концов, не то чтобы у него всегда добрые… клиенты. Рери в ответ ущипнул его за талию. — Мне не нужно быть добрым. Флинс тихо хмыкнул, но направился к кабинету, увлекая Рери за собой. — Тебе бы стоило. На самом деле, Люшня не заслуживает такого отношения или стресса. — Я же его не ударил, — фыркнул Рери. — Просто он трусишка. И правильно делает. Это базовый инстинкт самосохранения, которого у тебя-то как раз нет. — Всё дело в твоём свирепом взгляде, — сказал Флинс. — Возможно, улыбка могла бы его успокоить. — Нет. Не хочу. — Одна мысль о том, чтобы улыбнуться Люшне, едва не вывернула его наизнанку. Улыбку увидит только Флинс. Вряд ли тот это понимал. Он прекрасно чувствовал похоть Рери, но вот его намерений — романтических — будто не замечал или не хотел замечать. Что ж, ничего страшного. Теперь, когда он вернулся, Рери позаботится, чтобы тот влюбился в него тоже. Тогда их уже ничто не сможет разлучить. Первые два часа не представляли собой ничего особенного. Флинс сидел за компьютером, разбирая письма и документы, иногда совершая звонки. Рери устроился в гостевом кресле и переписывался со своими надоедливыми коллегами, отвечая на письма и игнорируя их настойчивые звонки — те, похоже, не могли понять, что он не может говорить. Он бы прибил их, будь у него возможность, особенно Рэйндоттир и Ведрфёльнира. К сожалению, все они нуждались друг в друге для управления организацией. Никто не мог полностью заменить остальных — ни по интересам, ни по способностям, несмотря на талант. Вместе с кровавым восхождением наверх и общим прошлым это было причиной, по которой они никогда по-настоящему не предадут друг друга. Ненавидеть — сколько угодно, а вот предательство было немыслимым. В какой-то момент Рери поднялся со своего места, собираясь уйти. Флинс поднял на него взгляд, в котором читался вопрос. — Пойду поговорю с Люшней, — сказал Рери. — О? Я думал, ты сказал, что у тебя сегодня нет к нему дел, — произнёс Флинс, приподняв бровь. — Передумал. Есть кое-что, что я хочу с ним обсудить. Рери обошёл стол Флинса. Когда тот посмотрел на него — пусто, как всегда, — Рери наклонился и поцеловал его — глубоко, затяжно. Желание продолжить почти захлестнуло, но Флинс отстранился. — Рери, — предупредил он. — Ты обещал. — Это всего лишь поцелуй, а не секс. — Рери закатил глаз, его привычная гримаса раздражения мелькнула на лице. Правда, без настоящей злости. С Флинсом она почти никогда не была подлинной, если только тот не умудрялся разозлить его. Даже тогда его злость была иной. Никогда — разрушительной, когда дело касалось Флинса. Странно, но Рери понимал: он просто не в состоянии поднять на него руку, что бы тот ни сказал и ни сделал. Флинс либо утомлял его колкими замечаниями, либо вводил в ступор, либо забавлял. А сама мысль причинить ему вред сжимала грудь так, что это даже не обсуждалось. Много лет назад Рери решил: всю свою ярость и фрустрацию он будет выпускать в спальне. Тем более что Флинс, похоже, это любил — и намеренно провоцировал. И сегодня он, по сути, собирался выпустить пять лет накопленного. Нужно было только подождать и не давать нарастающему в теле предвкушению сбить его с мыслей. Одарив Флинса напоследок ещё одним поцелуем в бледно-розовые губы, он отстранился и направился к двери. Когда он открыл её, Флинс окликнул его: — Не причиняй ему вреда и не добавляй стресса, Рери. Он и так достаточно пережил. — Голос был твёрдым, серьёзным. И какая-то иррациональная часть Рери зашипела от того, что эта забота была направлена на кого-то другого. Не позволив этой мысли проявиться сильнее лёгкого гнева во взгляде, он лишь бросил: — Я не убью его. Дверь закрылась, отрезав Флинса и его тихий, утомлённый вздох. Направляясь в другую часть морга, Рери чувствовал, как мысли начинают гнить в голове. Он всегда был на грани злости — в этом он себе признавался. Внутри постоянно тянуло что-то горькое, безумное — следствие прошлого, которое он давным-давно научился обуздывать. Но те годы, когда Флинс исчез, испытали его на прочность. Он уже начинал трескаться по швам, когда не мог видеть его во время той поездки, а вернувшись и не найдя его в Нод-Крае… та ярость и безумие вырвались в холодную ненависть и отчаянную потребность отыскать его и вернуть. Не будет