Local Goth Mortician Seduces Big-Time Criminal

Поездка обратно в квартиру Флинса напоминала ту самую, когда они впервые переспали, только куда более напряжённую. Оба ёрзали на сиденьях, желая, чтобы дорога закончилась быстрее. Рери сжимал его бедро так сильно, что Флинс не удивился бы увидеть завтра синяк. В какой-то момент Флинс взял эту руку в свою, чтобы ослабить давление. Рери тогда взглянул на него и, поняв, что Флинс держит его за руку, прибавил скорость дав газу. На парковке было лишь несколько человек, и кроме парочки взглядов и перешёптываний, никто не обратил на них внимания. Хотя некоторые, любопытно, отшатнулись и побледнели, но Флинса это не волновало — у него были дела поважнее. В лифте, к счастью, никого не было, и чудом никто не вошёл на всём пути вверх. Как только двери закрылись, Рери сразу прижал его к стене лифта. Его руки легли на бёдра Флинса, а губы — на его собственные. До неприличия грязный поцелуй, в котором он сосал язык Флинса, пока у того не подогнулись колени. Поручень впивался ему в поясницу, и Флинс держался за него, чтобы не потерять равновесие, разум стремительно тонул в дымке. В какой-то момент Флинс попытался оттолкнуть Рери, пробормотав, что кто-то может зайти, но Рери будто не слышал. Его губы спустились к шее, впиваясь так, что Флинс знал — там будут сильные засосы. Голова сама откинулась назад, открывая больше доступа, а глаза, цепляясь за остатки рассудка, следили за дверью лифта — на всякий случай. К сожалению, лифт издал звон и двери открылись на их этаже — и прямо перед ними стояли шокированные мужчина и женщина средних лет. Редкое для него смущение вспыхнуло на лице Флинса алым огнём. Рери же просто отстранился и потащил Флинса наружу, даже не удостоив пару взглядом. На прощание Флинс увидел, как те медленно входят в лифт — один из них пробормотал: — Молодёжь сейчас такая смелая. Коридор после этого оказался пуст, иначе они точно покалечили бы чью-то психику. Флинс шарил по сумке в поисках ключей, когда они добрались до двери. Поиск затягивался куда дольше, чем должен был, но думать и смотреть нормально было почти невозможно. Особенно когда Рери почти прижимал его к двери, впиваясь губами в заднюю часть шеи. Его руки вытащили рубашку из-под пояса и скользнули по коже живота. Одна пошла ниже, по брюкам, чтобы обхватить его твёрдый член и сжать. От этого Флинса прошиб озноб; голова откинулась на плечо Рери, глаза закрылись, и с губ едва не сорвался всхлип. — Найди ключи, или я выебу тебя прямо у двери, — прошептал Рери ему в ухо. Даже с быстро угасающей логикой Флинс знал, что это блеф. Или хотя бы наполовину. Если бы не было риска, что их увидят, Рери наверняка уже сорвал бы с него брюки. Увы, если мужчина терпеть не мог, чтобы призраки видели его голым, то уж живому человеку он точно не позволит. И всё же эти слова заставили дыхание Флинса сбиться. Рери тихо усмехнулся, наклоняя голову, чтобы провести губами по его щеке, затем по линии челюсти. Всё это время его твёрдый член упирался в задницу Флинса. Голоса, раздающиеся из конца коридора, стали единственным, что вернуло его рассудок с края. Его пальцы наконец нащупали ключи и вытащили их из сумки. Ключ несколько раз промахнулся мимо замочной скважины, вызывая у Флинса раздражение, но он всё же сумел попасть, провернуть и распахнуть дверь. Рери тут же подтолкнул его внутрь, затем вошёл сам и хлопнул дверью. Прежде чем Флинс хотя бы попытался прийти в себя, Рери перекинул его через плечо. Его большая ладонь скользнула под длинное пальто, чтобы схватить Флинса за зад. Второй рукой он удерживал его ноги, прижимая их к своему крепкому телу. Сумка Флинса слетела с плеча и грохнулась на пол, и он мог только радоваться, что там не было ничего слишком хрупкого. — Рери, — выдохнул он в изумлении. Его руки поднялись, чтобы упереться в широкую спину мужчины, когда мир перевернулся вверх тормашками. — Это действительно необходимо? — Да, — коротко ответил Рери. Рери быстрыми, широкими шагами направился к комнате Флинса, практически сорвав дверь с петель, когда распахнул её. В следующее же мгновение Флинса швырнуло на кровать, он отскочил от удара. Рери сразу оказался рядом, заползая и загоняя Флинса в клетку из своих рук. Может, это было глупо, но у Флинса проскочила мысль о том, что их обувь на его чистых простынях. Ну, по крайней мере, чистыми они надолго не останутся — можно и не цепляться. Да и времени возмущаться у него не было, не тогда, когда Рери наклонился и подарил ему ещё один головокружительный поцелуй. Руки Флинса тянулись вверх, вцеплялись в его волосы и тянули ближе, заставляя Рери выдыхать стон ему в рот. Как можно мягче, Флинс стянул с него повязку, пока они целовались, позволяя взгляду скользнуть в оба глаза — прекрасный розовый и мутно-белый. Так они провели несколько минут. Просто пробуя друг друга на вкус, вызывая звуки удовольствия, от которых становились только отчаяннее. Когда Рери наконец отстранился, выпрямившись между его ногами, его волосы были растрёпаны, губы покраснели, грудь тяжело вздымалась. Судя по тому, как он посмотрел вниз и облизнул губы, Флинс был уверен, что выглядит так же. Руки Рери нетерпеливо дергали Флинса за пальто. Флинс поднялся, чтобы помочь, ёрзая, пытаясь освободить ткань, придавленную его телом. Но этого хватило, чтобы терпение Рери закончилось: он даже не стал расстёгивать рубашку. Нет — он разорвал её голыми руками. Флинс только распахнул глаза, наблюдая, как пуговицы разлетаются в стороны, пока Рери сдёргивал рукава и отбрасывал изуродованную одежду. Его ремень на брюках был расстёгнут с такой силой, что Флинс потерял равновесие и с испуганным вздохом снова упал на кровать. В действиях Рери не было ни капли мягкости, когда он разодрал брюки и стянул их с его ног, прихватив и бельё. Туфли и носки тоже слетели — и Флинс остался полностью обнажён. Флинсу не следовало находить это таким