Local Goth Mortician Seduces Big-Time Criminal

Рери сходил с ума всё сильнее. Честно говоря, он сам виноват. Отправить сообщения по типу: «Не беспокойте меня. Я занят до конца недели» и «Я остаюсь в Нод-Крае на неопределённое время», а затем игнорировать все уведомления — вряд ли было лучшей идеей. Однако Рери собирался насладиться временем с Флинсом сполна. Ему совершенно не нужно было, чтобы его невыносимые коллеги портили настроение. И не то чтобы он собирался игнорировать их вечно. Он действительно наслаждался временем с Флинсом. Настолько расслабленным, настолько невозможным образом спокойным он себя не чувствовал уже давно — и не хотел расставаться с ним ни на мгновение. Его успокаивающий смех. Его маленькая улыбка. Его интерес к костям и монетам. Его абсурдные, но воодушевляющие истории. Его бесконечное, постоянное спокойствие. То, как он дразнил Рери без капли страха. Никогда не вздрагивал, даже когда тот хмурился изо всех сил. Прикасался к нему так буднично, будто Рери не мог легко сломать ему руку. Флинс заставлял его чувствовать себя человеком. Тем, кем он не чувствовал себя уже очень давно. К сожалению, хорошее заканчивается. Рери знал: если он не ответит коллегам до понедельника, кто-нибудь из них приедет в Нод-Край. А ему совсем не нужно было, чтобы они появлялись в этом регионе — по многим причинам, включая его нестабильное давление. Но куда более веская причина — Флинс. Одна мысль о том, что они могут увидеть его, уже вызывала у Рери головную боль. Все они были настолько непредсказуемыми, что, увидев Флинса, с одного только взгляда поняли бы, кем он является для Рери. И что тогда? Его бездонный ад начался следующим понедельником, когда, высадив Флинса, он вернулся к работе. Укреплял влияние в Нод-Крае, расширял сеть в стране беззакония, дистанционно согласовывал стратегии боёв с Сурталоги, охотился и пытал предателей и прочее. Всю работу, которую он запустил, теперь нужно было сделать быстро, но всё так же эффективно и точно, как всегда. Рери, разумеется, справился. Он ведь не зря считался гением. Нет, сводили его с ума именно коллеги. Сколько бы раз Рери ни объяснял, они никак не могли понять, что он хочет остаться в Нод-Крае. Ну и что, что Каэнри'ах был их базой? Рэйндоттир и Сурталоги куда чаще путешествовали, чем находились в стране. Он хотя бы собирался возвращаться на их важные встречи и мероприятия, половину которых те двое регулярно пропускали. Рери прекрасно знал причину. Они были чертовски любопытны и хотели убедиться, что он не скомпрометирован. Все они хотели услышать о Флинсе и увидеть того, кто ухитрился пленить их бессердечного Лунного мстителя. Его злость дошла до того, что однажды Флинс спросил, что случилось. Сдерживая поток брани в адрес своих гениальных коллег и желание сорваться в психованную тираду, он ответил максимально спокойно и вежливо. Флинс не выглядел убеждённым, но дальше спрашивать не стал. Для него это была редкость. Обычно Рери приходилось как-то отвлекать его, чтобы тот перестал задавать определённые вопросы, но, видимо, сейчас он выглядел слишком разъярённым. Тогда Хрофтатюр предложил Рери приехать в Каэнри'ах, чтобы объяснить всё лично. Так их расписания проще будет согласовать, и времени на обсуждение появится больше. Рэйндоттир и Сурталоги немедленно согласились — с душами, жаждущими сплетен, — и купили билеты обратно. Ведрфёльнир очистил весь график встреч на следующую неделю в их компании — легальном бизнесе, прикрывающем их совсем нелегальную деятельность. Любопытствующие ублюдки. Все до одного. Рери готов поспорить, что Хрофтатюр просто хотел чего-нибудь новенького для своих коротких рассказов. И всё же, раз уж они все согласились, у Рери не оставалось иного выбора, кроме как вернуться на родину. Что бесило и раздражало его до крайности. Ещё одна разлука. Слишком рано. Рери размышлял, что ему делать. Ему снова предстояло уехать. Всего на неделю — он отказывался оставаться дольше. Но даже это было слишком надолго. Флинс останется в Нод-Крае, вдали от него. И там другие могли попытаться вонзить в него свои грязные когти. Рери всё ещё отчётливо помнил признание Флинса. Что за те пять лет он спал с другими. Это приводило его в ярость — полную, всепоглощающую. Жгучее желание задушить и расчленить каждого, кто осмелился прикоснуться к Флинсу так интимно, вскипало у него в крови. В то время разум затмевал красный туман чистейшей жажды крови, и всякий раз, когда он вспоминал об этом, туман возвращался. Кто они? С кем Флинс спал? Кто это был? Кто? Кто? Кто? Кто? Кто? Кто кто кто кто кто кто кто ктоктоктоктоктоКТОКТОКТОКТОКТОКТОКТОКТОКТО ЭТО БЫЛ? КТО ОСМЕЛИЛСЯ? Это сводило Рери с ума. Единственным, что удержало его тогда от безумия, был всегда спокойный голос Флинса — и тот факт, что Флинс был с ним. Никто из них не был настолько запоминающимся. Эта строка эхом звучала в голове Рери, словно спасательный круг. Флинс выбрал бы его. Он может помнить имена других, но по-настоящему стремился он только к Рери. Только Рери мог удовлетворить его полностью. Если раньше это было не так, то теперь Рери был уверен: стало именно так. Он доводил тело Флинса до края блаженства снова и снова. Оставлял укусы и синяки, заставлявшие его стонать от боли и удовольствия. Целовал его, пока Флинс всхлипывал под каждым сокрушительным ударом по простате. И не останавливался, пока не убедился, что Флинс не сможет кончить иначе, как от его члена и языка. Но это не меняло факта, что другие видели Флинса обнаженным. Рери знал, что Флинс не был девственником ещё до их встречи. Его поведение в их первую ночь говорило о большом опыте. В целом он был с этим смирён, пусть это и раздражало. Не то чтобы сам Рери до этого ни с кем не спал. Нет, его сводило с ума то, что Флинс впустил других в свою постель, когда Рери не было рядом. Позволил им слышать свои тихие стоны и всхлипы, видеть бледное тело, лишённое одежды, возможно — даже отмеченным и покрытым чужими поцелуями. От одной только мысли челюсть у него напряглась, а руки сжались в тугие, дрожащие кулаки. Мелькнувшая рациональность шептала, что Рери тоже спал с другими в те мучительные пять лет. Что злиться — лицемерно. Но тогда он пытался вытравить из себя чувства к Флинсу, трахая других. Пытался забыть его и доказать — и несведущему Флинсу, и самому себе — что он не заботится, не нуждается в нём. Это было бесполезно по множеству причин. Стыд жёг его. Он злился на своё сердце и на Флинса за то, что тот заставил его чувствовать это. За то, что грудь ныла от тоски и нетерпения увидеть этого