преувеличением сказать, что его сердце словно вырвали из груди. И его человечность чуть не ушла вместе с ним. Рери довольно быстро добрался до двери в кабинет Люшни — и, не удосужившись постучать, распахнул её. К счастью, тот оказался на месте, но по тому, как он дёрнулся, собираясь подняться, было ясно: собирался уходить. Рери метнул в него злой взгляд. — Сядь. Нам нужно поговорить. Люшня, вздрогнув плечами, опустился на стул, как велено. Рери занял гостевое кресло напротив, развалившись лениво, но совсем не скрывая той злобы, что струилась от него. Люшня молчал, взгляд уткнув в стол. — Ты не связался со мной по поводу Флинса, — сказал Рери почти лениво, если бы не его глаз, что сверлил другого насквозь. — Разве я не сказал, что если ты или мои люди найдёте кого-то с подходящими чертами, меня должны уведомить немедленно? Тем более когда этот человек совпадает абсолютно по всем пунктам. Он дал им базовый список, а потом, когда его насильно отправили в отпуск, — расширенный. И пригрозил смертью, если хоть кто-то посмеет дать информации утечь — даже другим Грешникам. Ему не нужны были лишние охотники, гоняющиеся за Флинсом. — Да, сэр, вы говорили, — тихо сказал Люшня. Он даже не пытался поднять глаза. Не как Соссий — но, возможно, умнее. — Тогда скажи мне: почему ты не связался со мной? — Я не знал, сэр. Я так отчаянно хотел найти ещё одного сотрудника, что сначала просто не обратил внимания. — Сначала? — голос Рери стал ниже, с хриплым рвущимся краем. Его терпение заканчивалось. — Тогда почему ты не связался со мной после? Дай мне ясный ответ. Люшня не произнёс ни слова. Вместо этого он начал дрожать, и в глазах выступили слёзы. В Рери поднялась волна отвращения. Его терпение лопнуло. Рери вскочил и ударил ладонью по столу. Другой рукой он схватил Люшню за ворот и рывком поднял его, почти перетянув через стол. Он не обращал внимания на отчаянные взмахи рук и прерывистое, захлёбывающееся страхом дыхание. Он лишь приблизил мужчину к себе, заставив смотреть прямо в его глаз. — Ответь мне. Люшня всхлипнул. — Я… я просто хотел его защитить. Я не знал, что он и правда тот, кого вы ищете, клянусь! Рука Рери затряслась. Сознание затопило яростью, густой, слепящей краснотой. С каждой секундой росло желание просто обхватить пальцами горло Люшни и сжать. Этот трёп о том, что он не знал, что Флинс — тот самый, кого ищет Рери? Чистейшая ложь. Описание было достаточно подробным, чтобы любой из его людей сразу узнал Флинса. Люшня специально держал Флинса от него подальше. Ради чего? Защитить Флинса. Защитить его от Рери. Ох, как же хотелось душить Люшню, пока он не рухнет на пол сломленный и окровавленный. Рука, не державшая ворот, поднялась и сжалась в кулак. Он отдёрнул её назад, готовясь нанести удар такой силы, что она вышибет зубы и сломает нос. Мольбы и рыдания Люшни катились мимо — глухие, незначащие. Рери уже был готов обрушить удар, когда перед его яростью вспыхнуло лицо Флинса. Пустое, но тёплое. Лунные глаза сверкали. А затем — выражение меняется, становится серьёзным. Голос Флинса звучит в голове. Не причиняй ему вреда и не добавляй стресса, Рери. Он и так достаточно пережил. Чёрт. Рери опустил кулак и отпустил ворот Люшни, позволив тому упасть на стол с болезненным стоном. Он отступил, закрыл глаз и сделал несколько глубоких вдохов, собирая себя по частям. Вдох. Выдох. Всё в порядке. Флинс вернулся к нему. Совсем рядом. Не бить Люшню. Флинс расстроится, если узнает. Чёрт, у них же ещё встреча позже, да? Пока Рери приходил в себя, Люшня отползал назад, пока не упёрся в стену, всхлипывая и подвывая. Наконец, Рери открыл глаз и вперил в него тяжёлый взгляд. — Никогда больше не проворачивай подобное. Понял? Люшня бешено закивал. — И не говори Флинсу ни о чём из этого. Понял? — Д-да, сэр! — выкрикнул Люшня почти истерически. — Отлично. Тогда я ухожу. Рери резко развернулся и направился к двери, но на полпути бросил через плечо: — Запомни, Люшня. Ты отделался только благодаря Флинсу. И ещё: Флинс — мой. Твоя забота о нём излишни. С этими словами он распахнул дверь и со звоном захлопнул её за собой. Он не пошёл сразу к Флинсу. Вместо этого направился в комнату отдыха. Рери знал, что ему нужно время, чтобы остыть. Последнее, чего он хотел, — чтобы Флинс