притягательным. В здравом уме его бы раздражало, как грубо обходятся с его одеждой. Но в нынешнем состоянии он считал это до безумия горячим. Маленькое подтверждение силы Рери, от которого у него сводило бёдра. — Ты всё ещё одет, — пробормотал Флинс, почти жалобно, протягивая руки к его рубашке. — Сними. Рери не двинулся ни на сантиметр, несмотря на настойчивость Флинса. Его рабочий глаз был широко открыт и впивался в него взглядом. Флинс не знал, о чём именно тот думает, когда взгляд скользил вверх и вниз по его телу, а голова чуть наклонялась набок. Он лишь знал, что от этого взгляда его почти трясло. Что-то оценивающее, будто он взвешивал варианты. Что-то полное жара, будто собирался превратить его разум и тело в горячее месиво. Что-то безумное, готовое разрастись и проглотить их обоих. От этого Флинс только сильнее дёрнул его рубашку, пытаясь и снять её, и приблизить Рери. Он хотел всего — всего Рери. Рери последовал за этим движением, наклонившись над Флинсом и упираясь руками по обе стороны от его головы. К его разочарованию, рубашка всё ещё была на нём. Рери совершенно не помогал её снять — даже не пошевелил руками. Вместо этого он провёл губами по губам Флинса, затем коротко поцеловал его в щёку. Его губы скользнули к уху, зубы прикусили мочку, и тихо, низко он сказал: — Я вылижу тебя так, что ты будешь задыхаться. Проглотив слюну и крепче сжав его рубашку, Флинс ответил: — Правда? Тогда, прежде чем начнёшь, я настаиваю: сними сначала свою одежду. Быть единственным раздетым — нечестно. Рери фыркнул и выпрямился. — И избалованность из тебя тоже выбью. Он рывком стащил с себя рубашку. Флинс хотел, чтобы он снял её медленно, но — что ж, ладно. — Я бы ни за что не назвал свои слова дерзостью, — отозвался Флинс, наблюдая, как напрягаются мышцы рук и груди Рери при движении. Флинс жадно рассматривал обнажённого Рери. Вчера это было испытанием воли, а теперь он мог насладиться его телом сполна. Взгляд скользил по мощным плечам и рукам, упругим грудным мышцам и чётким кубикам пресса — и от всего этого у него пересохло во рту от желания попробовать на вкус. Флинс поднял руку и сильно сжал одну из грудных мышц, наблюдая, как та подается под его пальцами, затем провёл ладонью вниз по Реринову прессу. Его пальцы скользили по рельефу и по приподнятым шрамам, пересекающим его торс. Добравшись до брюк Рери, он потянулся к пуговице и щёлкнул её. Ладонь прошла по внушительной выпуклости, прежде чем его пальцы нашли молнию и потянули её вниз. Но прежде чем он успел сделать что-то ещё, Рери шумно втянул воздух, заставив его остановиться. Когда Флинс поднял голову, он увидел, как Рери смотрит на него голодным глазом и облизывает верхний ряд зубов. Затем он опустился между его ног. Его крупные руки обхватили бёдра, и, сжав плоть, он перекинул их себе на плечи. А после — без предупреждения — вцепился зубами во внутреннюю сторону одного бедра. Флинс ахнул и дёрнулся, но Рери удержал его. Он оставлял мелкие укусы и засасывал синяки на бледной коже, затем переходил ко второму бедру и делал то же самое. Каждый след отзывался по Флинсовому позвоночнику вспышкой боли и удовольствия. Но, как бы он ни наслаждался этим, он хотел большего. — Рери, — сказал Флинс, и даже при спокойствии его голоса в нём была дрожь, — думаю, этого достаточно. В словах была немая просьба перейти к обещанному. Рери поднял на него взгляд. — Не торопись, — пробормотал он, уткнувшись лицом во внутреннюю сторону бедра. — У нас есть весь день. Он снова чуть прикусил кожу, затем отстранился, оставив яркий след в форме своих зубов. Флинс судорожно выдохнул, но изо всех сил старался не показать, насколько его трясло. — Не думаю, что сегодня нетерпеливым был я, — парировал он. — Ц. — Рери отстранился и окинул взглядом россыпь меток, что оставил на внутренней стороне его бёдер. Синяки покрывали почти каждый сантиметр кожи. На лице Рери появилась довольная гримаса. — Ты прав, — произнёс он со смешком, — хватит. Потом его ладони скользнули под бёдра Флинса и подтолкнули ноги выше. Флинс попытался хотя бы поднять голову, не упираясь в собственные колени, сжимая пальцами простыни, чтобы удержаться. Он наблюдал, как Рери наклоняется ниже, проходит мимо его члена. Хотя он ждал этого, Флинс всё же не удержал тихий вдох, когда почувствовал язык Рери на краю своего входа. Язык Рери облизывал и осторожно растягивал его, медленно раскрывая. Смачивая слюной, размягчая напряжённую мышцу. Он оставлял редкие поцелуи — лёгкое касание губ заставляло пробегать дрожь по позвоночнику Флинса. Одна из рук Флинса отпустила простыню и бессильно прикрыла его рот, тело трясло, щёки горели. Почти неслышные всхлипы срывались с губ, когда большой язык Рери начал проникать внутрь. Почти лениво Рери водил языком, изучая всё, до чего мог дотянуться. Потом начал двигаться — входить и выходить. Его лицо прижималось всё сильнее, чтобы достать глубже. Нервы Флинса уже пылали, тело дрожало, ноги дёргались. Голова откинулась на подушку. Он едва хватал воздух сквозь пальцы, которыми закрывал рот; хватка на лице крепла с каждым толчком языка Рери. Его обделённый вниманием член был мучительно твёрд и сочился. А потом Рери погрузил язык максимально глубоко. Спина Флинса выгнулась, из горла сорвался стон. Глаза затуманились слезами. Услышав этот звук, Рери ускорился — от плавных движений переходя к быстрым. Его руки сильнее сжали Флинсу ноги, а язык чередовал толчки с жадными всасываниями. Блаженство нарастало и нарастало, электричеством заполняя всё тело. Флинс даже не пытался сдерживать стоны и хриплые вздохи — рот открыт, воздух вырывается рывками. Последний мощный всос — и его накрыло. Тело натянулось, как струна, оргазм обрушился такой силой, что перед глазами вспыхнули звёзды. Рери не остановился, продолжая работать языком, даже когда его задницу сжимало, лишь тихо, удовлетворённо простонав. Когда Флинс начал приходить в