неземного мужчину. Но долг звал, и Рери должен был держаться подальше. С каждым днём это чувство становилось всё сильнее — от терпимого до всепожирающего. Как бы ни неприятно было это признавать, вмешательство его коллег действительно помогло ему после очередной неудачной попытки найти Флинса. Их методы не избавили его от чувств, но вернули к реальности. Та маленькая студентка-астролог подруги Рэйндоттир оказалась куда полезнее, чем он ожидал. Всё ещё приходилось сдерживать волю, чтобы не продолжать поиски. Он с головой ушёл в работу. Но, боже, как же ему хотелось разозлиться, когда он вновь увидел Флинса. Разозлиться на весь мир за то, что поиск занял так много времени. Рери был человеком нетерпеливым, особенно когда дело касалось его желаний. По правде говоря, единственное, что спасло Флинса от заточения в его доме в тот день, — это неуклюжее вмешательство Люшни. Рери хотя бы мог отдать этому скулящему болвану должное. Он был уверен, что Флинс не оценил бы похищение и изоляцию от общества, какой бы замкнутой ни была его природа. Если бы пришлось, Рери мог бы жить и с его ненавистью, но он не хотел идти по этому пути, если можно иначе. Так его план заставить Флинса влюбиться в него стал бы куда сложнее. Похитить Флинса. Рери хотел этого слишком сильно. Запереть его. Убрать подальше ото всех и сделать так, чтобы никто больше не мог до него дотянуться. Он часто фантазировал об этом. Продумывал способы. Планировал разные варианты дотошно и с маниакальной тщательностью. Иногда переносил один из них на бумагу, когда тот особенно откликался его сущности. Рери учитывал методы удержания, перевозки, размещения, безопасности и многое другое. Всякий раз, когда казалось, что Флинс вот-вот ускользнет, в голове вспыхивали эти планы, и он всерьёз размышлял, какой из них использовать. Рери думал об этом даже накануне отъезда, припарковавшись у дома Флинса, пока они оба ещё сидели в машине. Флинс — на его коленях, красивыми ногами охватывая его. Двигаться было почти невозможно — руль сзади, Рери спереди. Флинс скользил на члене Рери, издавая тихие сладкие вздохи. Руки Рери держали его тонкую талию. — Ты будешь скучать по мне? — прошептал он в ухо Флинсу, горячо дыша. Его уши были такими же милыми, как и всё остальное в нём, чуть заострённые, словно у крошечной волшебной феи. Он даже не пытался сопротивляться желанию прикусить мочку. — Ммм, конечно. — Он наклонил голову набок, когда Рери начал целовать его шею. — Кто ещё будет так со мной обращаться? — поддел он. Рери притянул его тело ещё ближе, почти невозможным движением, но сам отклонил голову, чтобы заглянуть Флинсу в глаза. Такие красивые. Такие ослепительные. Маленькая дразнящая искорка во всём его существе. Но Рери не позволил себе отвлечься. Он собирался донести мысль — и плевать, сколько раз придётся повторить. — Я буду единственным, — поклялся Рери, серьёзно нахмурившись. — Никто больше не приблизится. Не позволяй никому приблизиться. Понял? Лицо Флинса едва заметно покраснело. Краешек мягких губ приподнялся в насмешливо-нежной улыбке. — Понял, — сказал он. Затем он поцеловал Рери в щёку. Рери почувствовал, как ослабла его хватка и отвисла челюсть. Его единственный глаз расширился. Он не мог вспомнить, случалось ли такое раньше. Каждый поцелуй с Флинсом был почти всегда заряжен желанием, а если нет — всё равно был ртом к рту и требовался самим Рери. Невинный, неожиданный поцелуй, такой тёплый, такой искренний, ошеломил его. Его щёка ещё покалывала от этого прикосновения. Флинс тихо рассмеялся, увидев его ошеломлённое выражение. — Какая милая реакция, — отметил он, склоняя голову, а улыбка стала ещё более лукавой. Рери вернул выражение лица в привычную мрачную гримасу, хоть и знал, что его собственные уши полыхают красным. Он ущипнул Флинса за талию. — Заткнись, — сверкнул он взглядом. — Ах, но если я это сделаю, — протянул Флинс с напускной невинностью, — боюсь, ты останешься недоволен. Его пальцы впились в грудь Рери, разминая её через рубашку. Его губы скользнули по губам Рери, когда он прошептал: — Мне казалось, тебе нравятся звуки, которые я издаю. Маленькая бестия. Рери поцеловал его, чтобы заткнуть, и почувствовал улыбку, растянувшуюся у него на губах. Руки Флинса скользнули вниз, к краю рубашки Рери, задирая её до тех пор, пока грудь не оказалась обнажена. Лёгкий прикус за нижнюю губу — и Флинс отстранился. Его холодные губы осыпали поцелуями торс Рери. В итоге он его не похитил. Искушение было сильным. Мысль о том, чтобы увезти Флинса с собой в Каэнри'ах, туда, где единственным знакомым ему человеком был бы Рери. Где Рери не пришлось бы беспокоиться, что Флинс куда-то сбежит — к кому-то или куда-то. Всегда рядом, никогда больше не расставаться. Полагаться только на него. Любить только его. Одной из причин, по которой он этого не сделал, стал тот поцелуй в щёку. Вспоминая его, Рери чувствовал себя непривычно мягким. Поцелуй казался знаком — обещанием — что однажды Флинс полюбит его в ответ. Другой причиной было то, что он хотел держать Флинса подальше от своих коллег. Ещё — что те призраки, постоянно вьющиеся вокруг него, наверняка устроили бы неприятности и, скорее всего, объединились бы с надоедливыми друзьями Флинса. И наконец — семья Флинса. У них наверняка хватило бы денег и влияния, чтобы начать поиски. Рери не был глупцом. Всё во Флинсе говорило о благородстве — старая знать, что пережила все эпохи Снежной. Когда он перестал искать его в Нод-Крае, путь привёл его в землю любви и снега. Там он и нашёл клан Флинсов. Даже после той фотографии в статье Рери оставался скептичен. Это тело — он помнил его до мельчайших деталей. Эта поза — одна рука за спиной, другая держит бокал вина. Эта осанка — всегда ровная, безупречная. Лицо и волосы могли быть иными, но всё остальное вопило: Флинс. Упоминание Snowland Boutique почти подтвердило всё. И ещё — разозлило. Так близко он был. Мог бы его схватить. Обязательно схватил бы, если бы его коллеги не сунули свои носы и не остановили его. Но сейчас Рери решил об этом не думать. В прошлое не вернёшься — значит, он сосредоточится на настоящем. Место Флинса у него всё равно было, так что даже если тот убежит, найти его для Рери не составит труда. Лучше думать о другом — как бы охмурить Флинса до потери дыхания, даже если он толком и не знал, как это делается. Рери ненавидел саму мысль, но, возможно, тот любитель драмы идиот Хрофтатюр мог бы дать совет. Хотя… Рери не считал, что ему стоит доверять. Да и никто из них не был в здравом уме. Может, подарки — хорошее начало?