увидел его в таком состоянии. И так было чудом, что Флинс вообще не обращал внимания ни на его шрамы, ни на вспышки ярости, ни, если честно, на весь его характер. Рери не знал, сколько времени пролежал там. Он только чувствовал, что ярость всё ещё грозила выплеснуться. Чай не помог. Жевание тех маленьких сладких конфет возле холодильника — тоже. В какой-то момент он лёг, закрыл глаз и провалился в сон, вымотанный срывом и всё ещё до крайности раздражённый. Когда он проснулся спустя несколько часов, ярость никуда не делась, но теперь была лишь тихим бурлением — тем, что он мог держать под контролем. На короткое мгновение её перебили замешательство и шок: на нём было одеяло. Оно было аккуратно подоткнуто, прикрыв его от ступней до груди. Рери должен был проснуться намного раньше, почувствуй он кого-то в помещении, даже в полном изнеможении. Призраков это тоже касалось. Чтобы кто-то подобрался так близко и коснулся его… Только один человек мог и хотел бы это сделать. И вот так последние крупицы ярости рассеялись. Рери поднялся без промедления и вышел из комнаты отдыха, направляясь прямиком к зоне Флинса. Что-то неотложное клокотало в груди. Каждая секунда без Флинса заставляла это чувство рычать от тоски и нужды. В офисе его не было. Рери искал, пока не нашёл его в ярко освещённой комнате, где тот стоял перед каталкой. На каталке лежало тело, которое Флинс методично осматривал. На нём были белый защитный костюм, маска закрывал лицо, оставляя лишь глаза. Он сжимал челюсть проволокой, прежде чем обернуться, и тусклые глаза потеплели. — Рери, — мягко сказал он. — Как спалось? Надеюсь, сон был приятным. Рери лишь смотрел на него, будто впитывая взглядом, насколько это было возможно, несмотря на защиту. Сердце, бешено стучавшее всё это время, замедлилось. — Рери, — позвал он снова, с любопытством и лёгкой тревогой. — Сон был нормальный, — хрипло сказал Рери. — Что ты делаешь? Флинс скользнул взглядом по телу. — О, я собираюсь бальзамировать. Тебе лучше не находиться в комнате во время этого процесса. Рери недовольно скривился. — Обязательно? Флинс бросил на него равнодушный взгляд. — Да, — твёрдо сказал он. — При этом нужно соблюдать меры безопасности, особенно учитывая, что используются опасные реагенты. Я бы переживал, если бы с тобой что-то случилось. Так что, пожалуйста, выйди. Я скоро к тебе присоединюсь. — Ладно, — проворчал Рери, выходя и закрывая дверь. В ней было маленькое окно, так что он устроился у противоположной стены прямо напротив него — чтобы смотреть внутрь. Флинс лишь мельком взглянул на него через стекло, потом вернулся к телу. Вспышка раздражения скользнула по позвоночнику, и Рери попытался её подавить. Это же мёртвое тело. Он не должен ревновать к трупу. Когда Флинс наконец вышел — бог знает, сколько прошло времени, — свободный от защитных средств и с планшетом в руке, Рери сразу схватил его за лицо и поцеловал так, будто мир рушился. Он сам не понимал, что на него нашло. Может, разговор с Люшней. Может, забота, которую Флинс проявил. Может, просто невозможная нужда в этом человеке. Впрочем, никакого значения это не имело, когда любовь всей его жизни снова стояла перед ним. Флинс ахнул ему в рот — красивый звук, от которого у Рери потемнело в глазах, и он придвинулся ещё ближе, отчаянно желая услышать больше. Добиваться реакции от Флинса всегда было для него победой, которой он наслаждался. Когда он впервые встретил его, он воспринимал это как вызов — впитывал каждое выражение, которое вытягивал из него, растягивая его пальцами, а потом, трахая до оргазма. Позже, когда чувства начали прорастать, это стало для него чем-то большим, чем простым вызовом. Заставлять Флинса чувствовать себя хорошо — делало хорошо ему самому, словно с каждым всхлипом и стоном, который он выжимал, в груди распускалось удовлетворение. Спина Флинса ударилась о стену, его планшет застрял между их телами. Одной рукой он прижимал его к груди, а другой вцепился в рубашку Рери, словно не зная, то ли оттолкнуть его, то ли притянуть. Рери отстранился ровно настолько, чтобы взглянуть в глаза Флинсу — увидеть затуманенный взгляд и румянец на щеках — и снова вцепился в него. Поцелуй стал жёстче, грубее. Его язык исследовал каждую выемку рта Флинса, глотая низкие