себя, тяжело дыша и обмякнув, он увидел, как Рери наконец отстранился. Затуманенным взглядом он смотрел, как тот стаскивает с себя остатки одежды. Флинс прикусил губу, когда член Рери вырвался наружу — длинный, толстый, сочащийся смазкой. Он всё ещё был слишком чувствительным, всё ещё потрясённым… но жаждал этот члена внутри себя до жути. Рери посмотрел на него сверху вниз, дыхание резкое, глаз пылает жаром. — Где твоя смазка? — спросил он. — Я думал, ты собирался разъебать меня языком, — слабо улыбнулся Флинс. — Похоже, у тебя плохо вышло, раз она тебе понадобилась. Рери сверкнул взглядом и ударил по боковой части его ягодицы, отчего Флинс пискнул. — Если тебя не смущает кровотечение, можем и без неё. — Я бы предпочёл этого избежать. — Он кивнул на тумбочку сбоку. — Там же, где всегда. Рери фыркнул. К несчастью, тумбочка была вне досягаемости, и ему пришлось подняться, чтобы взять флакон. Флинс следил за каждым его движением, чувствуя, как в нём снова поднимается волна энергии. Благословите его любовь к тому, чтобы его вылизывали до потери сознания — восстановление после оргазма у него происходило удивительно быстро. Рери быстро схватил смазку и вернулся, усаживаясь обратно, отщёлкнул крышку… но застыл, прежде чем выдавить хоть каплю. Он уставился на бутылку, и лицо медленно потемнело. Насупившиеся брови стянулись в выражение, от которого у Флинса сжалось в животе и от страха, и от возбуждения. — Почему она наполовину пуста? — медленно спросил Рери. Он посмотрел на Флинса так, что тот едва не перестал дышать, сжимая бутылку слишком крепко. У Флинса перехватило дыхание. Вот дерьмо. Он оказался перед мысленной дилеммой. Либо сказать, что использовал её только чтобы кончить самому, либо признать, что применял её и в прошлых связях. Первый вариант был бы безопаснее, второй — выведет Рери из себя и сделает его ещё грубее. Без тумана похоти Флинс выбрал бы первое, потому что его задница потом бы сказала спасибо. Но сейчас… сейчас он был не против второго варианта. Молчание длилось слишком долго. Рери подался ближе, заставив ноги Флинса разойтись ещё шире. Наклонился над ним, волосы коснулись лица Флинса. На лице была почти безумная гримаса, черты перекошены хищным оскалом. — Ты с кем-то спал? — прорычал он. Флинс моргнул и отвёл взгляд. Свободная рука Рери поднялась и сжала его подбородок. — Отвечай, — прошипел он. Несмотря на то, что в этот момент Рери выглядел до неприличия горячо, Флинс решил, что правда будет безопаснее — но только тогда, когда они не собираются заниматься тем, после чего он не сможет сидеть несколько дней. — Я много раз использовал смазку на себе, — начал Флинс. Но Рери перебил его. — Не это я спрашиваю. Ты трахался с кем-нибудь за те пять лет, что меня не было? Да или нет? — взгляд становился всё жёстче с каждым словом, зубы стиснуты, слова сорвались почти со шипением. Флинс понял: вопрос прямой, требующий единственного слова. Ни уклониться, ни перевести тему, ни исказить — ничего не выйдет. Рери просто повторял бы его снова и снова, пока не кончится терпение или пока не получит чёткий ответ. А если терпение всё-таки кончится, Флинс чувствовал — кровать может стать его новым постоянным местом проживания. Что ж, он действительно хотел узнать, что будет, если Рери узнает. Похоже, сейчас вот-вот узнает. — Да, было. Слова повисли в воздухе. Рери застыл над ним, лицо медленно пустело, и только яростный взгляд выдавал нарастающий гнев. Флинс проигнорировал это и продолжил: — Однако, как я говорил много лет назад, никто не смог сравниться с тем, что было между нами. Никто не был столь же запоминающимся. Рери просто смотрел на него сверху вниз. Слишком тихий в своей ярости. Затем, низко потребовал: — Кто? — Прости? — Флинс понимал, о чём он спрашивает, но чувствовал и возможную опасность. Рери наклонился, пока их носы не соприкоснулись, губы сложились в маленькую, но ничуть не менее опасную линию. — Я сказал: кто? С кем ты спал? Назови имена. Хватка на его лице усилилась, становясь болезненной. Флинс на мгновение подумал, что с ним что-то не так, если это всё по-прежнему его заводило. В наступившей тишине мысль вспыхнула в его голове — фраза, которая могла уберечь и его собственную задницу, и жизни его случайных партнёров. — А ты с кем-нибудь спал за это время? — спросил Флинс. — Сомневаюсь, что такой допрос честен, если ты тоже с кем-то был, пока мы были порознь. Рери ослабил хватку на его челюсти, и его глаз расширился от удивления. Если ответ был бы «да», Флинс смог бы выкрутиться из этой — до неприличия горячей — ситуации. Если же «нет», ему придётся попрощаться со способностью ходить и мысленно помянуть бедолаг, попавших под раздачу. Он даже подумал, увидит ли их потом в своём морге? Рери отпрянул, линия его челюсти напряглась, зубы оскалились. Рука, которая держала Флинса за подбородок, отпустила и вместо этого вцепилась в подушку под его головой. Флинс почувствовал, как ткань натянулась, и быстрый взгляд подтвердил: пальцы Рери вцепились в подушку так сильно, что он бы не удивился увидеть там разрыв. Какая-то его часть согрелась от мысли, что Рери не сжал его подбородок с такой силой. Маленький голос внутри радостно отметил этот жест — Рери никогда по-настоящему не причинит вреда Флинсу. Другая же часть почувствовала вспышку ревности, потому что реакция Рери почти подтверждала его ответ. Он не имел на это права, это было бы лицемерно. Флинс ведь сам говорил годы назад, что не будет против, если тот переспит с кем-то. Но всё равно… ему хотелось верить, что он был лучше всех, с кем Рери когда-либо был. — Это было другое, — выплюнул Рери, вырывая Флинса из мыслей. — Другое? — Для меня — другое. — Рери злобно сверкнул глазом. — Ты спал с ними потому, что хотел их, верно? Флинс не понял, что именно имел в виду Рери, но вопросы пришлось отодвинуть. У него были более приоритетные задачи — например, сохранить людям