* * * * *

Флинс так и не продвинулся ни на шаг в оценке истинных чувств Рери к себе. Он думал, что поймёт больше, но когда настал понедельник после их импровизированной недели секса после воссоединения, Рери пришлось уезжать. Беловолосый выразил своё недовольство сполна — ворчал и хмурился утром сильнее обычного, — но ему нужно было заняться собственными запущенными обязанностями. — Мои коллеги заноза в заднице, — сказал он, когда вёз Флинса в морг. — Дольше остаться не смогу, увы. — Понимаю, — ответил Флинс. В сердце кольнуло лёгкой грустью, но он подавил её и улыбнулся. — Значит, ты насытился? Рери скосил на него взгляд и фыркнул, сжав ладонью его бедро. — Даже близко нет, но пока сойдёт. Так, высадив его, Рери уехал, а Флинс вошёл внутрь, чтобы расправиться со своей огромной кучей работы. Она была по-настоящему пугающей, и больше всего Флинсу хотелось просто проигнорировать эти бесконечные бумаги. Увы, это были его обязанности, и он больше не мог их откладывать. Люшня сделал самые срочные задачи, но он не мог выполнять всё — ещё и параллельно со своей работой. Флинс это понимал, но всё равно оказался не готов к тому, что его ждало. Вот уж последствия внезапного, непреднамеренного отпуска. И ведь изначально это вообще должен был быть всего один выходной, но у Рери оказалось слишком много выносливости. Что ж, жаловаться Флинс не собирался — результат ему очень даже понравился. Но, глядя на гору работы, он ощутил прилив сожаления. Когда день закончился, Флинс, как и обещал, сводил Люшню на ужин. Между ними весь день висела неловкость, но после пары реплик они вновь нашли общий ритм. Люшня сказал лишь одну вещь, касающуюся Рери. — Тебе… нравится быть с ним? — осторожно спросил он. — Вне… ну, ты понял. — Да, — ответил Флинс, пригубив вино. — Как я уже говорил, я считаю его другом. Люшня вилкой намотал пасту, всё ещё сомневаясь. — Ладно, тогда… э… желаю вам всего наилучшего. Пусть у вас будет счастливое будущее вместе. Флинс склонил голову, улыбка не сходила с его губ, даже когда внезапное мерцание света отбросило тень на половину его лица. — Я ценю твою искренность. Но, если позволишь, что именно ты имеешь в виду? Люшня застыл и посмотрел на него так, будто перед ним стоял страшный дух. Для него тень Флинса на полу будто разрослась, и Люшне чудилось, что в ней прячутся бесчисленные пары глаз. Улыбка Флинса не изменилась, но ощущалась какой-то не такой, будто в ней был иной, неуловимый оттенок. Его бледная кожа холодила взгляд, а светло-жёлтые глаза коротко сверкнули в полумраке. Словно призрак прикидывался человеком. Но Флинс и не собирался его пугать. Мерцающий свет был чистой случайностью. Улыбка же была искренней — рождённой его весельем и удовлетворением. И всё же смотреть, как Люшня превращается в перепуганного кролика, было забавно. Через мгновение Люшня резко затряс головой. — Почему это вечно происходит? — заскулил он. — Ты ведь вообще ничего не делаешь! Флинс рассмеялся. — Прошу прощения, я не хотел тебя напугать. Люшня надулся и пробурчал что-то себе под нос. Разговор плавно перешёл на другую тему, и вечер спокойной чередой двинулся дальше. Ночь выдалась приятной. В течение следующей недели его отношения с Рери оставались неизменными. Другой не связывался с ним, кроме как приходил в морг в случайные часы. Он никогда не мешал работе Флинса. Иногда просто сидел в его кабинете, разговаривал с ним или работал за компьютером. Но никогда не оставался надолго. Флинс заметил: Рери становился всё раздражённее. Пальцы с силой били по клавишам, а лицо с каждым днём мрачнело. Однажды Флинс попытался спросить, что случилось, но Рери ушёл от ответа и категорически отказался что-либо объяснять. Флинс не возражал. Он догадался, что, как и для него самого, неделя отдыха Рери тоже давала о себе знать. Теперь — сама проблема: помимо очевидного сексуального интереса, Рери почти не проявлял никаких признаков романтического интереса. Разумеется, он учитывал расписание Рери и тот факт, что, да, прошло всего несколько дней с его возвращения. Всё, что он мог сделать, — это сопоставить собственный опыт с Рери со своими знаниями об ухаживаниях, чтобы понять, есть ли хоть какое-то совпадение. Сватовство, или, как теперь чаще говорят, свидания, — был долгий период ухаживаний и развития романтической связи. Он включал дарение подарков, которые другой оценит. Цветы, говорящие о желании и страсти. Речь, полная тоски и намёков на мечту о совместной жизни. Признание интереса — тонкое или прямое — дающее понять о чьих-то намерениях. Одной лишь страсти к телу недостаточно. Ему, конечно, льстило, что его так сильно желают, но отношения, в которых подразумевается брак, не могут держаться только на телесной близости. Флинс хотел любви и не собирался довольствоваться меньшим. Он был уверен, что это оставалось неизменным и в традиционных, и в современных отношениях. Флинс был немного старомоден, когда речь заходила об ухаживаниях и романтике. Он понимал и современные способы (приходилось — когда двое его друзей были в длительных отношениях), но сам склонялся к традиционным. Традиционным ухаживаниям его учили на индивидуальных занятиях в детстве, хоть часть знаний уже и подёрнулась туманом. Его родители, несмотря на собственную хаотичную историю ухаживаний, хотели, чтобы у него было правильное — без сомнительной морали. Флинс хотел того же, отчасти потому, что не желал, чтобы его личная жизнь походила на родительскую. А ещё потому, что он прекрасно понимал: его будущий партнёр вряд ли оценит методы его семьи. Клан Флинсов (и другие старые дворянские семьи) имели богатую историю похищений, принуждений, уловок и многих других поступков, когда дело касалось любви. Стал бы Флинс поступать так же, если бы был влюблён? Честно говоря, он не знал, но думал, что всё же попытался бы добиться своего возлюбленного. Смутило бы его, если бы такие поступки совершали по отношению к нему? Трудно сказать. Всё зависело бы от человека. Всё же его учили, что подобные агрессивные проявления любви допустимы только тогда, когда человек влюблён полностью и безвозвратно. А ухаживания совершают тогда, когда есть сильная симпатия и потенциал для будущей любви. Порой — когда уже влюблён, но хочешь завоевать сердце партнёра, не прибегая к принуждению. Однажды он поделился этим со своими друзьями. Те были в ужасе и устроили ему длинную лекцию о том, что считается нормальным. Вот уж что открыло ему глаза. Тогда Флинс осознал, что его клан и старая знать Снежной — настоящие изгои, когда речь заходит о романтике. Какой позор. Каким бы горячим ни было собственническое поведение Рери, Флинсу нужно было больше. Ему оставалось лишь набраться терпения и ждать, появится ли что-то ещё. Если не будет ни подарков, ни цветов, ни писем — ничего, — тогда Флинс сможет сделать вывод, что Рери хочет его лишь как сексуального партнёра. В сущности, единственным подарком, похожим на знак ухаживания, была новая, бледно-лиловая рубашка на пуговицах. Однако появилась она лишь потому, что Флинс вспомнил, в каком состоянии оказалась прежняя после их первой ночи: пуговицы на полу. Как бы ни было жарко в моменте, Флинс не любил видеть испорченную одежду. Он очень ясно дал понять своё недовольство. — Эта рубашка была довольно дорогой вещью, — сказал он. Флинс, конечно, сам за неё не платил, но отлично знал её цену. Рери раздражённо проворчал, опускаясь на колени, чтобы собрать рассыпанные пуговицы. Флинс мог бы сделать это сам, но наклоняться и становиться на колени в его нынешнем состоянии было затруднительно. Вот почему он заставил Рери заняться уборкой. — Да, но мне плевать. — Он закатил глаз и посмотрел на Флинса. — Я просто куплю тебе