стоны. Флинс приподнял подбородок, открывая лучший угол, и плотнее прижал их губы; его рука уже мертвой хваткой держала ткань рубашки Рери. Когда Рери наконец отстранился — окончательно — оба тяжело дышали. Голова Флинса была откинута назад, упираясь в стену. Планшет держался только силой его упрямства — руки дрожали. Рери, как всегда, не сводил с него глаз — в зрачке зародилось безумие. Отвести взгляд казалось невозможным. Да он и не хотел. В этот миг, наблюдая за вздымающейся грудью Флинса и его влажными губами, он хотел вжиться в него так глубоко, чтобы они больше никогда не смогли расстаться. Хотел, чтобы их плоть и органы стали едиными. Хотел раздвинуть кожу Флинса и взять его сердце в ладони. Убедиться, что оно принадлежит только ему — так же, как сердце Рери теперь принадлежало Флинсу. Если бы кто-то узнал его мысли, назвал бы его одержимым. Рери назвал бы это любовью. Кожу покалывало. Чувство, будто кто-то — или нечто — смотрит на него. Быстрый взгляд в сторону подтвердил: в конце коридора стоял дух и уставился на них. Он смотрел на Рери с ненавистью и отвращением. Конечности слишком длинные и тонкие, чтобы быть человеческими, тело чёрное, ногти острые как лезвия. Голова была наклонена под невозможным углом. Медленно он поднял палец и указал на него. Затем провёл этим пальцем по своей шее. На лице растянулась невероятно широкая ухмылка, зубы слишком белые для настоящих. Любые новости обо мне всегда замалчиваются… Думаю, во всём виноваты призраки. Рери было абсолютно плевать на чувства призраков. Ему было не страшно. Важным было другое — их попытки держать Флинса от него подальше. Поэтому он лишь зыркнул на духа в ответ, поднимая руку и ставя её у головы Флинса, заслоняя его от взгляда существа. Это будет трудно, но он задавит и этих навязчивых, зависающих рядом духов. Если они хотят его убить, пусть становятся в очередь — хотя ни у них, ни у кого другого ничего не выйдет. Рери уже возвращался из невозможного лишь силой воли. Оно нахмурилось и сделало шаг вперёд, но остановился, когда Флинс наклонил голову, чтобы полностью посмотреть на Рери. — Полагаю, это был не просто поцелуй, — выдохнул Флинс. Глаза строгие, явно собирались отчитывать, но Рери также видел в них удовлетворение. Свободная рука Рери скользнула с лица Флинса на его талию и притянула ближе. — Ничего, что касается моего члена. Значит, не считается. — Пожалуй, в следующий раз мне стоит сформулировать обещание точнее, — задумчиво произнёс Флинс. На губах появилась насмешливая улыбка. — Как будто ты это сделаешь. — Рери наклонился ближе, его губы касались губ Флинса. — Тебе нравится, когда я тебя целую. Улыбка на лице Флинса едва заметно расширилась, прежде чем он мягко оттолкнул Рери ладонью в грудь. — Возможно, да. Но он, похоже, не в восторге. Он кивнул в сторону духа, который теперь застыл, словно олень в свете фар. Тот сразу же рассеялся, исчезнув так, словно его и не было. От угрожающего и смертельно опасного до ребёнка, пойманного за кражей заврианского печенья. Только Флинс мог такое сотворить. Рери презрительно усмехнулся. — Мне плевать, что думают эти призраки. Пусть занимаются своими делами. Флинс хмыкнул, развеселившись. — С одной стороны, я бы обычно согласился, — сказал он, — но с другой, они здесь живут, в отличие от тебя и меня. Думаю, у них есть право не одобрять подобные проявления. Единственная причина, по которой они это не одобряют, — потому что Рери только что засунул язык Флинсу в горло. Он готов поспорить, что они и сами бы хотели сделать то же самое. Он оттянул Флинса от стены и повёл их обратно к своему кабинету. — Не моя проблема. Им вообще не стоит виться над тобой. — А если бы кто-то вёл себя так у тебя дома? Что бы ты тогда сделал? — спросил Флинс с ленивым любопытством. У Рери от одной мысли поморщился нос. — Убил бы. Флинс моргнул. — Это немного лицемерно, если позволишь, — сухо заметил он. И уже когда они вошли в кабинет, Флинс произнёс нечто, от чего у Рери моментально вскипела жажда. — Кстати, я сегодня встречался с Люшней. Я могу взять выходной завтра. — Он взглянул на него хитро. — И сегодня могу уйти пораньше. Глаз Рери распахнулся, и по губам растянулась безумная улыбка. — Да? Тогда пошли прямо сейчас. День обещал стать куда лучше.