жизнь. — Ну, да, так и работает секс, — Флинс проигнорировал мрачный взгляд Рери, — но половина из них была из-за тебя. При этих словах Рери замер, его лицо стало смесью злости и недоумения. — Что? — Ты сделал меня зависимым, — признал Флинс почти мрачно. — Я не мог прожить и недели без секса или оргазма. К несчастью, никто из них не приносил должного удовлетворения. — Ты трахался с кем-то каждую неделю. — Лицо Рери стало жестче. Флинс поднял на него невозмутимый взгляд. — Нет. Сначала я чередовал: то использовал свою руку, то занимался сексом с другим человеком. Однако в Снежной у меня практически не было возможности ни для первого, ни для второго. Флинс надеялся, что теперь они перейдут к действительно важному — к жёсткому, вышибающему мозги сексу. Увы, у Рери были другие приоритеты. — А что насчёт тех двух лет, когда ты вернулся? — спросил он, сузив глаза. Флинс едва удержался, чтобы не закатить свои. Вот он — лежит (всё ещё соблазнительно) голый и весь в метках, оставленных тем самым мужчиной, который находится буквально между его ног, — и именно это интересует Рери. Флинс скорбно подумал о ненасытной похоти Рери, которая прежде не позволяла ему отвлекаться, и где же она теперь. — Да, я занимался сексом с другими, — признал он резко. — Хотя не так часто. И большинство имён я уже забыл. — Только большинство? Тогда какие имена ты помнишь? Назови, — потребовал Рери. О, во имя всех огоньков. С Флинса хватит. Он обвил ногами талию Рери и руками — его шею, рывком притягивая ближе. Рери хрипло выдохнул, но удержал себя от того, чтобы навалиться на Флинса всем весом. Флинс немного огорчился этому. Зато его ничуть не огорчило восхитительное трение их членов, возникшее от движения. Это на миг отвлекло его, на щеках вспыхнул лёгкий румянец, из губ сорвался довольный выдох. Взглянув на Рери, он увидел, что тот тоже чуть покраснел, но стиснул зубы, отказываясь отступить и отпустить тему. Такой упрямый. Твёрдо, Флинс сказал: — Рери, у меня нет ни малейшего интереса заниматься сексом с кем-либо из моих прежних партнёров. Проще говоря, если бы у меня был выбор между кем угодно из них и тобой — я бы всё равно выбрал тебя. Я никогда тебя не забывал, даже когда спал с ними. Более того, я хотел тебя, даже когда делал это. — Его руки скользнули, обхватывая лицо Рери. — А теперь, прошу, трахни меня. Рери смотрел на него несколько секунд, потом сказал: — Это ещё не конец. Прежде чем Флинс успел устало выдохнуть, Рери выпрямился. Руки Флинса автоматически опустились с его лица, ноги ослабили хватку, давая пространство. Рери сжал бутылку с лубрикантом, всё ещё открытую в руке, и густая жидкость покрыла его пальцы. — А пока я просто позабочусь о том, чтобы ты не помнил никого из них. — Палец коснулся его уже раскрытой дырочки. — Чтобы ты не мог кончить иначе, кроме как от меня. — Он скользнул внутрь. Сразу же за ним присоединился второй палец. Рери растягивал его так, будто у него был дедлайн. Его пальцы быстро сгибались и описывали круги. И при этом он упорно избегал единственной точки, от которой Флинс выгибался бы в удовольствии. Иногда он едва касался её, почти неощутимым давлением, от которого дыхание у Флинса перехватывало, а тело становилось отчаянным. Он пытался податься назад на пальцы Рери, но тот безжалостно сунул руку ему между бёдер, не позволяя двигаться слишком сильно. Добавился третий палец. Рери всё ещё отказывался прикасаться к простате. Он лишь наблюдал, как Флинс дрожит и перехватывает воздух от его прикосновений, сгорая от нехватки настоящей стимуляции. Выражение на его лице несомненно было удовлетворённым — ему нравилось смотреть, как Флинс задыхается и жаждет большего. Флинс отказывался умолять об этом. Если это месть Рери, то его ждёт разочарование. Сломить Флинса он сможет только тогда, когда наконец войдёт в него. Оба знали, что Рери не сможет держаться вечно. Флинс видел, как член Рери истекает предэякулятом. Как его взгляд мечется между терпением и жгучей нуждой насытить своё желание. Добавился четвёртый палец. Он скользил и изгибался вместе с остальными. Дрожащие руки Флинса вцепились в подушку под головой, а зубы впились в губу, раскрасив её в красный. — Достаточно свободно, — пробормотал Рери. Флинс едва не сорвался на умоляющий звук, когда пальцы вышли. Он остался мучительно пустым и совершенно неудовлетворённым. Его отверстие было широко раскрыто и безуспешно сжималось в пустоту. Рери не обратил на это ни малейшего внимания и взялся за его бёдра. Он поднёс себя и прижал головку своего члена к его разомкнутому краю. Повисла пауза. Такая, от которой Флинсу почти хотелось потребовать, чтобы Рери просто вошёл. Флинс только и успел, что захлебнуться воздухом, когда Рери вошёл одним резким, безжалостным толчком. — Ах! Мнгх! Рери с самого начала задал яростный ритм — быстрый, жёсткий, не оставляющий ни малейшей передышки. Годы разлуки, похоже, никак не повлияли на его знание тела Флинса. Он точно знал, под каким углом нужно толкаться, и где именно находится его простата, попадая в неё каждый раз. Такая резкая, почти грубая глубина входа должна была бы причинять боль, но Флинс ощущал лишь чистое, оглушающее удовольствие. Глубинная тоска, копившаяся годами, наконец утолялась. Ноги Флинса обвились вокруг талии Рери. Стоны срывались один за другим, голова запрокинулась, глаза закатывались. Он уже не мог думать — он только знал, что не желает, чтобы Рери останавливался. Каждый удар бёдер Рери откидывал его тело назад, но сильные руки удерживали его на месте. Рери наклонился над ним, тяжело дыша, и уткнулся лицом в его шею. Губы скользнули по коже, спускаясь ниже, к груди, останавливаясь прямо над сердцем. Зубы впились в плоть достаточно сильно, чтобы оставить след. От вспышки боли Флинс вскрикнул — сам не зная, просит ли он Рери остановиться или продолжать. Одна из рук Рери ушла с бедра и вцепилась в его длинные волосы, резко оттягивая