новую. Флинс скрестил руки, глядя на Рери сверху, со своего места на кровати. — Она должна быть от определённого бренда. Я предпочитаю, чтобы почти вся моя одежда была от них. Причина была в том, что он мог заказывать одежду на заказ, а его семья всегда обеспечивала его вещами, идеально подходящими его вкусу. Как бы избалованно это ни звучало, Флинсу почти никогда не приходилось покупать одежду в магазинах. И ему это нравилось. Он мог тратить деньги на свои довольно дорогие хобби. — Какой бренд? — Рери поднялся после того, как наконец собрал все чёрные пуговицы. Он рассматривал их, приподняв бровь, когда обнаружил, что на каждой — замысловатые мелкие фиолетовые узоры. — Snowland Boutique, — небрежно сказал Флинс, будто не произнёс название модного бренда мирового уровня. — Их одежда полностью соответствует моему стилю. Рери застыл. Пустым взглядом уставился на пуговицы, прежде чем рука, державшая их, медленно сжалась в плотный кулак. — Snowland Boutique, — повторил он, поворачивая голову к Флинсу. Флинс кивнул, нисколько не обеспокоенный. — Да. Но если ты сможешь найти подходящую замену, то и это меня устроит. Я ведь не безрассуден. Рери некоторое время ничего не говорил. Только смотрел на Флинса непроницаемым взглядом. Его сжатый кулак начал дрожать. Губы начали складываться в слабый оскал. Флинс наклонил голову. — Рери, — позвал он, голосом, в котором прозвучала тревога, — ты в порядке? Если тебя не устраивает такой способ возмещения, мы можем обсудить другой вариант. Рери с усилием разжал кулак и подошёл, чтобы положить пуговицы на тумбочку Флинса. Его шаги были размеренными, но дыхание становилось тяжёлым. Розовый глаз наливался диким блеском, будто он был на грани потери контроля. Флинс поднялся, перехватив себя, когда по позвоночнику прошла боль, и подошёл ближе. — Рери, — мягко сказал он, ладонями обнимая лицо более высокого мужчины, — пожалуйста, скажи, что случилось. Флинс серьёзно встревожился. В последний раз Рери выглядел так, когда узнал, что тот уже как два года был в Нод-Крае. Ну, ещё когда речь зашла о его прошлых сексуальных похождениях, но тогда всё было не так плохо — по крайней мере, по мнению Флинса. Рери посмотрел на него сверху вниз, и его руки легли на бёдра Флинса, сжимая их крепкой хваткой. Затем он закрыл глаза и глубоко вдохнул, переводя рваное дыхание в спокойное. Наконец, всё ещё с закрытыми глазами, он сказал: — Я в порядке. Я достану тебе эту рубашку. — Рери прижался к ладоням, обхватившим его лицо, почти уткнувшись носом в ледяную ладонь. — Ты уверен? — нерешительно спросил Флинс. — Твоя реакция была тревожной. Правда, мы можем обсудить другой вариант сделки. — Он помедлил и осторожно добавил: — И признаюсь, мне очень любопытно, почему ты так отреагировал. Рери тяжело выдохнул и резко притянул Флинса к себе, прижимая его лицо к своей груди так, что руки Флинса вместо лица легли ему на плечи. — Просто вспомнилось кое-что неприятное из прошлого. Уже не важно. Я достану тебе эту рубашку, если хочешь. Деньги — не проблема. Флинс хотел надавить, но руки Рери сомкнулись вокруг него чуть крепче — почти предупреждение. Он вздохнул и вместо этого произнёс: — Если ты уверен… Тогда ладно. Но, пожалуйста, скажи, если передумаешь. Рери фыркнул: — Так и сделаю. Когда Флинс вновь прокручивает эту сцену в памяти, он не считает её подходящей. Во-первых, идею предложил он сам. Во-вторых, она возникла из-за посягательства на вещь, принадлежавшую Флинсу. Дар должен исходить от Рери и не иметь никаких условий или обменной основы. Так что, помимо этого, мало что указывало на романтические намерения после возвращения Рери и его краткого пребывания с ним. Затем случилось другое событие, которое поначалу Флинса расстроило. Рери должен был вернуться вКаэнри'ах на неделю. Он сообщил Флинсу, что ему нужно уехать в пятницу днём. Рери сказал это в четверг, за день до отъезда. Они сидели в его машине, и Рери вёз Флинса обратно в его квартиру. — Понимаю, — тихо протянул Флинс. — Могу ли я узнать причину? Флинс не собирался препятствовать возвращению Рери на родину, но всё казалось слишком внезапным, особенно после того, как они только что воссоединились. Ему ещё и, эгоистично, хотелось, чтобы Рери остался хотя бы ненадолго. Уезжать так скоро, пусть и всего на неделю, казалось неправильным. Рери нахмурился: — Эти опять мои чёртовы коллеги. Мне нужно съездить, чтобы обсудить дела и долгосрочный переезд. — Он недовольно буркнул: — Такие любопытные. Вечно суют свой нос куда не надо. Сердце Флинса болезненно дёрнулось. — Что ты имеешь в виду под обсуждением долгосрочного переезда? — спросил он, губы вытянулись в ровную линию, но внешне он не выдал ни тени недовольства. — Я планирую надолго остаться в Нод-Крае, — сказал Рери. — Это меняет много вещей, и им нужно знать почему. Лучше разобраться с этим лично, чтобы они не приперлись сюда сами. Рери собирался надолго остаться в Нод-Крае? Вся досада Флинса смылась, и в груди у него вспорхнуло что-то радостное. Если так, то он мог быть терпеливым и ждать. Он подарил другому лёгкую, довольную улыбку. — Я надеюсь, твои обсуждения пройдут гладко и ты хорошо проведёшь время. Должен признать, меня радует, что твоё пребывание в Нод-Крае будет дольше. Розовый глаз Рери расширился, будто от потрясения, а затем смягчился. Хмурость исчезла, уступив место усмешке. — Вот и хорошо. Так и должно быть. — Затем усмешка перекосилась, будто он не знал, как произнести следующие слова. — Рери, что-то не так? — наклонил он голову, его рука невольно скользнула по ладони Рери в успокаивающем движении. С перекошенными губами и взглядом, упрямо прикованным к дороге, тот процедил: — Тебе что-нибудь нужно? Глаза Флинса расширились. О. Его губы тронула улыбка. Ну, это, несомненно, мило. Хотя он бы предпочёл, чтобы Рери не выглядел так, будто только что проглотил заплесневелое печенье. Он отметил это как потенциальный знак. — Твоего благополучного возвращения будет достаточно, — сказал Флинс. Он наблюдал, как у Рери краснеют уши, хотя лицо всё так же оставалось хмурым. — Это само собой, — проворчал он. — Ты предпочёл бы, чтобы я не желал тебе безопасности? — с тёплой насмешкой ответил Флинс. Он тихо рассмеялся, когда Рери метнул в него сердитый взгляд. В конце концов Рери высадил его и уехал собирать вещи. Флинс ожидал, что они займутся своим еженедельным сексом пораньше, но, к сожалению, из-за внезапности отъезда Рери пришлось потратить остаток времени на улаживание дел в Нод-Край. Хотя они всё же довольствовались быстрым перепихоном в машине Рери. Одноглазый мужчина откинул своё сиденье назад, распрямил его, а затем попытался перетащить Флинса к себе на колени. Но Флинс твёрдо велел ему подождать и вместо этого изящно перелез через центральную консоль, прежде чем устроиться верхом на его бёдрах. Они сделали немного больше, чем считалось уместным в машине. Пока Флинс целовал грудь Рери, он мысленно поблагодарил его за полностью тонированные стёкла. Это был последний раз, когда Флинс видел Рери перед отъездом, но он не волновался на этот счёт. Рери всё равно вернётся. Флинс не мог не задуматься, связан ли его долгий приезд именно с ним. Если так, то это определённо был весомый признак какого-то намёка на привязанность. Он провёл те выходные в одиночестве у себя в квартире. Отдыхал на диване и выходил на ночные прогулки. Он также навещал Инеффу и Айно — по настоянию последней, которая требовала, чтобы Флинс пришёл. Флинс подозревал, что юная девушка знала: он принесёт ей сладости. И всё же Флинс остро чувствовал отсутствие Рери — особенно тяжело оттого, что они только что воссоединились, буквально две недели назад. Это ощущалось как крайне неприятная шутка. Однако Флинс не позволил этому слишком выбить себя из колеи. Он справлялся и жил дальше, утешаясь мыслью, что Рери скоро вернётся. Хоть он никогда в этом и не признается, только если его не вынудят, но он постоянно спал в рубашках Рери. Некоторая его одежда всё ещё лежала в квартире Флинса, и Флинс решил, что это значит: вещи принадлежат ему. Его запах всё ещё держался на одежде, и иногда Флинс ловил себя на том, что утыкается носом в мягкий материал. Что же до того, почему он чувствовал необходимость так поступать или почему его так расстроил очередной отъезд Рери, он свёл всё к тому, что просто скучал по человеку, который ему дорог. А затем перестал думать дальше, потому что любые дальнейшие размышления заставляли его сердце биться в странном, тяжёлом ритме. В середине третьей недели после их воссоединения Флинс получил звонок от Нефер, когда заполнял бумаги. Флинс держал телефон со звуком — в основном потому, что не знал, как включить беззвучный режим. Так что громкий рингтон страшно его напугал, но он с готовностью ответил. Любое спасение от монотонного заполнения документов было благословением. Сразу после того, как он поднял трубку, Нефер сказала: — Привет, Флинс. Ты трахался с преступником, пока меня не было? Ну, это было весьма эффектное начало. — И тебе привет, Нефер, — сказал он. — Думаю, твоя вторая фраза не относится к стандартным приветствиям. — Да, ну, иногда обстоятельства требуют игнорировать мелкие условности, — ответила она. Голос спокойный, приятный, но Флинс почувствовал, что её улыбка была натянутой и угрожающей. — Теперь, пожалуйста, ответь на вопрос. — Нет, я не трахался с преступником. Могу ли я узнать, почему ты так думаешь? — Это искренне озадачило Флинса. Насколько он знал, ни в каких преступных делах он не участвовал. Нефер отмахнулась от его вопроса: — Неважно. Ты точно уверен? Никаких сомнительных или опасных личностей… не кружилось рядом? Никто, кто хотел бы причинить тебе вред? Брови Флинса сдвинулись. — Да, уверен. Я не контактировал ни с кем, кто подходил бы под такое описание. Что ж, если считать Рери, то да, но Флинс вовсе не видел в нём чего-то подозрительного. Опасного — возможно. Но тот никогда не причинял ему вреда. Нефер хмыкнула — в звуке смешались облегчение и скепсис. — Вот и хорошо. Если что-то изменится — сразу сообщи мне. Флинс кивнул, откидываясь на спинку стула. — Разумеется, но я всё же хотел бы знать, что вызвало такую тревогу. — До меня дошли неприятные слухи, — сказала она. — Ничего конкретного, но нужно было убедиться, что ты ни во что не влез. Слухи о нём? Ну, их всегда хватало — учитывая странности самого Флинса. Он к ним привык. Хотя криминальные — новинка. Он был уверен, что они быстро утихнут, как только все поймут, что фактов нет. — Можешь быть уверена, я не замешан ни в чём подобном. Но что бы ты сделала, окажись это правдой? — Флинс поднял бровь. — Вбила бы тебе мозги на место, — любезно ответила она. Флинс тихо рассмеялся. — Приятно знать, что у меня такие заботливые друзья. Кстати, вы с Лаумой уже вернулись? Нефер и Лаума уехали в Сумеру на ежегодный семейный сбор, который Нефер ненавидела, но Лаума настояла. И уехали они как раз на следующий день после того, как он встретил Рери. Флинсу немного стыдно признавать, но всю ту неделю он о них почти не думал. — Да, — раздражённо сказала она. — Я всем написала в групповом чате. Ты бы знал, если бы вообще когда-нибудь проверял телефон. — Ах, мои глубочайшие извинения, — сказал Флинс, его улыбка стала виноватой. — Всё нормально. От тебя я уже ожидаю подобного. Кстати, раз ты, как обычно, не проверял чат, мы все идём на обед в эту субботу. Ты там будешь, понял? — Понял. Похоже, выбора у меня нет. Клянусь, что приду. Могу ли я считать, что время и место прежние? С этого момента их разговор стал ленивым и вскоре завершился. Флинс посмотрел на дату. Рери мог вернуться к концу недели, но Флинс не знал, означает ли это выходные или начало следующей. Если он приедет утром в субботу, это осложнит планы. Да и позвонить, чтобы уточнить, он всё равно не мог — у Флинса попросту нет номера Рери. Ему давно следовало этим заняться, но мысль ускользала всякий раз. Ну и ладно. Рери наверняка сперва устроится, а потом уже найдёт Флинса. К тому же Флинс дал слово, что пойдёт на обед. Да. Всё должно быть в порядке.

* * * * *

На работе Флинс выглядел безупречно. Чёрные брюки без единой складки. Начищенные туфли, отзывающиеся на каждый шаг чётким звуком. Рубашка — разных оттенков фиолетового или чёрного, иногда белая или серая. Длинное чёрное пальто, созданное, чтобы защищать от холода Нод-Края, хотя Флинс носил его лишь из эстетических соображений. Его длинные волосы цвета индиго были небрежно собраны в пучок. Точно профессионал. Единственное, что можно было бы сказать о его стиле, — он предпочитал тёмные цвета. Но вне работы и на встречах с друзьями Флинс выбирал совсем иной образ. Вот, например, сегодняшний обед с друзьями. От строгих брюк не осталось и следа — вместо них были удобные чёрные джинсы с аккуратными прорехами на коленях. Тяжёлые ботинки с серебряными украшениями. Чёрная водолазка-сетка под свободным лиловым свитером. Волосы свободно спадали по спине, мерцая, словно призрачное пламя. Тени, похожие на тёмные круги, ложились на веки. Ажурные чёрно-фиолетовые серьги-гвоздики тянулись вдоль ушей. Куда как далеко от аккуратного образа танатопрактика. Флинса всегда забавляло, как люди искренне поражались его преображению, независимо от того, в каком порядке видели обе версии. Кафе, где друзья решили пообедать, было популярным местом. Но поскольку сегодня на улице особенно холодно, они выбрали столик внутри. Для Флинса там было чуть многолюдно. Солнце тоже слепило слишком ярко, но так бывает, когда предпочитаешь мягкое сияние луны. К сожалению, повседневная жизнь проходила под тёплым солнцем. Подойдя к выбранному столику, Флинс сделал вид, будто не заметил изучающий взгляд Нефер. Взгляд, будто она пыталась понять, нет ли с ним чего-то неладного. Он лишь мысленно вздохнул — она даже не пыталась скрывать своё внимание. Флинс опустился рядом с Инеффой, напротив Нефер и Лаумы. Сначала разговор был прост — обмен приветствиями и вопросами как дела, заказ блюд, а затем плавный переход к повседневным новостям. Флинсу особенно хотелось услышать о поездке Нефер и Лаумы в Сумеру. Вскоре эта тема себя исчерпала и сменилась разговорами о нём и Инеффе. Ну, если быть точнее, только о нём. — Ну что, Флинс, — сказала Нефер, положив подбородок на переплетённые пальцы, — а ты? У тебя что-нибудь интересное произошло? — Хм, нет, ничего, что могло бы показаться вам примечательным, — ответил Флинс. — О? Не будь так уверен, — пропела она, и в глазах сверкнула хитрая искорка. — Никого особенного не встретил? Может, возлюбленного? Брови Флинса нахмурились. — Нет, никакого возлюбленного сейчас нет. Я всё ещё одинок, как и всегда. — Тск-тск. — Нефер покачала головой в притворном разочаровании. — Несмотря на всех этих претендентов, что сражаются за твою прекрасную руку. — Нефер, — вздохнула Лаума с упрёком. Флинс быстро моргнул дважды, не ожидая услышать подобное из уст Нефер. Помимо любопытства к её словам, он ещё и задумался, почему её вообще заинтересовала эта тема. — Что ты имеешь в виду под претендентами? — наконец спросил Флинс. — Насколько мне известно, никто не просил моей руки. — Это частично неверно, — сказала Инеффа, поворачивая голову к Флинсу. — Разные мужчины и женщины проявляли к тебе интерес — как ты выразился, для ухаживаний. Причина, по которой они не подходят, в потусторонних существах, которых ты привлекаешь. — И потому что ты иногда бываешь криповым, — небрежно