голову назад и в сторону. Рери поднял голову, проводя носом по шее, язык скользнул по чувствительной коже. Флинс едва это осознавал — его мир сузился до ощущения того, как невыносимо хорошо ему сейчас, и как он не хочет конца. Губы Рери коснулись его уха, горячее дыхание вызвало волну мурашек. — Мой. Мой. Мой. Мой, — Каждое слово — злое шипение, каждое — подчёркнуто резким толчком. — Только мой. Он не заметил, когда именно, но в какой-то момент руки Флинса оставили подушку и вместо этого вцепились в плечи Рери, царапая его спину. Его рот впился в мышцу плеча, заглушая крик. Рери не возражал против укуса, а может, просто не замечал его. Он лишь продолжал бормотать одно и то же слово снова и снова. Держал тот же ритм, не сбиваясь ни на секунду. Жар в животе Флинса всё нарастал и нарастал. Всё внутри сжималось, спина выгибалась. Он разжал зубы, оставляя плечо Рери, чтобы хватать воздух, слёзы выступали на глазах, пока это тёплое, всепоглощающее чувство становилось всё сильнее. С выкриком имени Рери перед глазами всё побелело, и он кончил с той силой, по которой так отчаянно тосковал. Его сперма забрызгала живот и грудь, часть размазалась по Рери. Как всегда, Рери продолжал трахать его сквозь оргазм. Когда Флинс кончил, он вцепился зубами в сгиб его шеи с рычанием, его взгляд был безумным. Однако, в отличие от прежних разов, сам он до оргазма не дошёл. Вместо этого, когда Флинс спустился с вершины и тихо заскулил от перевозбуждения, Рери отстранился от его шеи, на губах блеснула капля крови. На мгновение он замер и вышел из него, оставив Флинса пустым. Грудь вздымалась, пот стекал по его животу. Флинс смотрел на это сквозь туман, вытянув руку, чтобы проследить пальцем дорожку капли. Рери поймал эту руку, коснулся её коротким поцелуем — и вдруг резко перевернул Флинса. Флинс издал растерянный звук, руки слабо упёрлись в постель, пытаясь приподняться, чтобы посмотреть назад. Но ладонь прижала его за шею, вдавив лицо и верх тела в подушку, а другая подняла его бёдра, заставляя встать на колени. Пряди его длинных фиолетово-синих волос прилипли к вспотевшей спине, а остальные рассыпались вокруг него, словно нимб. — Я ещё не закончил, — прошептал Рери, будто в полусне. — Мы будем продолжать, пока ты даже ходить не сможешь. О боже. Эти слова заставили член Флинса снова встать, и хриплым голосом он вымолил: — Пожалуйста, Рери. Ещё. Глаза Рери, казалось, вспыхнули, и с рычанием он вогнал член в Флинса ещё сильнее, чем прежде. Рука его вцепилась в волосы у затылка Флинса. Каждый удар его члена по простате заставлял Флинса вздрагивать и тихо кричать, уткнувшись лицом в подушку и заливаясь слезами. — Никто—ха—не сможет тебя, — дышал Рери тяжело, глядя на тело под собой. — Никто не трахнет тебя так, как я. Флинс ничего не понимал из сказанного — разум был в клочья, и он воспринимал лишь божественное ощущение, разлившееся по нервам. Видел и чувствовал только прикосновения Рери. Слёзы текли по щекам, впитываясь в подушку, рот выпускал прерывистые вдохи, а желание росло. Рери наклонился так близко, что через слёзы Флинс видел лишь его. — Скажи, что ты мой, Флинс. Скажи. Мой. — Последнее слово он прошипел прямо у его уха, отзываясь в голове. — Хнгг — Твой, — простонал Флинс. — Рери, пожалуйста, пожалуйста. Не останавливайся. Рери. Это добило Рери. Услышав, что Флинс принадлежит ему, даже если тот сам этого не осознавал. В таком состоянии Флинс не могу трезво мыслить. Слова, вырвавшиеся из его рта, были мольбами о продолжении или просто о Рери. — Блядь! — с ревущим криком Рери кончил. Сила его оргазма вызвала у Флинса третий взрыв, что-то горячее приятное разлилось по телу. Единственное, что держало его бёдра поднятыми, — дрожащая рука Рери, обнимавшая его за талию. Они оба тяжело дышали в послесладости, с раскрасневшимися лицами и вспотевшими телами. В какой-то момент Рери мягко опустил Флинса полностью на кровать и лёг сверху — его член всё ещё оставался в нём. Флинс растаял на простынях, довольный и наполненный. Рери ткнулся носом в его шею и покрыл её короткими поцелуями, не вполне осознавая, что делает, но жаждая большего контакта. Оба знали, что это ещё далеко не конец, но продолжение будет позже. Сейчас они просто наслаждались блаженством, накрывшим их после воссоединения.

* * * * *

Только спустя несколько часов, когда луна поднялась высоко, Флинс наконец был выпущен из постели после ломающих спину раундов секса и вполне заслуженного сна. Он сидел на своём раскладном диване, на нём был только атласный халат. Сверху лежало одеяло, а под его крайне больной, наверняка всё ещё красной задницей устроился пакет со льдом. В руках — кружка тёплого чая. Каждая часть тела ныла после всех поз, в которые его ставили, и синяков, что он успел набрать, и, разумеется, про бедный зад лучше и не говорить. Даже голос пострадал, слова выходили хриплыми, севшими. Боже, если он чувствует себя так сегодня, то завтрашний день точно будет пыткой. Какая там ещё близость — если Флинс увидит Рери рядом с ним и с его колом стоящим членом, он выкинет его из спальни. Завтра он будет восстанавливаться, и точка. Разве что Рери пообещает быть нежным. Тогда… может быть, он и согласился бы на продолжение. Сейчас он смотрел, как Рери, на котором были только шорты Флинса (на нём они выглядели просто как трусы) и ничего больше, занимается стиркой и застилает кровать свежими простынями. Флинс наотрез отказывался спать без чистых. Когда Рери сказал, что они всё равно снова испачкаются завтра, Флинс слабо ударил его и потребовал выстирать их — иначе продолжения не будет. Рери подчинился, но не без своего встречного требования — поцелуя. И хотя бурчал он об этом невежливо, Флинс всё равно поцеловал. Они уже приняли душ раньше — по настоянию Флинса. Рери возмущался, но Флинс сказал, что это не у него сперма вытекает из задницы. — У тебя есть пробка? — спросил Рери. Они лежали на