добавила Нефер. Такая прямота. Губы Флинса тронула тень улыбки. — Нефер! — выругалась Лаума. Она обернулась к Флинсу с извиняющимся выражением. — Прости, Флинс. На самом деле Нефер хотела сказать, что ты привлекателен, и у тебя были бы желающие позвать тебя на свидание, если бы не твои… особенные друзья. Флинс задумчиво хмыкнул. — Если это так, то для меня это мало что меняет. Если кто-то не может — или боится — ухаживать за мной из-за моего образа жизни и моих особенностей, значит, у нас всё равно бы ничего не вышло. — Ну, есть люди, которые всё равно пытаются, — сказала Лаума, опуская взгляд в раздумье. — О? — Флинс наклонил голову. — И кто же это? Никто примечательный в голову не приходит. — Иллуга когда-то был в тебя влюблён, — лениво сказала Нефер. — Потом был Сигурд. И ещё Варка. Этот вообще влюбился быстро и без памяти. Ну, это было новостью для Флинса. У него не было причин сомневаться в словах Нефер — её сведения почти всегда оказывались верными. И всё же один момент не давал ему покоя. — Хм, понимаю, но ты уверена насчёт Варки? Я не заметил никаких намёков на такие чувства за тот месяц, что он здесь был, — задумчиво произнёс Флинс. На это весь стол посмотрел на него с недоверием. — Да, данных более чем достаточно, чтобы подтвердить слова Нефер, — сказала Инеффа. — Ох, Флинс… — Лаума покачала головой с жалостью. Нефер скрестила руки и посмотрела на него так, будто он идиот. — Я искренне не понимаю, как ты умудряешься не замечать очевидного. — Он не совершил никаких поступков, которые бы указывали на то, что он когда-либо намеревался ухаживать за мной, — возразил Флинс. Или предпринял бы сомнительные акты любви, чтобы заполучить меня, но это он вслух говорить не стал. Нефер подняла один палец. — Он купил тебе очень дорогой камень, потому что думал, что он подходит к твоим глазам. Поднялся второй палец. — Он всегда оказывался во Флагмане, если только слышал, что ты появишься. Третий. — Он всё время называл тебя слащавыми вещами вроде прекрасный или милый. Четвёртый. — Он напрямую спросил тебя, не хочешь ли ты поехать с ним в Мондштадт. Я могу продолжать. Флинс был ошеломлён. Ну да, если сложить всё вместе, это выглядело довольно очевидно. Он не мог поверить, что был настолько слеп. Флинс коротко, неловко рассмеялся. — Ладно, признаю, было несколько глупо не заметить этих знаков. Но, в мою защиту, он никогда не делал заявления о намерениях, а комплименты так и текли у него изо рта многим. Нефер посмотрела на него с ещё более глубоким недоверием. — Он сказал, что ты самый прекрасный человек, которого он когда-либо встречал, держа твою руку у себя на груди. — Ах, но он был пьян, и я подумал, что он просто хочет переспать со мной. Это звучало глупо даже для него самого. — Флинс, ты красивый человек, но не все делают тебе комплименты с намерением секса, — мягко сказала Лаума, поднимая руку, чтобы взять его ладонь. — Думаю, проблема в том, что призраки отпугивают любые романтические попытки, и ты связал определённые действия исключительно с похотью. Потом её глаза прищурились, и из её губ сорвался чистый, звонкий смех. — Но, думаю, не понять чьих-то чувств после того, как они следуют твоим правилам ухаживания, — это уже слишком… ну, тупо. Однако, в защиту Флинса, ухаживание должно быть долгим. Он видел Варку всего несколько раз за тот месяц, что тот был в Нод-Крае. Утренняя возня, что случалась между ними, тоже едва ли могла считаться. Влюбиться за месяц при таких редких встречах — да ещё когда они напивались почти каждый раз — звучало неправдоподобно. Это скорее напоминало фантазию или сюжет романа. — Подтверждаю, — вмешалась Инеффа. — Возможно, из-за твоего иного воспитания и духовных защитников ты не можешь полностью понимать, какие действия могут быть романтическими. Те, кто задерживаются рядом с тобой с намерением ухаживать, обычно приходят в состояние страха и тревоги. Варка был заметным исключением. Я полагаю, если бы ему не пришлось уезжать в Мондштадт, вы бы в конечном счёте вступили в отношения. Отношения с Варкой… Флинс подумал об этом. Держать его мозолистые руки. Его громкий смех рядом с собственным тихим. Просыпаться рядом с золотыми волосами и голубыми глазами. Гулять, обмениваться шутками. Картина была живописной и идеальной, и всё же что-то внутри Флинса оставалось неудовлетворённым. В другой жизни он, возможно, принял бы эту мысль с охотой, но только не в этой. Варка был добрым человеком, но для Флинса он мог быть лишь другом. Кого Флинс действительно хотел бы, чтобы ухаживал за ним — или за кем хотел ухаживать сам… Вспышка розового и белого мелькнула в сознании, и дыхание у него перехватило. Но прежде чем Флинс успел ухватиться за эту мысль и разобрать её, Нефер вывела его из задумчивости. — Лично я считаю, — сказала она, — что у тебя всё ещё есть шанс с ним. Советую выйти с ним на связь. Он, скорее всего, подпрыгнет от радости, если ты приедешь в Мондштадт даже спустя столько времени. В любом случае, он лучше того, что у тебя сейчас происходит. — Потом, едва слышно пробормотала, так что он не разобрал: — Если ты и правда с тем типом, тебя будет сложнее вытащить, но это возможно. Брови Флинса нахмурились в недоумении. — Прошу прощения? — А, — вдруг произнесла Инеффа, её механические глаза вспыхнули осознанием, — это связано с тем мужчиной, с которым Флинс занимался сексом всю неделю? За столом повисла тишина после столь прямолинейного заявления. Глаза Лаумы округлились, а Нефер прикрыла лицо рукой и устало вздохнула. У Флинса челюсть едва заметно опустилась, и он повернулся к Инеффе. — Что ты имеешь в виду? — спросил он едва слышно. Инеффа моргнула, совершенно не реагируя на перемену атмосферы. — Всем в Нашгороде известно, что ты занимался сексом с мужчиной. Продолжительность — неделя, и, по словам очевидцев, ты редко покидал свою квартиру. Глаза Флинса расширились, лицо побледнело, когда до него дошло. Сознание вернулось к тем, кто видел, как он и Рери выходили из машины последнего. Затем — к паре, что застала их в лифте. Инеффа продолжила, не замечая нарастающего напряжения: — Свидетели утверждают, что тебя в лифте даже яростно целовали, и у обоих было заметное физическое возбуждение. Кто-то видел, как вы поздно ночью гуляли вместе, отмечая, что ты хромал и у тебя были синяки на шее. — Она сделала паузу и добавила, на взгляд Флинса совершенно лишнее: — А также множество укусов. Флинс лишился дара речи. Его лицо стремительно вспыхнуло, что для него было крайне редко и лишь подтверждало, насколько обвинения Инеффы правдивы. Нефер раздражённо простонала: — Я пыталась подвести к этому аккуратно, но да, именно об этом я и говорила. — Она повернулась к Флинсу, нисколько не заботясь о его рассыпавшемся состоянии. — Все твердят, что тебя, так сказать… — она усмехнулась, — вбивали в матрас. Неожиданные новости после возвращения. Хочешь рассказать подробнее? — Нефер, — осадила её Лаума, — нам правда не стоит лезть. И всё же, сквозь жаркую волну смущения, Флинс видел: ей самой ужасно любопытно. Нефер откинулась назад, окончательно отбросив всякую осторожность, и прямо спросила: — Вот что мне кажется странным: никто не знает, кто это. Те, кто знают, даже имени не говорят. Все только твердят, что он горяч, с белыми волосами и повязкой на глазу. Её взгляд стал острым. Теперь Флинс понимал: именно к этой теме она шла, когда заговорила о его личной жизни. — А теперь вот что мне нужно знать — кто он? — сказала она буднично, будто ей и правда всё равно, хотя это видели все. — Такой мужчина не остается незамеченным в Нод-Крае. У меня есть пара догадок, но я хочу услышать подтверждение от источника. Флинс машинально взял остывший чай и отпил, не обращая