боку, Флинс свернулся у него на груди, а руки Рери лениво обнимали его. Флинсу сразу не понравился блеск в его глазах. — Прошу прощения, но что ты имеешь в виду под «пробкой»? — ответил Флинс. — Для твоей задницы. — Его рот изогнулся в хитрой ухмылке. — Чтобы не подтекало, и чтобы моя сперма оставалась внутри. Флинс хлопнул его по груди, стараясь не обращать внимания на то, как дрогнула рука. — Ни за что. Я хочу быть чистым. — Его взгляд скользнул в сторону. — Однако… возможно, в будущем мы могли бы попробовать. На лице Рери заиграла победная ухмылка, и он тут же подхватил его на руки, унося в душ. Хотя Флинс и сказал ему не трахать его под струями воды, это не остановило мужчину от того, чтобы пальцами «старательно» прочищать его задницу. Флинсу следовало бы его остановить, но… ну, они всё равно были в душе. Потом Флинс велел ему принести халат, и, к счастью, смог надеть его сам. Рери же был вынужден носить те самые шорты, которые определённо растянутся. Затем он понёс его к дивану, и именно тогда у Флинса заурчал живот. Редкость, от которой Рери даже приподнял бровь. — Мне нужно поесть, — устало сказал Флинс. — Прошу, дай мне жареной рыбы. У Рери дёрнулась бровь. — Ты всегда ешь рыбу, — вздохнул он раздражённо. Однако раздражение это полностью перечёркивал тот мягкий жест, с которым он поправил на Флинсе плед. — Чай тоже, пожалуйста, — попросил Флинс. Он поёрзал и едва сдержал болезненный вздох. — Ледяной компресс тоже был бы очень кстати. Рери метнул в него сердитый взгляд, но всё же принес Флинсу то, что он хотел. Флинс наблюдал, как тот возится на кухне, достаёт разделочную доску и свежую, сырой рыбу из холодильника. Ну, вот этого он не ожидал. Флинс попросил отчасти потому, что знал — у него в холодильнике лежит готовая рыба. Он бы не стал заставлять Рери готовить, когда они оба вымотаны. Вторым неожиданным моментом было то, что Рери вообще умеет готовить. Флинс никогда не видел, чтобы тот хотя бы пытался, и тем сильнее было удивление. Он не мог не задуматься: это новое увлечение или же Рери всегда был настолько способным, просто раньше не находил повода заниматься этим? Придётся спросить позже. Флинс вдохнул. Ах, какой восхитительный запах. Возможно, дать Рери приготовить было и правда неплохой идеей. Несмотря на голод, Флинс ощущал, как его клонит в сон. Проснулся он лишь тогда, когда Рери встряхнул его и протянул тарелку, хрипло велев есть. Сам он сел рядом со своей порцией, хотя и выглядел не слишком довольным тем, что ест. Когда Рери закончил, он подал Флинсу чай и забрал их тарелки, оставив в раковине до утра. Флинс тихо потягивал тёплый напиток, пока Рери двигался по комнате; его полусонный взгляд следил за почти обнажённой фигурой, что таскала свежие простыни. Он, возможно, устал и вымотался, но всё же ценил красивое тело. Когда постель была застелена, Рери подошёл к нему с усталым выражением лица. — Закончил? — спросил он. Флинс допил остатки чая и поставил чашку на столик рядом с диваном. — Да. Он поднял руки к Рери. — Я хочу спать. Пожалуйста, отнеси меня в кровать. Боюсь, я упаду, если попробую встать в своём нынешнем состоянии. Рери закатил глаз. — Как будто я позволю тебе даже попытаться. Он поднял Флинса так, будто тот был лёгок, как перышко. — Я говорил, что ты не сможешь ходить, когда я с тобой закончу. Злорадная ухмылка вернулась. Флинс тихо фыркнул. — Ты сдержал своё обещание. Однако теперь ты обязан носить меня всякий раз, когда это нужно. Думаю, это честная сделка. В конце из его уст вырвался небольшой зевок, голова опустилась на плечо Рери. — Сделка заключалась в том, что я заставил тебя чувствовать себя хорошо, — сказал Рери, неся его в спальню. — Не считается, — ответил Флинс, глаза у него почти закрылись. — Тебе ведь тоже было хорошо. Это другой обмен, основанный на взаимном удовольствии. — Я на него не соглашался. Рери уложил его на кровать, где, к счастью, были мягкие и чистые простыни. Флинс наблюдал, как он устраивается рядом, а затем прижался к нему. — Неважно. Ты всё равно сделал это, не дождавшись моих условий. Значит, считается. Рери натянул на него одеяло. — Как скажешь. Уже поздно. Спи. Флинс спал спокойно, зная, что Рери будет рядом, когда он проснётся.

* * * * *

Флинс проснулся, чувствуя себя так, будто его разорвали в клочья. О да, вчерашняя оценка была до смешного точной. Эти боли удвоились, и теперь даже малейшее движение ног заставляло его морщиться. Не помогало и то, что укусы и синяки начали саднить. Флинс видел себя в зеркале ванной, когда Рери помог ему туда дойти, — и выглядел он так, будто его яростно грызло дикое животное. Он тогда выгнал Рери из ванной, держась за раковину, чтобы не упасть. Рери выглядел чересчур довольным, видя, как Флинс прикован к постели и не может встать без его помощи. Ни в ванной, ни в кровати этот блеск в глазу никуда не делся. Сейчас его здесь не было. Рери вышел за вещами к себе и за едой. Он сказал Флинсу, что больше не притронется к рыбе, а всё остальное в холодильнике Флинса заставило его скривиться — почти просрочено. — Как ты так живёшь? — цокнул он. — Я живу здорово и прекрасно. Теперь Флинс остался один в постели. Он мог наконец обдумать всё, что произошло прошлой ночью во время их с Рери соития. Во-первых, Рери пригрозил его случайным связям смертью. Ему и не нужно было говорить это прямо — Флинс и так понял, что он намеревался сделать. Взгляд говорил за него. Придётся поговорить с ним и объяснить, что нет, убивать всех, с кем Флинс спал, он не может. Флинсу также придётся подумать и о себе, потому что он слишком легко принял их гибель. Он должен был возразить, бороться, а не думать о том, насколько восхитительно грубым будет секс. Похоть — слишком сильная вещь. Она способна извратить разум. Во-вторых, вся эта ситуация слишком явно намекала на то, что он нравился Рери не только телом. Для простого партнёра по сексу он был слишком большим собственником — и в словах, и в поступках. Никто не станет желать смерти прошлым любовникам, если не испытывает к человеку романтических чувств. Никто не станет шептать раз за разом мой, если не хочет обладать кем-то во всех смыслах. Голос в голове Флинса подсказывал, что, возможно, поступки Рери не стоит воспринимать как нечто романтичное. Что, может быть, стоит пересмотреть всё, что с ним связано. Флинс отмахнулся. С ним Рери вёл себя совершенно нормально, да и сам Флинс очень уж любил всю эту… сделку. Кроме того, это ведь не значит, что он действительно убьёт их. Наверное. Флинс был уверен, что сможет отговорить его от этого. В-третьих, Флинс недооценил, насколько будет больно. Он не думает, что сможет выйти на работу до конца недели. К тому же, была только среда. Это было несправедливо по отношению к Люшне, но Флинс попросту не мог двигаться. В лучшем случае — в пятницу. Флинс вздохнул. Придётся написать Люшне и угостить его ужином и выпивкой. Когда он размышлял, что сказать, в углу глаза мелькнула вспышка. Его телефон, лежащий теперь на столике — Рери зачем-то вытащил его из его сумки — загорелся. Флинс редко пользовался телефоном, разве что чтобы написать сообщение или позвонить. Иногда — чтобы что-то поискать, как он пытался с Рери. Почти никогда не открывал никакие приложения, разве что сделать снимок или послушать музыку. По сути, всё на телефоне ему настраивали друзья и семья. Он всё ещё помнил, как Айно, которой тогда было всего пять, и Инеффа терпеливо объясняли ему, как пользоваться гаджетом. Флинс потом обязательно купил им вкусняшки в благодарность. Поморщившись от движения, он дотянулся, взял устройство и посмотрел уведомление. Оно было от Люшни. Какое совпадение. Люшня: Флинс!! Ты в порядке?? Тебе нужна помощь??? Только скажи мне!!! Я немедленно куплю билеты на самолёт!!! Флинс был крайне озадачен. От кого его нужно спасать? Зачем ему билеты? Флинс: Я в полном порядке и не нуждаюсь в спасении, Люшня. Я ценю твоё предложение, но будь добр объяснить, зачем мне требуется такая услуга. Люшня: Ты такой храбрый, Флинс (っ˘̩╭╮˘̩)っ Люшня: Ты же был с мистером Рери, да?? Он ничего тебе не сделал?? Флинс: Да, я был с Рери всю ночь. Он только что вышел по делам, но намерен вернуться поздним утром. Люшня: Он держал тебя всю ночь??! ＼(º □ º l|l) Люшня: И он ещё вернётся???? ФЛИНС МНЕ ТАК ЖАЛЬ ( ╥ω╥ ) Теперь Флинс был ещё более сбит с толку. Эта реакция казалась совершенно чрезмерной. Он был уверен, что Люшня понимал, чем он и Рери собирались заняться, уходя вчера. Наверное, это была его обычная боязнь Рери. Да, вероятнее всего. Ему действительно нужно будет поговорить с Рери о том, как тот обращается с подчиненным. Флинс решил позвонить Люшне, чтобы общаться яснее и быстрее. Он вообще предпочитал звонки переписке — печатал он всегда немного медленно. Люшня ответил мгновенно, рыдая в трубку. Флинс отдёрнул телефон, пока тот выкрикивал его имя в тревожных всхлипываниях, и подождал, пока он немного успокоится. — Люшня, — мягко начал Флинс, — ты в порядке? Люшня всхлипнул: — Да, в порядке. Прости, Флинс. Я просто переживал, и чувство вины сжирало меня заживо. — Тебе не за что чувствовать вину, — сказал Флинс. — Я сам решил уйти с Рери, понимая, что произойдёт. Я ни о чём не жалею. — Флинс… — печально сказал Люшня. — Я рядом. Пожалуйста, доверься мне! Если ты хочешь уйти от этого подонка, я точно смогу помочь! Возможно, придётся сменить имя и прятаться всю оставшуюся жизнь, но оно того стоит! Флинс моргнул. Это было слишком, и намекало на совершенно абсурдные сценарии. Люшня только что назвал Рери подонком. Он считает, что, чтобы забрать Флинса от Рери, ему придётся менять личность. Флинс, конечно, знал, что Рери не самый мягкий человек, но не думал, что всё настолько плохо. Для начала нужно было прояснить одно важнейшее недоразумение — то, что Люшня считал Рери грубым типом, который вынуждает Флинса к сексуальной связи. Честно говоря, этого разговора можно было бы избежать, будь Рери чуть добрее к своим подчиненным коллегам или кем бы там Люшня ни был. Ему точно стоит спросить у Рери о его работе в ближайшее время. — Люшня, мне не нужно спасение. Мои отношения с Рери не основаны на принуждении или причинении мне вреда. На самом деле, мне приятно находиться рядом с ним, — твёрдо сказал Флинс. На линии повисла тишина, и лишь потом Люшня ошеломлённо выдохнул: — Что? — Рери относится ко мне доброжелательно, и хотя может казаться резким и злым, он никогда не причинял мне вреда. Ещё одна минута молчания. — Ты на самом деле счастлив с ним? — медленно спросил Люшня, словно опасаясь ответа. Флинса нахмурился. Он начинал уже чувствовать лёгкое раздражение за Рери. Уж он-то не заслуживал настолько мрачного образа. — Да. Счастлив. Он — прекрасный друг. — Друг… — Люшня звучал ошеломлённо. Потом начал что-то бормотать себе под нос — слов Флинс разобрать не смог. — Люшня? Тот вздрогнул. — Я-я в порядке! Прости, Флинс, просто… нужно было это осмыслить… Можно вопрос? — Да, задавай. Пауза. Явная нерешительность. — Вы… вы точно просто друзья? Теперь замолчал Флинс. Ему бы больше хотелось, чтобы они с Люшней вообще не затрагивали эту тему. Всё-таки неловко, когда твой коллега знает, что ты регулярно трахаешься с пугающим начальником. Наконец, Флинс сказал: — Хотя мы и практикуем действия, не свойственные простым друзьям, мне по-прежнему приятно его общество, и я считаю его другом. — А… понятно… Я рад за тебя, наверное… Хотя и волнуюсь. Но если ты уверен, что всё хорошо… — произнёс Люшня. Снова пауза. Флинс давненько не ощущал подобной неловкости — по крайней мере, той, что задевала бы его самого. Он прочистил горло. — На этом я должен сообщить, что не смогу выйти на работу до конца недели, разве что в пятницу. Прошу прощения, Люшня. Когда смогу, обещаю угостить тебя ужином и выпивкой. — Когда сможешь? Что ты… — протянул Люшня, медленно и