внимания на землистый привкус. — Тебе не обязательно отвечать, Флинс, — мягко сказала Лаума. — Думаю, Нефер просто обеспокоена. В конце концов, от её глаз и ушей мало что ускользает, так что это действительно… необычно. Нефер фыркнула, но не опровергла. — У меня есть гипотеза насчёт личности этого человека, — вдруг сказала Инеффа. Флинс резко повернул к ней голову. Но прежде чем он смог вежливо попросить Инеффу ничего не говорить, Нефер перебила: — О? Прошу, продолжай. — Основываясь на свидетельских отчётах о физическом состоянии Флинса и на его собственных словах, я могу заключить, что это тот же самый мужчина, с которым Флинс имел еженедельный секс пять лет назад. Только врождённая выдержка и уроки этикета удержали Флинса от того, чтобы не выплюнуть чай. Он лишь сглотнул, пальцы вцепились в пластиковый стакан как в спасательный круг. — Инеффа, — сказал он, голос заметно напряжён, хотя лицо оставалось спокойным, — полагаю, ты уже сказала достаточно. Предлагаю перейти к другой теме. Инеффа посмотрела на него, затем кивнула. — Как скажешь. — Постой. — Нефер прищурилась, глядя на Флинса. — Мы и так знали, что у тебя был еженедельный секс. — На возражающий звук Флинса она взглянула так, будто он её утомлял. — О, пожалуйста. Это было настолько очевидно каждый раз, когда мы виделись. Но вот знать, что это один и тот же мужчина — уже тревожно и совсем другая история. Мне не нравятся намёки, которые из этого следуют. Флинс поставил чай. Поднял руку к лицу, скрывая часть покрасневших щёк и одновременно проглатывая остатки напитка. — Я искренне не понимаю, почему эта тема так важна, — наконец сказал он. Он прочистил горло; румянец постепенно сходил. — Подобные связи едва ли на кого-то здесь влияют. — Позволю себе не согласиться, — ответила Нефер. Суженные глаза, готовые слова — но она резко закрыла рот, зубы щёлкнули. Лицо побледнело, взгляд метнулся за спину Флинса, к стеклянной двери кафе. Над входом весело звякнул колокольчик, дверь распахнулась, и на короткий миг разговоры по всему заведению стихли. Флинс взглянул на Нефер с тревогой, а Лаума пробормотала: — О, боже. Он же в твоём списке? Она тоже смотрела в том же направлении, придвигаясь ближе к Нефер и успокаивающе проводя ладонью по её спине. Флинс уже собирался повернуться, чтобы понять, что так сильно напугало Нефер, когда услышал глубокий голос. — Флинс. Едва слышимый вздох сорвался с его губ, глаза расширились. Мгновенно он повернул голову — и перед их столиком остановилась знакомая фигура. — Рери, — тепло поприветствовал он, почти задыхаясь. — Ты вернулся раньше, чем я ожидал. Как прошла поездка? Где-то рядом раздался резкий вдох, но Флинс этого не заметил. Он рассматривал Рери, фиксируя каждую деталь. Тот был одет иначе, чем обычно, но по-прежнему чертовски привлекателен. Вместо привычной обтягивающей майки — свободная красная футболка. Вместо чёрных брюк — тёмно-серые спортивные штаны. Волосы чуть менее взъерошены, словно после поспешной посадки, собранные в маленький хвост, удерживающий челку. Казалось, он приехал прямо с аэропорта — и первым делом пришёл сюда, а не домой отдыхать. От этой мысли Флинсу пришлось сдерживать улыбку. Глаз Рери тоже скользил по нему, оценивая внешний вид. Он потемнел, затем поднялся и остановился на лице. — Ужасно. Большую часть встреч можно было провести онлайн. Почти пустая трата времени. — Это весьма прискорбно. И всё же я надеюсь, что ты хорошо провёл время. Поездка в другую страну должна приносить удовольствие, а не досаду, — сказал Флинс с лёгкой улыбкой. — Судя по твоей одежде, можно предположить, что ты приехал совсем недавно? Рери кивнул, его взгляд почти прожигал его. Та самая напряжённость, от которой в нужной обстановке у Флинса могли бы подогнуться пальцы ног. Увы, сейчас они были в людном месте. Флинс скользнул взглядом по столу, отмечая друзей и раздумывая, как поступить. Даже сквозь пробивавшуюся в нём радость он не мог забыть, что Нефер вряд ли относилась к Рери дружелюбно. И эта мысль тяжалела, когда он увидел, с какой ненавистью зелёноволосая женщина смотрела на Рери. Прежде чем Флинс успел извиниться и предложить уединиться, Рери положил ладонь на стол и наклонился вперёд, снова привлекая его внимание. — Не возражаешь, если я присяду здесь? — сказал он. Это никак не походило на вопрос. Его взгляд скользнул по друзьям, будто бросая вызов: попробуйте только сказать «нет». Флинс тихо вздохнул и уже открыл рот, чтобы пожурить Рери, но Лаума со напряжённой улыбкой сказала: — Конечно. Уверена, ты должно быть устал и голоден. Нефер бросила на неё сердитый взгляд, но промолчала. Её зелёные глаза не отрывались от Рери ни на секунду. Рери не стал медлить ни секунды. Он сел прямо рядом с Флинсом, плотно прижимаясь к нему. Флинсу пришлось подвинуться, чтобы дать ему немного места, извиняясь перед Инеффой, которую чуть сильнее прижало к окну. Инеффа лишь негромко хмыкнула. Рери недовольно помрачнел и прижался ещё ближе, сведя все усилия Флинса на нет. Стол на мгновение застыл в напряжении, никто не знал, что сказать. Единственной невозмутимой была Инеффа, которая принялась хрустеть крюмкаке. Рери, зачинщик всего этого, будто не заботился ни о чём и лишь сдвинул руку, прижатую к боку Флинса, чтобы обнять его за талию. Флинс не стал снимать её, но одарил Рери предупреждающим взглядом, который тот проигнорировал. Нефер следила за каждым этим движением так, будто больше всего на свете хотела бы оторвать Рери конечности. Лаума тихо кашлянула, привлекая всеобщее внимание. — Прошу прощения, но, кажется, мы не знакомы. Я Лаума. Женщина рядом со мной — Нефер, а это Инеффа. Как вас зовут? Рери окинул её взглядом, словно решая, заслуживает ли вопрос ответа. Флинс едва заметно подтолкнул его локтем и бросил на него ожидающий взгляд, когда тот посмотрел на него в ответ. Когда пауза стала неловкой, Рери наконец произнёс: — Рери. — Хах, — неловко рассмеялась Лаума, — приятно познакомиться. Похоже, вы… — её взгляд скользнул вниз, к его руке на талии Флинса, — знакомы с Флинсом. Где вы познакомились? — В морге, — безразлично ответил Рери. Инеффа оживилась, склонив голову набок, разглядывая Флинса и Рери. Флинс почти видел, как в её голове всё жужжит и складывается в схемы. Это заставило Флинса насторожиться. — Если мои расчёты верны, то, исходя из вашей нынешней близости, именно вы тот, с кем Флинс часто занимается сексом, — внезапно заявила Инеффа, освободив рот от сладости в самый неподходящий момент. Рери моргнул, словно удивлён, затем коротко, резко кивнул. — Да. Флинс хотел присоединиться к призракам на кладбище. — Какое совпадение, что ты здесь оказался, — протянула Нефер обманчиво сладким голосом. — Словно ты искал Флинса и точно знал, где он находится. Есть какой-то трюк в запасе? Рери уставился на неё, его глаз сузился в прищур. — У меня есть его местоположение. — Что? — Флинс моргнул, глядя на него в замешательстве. — Каким образом? Рери повернул голову так, чтобы видеть его полностью, и наклонился ближе. — Я установил трекер в твой телефон. Это избавит меня от проблем, если ты снова исчезнешь. Лаума прижала руку ко рту, потрясённая, её глаза расширились от осознания. Инеффа внимательно посмотрела на Рери, в её разуме уже вертелись расчёты. Зубы Нефер стиснулись — она едва сохраняла улыбку. В голове она яростно ругалась, понимая, что тот, кого Лунный мститель разыскивал все эти годы, на самом деле был её тупым другом. Она позже устроит Флинсу допрос — как именно он докатился до того, чтобы переспать с ним. А затем подумает, как вытащить его из той передряги, что он сам себе устроил. И да, за моральный ущерб она запросит солидную плату. — Это он устраивал хаос все те