растерянно. — О. О! Эм, да, хорошо, всё в порядке! Тебе даже не нужно приходить в пятницу! — взвизгнул он. — Пожалуйста, отдыхай! Восстанавливайся! Прости, что потревожил! И… извини за мои предположения! Я рад, что ты в порядке! Ну… в основном в порядке! Вот и привычный Люшня. Флинс почувствовал, как уголки его губ дрогнули в улыбке. — Всё нормально, — ответил он. — Я благодарен за твою заботу. Понимаю, что Рери был не самым добрым по отношению к тебе, но уверяю: он не из тех, кто причинил бы боль своему… другу. — Другу, ага-ага, вы же просто друзья, — расхохотался Люшня, почти истерически. — Ладно, пока, Флинс! Приятного вам времяпрепровождения! Моё предложение побега всё ещё в силе! На этом связь оборвалась. Флинс остался с телефоном в руке и в тишине спальни. Он был в недоумении и замешательстве после их разговора. Но, по крайней мере, Люшня понял, что Флинс с Рери по собственному желанию. Всё же встреча на следующей неделе будет довольно неловкой…

* * * * *

Когда Рери вернулся, с ним была спортивная сумка и пакеты с продуктами. Флинс уже перебрался на диван. Мучительно медленное дело, но он успел смертельно заскучать. Поэтому, всё ещё в одном лишь халате, он устроился на своём любимом месте и включил документальный фильм о древних цивилизациях. Флинсу было весьма интересно изучать культуру и найденные артефакты. Дополнительные очки — когда показывали старые кости людей и животных. Там всегда скрывалась какая-нибудь занятная история. Рери окинул его взглядом и тут же нахмурился — похоже, Флинс доказал, что способен добираться куда угодно в своём собственном доме без его помощи. — Как ты туда дошёл? — сердито спросил Рери. — Пешком, — сухо ответил Флинс. — Как бы груб ты ни был, ты меня не парализовал, Рери. Рери недовольно цокнул, выглядя чересчур разочарованным. Иногда Флинс просто не мог в ему поверить. — Ладно, — сказал Флинс, кивая на сумки. — Что ты принес, позволь спросить? Рери поставил одну сумку с логотипом кафе на маленький стеклянный столик перед диваном, затем прошёл на кухню и опустил остальные. — Еду, — ответил он. — Всё у тебя портится, потому что ты это не ешь. — Он бросил на него взгляд. — Сегодня ты не будешь есть рыбу. Флинс посмотрел на всё, что Рери достал из сумок: сырое мясо, яйца, салат и прочее. — Какая жалость, — сказал он. Губы едва дрогнули. — Значит, ты собираешься готовить для меня? — Да. — Когда ты научился готовить? Рери замер, укладывая продукты в холодильник Флинса. — Я научился, потому что в Каэнри'ах, до того как приехал сюда, ел кое-какие… невкусные блюда, — медленно сказал он. — Для моего здоровья было лучше готовить самому. Флинс тихо хмыкнул. — Понимаю. Жаль, что тебе пришлось это пережить. Надеюсь, еда в Нод-Крае тебе больше по вкусу? Рери кивнул. — Это так. Здесь никто не смеет вытворять дерьмо. Фраза прозвучала странно. Флинс прищурился, чувствуя, что в словах Рери скрывалось что-то ещё. Но тот не стал объяснять. Флинс не знал, стоит ли ему настаивать. И прежде чем он успел решить, Рери сказал: — Я остаюсь. Флинс моргнул. — Я так и предположил, когда ты упомянул, что заберёшь кое-какие свои вещи. Я, конечно, не против, но насколько? Рери лениво скользнул по нему взглядом, прежде чем снова заняться продуктами. — Пока я не насыщусь тобой, и пока тебе не понадобится костыль. Пока что. Первую часть Флинс ожидал — и был совершенно не против, — но вот последняя заставила его поднять бровь. — Я бы предпочёл, чтобы ты уточнил последнюю фразу. Что ты имел в виду? — Это моя причина на сейчас, но не на потом. — Я хотел бы услышать и причину «на потом». Рери не ответил и двинулся к нему, и у Флинса внутри кольнуло беспокойство. В одно быстрое движение Рери поднял его, сел и усадил боком к себе на колени. Одной рукой обхватил талию, другая скользнула под халат и легла на голую кожу бедра. Губы Рери коснулись его уха. Хриплым шёпотом Рери произнёс: — Угадай. Сейчас было бы идеальное время выяснить, нравился ли он Рери в романтическом плане или нет. В конце концов, не так уж много причин оставаться у кого-то после столь основательного «воссоединения». Однако в этот момент Флинс мог думать только о том, что Рери лапает его ещё до того, как он поел. Он проснулся ноющим, ломящим, со жгущими следами на коже — а Рери уже пытался повторить ночь, даже не дав ему позавтракать. Впечатления это не производило. — Я бы предположил, что причина в том, что ты желаешь иметь ко мне доступ для полового акта, когда тебе вздумается, даже несмотря на то, что я, возможно, ещё не съел ни одной крошки перед этим, — произнёс он ровным тоном, едва скрывая раздражение. Рери замер, затем раздражённо выдохнул: — Почему ты всегда думаешь, что мне нужен только секс? Флинс бесстрастно посмотрел на руку, лежащую у него на верхней части бедра, потом — на вторую, что тянула за пояс его халата, медленно обнажая всё больше бледной кожи. Затем снова на Рери. — Полагаю, твои действия говорят сами за себя. Рука на его бедре напряглась, а та, что тянула пояс, остановилась. Рери нахмурился. — Ты… Его лицо исказилось — слов явно не хватало, чтобы передать всю ярость и усталую раздражённость. — Я, — начал Флинс, — хочу поесть. Прошу не прикасаться ко мне с похотливым намерением, пока мой голод не будет утолён. Заранее благодарю. Хмурость Рери стала ещё мрачнее, взгляд — жёстче. Флинс остался невозмутим, только спокойно и ожидающе смотрел на него. Через несколько минут Флинс уже завтракал, с лёгкой улыбкой на губах. Двумя часами позже он лежал на спине, халат распахнут, тихие всхлипы срывались с его губ. Руки Рери скользили по его бокам, а рот был прижат к одному из его сосков. Кажется, в то утро они оба получили желаемое.

* * * * *

В субботу, через три недели после возвращения Рери, Флинс обедал с друзьями. Всё шло прекрасно, пока тема не коснулась его личной жизни — и не выяснилось, что почти весь Нашгород знает, что его трахали до потери сознания.