годы? — шёпотом спросила Лаума у Нефер. Нефер кивнула. — К сожалению, — прошипела она столь же тихо. — О, боже. Флинс не заметил их реакции. Вместо этого он нахмурился. — Во-первых, полагаю, это уже вторжение в личное пространство. Я бы предпочёл, чтобы ты обсуждал со мной подобное заранее. Во-вторых, когда именно ты это сделал? Нефер ударила себя ладонью по лбу и пробормотала себе под нос: — Это всё, что он сказал? Что с ним не так? Лаума лишь нервно усмехнулась, снова проводя ладонью вверх-вниз по спине Нефер. — Утром после нашей первой ночи, — сказал Рери, явно не заботясь о том, что вторгся в личное пространство Флинса. — Я ещё и свой номер в твой телефон записал. Глаза Флинса расширились. Его крохотное выражение шока быстро сменилось разочарованным хмурым взглядом. — Тогда почему ты ни разу со мной не связался за всё своё путешествие? С другой стороны стола снова послышалось недовольное шипение. Рери злобно нахмурился, его глаз вспыхнул гневом. Пока Флинс оставался совершенно спокойным, все его друзья напряглись, взгляды метались между ними. — Я не хотел рисковать, потому что мои коллеги не умеют не лезть не в своё дело, — процедил он. — Начали бы сразу рыться. Но сейчас всё нормально. Мы можем звонить или писать когда угодно. Похоже, коллеги Рери действительно были теми, кто любит подслушивать и заглядывать через плечо. Мысль о том, как Рери злится каждый раз, когда это происходит, позабавила Флинса. Он поднял руку и похлопал Рери по груди, забыв на миг, что они не наедине. — Им, вероятно, покажется забавной твоя возможная реакция, — заметил он задумчиво. Рери фыркнул: — Только тебе это кажется смешным. — И кто же именно твои коллеги? — перебила Нефер, ухмылка острая как лезвие. — И вообще, чем ты занимаешься? Рери метнул в неё мрачный взгляд, его розовый глаз потемнел от ярости. — Хм, должен признаться, мне тоже любопытно, — произнёс Флинс, поднимая руку к подбородку. Он посмотрел на Рери из-под ресниц. — Не мог бы ты рассказать? Люшня никогда об этом не упоминает. Рери посмотрел на него сверху вниз, челюсть напряглась. Взгляд сменился с яростного на всё ещё яростный, но задумчивый. — Если тебе слишком некомфортно, ты можешь не говорить, — успокоил Флинс, хотя на самом деле ему очень хотелось услышать ответ. Нефер сделала глоток кофе, не сводя с Рери взгляда. — Не вижу причины для проблем. В конце концов, мы все в Нод-Крае. Разве что ты занимаешься чем-то настолько… э-э, опасным и предосудительным, но вряд ли это, конечно, так. Похоже, Нефер не собиралась отпускать тему. Флинс бросил Лауме умоляющий взгляд — в его исполнении это означало просто смотреть с лёгкой хмуростью. Лаума встретилась с ним глазами, поджала губы, потом вздохнула и переплела пальцы с рукой Нефер. — Любимая, — мягко сказала она, — сейчас, возможно, не самое подходящее время. — Затем многозначительно взглянула на остальных посетителей кафе. Нефер посмотрела на неё, задержавшись на сине-розовых глазах. Потом выдохнула. — Да, ты права. — Она повернулась к Рери с неискренней улыбкой. — Прошу прощения. Похоже, любопытство во мне пересилило. Флинс это прекрасно понимал. И не меньше он понимал, что Нефер извиняется абсолютно неискренне. Это было очевидно и по её голосу, будто она проглотила яд, и по улыбке, больше похожей на оскал. Рери злобно посмотрел на неё. — Держи своё любопытство при себе. Они правда не ладили. Флинс мысленно поморщился от усталого раздражения, наблюдая, как они сверлят друг друга взглядами, будто являются причиной всех бед друг друга. Воздух стал таким густым от агрессии и тлеющего напряжения, что им можно было поперхнуться. Флинс заметил, как за соседними столами оборачивались и даже доставали телефоны. У него появилось чувство, что их снимают. Флинс вдруг почувствовал себя ужасно уставшим. Он выдохнул.

* * * * *

Обед, разумеется, закончился раньше времени. Флинс ушёл с Рери, несмотря на протесты друзей. Пока те пытались убедить его поехать с ними, Рери стоял за его спиной, скрестив руки. Флинс мог с лёгкостью представить себе его яростный и суровый взгляд. Ради Рери, Флинс вежливо отказался и пообещал лишь написать, когда доберётся домой. — Если не напишешь в общий чат, я вызову полицию, — пригрозила Нефер. Её нос недовольно сморщился. — Хотя нет. Они бесполезны. — Верно, вероятнее всего они окажутся неэффективны. Тогда я мобилизую ботов мастерской, — сказала Инеффа. Нефер кивнула, довольная. Лаума приложила ладонь ко лбу. — Пожалуйста, не делай этого, Инеффа. Ты напугаешь людей. Инеффа кивнула. — Поняла. Тогда я приведу Железного утёнка. У Лаумы по виску скатилась капля пота. — Это ещё хуже, — мягко сказала она. Рери сопроводил его к машине, пока друзья неприкрыто наблюдали. Флинс помахал им на прощание, когда они отъезжали, приглаживая напряжённую руку Рери у себя на бедре. — Они мне не нравятся, особенно та зелёноволосая, — проворчал Рери, его глаз потемнел. — Я заметил, — сказал Флинс, забавляясь. — Пожалуйста, постарайся поладить с ними. Они мне очень дороги. Рери одарил его мрачным взглядом и презрительно усмехнулся. Очевидно, делать он этого не собирался. Флинс только покачал головой.

* * * * *

Позже, когда они уже устроились на диване Флинса, Рери достал коробку из стоявшей рядом сумки. — Вот, — сказал он, лицо спокойное, но голос странно мягкий. — Ты ведь такое любишь, да? Подарок? С любопытством и едва заметным волнением Флинс взял коробку. Чёрный бархат, плоская квадратная форма почти с его ладонь. В центре — золотой встраиваемый круг с незнакомым Флинсу брендом. Он осторожно открыл её и, увидев лежащий внутри предмет, расширил глаза. Древняя монета. Один из тех древних экземпляров, на чьей серебряной поверхности был выгравирован знак трёх лун. Полная луна, укрытая двумя полумесяцами. На обороте, Флинс знал, будет такой же прекрасный узор. Серебро, мерцающее; ни крупицы пыли, и всё же — видимый износ по краям, лёгкие царапины на блестящей поверхности. Это была монета, которую он давно искал. Та самая, от которой он добровольно отказался на аукционе несколько лет назад. Флинс никогда не говорил об этом Рери. Ни разу не упоминал. Он не мог знать — и, вероятно, не знал. Просто совпадение, но такое, от которого Флинс почти благоговейно вынул монету из коробки, поворачивая её в руках, чтобы рассмотреть каждую деталь. Он подарил Рери тёплую улыбку — счастливую и невероятно довольную. — Спасибо, — сказал он почти шёпотом. Рери уставился на него. Флинс знал: его глаз не отрывался от него ни на мгновение с той самой секунды, как он протянул ему коробку. Он ловил каждое движение пальцев, каждый сдвиг взгляда. И медленно, когда стало очевидно, что Флинс в восторге от подарка, напряжённые плечи Рери расслабились. В конце концов, он сказал: — Пожалуйста. Слова прозвучали жёстко и хрипло, будто были для него непривычными и странными. Конечно, одного подарка мало, чтобы считать это началом ухаживания или доказательством серьёзности намерений Рери. Нужно куда больше — монет, безделушек, цветов, романтических выходов. Флинс не принял бы меньшего. Легче всего — прямое признание, но если Рери пойдёт окольным путём, Флинсу придётся разбираться самому. Ему всё равно нужно будет быть уверенным в намерениях Рери, чтобы избежать недопониманий. Но всё же… эта монета наполнила Флинса теплом. Грудь стучала часто, даже если тело и лицо оставались спокойными. Если Рери действительно хочет ухаживать за ним… что ж, у Флинса не было причин отказывать. К тому же его благодарность связывала их чем-то новым. Она создавала долг — то, чего Флинс обычно избегал, даже с друзьями. Долг, обещавший, что Флинс вручит ему своё внимание в обмен на этот дар. И Флинс не пожалел об этом ни на миг.